Разговоры

Лань Сичень всегда чего-то боялся, оттого был излишне осторожен. С самого начала от него мало что зависело. Отсутствие насилия и жестокости, запрет на убийство в Гусу Лань?? А как же ломка адептов трудновыносимыми условиями и наказаниями? А как же смерть матушки? Не убили, но довели до полного бессилия, нарочно не помогли, хотя могли спасти в любой момент. А как же практика "вправления мозгов", жертвами которой стали отец и брат: взрослый заклинатель и ребенок?? А показательное избиение брата дисциплинарным кнутом (которое стало возможным не без его собственного вмешательства)? Вообще, сама система определения провинности и наказания...в Гусу уникальна, устрашила бы и суровых воинов Цинхе Не, если бы те знали. Сичень знал, что виноват, что совершенно не чист помыслами и не добродетелен. Он решился на авантюру ещё будучи молодым человеком. Он хотел избавиться от угрозы в лице старейшин, по-возможности изменить орден, пересмотреть правила... Он хотел хорошего, но очень быстро понял, что достигнуть этого добром, примером и убеждением не получится, придется прятаться, притворяться, хитрить и обманывать, и даже творить дурные вещи. Наверное, страх что-то чувствовать, оказаться уязвимым перед кем-то, сделал его бесчувственным в некоторой степени. Например, конкуренцию с братом Сичень воспринимал отнюдь не спокойно, но рассудочно, в обстоятельствах выбора - без колебаний жертвовал родственниками. Сичень быстро понял, что поменять что-либо в ордене и клане сможет только в определенном диапазоне условий. Поэтому случилось сожжение Гусу, война и многое другое. Нет, старейшины вряд-ли судили бы Сиченя за сговор с Цишанем. В конце концов, многие из них внесли свою лепту в эти события и разделили бы вину вместе с главой. А вот Не... Стань кому бы из выживших сильных орденов известна роль Сиченя, тем более, вместе со старейшинами ордена, до суда можно было бы и не дожить. Обмен информацией с Мен Яо был обоюдным, и сведения были свежи и достоверны: каждый из них сам решал, что, как и когда из переписки пустить в ход или опустить. Вопреки всеобщему мнению выживших, шпионов Цишань Вэнь в орденах и кланах было мало (высокомерие и предвзятость мешали адекватно оценивать других), но и секреты свои вольные земли хранили плохо (зачастую принимая за тайны то, что ими не являлось, и открывая каждому встречному-поперечному то, о чем следовало помалкивать и прятать подальше, поглубже). С чего началось овеществление планов? Сначала следовало избавиться от тени отца, чтобы перестать быть ни рыбой ни мясом, но стать хотя бы номинальным главой. На этом же этапе следовало отвлечь или дискредитировать Ванцзы: шансы проиграть брату гуань лидера были высоки, ибо многим в клане не нравился нерешительный мягкий старший из братьев (кто знает, может, догадывались о темных омутах души, о коварстве и желании свободы решать самому, что белое и чёрное). Затем следовало поставить орден на грань выживания, проредить хорошенько, ошеломить "правдой" внешнего мира, чтобы оставшиеся даже не заметили подготовки и начавшихся изменений. Пусть где-то по дороге сгинули бы лидеры многих орденов и кланов (включая Минцзюэ) - вместе с Мен Яо они построили бы новый мир, более свободный и праведный... Ну, победителей не судят и методы не оценивают (никто бы и не узнал). Он планировал довести дядино и прочих стариков творчество запретов до абсурда, эпогея, а затем сбросить с пьедестала и репутацию, и правила, и их самих (дядю было за что бояться, ибо сам Цижень боялся старейшин и секретных техник клана ничуть не меньше Сиченя, если не больше - он-то своего брата знал до и после "правки"), на обломках выстроить и вышколить, облагодетельствовать орден собой, таким замечательным и понимающим. В конце концов, образ подобия Гуанинь-милосердной был выбран Сиченем специально, отлично прикрывая расчётливость и выжидательную позицию...и безжалостность. Он принес бы в Гусу Лань новые порядки, процветание, благоденствие и славу. А потом все новые порядки цзянху базировались бы на обновленных правилах Гусу. Да, это заняло бы долгие годы... Ведь в мутной послевоенной среде так легко было проворачивать многоходовые и короткие интриги, заговоры и просто добывать информацию, средства и исполнителей. Да и манипулировать исстрадавшимися отчаявшимися людьми намного проще и легче - помани их отблеском надежды и благополучия, и они пойдут, не глядя попирая устои и традиции, здравый смысл и мораль. Конечно, Лань Сичень давно и сильно ненавидел Вей Усяня: только искренняя и отчаянная самоотверженность сломали огромное количество планов. Ладно бы, умер и умер, так ведь вернулся и переломал всё по-новой! Наверное, Сичень мог бы простить потерю верного друга и партнёра, которого вынужден был убить в подходящей ситуации (он не смог бы спасти Мен Яо от суда и мести, не мог доверять хранить секреты человеку, больше всего желающему жить). В конце концов, умных и нуждающихся в чем-то людей много: кто-нибудь бы подошёл и сгодился. Но... Все планы были разломаны, уничтожены на корню. Мало того, роль самого Сиченя в событиях едва не стала явной и гласной. Пусть не было бы доказательств, но достаточно было и подозрений, чтобы на главу Гусу Лань пал позор и всеобщее отвращение. И так достаточно того, что его сочли слабым, доверчивым и податливым... Конечно-конечно: таким слабым! Таким внушаемым... Это про одного из лучших и чистейших потомков Лань?! Про человека, с юности учившегося жонглировать толпой двуличных властолюбивых старейшин?? Человека, который до войны на равных общался на советах с людьми (главами) намного старше и опытнее его?? Сичень мог бы устроить Вэй Усяню второй "несчастный случай". Сразу. Лично. Используя клановые техники. Никто ничего не узнал бы, даже Ванцзы и дядя. Но уже чуть позже это ничего не изменило бы. А мстить ради, собственно, мести - такое себе удовольствие и эффективность нулевая. Да, возможность уже упущена, безвозвратно. Сичень ушел в затвор. Это подтвердило многие слухи, бродящие по цзянху, и заткнуло не многие жизнеспособные гипотезы, близкие к правде. Он спас бо́льшую часть своей репутации и честь ордена. Сичень ушел в затвор потому, что Усянь догадался о его роли во всех ключевых событиях. И обеленному даже малым кусочком правды темному заклинателю достаточно было открыть рот, задать несколько вопросов тут и там, обозначить долю сомнений в публичных или частных обсуждениях, и люди бы поверили ему, особенно, если тот даст им время хорошенько всё обдумать и прийти к выводам самостоятельно (как частенько "наводил" на мысль или действие собеседников Мен Яо). Просто потому, что чувствовали бы себя виноватыми за многолетнюю травлю и злословие и искали бы другого более виноватого. Фактически, одинокий и независимый Вей Усянь стал опаснее, чем изгнанный на Луанцзан Старейшина Илина. Цзянху было должно Вей Усяню очень много, бесконечно много. Хотя бы за то, что он два раза вольные земли спас. Практически, в одиночку. Сичень очень боялся, что стоит ему выйти из затвора, отойти от границ ордена на пару шагов, и Усянь расправится с ним безжалостно и тихо: всё-таки темные техники быстрее и маневреннее, чем сложные и зачастую долгие в осуществлении печати и секретные музыкальные тексты. За себя темный заклинатель мстить и наказывать не стал бы, а вот за орден Цзян, остатки Вэней и Ванцзы - очень даже. Он и в затворе мог бы легко справиться с Сиченем, только не желает, чтобы Ванцзы стал главой. Пока Сичень выполняет основные обязанности и ведёт себя тихо, скромно и незаметно, он будет жить и здравствовать. И натравить на Вей Усяня или Ванцзы Сичень никого не сможет: есть подозрение, что в ближайшие годы Гусу Лань ждёт тотальный мор старейшин, включая учителей... И Усянь не единственная угроза для главы Гусу Лань. Есть ещё один человек, которого подпускать к себе Сиченю никак нельзя, особенно, без свидетелей. Хуайсан достаточно поднаторел в интригах и уловках, но и сам запачкаться не побоится. До сих пор не ославил лишь по одной причине: всё истинно грязное бельё цзянху перепутано и сцеплено между собой, а своей репутацией глава Не дорожит не меньше, чем Сичень. Слишком много скандалов в великих орденах могут сильно повредить любым кланам и орденам, многое может стать из тайного явным. В Цинхе Не достаточно тайн, а у Незнайки - грязного белья. Третьей волны заклинательских скандалов цзянху может не пережить... Точнее, заклинательский цзянху не переживёт, а вольные земли как раз воспрянут. Без заклинателей вообще. Зачем такие крайности? Хуайсан ждал десять лет, чтобы отомстить одному убийце, подождёт ещё сколько-нибудь, чтобы добить другого. Тихо и незаметно. Как даже темный заклинатель не сумеет. Сичень очень боялся, но он умел ждать. Выжидать удобный случай или обстоятельства... Всё-таки цзянху после многих потрясений стало нестабильным полем множества возможностей... Кто знает? Вдруг с главой Не или Вей Усянем что-нибудь случится... С уровнем совершенствования главы Лань можно прожить очень долго. Возможно, у него будет шанс осуществить свои намерения ещё раз.