Замок на песке

В комнате Оби-Вана обоих ждала бутылка красного вина и тарелка с такими же красными ягодами. Посередине стола горела белая свеча. Кеноби разлил вино по бокалам и произнёс незамысловатый тост: - За нашу прошлую ночь, она была для меня очень важной. - Для меня тоже, - ответила Падме и они чекнулись, после чего отпили каждый из своего бокала. И в этот момент ей стало всё равно, что было у них раньше и какие чувства оба они прежде питали друг к другу. Сейчас имело значение только то, что они были наедине и хотели дарить себя только друг другу. Они не сговариваясь встали на середину комнаты. Оби-Ван положил руки на её плечи и склонился к лицу. - Ты всё ещё о нём думаешь? - спросил Кеноби испытующе, явно имея в виду конкретного человека. - Нет, я думаю тебе, - искренне ответила Падме, понимая, что говорит правду - Я хочу видеть рядом со мной только тебя, мне никто другой больше не нужен. Мужчина не стал отвечать, он лишь нашёл губами её лицо и принялся изучать его с неведомой ему прежде нежной страстью. Затем, с огромным трудом прерывая своё занятие, он наклонился и помог Падме избавиться от ботинок, после чего поднял на руки и бережно опустил на кровать, после чего устроился рядом. Первое время они просто лежали так, наслаждаясь ощущением внутреннего покоя и гармонии, боясь нарушить это даже звуком своего сердцебиения. Только сейчас до каждого из них доходило, что именно то, что происходит в данный момент и есть настоящее счастье. Тишина уютного дома. Спящий ребёнок в коляске. Любимый человек рядом. Вот именно это и есть настоящий смысл и цель жизни, то, ради чего стоит жить и бороться. Всё остальное второстепенно. - Падме, - услышала она тихий голос, произномивший её имя с непередаваемой интонацией, как никто и никогда, словно что-то невероятно ценное и почти священное - Падме. - Продолжай это снова, - ответила Падме, не зная, что имеет в виду, то ли своё имя, то ли их отношения. Кеноби сделал то и другой. Он быстро скинул с себя рубашку, Падме сделала то же самое со своей блузкой и теперь они не просто лежали, а с небывалым трепетом и почти жадностью изучали друг другу. Прикасаясь к коже, стараясь запомнить каждый сантиметр, каждую родинку или шрам. Постепенно нежность переростала в страсть и им становилось мало одних прикосновений, хотелось врасти друг в друга, стать едиными с их чувством и самой природой. Ритм их движений становился то быстрым, то замедлялся, то вновь делался нервным и рваным. Двое расцепляли объятия, чтобы снова нырнуть в них с головой и не выныривать, пока не закончится воздух. Пока их сердца не начнут играть одну мелодию на двоих... Пока не завершится ночь и день не откроется в своей новой для них реальности, которую каждый видел по-своему.

***

- Ну и безвкусица же, - презрительно поморщилась Сола, когда дроид-экскурсовод расписывал на словах достоинства национальных костюмов аристократии Гли-Ансельма. Не в силах больше слушать монотонный механический голос, Сола повернулась в другую сторону и тут же увидела Ганса, довольно крупного мужчину средних лет, что неожиданно ловко поворачивался, переводя камеру датапада в удобное положение, чтобы заснять как можно больше. - И нужно ему напрягаться ради каких-то фото? - снова произнесла Сола, раздражаясь ещё сильнее. Потом, заметив, что жена на него смотрит, Ганс жестом показал ей, чтобы она встала рядом с красивым древним храмом и приняла эффектную позу. Сола в который раз за последние полчаса обозвала мужа нелестным словом, но сделала так, как он сказал. Подошла к храму и положив одну руку на стену, вторую себе на бок и изобразила при этом загадочный взгляд вдаль. Она уже давно поняла, что в отличие от столичных мужчин Корусанта, Гансу бесполезно рассказывать о душевных метаниях и каких бы то ни было чувствах. Он этого просто не понимал и понимать не особо стремился. Ему и без того неплохо жилось, главное было соблюдать внешнюю сторону успешного брака, а это у Солы получалось очень хорошо. Впрочем, её и саму тоже несильно волновало то, что там думает и чувствует её ондеронский мачо. Пусть думает себе, что хочет, лишь бы обеспечивал Соле все прихоти и капризы, а Ганс это делал. Вот захотела она полететь на Гли-Ансельм, вот он, пожалуйста, лучшие пляжи к её услугам. Чтобы не смотреть на то, как Ганс будет идти к ней, тяжело переваливаясь, Сола перевела взгляд на море. Лучшие пляжи не произвели на неё никакого впечатления. То же самое море, что и везде, такие камни и песок. Ничего интересного. Угораздило же её сюда припереться, да ещё и с этим увальнем Гансом. Когда Сола говорила ему, что хочет сюда полететь, но ясно намекала на то, что полететь хочет одна, но Ганс то ли не понял её намёков, то ли просто не захотел отпустить жену в одиночестве и теперь они оказались тут вместе. И этот отдых начал её тихо бесить, причём, по всем параметрам. Ганс, с его весёлостью и тупыми шутками, другие туристы, что как дикие прыгают в море и брызгаются. А ещё этот общественный корабль. Куча чемоданов. Ужас. С трудом выдержав плотный обед с обильно и с аппетитом жующим Гансом, Сола надела купальник и пошла на пляж. Ганс, к счастью, с ней не пошёл. Она сняла платье и устроилась на горячем песке. Оглядевшись вокруг, стала наблюдать за народом, которого в этот час было не слишком много не пляже. По большей части молодые влюбленные парочки и одинокие мужчины. Вот на них Сола по большей части и смотрела, просто выбирала какого-то одного мужчину и старательно изучала его взглядом, пытаясь представить со всех сторон. Иногда это был кто-то совсем молодой, только ступивший на стезю чувственных удовольствий и потому всегда готовый откликнуться на них. Или же наоборот, импозантный мужчина средних лет. Эти наблюдения были тайной игрой Солы, которая могла бы зайти и дальше, не будь рядом этого нудного Ганса. Молодых сегодня было не слишком много и потому очень скоро Сола остановила свой взгляд на одном мужчине, что сидел к ней спиной. Спина была достаточно загорелой, притом крепкой и мускулистой, безо всяких признаков искривления и не заплывшая жиром. Лет этой спине было примерно столько же, сколько и Соле, это она давно научилась определять безошибочно. Спина плавно перетекала в такую же крепкую загорелую шею, над которой возвышался затылок, полностью скрытый выгоревшими на солнце волосами, спадавшими почти до самой спины. Какое-то время мужчина сидел на песке, потом поднялся и Сола получила возможность полюбоваться его длинными, сильными ногами с узкими бёдрами и точными икрами, а так же ягодицами, туго обтянутыми чёрными плавками. Сола не спешила рассмотреть лицо и всё остальное, что было спереди, это можно успеть, а пока она представляла себя рядом с этим человеком и это занятие увлекло её настолько, что жестокая досада охватила её, когда вожделенный объект закрыла от обзора женская фигура в бирюзовом купальнике. Она могла бы узнать её, а узнав, понять и кто этот мужчина, но нет, Сола думала о другом, а жаль.