Игра, стоящая свеч

Все четверо сидят за столом с повисшим напряженным молчанием.Юнги бы и готов прервать это молчание,да только рука Чима, сжимающего руку самого Юнги под столом не даёт это сделать.Мелкий боится,пиздец как боится. -Как так получилось?- тишину прерывает отец,голос его звучит как гром среди ясного неба. -Что именно?Что я гей или,что Чимин мой парень?- с насмешкой спрашивает Юнги.Ему не страшно за себя,скорее страшно за Чимина. Отец зыркает грозным взглядом, давая понять, что Юнги сейчас не следует шутить и пытаться разрядить обстановку. Ничего хорошего не выйдет, да и от разговора тот не сбежит. -Перестань паясничать. Ты не понимаешь, в каком положении мы окажемся, и что случиться с нашей репутацией, если все узнают об этом? -О чём «этом»? Ты можешь называть вещи своими именами? - Юнги начинает закипать. -Мой сын гей и , извините, раздвигает ноги перед мужиком? Это же… И тут у Чимина прорезается голос. Он совершенно не думал, что будет принимать участие в этом разговоре. Но он не может молчать, когда отец не принимает и унижает собственного сына, по совместительству, любимого человека Чимина. -Для конкретики, это не он раздвигает ноги, а я. Вдруг, это как-то повлияет? Все разом оборачиваются на Чима, который до этой секунды сидел рядом с Юнги и лишь время от времени сжимал его руку, дабы показать, что он рядом. -Сыновья глав враждующих кланов… Когда такое было? Это уму непостижимо. Что делать с этим прикажете?- отец Юнги говорит уже то ли с усталостью, то ли с неподдельной грустью, опустив голову на ладони. -Что делать вам,не знаю. Но нам остаётся только любить друг друга. Во всех позах и смыслах. -Юнги говорит без смешка в голосе, без какой либо наигранности. -Я не знаю, как вы на это отреагируете и что будете делать, но единственное правильное решение в этой ситуации, это.. Отец не успел договорить, как Чимин издал возглас полный страха и зажался клубком в кольце крепких объятий Юнги. Лишь он и старший знали о чём думает сейчас маленький, испуганный котёнок. -Эм.. Чимин? - отец непонимающе кивает в сторону Чима, смотря в это время на Юнги. -Обещай отец, что ты не будешь обсуждать эту тему с отцом семейства Пак, и мы решим всё сами, в ближайшее время. -Это проблема затрагивает обе семьи самым прямым образом. Поэтому я не могу не вызвать отца Чимина на обсуждение. Юнги смотрит на своего котёнка, и задаёт немой вопрос «Ему можно рассказать?», на что получает одобрительный кивок младшего, который едва расслабляется в крепких, цепких объятиях. -Чимин побывал в психиатрической больнице, в которой лечат от «гейства». Это православная больница, в которой считают, что это высший грех. Что переживал там Чимин, до сих пор является ему в страшных снах, я всё это вижу, ибо успокаиваю его, только я. Ты представляешь отец, что Чимину придётся пережить, если ты расскажешь его отцу? Отец Юнги разом поник, будто пытаясь представить, что Чимин мог переживать. С каждой секундой своих представлений он становился всё более нагружённым.Никто не прерывал его размышления. -Я не боюсь за себя, отец. Я боюсь за своего любимого человека. Последний раз из психушки, его вытащил я. И я никому и никогда не позволю, чтобы он снова там оказался. Я слишком сильно люблю его, чтобы допустить это. В этот момент отец поднял взгляд на сына. В нём было множество чувств и эмоций. Но какую точно можно было прочитать, это гордость. Гордость отца за сына. -Я никому ничего не расскажу. Прости Чимин, мне жаль, что мы подняли больную для тебя тему. Но нужно что-то решать. Ибо рано или поздно, кто-то увидит, узнает и слухи пойдут ой какие.Нам это надо? -Отец, скажи.Кто-то из наших или Паков замечал что-то такое или было ли основание для слухов?-Юнги подводил к одному. -Нет. Но сколько вы встречаетесь? Пол года? Максимум год? Ещё и времени особо не было,чтобы вы особо появлялись в свету. -Скоро будет 4 года, я правильно говорю,котёнок?- ласковым голосом обращается Юнги к Чимину. Все разом чуть ли рты не открывают от того,как быстро меняется тон Юнги по отношению к Чимину. -Через 1,5 месяца 4 года.- Чимин краснеет и нежно смотрит на старшего, пока пальцы того быстро и так нежно пробегаются по его щеке. Намджун, сидевший до этого как немой, будто и говорить не умеет, внезапно заговорил. -Сколько?! 4 года?! Как вы это всё скрывали? Отец? А отец резко рассмеялся. Но смех этот был не злой, а очень искренний. -Хахах… Вот уж вы детки учудили делов. Как же вы все эти 4 года скрывали?Никто из наших и думать не мог. Сидящие в обнимку парни пожали плечами в унисон. Они и сами не знали, как всё это скрывали. Но знали одно, надо будет умереть друг за друга? Не секунды не думая, выпустят себе пулю в лоб, смотря друг другу в глаза. Без колебаний. Без раздумий. -Ну что ж. Время уже очень позднее, думаю, нам всем пора спать и переварить происходящее. У нас есть время для официального вашего провозглашения, поэтому пока мы будем думать, максимально редко появляйтесь вместе друг с другом,дабы ничего не всплыло. Отец и Намджун начали собираться и выходить. -Спасибо,отец. Юнги чувствовал,что именно это он должен сказать своему отцу после сегодняшнего. Он невозможно благодарен ему за то, что тот не пустил ему пулю в голову или что-то еще.Он как никак, даже понял.И принял, что самое важное. -Отдыхайте.- Отец и Намджун выходят, захлопнув за собой дверь. Чимин окончательно расслабляется. Он обмякает в сильных объятиях. -Я люблю тебя.-говорит младший. Но не успевает он сделать вдох, как его затыкают любимые губы, такие сладкие и как никогда нужные. Этот поцелуй нежный, медленный и дарящий исцеление. Юнги оторвавшийся от поцелуя утыкается подбородком в макушку Пака и тихо произносит, будто кто-то может услышать и разрушить этот тихий и уютный момент: -Я люблю тебя, Пак Чимин.