Замок на песке

Пустые стаканы стояли на полу, где, опираясь на кровать, сидели двое, накрывшись одним на двоих пледом и вели неспешный разговор. - Если вдруг с ним что-то случится, я этого не переживу и никогда не смогу себе простить, - сказала Падме, с тревогой косясь на коляску. - Скажи, а это твой ребёнок? - внезапно спросил Кеноби - Или просто подкинутый кем-то из родных? - Нет, - честно ответила женщина - Он мне не родной, если только в биологическом смысле. Когда в сенате подняли вопрос о создании армии Республики, то у всех нас, вернее тех, кого выбрали достойными, взяли образец крови для создания пробного клона. Потом сенат решил, что армия не нужна и проект так и остался проектом. Однако, клоны были уже созданы, благо, что большинство оказались бракованными и вскоре умерли, выжил только один, мой. И главный инженер станции не придумала ничего лучше, как подкинуть его мне. - Видимо она знала, что ты любишь детей и никогда его не обидишь, - вежливо улыбнулся Кеноби. - Она так сделала потому, что не решилась убить его, - спокойно ответила Падме, хотя теперь сама мысль о том, что этот вариант был возможен казалась абсолютно противоестественной её природе, да нет, всегда была, чего уж теперь лукавить - Поэтому и решила лучше отдать клон оригиналу и пускай он делает с ним то, что хочет, на ней ответственности никакой. Знала, что если я откажусь от него, моей карьере это вряд ли поспособствует. А кроме карьеры у меня ничего нет. Не было... - И ты решила объявить его своим сыном и воспитывать? - решил узнать дальнейшие действия канцлера Кеноби - Несмотря на то, что по закону это не совсем так? - Это уже моя забота, - твёрдо ответила Падме - Но в приют я его не отдам, это уже точно. Подумав немного, Падме налила в стаканы ещё немного спирта и разбавив его водой, порезала надвое спелый джоган, протянув одну половину Оби-Вану. - А у тебя есть дети? - спросила вдруг Падме - И жена? Ответом послужил лишь отрицательный кивок, а вскоре он и вовсе решил свернуть их тёплую беседу. - Я пойду к себе, позже зайду, посмотреть Алекса, - сказал Оби-Ван, поднимаясь. Падме обдало холодом и одновременно жестоким стыдом. Надо же было быть такой идиоткой, а ещё канцлер называется! Взяла и испортила такой хороший вечер. Сама не понимая, что делает, она встала и бросилась за ним следом, успев перехватить уже у крыльца, вцепившись в рукав: - Не уходи, я так боюсь оставаться одна сейчас! Порыв вызвал в душе новую волну стыда и досады. Ну дура же! Дура как есть! Прошлый опыт вообще ничему не научил! И на что только рассчитывает сейчас? Что этот сухарь полюбит её и заберёт себе её боль? А ему это надо? Он разве должен это сделать? И что она сама может дать ему в ответ? Да и вообще, зачем они друг другу, эти усталые, потрепанные жизнью люди? - Не волнуйся, ты больше не одна, - в тот же миг ответил Оби-Ван - Я теперь с тобой. И взявшись за руки, они снова вернулись в комнату, промокшие и взволнованные. На волосах Кеноби блестели капли дождя и до боли хотелось их вытереть, но стоило ей так подумать, как мужчина протянул руку и провел ею уже по её волосам, таким же мокрым, как и его собственные. Вытереть, не вытер, конечно, но от проявленного тепла и заботы у Падме всё сжалось внутри, готовое пролиться слезами. Оби-Ван заметил это и крепко прижав к себе, наклонился к её лицу и молча коснулся её губ своими. Они были влажными от дождя и вкус имели чуть горьковатый, как пряность. Падме очень хотела рассказать ему свои чувства, но после этого поцелуя никак не могла собрать слова воедино. Поэтому они снова сели и укрылись тем же пледом. Перед этим Падме подошла к коляске и потрогав лоб малыша, убедилась, что жара нет, а он сам, обессиленный температурой, спит крепко. И теперь Оби-Ван и Падме сидели совсем близко, тесно прижавшись друг к другу, щедро делясь своим теплом, в том числе и душевным. - Ты скучаешь по детям? - неожиданно спросил Оби-Ван. - Больше всего я хотела бы вернуться к самому началу их жизни, - откровенно сказала Падме, после долгого молчания - Кормить их, стирать пелёнки, укладывать спать, играть с ними, быть в курсе всех подробностей их жизни. Но этого уже не будет и мне кажется теперь, что Люк с Леей меня ненавидят. - С чего бы это вдруг? - спросил Кеноби удивлённо, словно бы сам не знал этой ситуации до определённого момента. - Потому, что скорее всего Энакин поведал им свою версию событий, - откровенно сказала Падме - Внушил им, что мама плохая, бросила их, потому, что не любит. - А ты не продовала найти их, или хотя бы Энакина? - сочувственно произнёс Кеноби - Не может же быть, чтобы он вообще ни с кем не Корусанте не общался. - Увы, это так, - с сожалением констатировала Падме - Я писала ему в голонете, на старый адрес, он не ответил, а другого я найти не смогла. Что до общения, то сам знаешь, какой Энакин. У него и прежде с друзьями негусто было, в Ордене почти со всеми в натянутых отношениях, в сенат почти не ходил. Так, что помочь мне никто не мог. - А теперь давай о тебе, - резко сменил тему Кеноби - Против чего ты бунтуешь? - Разве я бунтую? - искренне удивилась Падме. - Ещё и как, - лукаво усмехнулся Кеноби - Против самой себя, своей истинной природы. Делаешь вид, что ты холодная и бесчувственная особа, которой неинтересно ничего, кроме карьеры, а область чувств навсегда скрыта за семью печатями. Я же видел тебя и знал совсем другой: открытой, нежной и очень отзывчивой и я верну её, для одного себя. Это прозвучало как что-то надёжное и обещающее, то, что давало возможность счасливому будущему. - Только для тебя, - ответила она ему - Я просто любила их всех, всей душой: Солу, Раша, родных. И подумала, что раз они предали меня, то я сделаю так, что этих людей просто нет и никогда не было в моей жизни. Только так я смогу не страдать от того, что они сделали со мной. - Получилось? - уже зная ответ спросил Кеноби. - Сам видишь, прошлое догнало меня и вцепилось мёртвой хваткой, - ответила она вполне ожидаемо - Хотя Алекс мне сильно помог, ведь я полюбила его всем сердцем и этой любви я уже не смогу вычеркнуть из него. - И я тоже люблю тебя, - сделал неожиданное признание Оби-Ван - Я не хочу, чтобы ты улетела. Падме уже не могла сдержать слёз. Целую жизнь мечтала она именно об этих словах, чтобы кто-то нужный ей сказал о том, что и она ему так же необходима.

***

Медпункт заработал только утром и визит туда не открыл ничего нового и удивительного. У Алекса просто резались зубы, никаких отклонений в состоянии это не вызывало. Падме заметно успокоилась и по совету медика, отправилась гулять с Алексом по ближайшей роще. Там ей повстречалась жена правителя. Она узнала Падме и тут же принялась высказывать восхищение ребёнком: - Какой же он красивый, и на папу совсем не похож, даже жаль. Но всё равно я рада, что Оби-Ван решился, а то сердце болело смотреть на него. Совсем один столько времени. У Падме не хватило духу открыть женщине правду и она просто ответила, что тоже очень рада сложившейся ситуации. А возле коттеджа её уже ждал Оби-Ван, который, загадочно улыбаясь, пригласил её к себе. Несложно угадать, что последует за этим призывом.