Замок на песке

Падме вышла возле сената и быстро пошла к его воротам. Здесь всё дотрагивалось до сердца. Мягкий свет из окон, красная дорожка в холле, стойка регистрации. От этого постоянства Падме заметно приободрилась. Нет, ничего не могло измениться за столь короткое время. Всё осталось как прежде, остальное неправда, глупые фантазии Солы и не больше. Раша она увидела сразу, он шёл по вестибюлю знакомой походкой и у Падме внутри всё расплавилось от любви. Стук в голове притих, холод растаял, она незаметно приблизилась к Рашу и закрыла руками его глаза, попадая тотчас в облако такого знакомого и родного запаха, прижимаясь щекой к ткани его пиджака. - Сола? - услышала Падме через секунду. Грубоватое имя сестры в его устах звучало необычайно мило и нежно, так, должно быть, обращаются к святыне. Руки Падме сами собой расцепились и упали, как безвольные плети. Раш повернулся лицом, на нём была улыбка. Но не улыбка доброго покровителя и внимательного учителя, а совсем другая, Падме такой не видела. Но едва тот присмотрелся к ней, как улыбка начала стремительно таять, как мороженное на солнце. - Падме… - выдохнул Раш будто бы в сожалении. Он смотрел на неё так, словно она была изуродована или стала инвалидом. Она никак не могла убрать с губ дурацкую улыбку влюблённой школьницы и от этого было тошно. Слёзы уже стояли в горле и мешали говорить, дело поправила Сола, настигшая наконец их обоих. От бега её капюшон упал и осветлённые волосы покрылись каплями дождя. Она тотчас же встала между ними, большей частью своего тела прижалась к Рашу и свободной рукой трогала накидку Падме, словно пытаясь ей что-то объяснить. Волосы Солы, чуть влажные от дождя, прикоснулись к лицу Раша, тот в ответ слегка коснулся их носом. Этого можно было не заметить, поскольку движение не являлось осознанным, было скорее на подсознании. Но обострённое внимание Падме поймало это движение с жадностью искавшего. - Падме, нам нужно поговорить, - сказал Раш наконец, одной рукой он обнимал Солу за талию, а вторая беспомощно металась между ним и Падме, пытаясь помочь их общению, словно девушка не понимала стандартного общегалактического наречия - Так получилось, мы с Солой любим друг друга и… Раш начал топтаться на месте, не зная, что ещё тут можно сказать и это выглядело так, будто он просил благословения. Падме молча развернулась и пошла обратно к посадочной платформе. Больше не от кого было бежать и некуда торопиться. Стало ужасно холодно и больно. Всему телу сразу, Падме будто превратилась в сплошной сгусток боли. Словно снаряд внутри неё всё же взорвался и разнёс в клочья всё, что было внутри. Нарушились все связи, рухнул привычным мир с привычными устоями. Только её тело, молодое и здоровое, продолжало куда-то её нести, а душа летела за ним, разорванная в клочья взрывом этого снаряда. Падме села в подлетевший спидербус и сидя у окна, молча следовала по заданному маршруту, машинально считая остановки. Лишь на одной из них вышла и пересела на другой транспорт, летевший в другую сторону, чтобы не видеть в окне здание сената. Ей было и так слишком больно, чтобы она могла выдержать ещё один удар. Сколько кругов Падме налетала по ночному Корусанту она не знала, её мысли словно замерли на одном месте. Спидербус постепенно пустел и скоро там остались лишь двое - она и один юноша в чёрном плаще с хвостиком русых волос на затылке и тонкой косичкой вдоль правого плеча. Падме ничего не замечала, она летела в пустоте, как стеклянная колибри в мусорный бак. Но в реальность вернуться всё же пришлось, когда к ней обратился её невольный попутчик: - Транспорт заканчивает работу, уважаемая, придётся выйти. - Правда? - спросила она без особого энтузиазма. Это значило, что ей придётся где-то выйти и куда-то пойти. Но куда и зачем? Падме сделала над собой усилие и посмотрела на парня. Чёрный плащ до пола, высокие сапоги, под плащом виднеется роба, этот хвостик, эта косичка. Всё говорило о том, что это джедай, причём, не самостоятельный, а падаван, ученик своего Мастера. Она смотрела на него и не знала, что ей сказать. - У вас что-то произошло? - спросил он участливым тоном. Падме хотела было послать его подальше, но на это нужны были силы, потом юноша проявил к ней участие и потому явно не заслуживал такого отношения. - А что произошло у вас? -ответила Падме вопросом на вопрос. - Я поссорился со своим учителем, - безо всякого стыда и рисовки пояснил парень - И просто не могу пока вернуться в храм. Ему было совершенно не стыдно того, что он, такой взрослый парень, поругался со старшим по званию и вынужден кружить по Корусанту, возможно всю ночь. - И куда вы теперь пойдёте? Спидербусы же перестанут летать, - спросила Падме, чтобы не показаться совсем равнодушной. - А вы? - спросил он в свою очередь. - Не знаю, - честно ответила Падме - Туда, где я живу точно не пойду, возможно, в космопорт. Юноша передернул плечами. Да, ночевать в космопорте не лучшая идея, но Падме было всё равно, она ощущала себя сейчас не больше булавочной головки, но юноша явно обладал большим самомнением и не был готов провести ночь вне привычной среды даже будучи во власти обиды. - Слушайте, а вы можете мне помочь! - воскликнул он с внезапно вспыхнувшей надеждой - Мы можем пойти в мою комнату в храме, если я приду один, наставник снова начнёт меня отчитывать, а если я буду с вами, то он постесняется. - Он будет этому рад? - спросила у него Падме. - Не думаю, - честно ответил паренёк - Но ваше присутствие его удержит. Падме не стала возражать, ей было всё равно куда идти и чего от неё хотят. Парня звали красивым и чрезвычайно редким именем Энакин, было заметно, что он переживает от встречи с наставником. Он привёл её в жилой корпус храма джедаев, в третью комнату по коридору, где его ждали уже давно. Свет горел в прихожей, где и стоял мужчина средних лет с рыжими волосами и короткой бородой, одетый в тёмный халат. - Магистр Кеноби, я не один, - сказал Энакин очевидное - Это Падме, она переночует у нас. Падме, это Магистр Кеноби, мой учитель. Падме не знала, нужно ли протягивать руку для знакомства, потом поняла, что наверное нет и лишь кивнула. В ответ получила то же самое. Магистр Кеноби ничего не сказал на это, ему было важнее то, что Энакин вернулся, а уж с кем было не так важно. Или он просто притворялся спокойным, Падме не хотела в это влезать. Её напоили чаем и уложили спать на узкой кровати в меньшей половине комнаты. Когда же там стало тихо и Падме осталась наедине с этой тишиной и наступающей со всех сторон темнотой, она окончательно сдалась. Не было сил бороться с болью. Она никак не могла думать о том, что они там вдвоём. Падме знала сенат как свои пять пальцев и знала наизусть любовную технику Раша и не могла не представлять, как он проделывает это с Солой. Она видела это так ярко и отчетливо, что никуда не могла деться от этих ощущений. От голоса, запаха, видений. Падме закрывала голову подушкой, слёзы рвались на поверхность, хотелось стонать и кричать. Она прикусывала одеяло, чтобы никто не слышал её страданий, но никак не могла с ним справится. Боль от предательства двоих близких людей не поддавалось оценке, оно просто рвалось на поверхность. Падме изо всех сил старалась не шуметь, проливая слёзы в чужую постель, не замечая того, что в проеме двери стоит Энакин и с неясным удивлением смотрит на неё.