Замок на песке

Кеноби одновременно любил и ненавидел звёзды. Любил потому, что они всегда казались ему разными и их рисунок на небе каждую ночь бывал новым и никогда не повторялся. Ненавидел потому, однажды в точно такую же ясную от звёздного света ночь в его доме, вернее, в комнате храма джедаев, бывшей тогда ему домом вошла Она. Та женщина, что заставила его сердце биться чаще, а дыхание замирать за секунду до выдоха. Эта тогда ещё и не женщина вовсе, а совсем юная девушка с первого взгляда покорила душу зрелого и многоопытного Оби-Вана. Ещё только взглянул на неё, даже пока не заговорив, он уже знал, что эта женщина его. Она предназначена ему самой Силой, создана ею специально для одного него. Он был так шокирован в первый момент, что даже не понял, что она тут делает и зачем пришла. Ситуацию прояснил его тогда ещё ученик Энакин Скайуокер. Он представил свою спутницу учителю и сказал, что она переночует здесь. Кеноби не сразу нашёлся с ответом и поспешил скрыть смущение за сухостью и односложными реакциями. Пусть лучше Энакин и дальше думает, что он злится на него за то, как они утром повздорили, чем, не дай Сила, узнает об истинной причине такого поведения. Да и сам себе Оби-Ван никак не хотел признаться, что он, всегда такой ревнитель правил и почитатель Кодекса, настоящий классический джедай своего времени, взял и влюбился. С первого взгляда, как мальчишка-юнлинг. И в кого, в девушку, которую видит первый раз и знает о ней только имя. Но сам факт того, что она останется здесь на ночь и проведёт это время под одной крышей с ним сводило с ума и пьянило рассудок. А потом, когда она исчезнет, останется постель, пропитанная её запахом... И всю ночь Кеноби не спал, представляя, как она спит за стеной и страшно мучился от желания пойти туда, к ней, чтобы хоть просто посмотреть на неё. Но стоило только подумать об этом и решить сделать, под предлогом, например, принести второе одеяло, как его опередил ученик. Оби-Ван не успел даже сесть на кровати, как увидел мелькнувшую в прихожей долговязую фигуру, что шлепая босыми ногами осторожно кралась к заветной комнате, где спала их ночная гостья. Неужели он решил навестить её и возможно остаться до утра? Но нет, Энакин не стал даже входить, он замер в дверном проёме и какое-то время стоял, будто прислушиваясь к чему-то, а после, недоуменно пожав плечами, вернулся в свою комнату и лёг в кровати, но, как видно, долго ещё не мог заснуть. Утром гостья ушла, рано, ещё до того, как Оби-Ван проснулся, ему было не нужно никуда тем утром и он мог позволить себе поспать подольше. А с ней ушёл и Энакин, ведь когда Кеноби пришёл завтракать, его тоже здесь не наблюдалось. Похоже, они ушли вместе, а он так и не успел ничего о ней узнать, кроме того, что её зовут Падме. И вряд ли узнает когда-то, так как едва ли увидит её снова. Потому сделал лишь то, что хотел всю ночь - снял белье с её кровати и незаметно перестелил себе и долго лежал на нём, вдыхая тонкий запах цветов, пряностей и чего-то ещё, не поддававшегося описанию. Собственный запах этой женщины, увидеть которую ему всё же пришлось, гораздо раньше, чем можно было представить. Буквально через месяц после этого странного знакомства. Через месяц, в который Энакин почти ежедневно куда-то пропадал и приходил лишь вечером, не рассказывая учителю, где был. Но интуиция говорила Кеноби, куда ходил его падаван, да и едва уловимые ноты знакомого запаха, исходящие от него говорили не менее ясно и конкретно. Он ходит к ней. Они встречаются. А его, Оби-Вана, она, кажется, забыла, если вообще увидела тогда. Но с этим всё же не так трудно было смириться, поскольку Оби-Ван не видел Падме, не видел их вместе. Однако, скоро и эту иллюзию у него отняли, когда в один, далеко не прекрасный для него день, Скайуокер пришёл вечером не один. За его руку, робко переминаясь с ноги на ногу, держалась Падме, бывшая не в силах поднять на него глаза. И потому, очевидно, разговор начал Энакин, объявив, что они с Падме отныне муж и жена и что жить они будут здесь, пока та не получит жилплощадь от сената. Вот это был удар, тяжёлый и сокрушительный, что начисто отшибал возможность мыслить логически и понимать что-либо. Какое там, когда само сердце замерло, не в силах принять такой объем боли и осознание огромности своей потери. Любовь вырвали из него, грубо, неаккуратно, при том безо всякой анестезии. Кеноби не знал, что боль бывает такая и что теперь он вынужден жить с ней долгое время. Смириться с тем, что по много раз на дню через его душу будут проходить сотни разрядов тока. Ведь теперь она будет здесь почти целыми днями. Рядом с ним и при этом безумно далеко, ещё дальше, чем до этого, когда у Кеноби была ещё, хоть призрачная, но всё же надежда. Оби-Ван не знал, как можно к этому привыкнуть и на всякий случай решил как можно реже бывать дома, но, как назло, время было мирное и на задания его не посылали. Помог ему неожиданный разговор с другом, Мастером Квинланом Восом. Тот ненароком сболтнул, что Энакин как-то говорил о том, что никогда не стал бы жениться по любви, если Орден вообще в принципе позволит брак. Только на разуме и по предварительному договору. Оби-Ван сперва не поверил в то, что его вспыльчивый, импульсивный ученик мог сказать такое, но чуть поостыв, понял, какие перспективы это открывает лично ему. Осталось только проверить, правда ли это, ведь с разумом работать легче, чем с пылкими чувствами. Для начала Кеноби вызвал на откровенный разговор Падме, которая честно рассказала всё о себе, о прежней несчастной любви, недавней беременности, желанием стать счастливой в браке с Энакином. При этом её глаза не горели от любви, взгляд не светился изнутри нежным светом, напротив, она напоминала собой выжженую напалмом пустыню, на которой пытались посадить цветы. То есть, явно не образ счастливой влюблённой. С Энакином можно было не говорить, хватило и этого разговора с Падме, что понять, что они не любят друг друга, поженились по договору. Что ж, тем легче. И Оби-Ван придумал план, для этой цели ускорив посвящение Энакина в Рыцари и назначение ему в Падаваны самой красивой и сексуальной девушки, какую только смог найти среди юнлингов нужного возраста. Сперва шло как надо, Падме начала ревновать и упрекать Энакина, потом Кеноби, для закрепления успеха, отправил их с Асокой на длительную миссию. Мысленно он уже потирал руки в предчувствии скорого развода. Но нет, Падме забеременела, причём, на этот раз от Энакина. Не тот она человек, чтобы изменять. В первый момент Кеноби растерялся, но разговор с Пло Куном, который она услышала вынудил её уйти и план, можно сказать, состоялся. Но снова облом. Сперва явилась эта Сола, ненормальная сестрица Падме, с требованием вернуть её. Потом и Энакин, успевший вовремя и не давший Падме избавится от ребёнка, прилетел с ней обратно. И в их квартире вновь начался ад. Персональный ад Оби-Вана Кеноби. Потом родились их дети и пришлось смотреть на них, изображая радость. К счастью, спустя пару лет, сенат дал Падме квартиру и они уехали из храма. Только дети остались там, но это лучше, чем видеть её и знать, что она никогда не будет с ним. Спустя ещё пару лет они окончательно рассорились и Энакин подал на развод, Оби-Ван не успел даже, так как узнал, что причина в бывшем возлюбленном Падме и теперь она снова с ним. Больше Кеноби не выдержал и подав в отставку, улетел прочь из Ордена и с Корусанта, подальше от неё и своей любви. И теперь, в его тихий и уютный мирок снова вторглась Она, грозясь второй раз перевернуть ему душу и вырвать сердце и Оби-Ван не был уверен, что сможет дать этому отпор.