Замок на песке

В огромное окно кабинета светит фонарь полной луны. Письменный стол, отключенный проектор, стулья, всё это кажется нереальным и почти прозрачным в очертании этого эфемерного света. Раш проходит стажировку в сенате и у него есть ключ от одного кабинета и он может войти сюда, когда никого нет. Падме всей душой любит эти полупрозрачные ночи, где всё такое официальное днём, сейчас становится нереальным и таинственным. Окна закрыты полупрозрачными жалюзи и вокруг царит тишина и спокойствие, лишь только двое влюблённых не спят этой ночью, даря друг другу любовь и нежность. На высоких офисных стульях сложена их одежда, а на ковре с мягким ворсом сплелись два тела, обьятые светом фонаря, их движения являют собой союз страсти и осторожности. Спина Раша напряглась и покрылась каплями пота. Волосы Падме рассыпались по ковру, а руки, то крепче прижимали к себе возлюбленного, то начинали судорожно сжимать его волосы. Пальцы сжимаются всё сильнее, пока не расслабляться, упав на ковёр, а по всему телу Падме не растекается тёплая волна блаженства. И вот они уже лежат рядом, полностью обнажённые, не торопясь одеться, ночь принадлежит им одним. - Мы с тобой как будто в другой галактике, - произносит Падме в блаженстве. - И в какой же? - включается в игру Раш. - В той, где царствует вечная любовь, - на полном серьёзе ответила Падме и начала что-то чертить пальцем на груди Кловиса, но не успевает закончить узор, как её рука попадает в плен. И вот её уже поднесли к губам и целуют каждый палец по дням недели. Суббота выпала па ладонь, а вот воскресение... В воскресение Падме отмечает День рождения. Вспоминая об этом, Падме чуть приподнимается на локтях и пристально глянув в лицо Раша, неожиданно произносит: - Ты знаешь, а Сола не верит, что у нас с тобой всё вот так. - Неужели ты рассказываешь ей все подробности о нас? - прищурился Раш с подозрением. - Ты просто не представляешь себе, что для меня Сола, - принялась горячо убеждать его Падме - У меня никогда не было и не будет никого ближе неё. Ты это совсем другое, я сейчас о подругах. В школе у меня не было близких приятелей, с мамой доверительных отношений не вышло, кузены я видела редко, он старше меня и у него была жизнь. А вот Сола... Она так привязана ко мне и рассказывает все свои тайны, даже личные. - Как-то это всё непривычно, - скептически произнёс Раш - Мне, вот, куда приятнее считать тебя своей тайной, я и помыслить не могу о том, чтобы кому-то рассказать о нас. - Вот и не надо, - согласилась с ним Падме - Я тоже никому, Сола не в счёт, мы с ней одно целое, как две стороны одной истины. Она ради меня на всё пойдёт, даже праздник мой на себя взвалила. Я просто не представляю себе жизни без неё. И без тебя... Падме знакомо чувствует тепло любимых губ на своей ладони и вот поцелуи поднимаются кверху по всей поверхности руки и рассыпаются на шее. Это повторяется снова и снова, но всё в более быстром темпе. Над крышей сената медленно, но неотменимо поднимается утреннее солнце.

***

- За мою любимую сестрицу! Ура! - подхватывает хор голосов над большим столом. Повод для этого был более, чем хорош - День рождения. Сола стоит с бокалом шампанского к руке и все остальные тянутся к ней бокалами, чекнуться и пожелать имениннице счастья. Многих ребят Падме видела впервые, то были приятели Солы с её инженерного факультета, но всё равно она была им рада, компания вышла просто отличной. Лучший друг Раша Билли вовсю сыпал остротами и приколами, над которыми все смеялись. Не столько потому, что он был оригинален в своих шутках, столько потому, что вечер располагал к непринуждённому веселью и смеху. Но лично для Падме все эти гости были одной сплошной яркой чередой, а вот Раш был словно отдельно. Она могла любоваться им, сколько хотела, и вовсю пользовалась этим правом, он казался ей сейчас необычайно красивым. Короткая стрижка тёмных волос необычайно шла к его лицу, а серо-зелёные глаза походили на мрамор, а их добрый и открытый взгляд притягивал к себе мощной положительной энергетикой. Его светлая рубашка оттеняла смугловатую кожу и когда они встречались глазами, Раш смешно подмигивал, чуть приподнимая бровь. Потом кто-то включил проектор и все желающие начали петь. Падме вышла на кухню, проверить как запекается птица-гора, а как вернулась, то увидела, что некоторые гости вышли из-за стола и встав посреди комнаты, дружно пели. Сола сидела на краю дивана и смотрела на Раша холодным и неприветливым взглядом. Падме это заметила и очень встревожилась тем, что Раш мог не понравиться её сестре. Но девушка постаралась отогнать такие мрачные мысли, решив, что это лишь потому, что Сола немного ревнует её к Рашу или потому, что невольно вспомнила своего Дарреда. Однако, после того, как убрали стол, Сола развеяла предположения Падме, первой пригласив Раша на танец. Скоро танцевали уже все и к концу вечера Падме знала почти всё про своих гостей, а вскоре всем захотелось откровенного и бесшабашного веселья. Песни стали более фривольными, а высказывания ребята откровенными и шаловливыми. Падме поддалась общему веселью и смеялась вместе с остальными. Вот только будь она внимательнее ко всему, что не было Рашем, то непременно заметила бы, что глаза её сестры блестят сильнее обычного. И нет, не блестят даже, а светятся таинственным внутренним светом. Казалось бы, погаси освещение и он разгонит возникшую темноту. Только вот предназначен был этот свет лишь одному человеку. Но Падме ничего не видела, она просто поддалась общему веселью. Когда все затеяли игру в фанты, Падме выскользнула на кухню, нужно было вымыть посуду, слушая доносящийся из комнаты смех, тихо улыбалась. Её праздник не окончен, сразу же отсюда они с Рашем отправятся в сенат и впереди у них целая ночь наедине друг с другом. Но вот когда гости начали расходится, Сола неожиданно подскочила к Падме и уцепив её за руку, почти выкрикнула: - Пойдём! Сола потащила сестру в ванную и заперла за собой дверь. Падме но на шутку пкрепугалась, глядя на сестру. Её глаза лихорадочно блестели, а румянец неестественно розовел. Как будто у неё резко поднялась температура. Неужели, напилась? Когда только успела? - Говори, что у тебя случилось, - встревоженно спросила Падме. - Я влюбилась! - откровенно воскликнула Сола - Всерьёз и надолго. Падме едва не села мимо стула, услышав такое, но тут же взяла себя в руки и поинтересовалась: - И в кого же? Сола приложила ладони к щекам, после отвела их, отчего на щеках остались белые пятна. - Ты мне не просто сестра, но и лучшая подруга и потому я не могу врать тебе, - начала Сола своё признание - Я люблю твоего Раша! Как никогда и никого! Думаешь, я напилась и несу чушь? Это неправда. Я люблю его и он меня тоже, я видела, как он смотрел на меня! Вот, скажи, чем ты лучше? Только тем, что встретилась ему раньше! А больше ничем! После этого признания Сола неожиданно уронила голову на сложенные руки и разрыдалась, Падме обняла её и погладила жёсткие от осветлителя волосы сестры. - Милая, прошу тебя, успокойся, ты просто выпила лишнего, вот тебе и показалось, - мягко увещевала её Падме - Раш, он всегда такой, со всеми, весёлый, обаятельный, это ты и приняла за любовь. Сола понемногу успокоилась и посмотрев на Падме, сказала уже почти нормально: - Только не говори ему ничего, прошу тебя. - Не переживай, я не выдам, - облегчённо вздохнула Падме. - И прости, наверное, я и правда выпила лишку, - повинилась перед ней сестра и начала умываться. Вот такой небольшой инцидент внёс свою лепту в общее веселье, но очень скоро неприятное впечатление от него было смыто нежностью Раша. Они начали целоваться ещё на пороге, продолжили в спидере и на входе в сенат. Когда же вошли в его кабинет, то увидели, что проектор включён и на нём горят разноцветные буквы, сложившиеся в слово: Поздравляю, а весь кабинет был завален летающими воздушными шарами, которые откатывались от них во время любовной баталии, создавая наиболее таинственную и уютную атмосферу. А спустя пару дней Падме улетела на Набу, навестить родных.