Замок на песке

Убедившись, что Падме его узнала, Энакин подошёл ближе и улыбнулся через окно. Он начал махать руками, показывая, что его не пускают. Падме решила ему помочь: - Кора, пусти его, только не сюда, в коридор, я сейчас. - То есть, ничего не будет? - вскинула она брови в недоумении - Что же мне врачу сказать? - Откуда я знаю? - неожиданно разозлилась Падме - Скажи, что у меня инфекция. - Повезло тебе, - пробормотала Кора ворчливо - Но, что бы ты стала делать, приди он завтра? Как ребёнок, честное слово! Падме сбросила халат и начала торопливо натягивать брюки и водолазку, завязывать на шее платок. Она не знала ещё, что скажет Энакину и как объяснит ему то, что она здесь, но всё равно была рада уйти отсюда. Скорее покинуть это ужасное место. Энакин стоял у выхода и нерешительно шагнул навстречу Падме. Она приблизилась, держа руки за спиной. Энакин неловко обнял её и поцеловал в щеку, Падме невольно отстранилась, не зная, что ей сказать. - У тебя что-то случилось? - спросил он наконец - Я был у твоих родителей, они сказали, что ты у кузена, а тот заявил, что ты в больнице, ну я сразу сюда. - Ничего особенного, - ответила она, не глядя ему в глаза - Просто неважно себя почувствовала и попросила Кору устроить мне приём у врача. Она взяла Энакина под руку и вывела на улицу. - Ты давно прилетел? - нарушила Падме возникшую между ними тишину. - Я так по тебе скучал, - произнёс Скайуокер вместо ответа. По всем законам жанра Падме должна была ответить, что она тоже считала дни до его прилёта и знала, что Энакин ждёт от неё именно этих слов. Но из-за поднявшегося в душе протеста решила не врать. Они медленно шли по аллее и дойдя до первого фонаря, Энакин вдруг остановился и положив руки на плечи Падме, отстранил её от себя на вытянутых руках и начал пристально рассматривать. Падме невольно поежилась под его изучающим взглядом. - Идём, - позвала она его - Расскажи мне, как прошла миссия? - Почему ты ничего не сказала мне... Про ребёнка? - произнёс наконец Скайуокер каким-то другим, незнакомым голосом. Падме уставилась ему в лицо и на дне его голубых глаз увидела тщательно сдерживаемый огонь, который, дай ему только вырваться, спалит всё вокруг и Падме знала его природу. Она и правда ничего не сказала Энакину о беременности и теперь, вместо заслуженных поздравлений имеет его молчаливый упрёк. И даже радость его выглядит не совсем уместной и очень тяготило. - Я просто не была уверена и хотела сперва сама знать точно, - ответила Падме, неловко соврав. Только сейчас она поняла, что именно сказала ей Кора. И правда, что если бы Энакин появился только завтра? Кем бы она тогда была в его глазах? Каким уродом, чудовищем. И теперь Энакин забрасывает её вопросами, на которые она не могла и не хотела отвечать. Его излишняя активность раздражала, хотелось, чтобы он замолчал и дал ей спокойно обо всём подумать. - Ты поругалась с Оби-Ваном? - спросил он в следующий миг. Падме устало кивнула. Она не знала теперь, как ей сказать Энакину о том, что она ушла от него. Совсем, навсегда, наверное, ждала, что за неё это сделает Магистр Кеноби. А лучше, если Энакин сам догадается, что ей только в тягость их дурацкий брак. Камнем под сердцем лежит эта беременность. Что детей от него ей не нужно. Эх, надо было, всё же, написать ему. И вообще Падме была уверена, что Энакин будет только рад её уходу, но он прилетел за ней, посреди ночи. Как это понимать? - Не сердись на него, Падме, - снова заговорил Энакин - Оби-Ван достаточно наказан, в гибели его батальона винят только его. Он сейчас в медкорпусе, у него на фоне этих переживаний случился сердечный приступ. Я ведь не знал ничего, спасибо твоей сестре, она нашла меня на миссии и всё рассказала. - Сола звонила тебе? - недоуменно спросила Падме. - Да, я очень благодарен ей и сразу же прилетел сюда, за тобой, - подтвердил Энакин худшие её опасения - Нам нужно сегодня же вернуться на Корусант, я волнуюсь за Оби-Вана. И тут лицо Энакина внезапно ожесточилось, он замер, будто бы осененный внезапной догадкой. - Зачем ты пошла в больницу? - спросил Энакин снова, теперь уже совсем другим голосом, незнакомым и страшным. Падме в ответ выпрямилась и смело встретила взгляд мужа. Нет, она не позволит ему ощутить власть над ней. Она будет защищаться до последнего. Ведь в том, что случилось есть и большая часть его вины. Энакин же фактически бросил её одну рядом со своим ненормальным учителем и его товарищами. Оставил без поддержки и теперь хочет от неё хорошего поведения. - Врачебные приёмы ночью не устраивают, ты была там в одном халате, на голое тело... - отрезал ей Скайуокер пути к отступлению - Неужели ты хотела... Избавиться от ребёнка? Энакин резко оттолкнул её руку, словно та была испачкана, а потом сам схватил её за плечи и начал трясти, словно таким образом ответ мог прозвучат быстрее. - Отвечай, ты сделала это? - никак не мог успокоиться Энакин - Что ты молчишь, как неживая? - Нет, - с трудом выдавила из себя Падме, от эмоций и тряски голова её начала кружиться и стало тошнить, она отвернулась и её сейчас же вырвало на траву. Энакин смотрел на неё, как на безнадёжно больную: - Ты могла это сделать? Скажи, ты могла бы? Как тогда? Если бы я не прилетел сегодня, то ты сделала бы это? Он почти кричал, и в его крике явно угадывалось что-то надрывное. Падме было неловко, что он так орет посреди улицы. Но, что она могла возразить на его упрёки, когда он кругом был прав? Энакин отвернулся и пошел вперёд, не дожидаясь её. Было совсем темно, аллея была неровной и местами бугристой. От движения по такой поверхности Скайуокера шатало из стороны в сторону. Кое-как пройдя аллею, он остановился. От всей его фигуры исходило напряжение. Падме подошла и дотронулась до плеча. Его плечо дернулось под её пальцами. Он отвернулся, но Падме уже знала, что он скорее всего плачет. - Прости меня, - тихо сказала она - Я думала, что так будет лучше. Наконец Энакин справился со слезами и нервами и повернул к ней злое, едва ли не перекошеное от гнева и боли лицо. - Это мой ребенок! — прошипел он зло - Не только твой, но и мой тоже! И ты не имеешь права сама решать - жить ему или нет! Что бы ни случилось! Ты меня поняла? - Да, я поняла, - чуть слышно ответила Падме. Он схватил ее за руку и потащил за собой. - Мы сегодня же возвращаемся на Корусант. Сейчас ты соберешь вещи, а я заведу мотор корабля. И больше я ничего не хочу ни слышать, ни знать. Энакин ужасно злился на себя за то, что позволил ей увидеть свою слабость, свою несчастную и растерзанную душу. Злился на Падме за то, что она равнодушная и холодная, как льды и снега на планете Хот, а его угораздило полюбить именно такую особу. Теперь от этого никуда не денешься, остается только надеяться и ждать, ждать и надеяться.