In Service of Her Majesty/На службе у Ее Величества

Катра ненавидит министра Клаудфута, и всегда ненавидела. Он целует задницу. Он сделает все, что скажет Королева Сайра, независимо от того, будет ли это лучше для ситуации или для королевства. Катра может признать, что Сайра в целом хорошая королева. Она была очень эффективным правителем за эти тридцать лет, которые провела на троне, но, по мнению Катры, ей следовало ввязаться в войну много лет назад. Это чудо, что Халфмун до сих пор не обнаружен, и Сайра просто позволила им сидеть и ждать своей неизбежной кончины, вместо того, чтобы рискнуть бросить вызов традиции. Катра знает, что у них есть культурные идеалы, но она бы давно искала способ обойти их. Однако Сайра сказала подождать, и поэтому министр Клаудфут и слышать не хотел о том, чтобы бросить ей вызов. Катра борется с желанием нахмуриться, направляясь с ним на обед. Она провела утро после плотного завтрака с Адорой, следя за тем, чтобы все, что она хотела, было выгружено из экипажа, чтобы они могли подготовиться к возвращению в Халфмун сегодня днем. Катре просто нужно пережить эту единственную встречу, и тогда она будет свободна от Халфмуна в предстоящем будущем. На первый взгляд, она может немного скучать по дому, но министр Клаудфут представляет все части Халфмуна, по которым она никогда не будет скучать. Магикошки не пожимают и не целуют руки при встрече, как это обычно делают люди. Приветствия предаются в основном с помощью движений ушей и хвоста, в то время как запах передает дополнительную информацию. Когда Катра входит в обеденный зал, министр Клаудфут встает, чтобы поприветствовать ее, и они оба кланяются друг другу. Это традиционное приветствие, позволяющее вам подойти ближе, чем обычно принято стоять, чтобы уловить запаховые сигналы другого человека. Министр Клаудфут подходит слишком близко, кланяется слишком низко и громко нюхает воздух. Уши Катры прижаты назад, ее хвост хлещет позади нее, когда она выпрямляется. Прошло несколько часов с тех пор, как она видела Адору в последний раз, и, хотя ее запах все еще остается на Катре, от нее не воняет ею или чем-то другим. Они часами лежали в постели, прижавшись друг к другу, и, конечно, от них пахло друг другом. Катра не знает, что пытается доказать министр. Он замечает ее реакцию и быстро отступает. Ни одна его часть не кажется извиняющейся. Это задает плохой тон обеду. Единственные присутствующие — секретарь, трое охранников и пятеро различных дальних родственников Катры. Она встречалась с ними всего несколько раз, и все они занимали руководящие должности за пределом дворца. Они достаточно важны, чтобы наблюдать за ними и сообщать о них, но в Халфмуне их можно не принимать несколько недель. Обед получился неестественным и неловким. Катра на самом деле не знает, для чего это нужно, учитывая, что она едва знает этих людей. Она в основном молчит, слушая, как они обсуждают церемонию, делая комплименты тем частям, которые им понравились, и в то же время тихо удивляясь тому, как затянулось это дело. Катра молча соглашается, но на самом деле она не хочет с ними разговаривать. Она хочет закончить это, помахать на прощание всему каравану, который был ее тюрьмой. Никто не хотел разговаривать с ней по дороге сюда. Они все знают, как королева относится к ней. Кроме их приветствий, никто не пытался завязать с ней диалог. Никто, кроме министра Клаудфута, который откашливается, пока ее кузены деловито обсуждают, как они рады вернуться в пещеры Халфмуна. Они игнорируют его, но он все равно смотрит прямо на Катру. «У Вас было время, чтобы договориться со своей женой?» — спрашивает он с фальшивой заботой в голосе. Катра хмурится, немного агрессивно тыча вилкой в еду. «Мы переносим мои вещи в апартаменты сегодня днем. Я все еще привыкаю к замку», — отвечает Катра. Она не знает, чего он хочет, но ни на секунду не сомневается, что ему на самом деле все равно. Клаудфут кивает, сочувствующее выражение на его лицо настолько фальшиво, что Катре хочется сморщить нос. «Конечно, альянс — это лучшее, что есть, как для Этернии, так и для Халфмуна, но уверены ли Вы, что обе готовы полностью посвятить себя ему?» — спрашивает он, его голос небрежный и любопытный, как будто он не любопытствует. Катра борется с желанием скривить губы. Он спрашивает, собирается ли один из них обмануть и аннулировать брак. Когда она отвечает только свирепым взглядом, министр поднимает на нее бровь. «Я хотел бы напомнить Вам, что королева запретила вам возвращаться в Халфмун. Есть только одно обстоятельство, при котором этот запрет снимается. В ваших же интересах добиться расположения принцессы, чтобы Вы ей не надоели. Неудача в браке не позволит Вам вернуться», — добавляет он. Катра рычит, отворачивая голову. Если она продолжит смотреть с этим притворно озабоченным выражением лица, будто ему не плевать, что с ней происходит на поверхности, она выпустит свои когти, и все будет не очень хорошо. Она блять знает свое положение. Она неофициально изгнана из Халфмуна, если не считать смерти Клодин. Если она не нужна для правления, она должна остаться в Этернии, добиваясь благосклонности Халфмуна среди этернианской монархии. Клаудфут прав в том, что Катре будет плохо, если Адора решит развестись с ней. Королева Сайра загнала ее в ловушку в ситуации, когда Катра должна добиться благосклонности, чтобы обеспечить свое собственное положение. С тактической точки зрения это блестящий ход. Пока Катра останется членом этернианской монархии, особенно той, которой хочет угодить Адора, эта милость также пойдет на пользу Халфмуну, когда дело дойдет до любых союзов или переговоров. Где министр ошибается, так это в том, что Адора слишком предана своему народу, чтобы нарушить их культурные представления о браке. Она уже решила быть с Катрой до конца своей жизни. Клаудфут предлагает Катре сделать все необходимое, продать себя собственной жене, чтобы сохранить благосклонность Адоры. Это то, чего она никогда бы не сделала, но и не обязана. Адора никогда бы не потребовала от нее такого, чтобы удержать ее рядом. Этим утром Адора провела завтрак, следя за тем, чтобы Катра не чувствовала себя вынужденной делать именно это. «Следите за своим языком, министр», — скалится Катра, снова устанавливая зрительный контакт, чтобы сверкнуть на него взглядом. Клаудфут, к большому разочарованию Катры, прекращает игру. Его приторно-невинное лицо исчезает, когда он выравнивает Катру взглядом, который должен быть авторитетным, но на самом деле вызывает у нее желание срезать его. Ее когти чешутся, когда она смотрит на него сверху вниз. «Я не должен возвращаться в Халфмун, пока брак не будет узаконен, герцогиня. И солдаты не выйдут из-за ворот, пока союз не станет законным», — говорит он ей. У Катры вырываются когти.

***

Последние несколько дней, Адоре пришлось игнорировать многие свои королевские обязанности, чтобы подготовиться к свадьбе, так что ей нужно наверстать упущенное. Примерно через неделю ее гости разъедутся, и все должно нормализоваться, а до тех пор, она должна справиться с этим. Ей нужно многое наверстать сегодня, пока Катра обедает с приглашенными магикотами и приводит в порядок их апартаменты. Адора тяжело опускается на свое место на собрании, наклоняясь вперед, чтобы наполовину лечь на стол и подпереть голову рукой. Она может слушать и отдавать приказы вот так, это нормально. Утренняя встреча с военным советом выбила ее из колеи. Эта встреча гораздо меньше и менее официальна. Она в основном дремала во время таких собраний, в трудные дни. Справа от нее хихикает Лонни. «Твоя жена не дает тебе спать допоздна?» — дразнится Лонни, тыча Адору в руку. Адора стонет, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Лонни, прежде чем снова уткнуться лбом в ладонь. По правде говоря, ей удалось выспаться, но вставать все равно не хотелось. Она чувствует себя так, словно всю неделю была на адреналине, так взволнована приездом Катры, а затем опустошенной, осознанием природы этого брака. Она справилась с этим, но задача не облегчилась из-за вынужденного расстояния между ними. Адора сейчас измучена. На несколько мгновений, она предается мечте объявить эти выходные дерьмовым праздником только для того, чтобы провести весь день в постели с Катрой. Она уверена, что они обе отчаянно нуждаются во сне. Она не может этого сделать, но это приятная фантазия. «Лонни, тебя даже не должно быть здесь. Ты можешь быть менее грубой?» — спрашивает Мара, но ее голос звучит так же весело. На самом деле Лонни всегда здесь, но технически нет никакой практической причины для того, чтобы мастер тренировочной площадки присутствовал на встрече королевы- регентши, ее канцлера, шпиона Этернии и капитана королевской гвардии. Кайл тоже здесь, но у него хотя бы есть причина быть ответственным за ведение записей на этих собраниях. Лонни здесь, потому что она подруга Адоры, а у Адоры их не так уж много. Рохелио тоже был бы здесь, если бы не был занят. У него есть целая новая свита магических ядов, которые нужно изучить, чтобы он мог защитить ее и Катру. Ему нужно провести много исследований, и это требует времени. Адора уже однажды потеряла дегустатора ядов, три года назад. Это было сразу после ее возвращения. Очевидно, кто-то считал, что она не годится на роль правителя вместо своего отца. Ее дегустатор ядов тогда ел вместе с ней, начав есть еще до ее прихода. Он почти покончил с едой, когда его руки начали дрожать. Адора едва успела начать свою, как ее унесли. Она заболела, а он умер еще до того, как наступила ночь. Народ ящеров может быть нетрадиционным выбором для Королевства Мастера Ядов и дегустатора ядов, но Адора не хочет, чтобы кто-то еще умирал из-за нее. Рохелио слишком молод, чтобы успеть изучить яды, эффективные против всех рас Этернии, но он хорошо разбирается во всех тех, которые действуют на людей, и это было главной заботой Адоры. Добавление других рас в его репертуар, до сих пор в значительной степени отодвигалось на второй план. Адора просто издает неопределенный звук, обнимая себя. На самом деле они с Катрой не засиживались так долго. Им не нужно было тратить время на поиски в темноте. Их первый раз длился целую вечность, но это было далеко не в первый раз. Адора чувствует, как ее плечи немного опускаются, поскольку она не может не вспомнить правду об их ситуации. Она поворачивает голову в другую сторону, вглядываясь в ту сторону стола, где Мара сидит со своей женой. «Помнишь, когда я получила послание от Королевы Сайры о способах вступления в альянс, и я использовала его как шанс сделать предложение Катре?» — спрашивает она. Мара поднимает бровь, глядя на нее, посылая ей такой же нежный, но раздраженный взгляд, которым вы смотрите на ребенка, когда он продолжает настаивать на том, чтобы показать вам что-то, чем он гордится, несмотря на то, что уже показывал это дюжину раз. «Да, Адора. А теперь ты жената. Поздравляю», — говорит ей Мара, уголки ее губ подергиваются. Адора морщит лицо, излучая раздражение на своего канцлера. Это незрело, но Мара ее двоюродная сестра, и это вполне соответствует поведению кузин, независимо от того, насколько это уместно для принцессы. «Королева Сайра и Катра обе думали, что это было только ради политического союза. Королева даже не дала ей выбора. Она выдала Катру против ее воли», — говорит Адора тяжелым голосом, признаваясь в этом, ведь это мучало ее уже четвертый день. В комнате царит абсолютная тишина. Адора открывает глаза и видит, как жалость распространяется по лицам ее ближайшего окружения. Лайт Хоуп посылает ей сочувственный взгляд, в то время как Мара выглядит совершенно испуганной. За последние несколько недель Маре много раз приходилось отрывать ее от мечтаний или напомнить ей сосредоточиться, когда Адора улыбалась про себя, представляя, что Катра снова с ней, и зная, что это произойдет очень скоро. Это никогда не было настоящим. Катра здесь, Катра даже принадлежит ей, но это не так, как было в фантазиях блондинки. Катра будет играть с ней в жену, Катра даже будет ее женой, зная, что они связаны навсегда и с таким же успехом могут быть друг у друга, но Катра не любит ее так же. Может быть, однажды, она сможет это сделать, когда три года горечи пройдут, но она бы не приняла искреннее предложение без каких-либо политических мотивов. Она бы не приняла его даже по политическим мотивам, Королева Сайра просто не оставила ей никакого выбора в этом вопросе. Вихрь мыслей угрожает снова столкнуть Адору с ног. Она напоминает себе о нежных руках Катры на ней этим утром, когда они вместе одевались. По крайней мере, у нее есть это, и этого должно быть достаточно. Мара протягивает руку и убирает волосы Адоры в сторону, где они рассыпаются вокруг ее головы, чтобы она могла взять ее руку и сжать ее, предлагая некоторую степень комфорта. Адора сжимается в ответ, тяжело вздыхая, прежде чем заставить себя сесть и оглядеть стол. Всем ее жаль. Адора вздыхает, смотрит вниз и неопределенно машет рукой. «Это политический брак. Вот что это такое, и как оно будет называться. Никто не должен ей говорить. Я не хочу ее расстраивать больше, когда мы уже связаны», — командует Адора, протягивая руку, чтобы поправить диадему. Она сделана специально для нее, но не предназначена для того, чтобы ложиться в ней, поэтому ей показалось, что она сползает. Весь стол обменивается взглядами друг с другом, кроме Лайт Хоуп, которая стоически смотрит вперед и игнорирует все попытки завязать с ней разговор, но долгое время никто ничего не говорит. Они молча обсуждают, кто должен бросить ей вызов, голосуя долгими косыми взглядами. Адора не знает почему они беспокоются, когда в конце концов всегда выбирают Мару. Она садится немного прямее, поправляя осанку. Мара и Лайт Хоуп по-прежнему превосходят ее, но Адора та, кто за столом обладает абсолютным авторитетом. «Мое слово является окончательным. Секреты не должны храниться от моей жены в целом, но мои намерения, стоящие за этим предложением, останутся в пределах этого круга. Я расскажу ей однажды, когда это не будет расстраивать ее так, как сейчас. Мы уже обсудили, чего мы обе ожидаем от этих отношений», — продолжала Адора. Политический брак все же лучше, чем просто видеться с Катрой несколько раз в год вовремя дипломатических визитов. Стол лишь немного запуган, но молчаливое голосование прекращается, даже если происходит ненужный зрительный контакт. Адора прищуривает глаза. «Лайт Хоуп, ваш отчет», — приказывает она своему начальнику разведки. Лайт Хоуп прочищает горло и встает, давая сигнал собранию идти в обычном режиме. Мара все еще продолжает бросать печальные взгляды. Адоре они не нужны. Она уже выплакала свои собственные слезы. Она сосредотачивается на отчете, полностью намереваясь выслушать все, что она скажет, независимо от того, насколько это скучно. Их прерывает стук в дверь. Весь стол вздрагивает, Адора обменивается взглядом с Марой и просто пожимает плечами в ответ. Вздохнув, Адора машет в сторону руки. «Войдите», — зовет она. Охранники по эту сторону двери тянутся вперед, держа руки по стойке смирно на оружии, когда они открывают двойные двери, и запыхавшийся паж, потная и взъерошенная, спотыкаясь, входит внутрь. Паж наклоняется, упираясь руками в колени и тяжело дышит, когда она поднимает глаза, переводя взгляд с Лайт Хоуп на Адору. «Произошел инцидент с принцессой, Ваше Величество», — умудряется выдохнуть паж. Адора мгновенно вскакивает на ноги.

***

Катра вылетает из столовой. Министр зовет ее, чтобы остановить, но у него не хватает смелости даже встать, чтобы сделать это самому. Даже охранники не хотят становиться перед ней. В Халфмуне нет ни одного гражданина, который не знал бы, что она была первым человеком, прошедшим все девять Испытаний Мудрецов после своего отца, а последний перед ним был двести лет назад. Чтобы иметь право пройти Путь Воина, воин должен пройти его в одиночку. Она могла бы поспорить, что никто в этой комнате не прошел его, а большинство из них прошли и меньше. «Королева возложила на нас обоих обязанности, герцогиня, и я не должен возвращаться, пока не проверю Вас», — пытается настаивать Клаудфут, как будто одних его слов будет достаточно, чтобы остановить ее. Катра разворачивается на каблуках, откровенно рыча на него через столовую. «Теперь я принцесса, и ты здесь не властен. Уезжай домой, сейчас же или вообще не ходи», — приказывает она ему, прежде чем распахнуть двери столовой и умчаться прочь. Она чувствует замешательство и беспокойство этернианских охранников в коридоре, которые подслушали шум, но она игнорирует их, мчась по коридорам, пока не может больше выносить этого и не падает на четвереньки, убегая прочь. Гребаный Калудфут. Чертова Сайра. Катра может отдать должное своей тете в одном: она позаботилась о том, чтобы Катра получила образование. Она даже позволила Адоре тренироваться с их гроссмейстером в обмен на то, что Катра получит разнообразное образование от наставника Адоры. Она не мешала Катре тренироваться с Тао, зная, что это улучшить ее, но ее истинное лицо проявилось, когда Сайра не позволила ей искать славы в Пути Воина. Катра знает, что ее жизнь могла быть и хуже. Она была заперта во дворце, но она не была заперта в одиночной комнате в башне или в каком-то подобном дерьме. Сайра не старалась изо всех сил наказать Катру, она просто ненавидела то, что Катра представляла для нее, и никогда не думала о ней как о человеке. Она заботилась об образовании Катры только из-за своих эгоистичных интересов. Если Катра станет ужасной королевой, это плохо отразится на наследии Сайры. Люди будут обвинять ее в том, что она так и не произвела на свет подходящего наследника и оставила их довольствоваться Катрой. Все хорошее, что Сайра сделала для Катры, пошло на пользу ей самой. Катра рада этому браку, по крйней мере, теперь, когда они с Адорой поговорили, хотя бы потому, что она знает, что будет свободна в Этернии так, как никогда не была свободна в Халфмуне, из-за правил Сайры. Она по-прежнему не хочет, чтобы Королева кому-либо продавала ее тело, о чем ее и просил Клаудфут. Катра знает, что Сайра с радостью выдала бы ее в жены за любого, кто обеспечил бы магикошкам место в Альянсе Принцесс. Ей становится дурно при мысли о любом сценарии, в котором это не закончилось бы Адорой. Катра убегает в их комнату. Она должна. Ей нужно быть в пространстве, пахнущем Адорой, чтобы убедиться, что она оказалась там, где безопасно. Адора не будет настаивать на том, чего она не хочет. Адора не бросит ее на съедение волкам. Они обе поклялись друг другу. Если Катра когда-либо что-то знала об Адоре, то она знает вот что: она в безопасности в своей постели. В их постели. Катра бежала в их комнату, не заботясь о том, что люди подумают о магикошке, пробегающей мимо на четвереньках. Она пугает придворную, которая, как она думает, является дочерью барона, но ей удается попасть в комнату. Охранники, стоящие снаружи, даже не моргают при ее внезапном появлении, просто поднимая кулаки к сердцу в приветствии, когда Катра проскальзывает внутрь. Она делает глубокий вдох, заставляя себя замедлиться, пока идет по коридору в спальню. Там сильнее всего пахнет Адорой. Катра чувствует, что ее мех наконец-то лежит ровно, когда она заползает в их постель, все еще полностью одетая. Она пробирается к изголовью кровати, сворачивается в клубок, положив голову на подушку, пахнущую Адорой и ее шампунем. В комнате темно. Если не считать маленькой щели в занавесках, здесь нет света. Это все равно, что вернуться в безопасность их общей комнаты в тренировочном зале, вокруг нее Адора, а над головой мили скал, вызывающих темноту. Катра глубоко вдыхает и удовлетворенно выдыхает. Она все еще ненавидит министра и Королеву Сайру, если уж на то пошло. Но здесь ей лучше. Она чувствует себя в безопасности.

***

«Я просто напомнил ей о ее обязательствах, и это ее расстроило. Она все еще член королевской семьи Халфмуна», — пытается растолковать ей министр Клаудфут. Адора прищуривается, глядя на мужчину. Она помнит его с того года, который провела во дворце, прежде чем ее и Катру отправили в тренировочный зал сэра Тао. В то время он был взрослым, который, вероятно, знал лучше, а она была наивной. Тогда она тоже думала то же самое о Сайре. Теперь она думает, что он — пиявка, питающаяся снизу. «Согласно брачному контракту, принцесса Катра должна проживать в Этернии в качестве члена двора. Любые прошлые связи остаются на ее усмотрение до тех пор, пока Этерния стоит на первом месте. Халфмун — наш союзник, министр. Не заставляйте меня считать вас врагами», — отвечает она. Она наблюдает, как министр замолкает, его уши подергиваются от шока. Он держит свой хвост напряженно, неуверенно. Адора, по правде говоря, понятия не имеет, что он натворил и как расстроил Катру. Шпионы Лайт Хоуп во дворце сообщили что, когда она бросилась в столовую, где должна была быть Катра, та успела сбежать, кипя от злости, и теперь прячется в их апартаментах. Ее охранники за пределами столовой сказали, что Катра неопределенно угрожала министру и велела ему покинуть замок, прежде чем она ушла. Адора собирается утешить Катру, но сначала ей нужно разобраться с министром. А именно, она должна вытащить его из своего замка. Он явно не ожидал, что она укусит его в ответ. У магикошек почти безупречная память по сравнению с человеческой, но Адора уже не та двенадцатилетняя девочка, которую он когда-то знал. Прошло почти десять лет, и теперь у нее есть опыт руководства и правления. Он в ее замке, а не в Халфмуне. Адора встает во весь рост, глядя на него сверху вниз. «Халфмун в большей опасности, если этот союз потерпит неудачу, чем Этерния. Помните об этом, министр. Я желаю только лучшего между нашими народами, но я не одобряю тех, кто расстраивает мою жену. Ваши обязанности здесь выполнены. Забирайте своих людей и возвращайтесь в Халфмун. Солдаты должны отправиться на передовую вместе с вами. Я не позволю вооруженным силам продолжать находиться у моего порога. У вас есть безопасность всей вашей нации, которую вы должны поставить на первое место, министр», — приказала ему Адора, поднимая руку и указывая в конец коридора. Это смелый шаг, угрожать кому-то, с кем она только вступила в союз, но Адора права. Этерния ввязалась в войну в тот день, когда Засушливые Равнины были объявлены павшими. Разрушительная огневая мощь мушкетов, с которыми прибыла Орда, позволила им быстро продвигаться вперед, и все боялись стать следующим королевством, которое падет перед ними. Только Плюмерия стояла между Засушливыми Равнинами и Этернией, и у них даже нет постоянной армии. В то время как наземные армии объединились и делают все возможное, чтобы удержать границу между Плюмерией и Засушливыми равнинами, Халфмун находится прямо под ногами Орды. Только сосредоточенность Орды быстрой экспансии до сих пор спасала их от обнаружения, но сейчас война зашла в тупик. Альянс Принцесс успешно удерживает границы там, куда их втолкнула Орда, что неизбежно заставит их обратить свой взор внутрь, на земли, которые они уже завоевали, чтобы получить преимущество. Халфмун нуждается в победе в войне больше, чем Этерния. С каждым днем Орда становится все ближе к их обнаружению. У министра нет другого выбора, кроме как согласиться. Она наблюдает, как он осознает это, его уши прижимаются назад, а глаза сужаются. Его хвост хлещет, но затем он выбрасывает его вперед, оборачивает вокруг правой руки и кланяется ей. Его сопровождающий готовится к движению, встает и направляется к дверному проему, из которого ему до сих пор не разрешали выходить. «Я полагаю, что у меня есть вся информация, которую королева потребовала, чтобы я доложил. Хорошего дня, Ваше Величество», — загадочно говорит он ей. Адора заставляет себя отпустить его кивком, когда он кланяется ей. Он поворачивается, чтобы направиться по коридору, и Адора встречается взглядом со своим охранником. «Проводи наших гостей из замка. Я хочу, чтобы Тила доложила мне, как только лагерь покинет место. Министр и его гости не должны покидать замок, пока армия не выйдет за пределы города», — приказывает Адора. Ее встречают приветствиями, прежде чем все поспешат выполнить ее приказы. Шагая дальше по коридору, она наблюдает, как хвост министра хлещет за его удаляющейся спиной. Хорошо, пусть он услышит, что он пленник, пока его люди не уйдут. Адора отворачивается, направляясь вглубь замка. Ей нужно найти свою жену.

***

Катра прижимает уши, когда открывается входная дверь. Она поднимает голову и прячет ее под подушку вместо того, чтобы положить на нее. Она знает, что это Адора. Так и должно быть. Никому, кроме них, не разрешено входить в апартаменты без предварительного уведомления. Горничная постучалась бы. Адора не окликает, осторожно пробираясь по апартаментам, но резко останавливается, когда открывает дверь в спальню. «Катра?» — Адора тихо вздыхает, ее голос мягкий. Хвост Катры один раз ударяется о кровать без ее на то приказа. Комната погружена в темноту, но шум выдает ее. Катра прислушивается к звуку того, как Адора закрывает дверь и осторожно подходит к кровати. Она снимает сапоги, прежде чем залезть вместе с Катрой. Катра не замечает ее, когда Адора прижимается к ней сзади и заключает в объятия. Она знает, что Адора должна быть занята весь день. Если она сейчас здесь, то это потому, что она пришла проведать Катру. Катра вздыхает и переворачивается, отчего подушка отлетает в сторону. Она игнорирует удивление Адоры, обнимая ее и утыкаясь лицом в ее плечо. Она выбирает место, где остались ее отметины — глубокие синяки, оставшиеся от ее зубов. Катра притворилась, что не восхищается ими, когда они одевались этим утром, но ей никогда раньше не удавалось поставить кому-то метку, и она не смогла устоять. Адора нежно целует ее в макушку, и Катра, вопреки себе, тает. Она тихо мурлычет, прижимаясь к этому месту, вдыхая следы возбуждения, боли и желания, которые смешиваются с ароматом Адоры, когда Катра поворачивается, чтобы потереться щекой о синяк. Теперь даже одежда Адоры помечена. Никто не скрывает, кому она принадлежит. «Ты в порядке?» — заботливо спрашивает Адора. Катра вздыхает. Она здесь определенно, чтобы проверить, как магикошка. Она позволяет себе несколько мгновений потереться щекой об это место, прежде чем заставить себя ответить. «Я в порядке. Он ушел?» — спрашивает шатенка. Если она узнает, что он настоял на том, чтобы остаться, пока она не даст ему ответа, она просто может вызвать его на дуэль. Он определенно отказался бы, но она с удовольствием сократила бы его до нужного размера. Адора начинает медленно гладить ее по спине. «Я приказала ему уйти. Он сказал какую-то загадочную чушь о том, что знает, что ему нужно, и ушел. Солдаты тоже уходят на передовую. Тила постучит в дверь, чтобы сообщить мне, когда они все уйдут», — обещает ей Адора. Всплеск раздражения смешивается с ответным облегчением Катры. Конечно, он пытался оставить за собой последнее слово. Адора пахнет ею, явный признак для любого гибрида, что они, по крайней мере, спали вместе. От Адоры не пахнет сексом или чем-то еще, но об этом можно посудить по тому, как их ароматы смешиваются на ней. Адора покрыта следами запаха от того, что Катра прижимается к ней всю ночь, а затем снова утром, когда они готовились к новому дню. Министр Клаудфут не знает, что они что-то сделали, но он, по-видимому, слишком боится оставаться поблизости и настаивать на устных доказательствах. Катра готова поспорить, что он доложит королеве, что подтвердил это, хотя бы для того, чтобы сохранить лицо. Катра вздыхает, утыкаясь носом в это место и оставляя легкий поцелуй на ткани камзола Адоры. «Королева запретила ему уходить, не убедившись сначала, что ты переспала со мной. Чтобы узаконить брак и все такое. Он сказал мне предложить себя тебе, чтобы обеспечить свой статус», — признается Катра тихим шепотом. Она не знает, почему ей стыдно в этом признаться. Ее нельзя винить в этом, но это стыд из-за того, что ее заставили бы что-то сделать, если бы она вышла замуж или женилась на ком-то другом. В ее объятиях Адора замирает, ее тело и мышцы напрягаются от гнева. Катра утыкается носом в ее подбородок, надеясь расслабить ее, и чувствует, как сильно Адора сжала ее. Катра выдыхает, сдаваясь, и отодвигается на несколько дюймов, чтобы посмотреть ей в глаза. Адора в ярости, ее рот сжат в тонкую линию, а глаза холодны, когда она смотрит в направлении глаз Катры, не в силах разглядеть их в темноте. «Тила еще не пришла. Еще есть время бросить его в темницу», — мрачно бормочет Адора. Губы Катры подергиваются, когда она наклоняется вперед и оставляет лёгкий поцелуй на щеке Адоры. Она поворачивает голову, трется щекой об это место и с любовью отмечает его. «Успокойся, девочка. Нам не нужен международный инцидент. Я просто хочу, чтобы он уехал. Мне все равно, что он скажет Сайре. Теперь я твоя, а не ее», — уверяет ее Катра. Адора поднимает руку, обхватывает щеку Катры и молча тянет ее вверх. Катра позволяет себя вести. Выражение лица Адоры по-прежнему твердое и решительное, но гнев немного утих, когда она замечает блеск глаз Катры в затемненной спальне и устанавливает смертельно серьезный зрительный контакт с Катрой. «Я эгоистка, и мне нравится, как это звучит, но ты не моя, Катра. Во всяком случае, не больше, чем любой гражданин Этернии. Ты вольна делать то, что хочешь, и идти туда, куда хочешь, и никто не должен тебе приказывать. Я не хочу, чтобы у тебя было такое чувство, будто ты променяла одного тюремного надзирателя на другого, более доброго. Я хочу, чтобы ты была счастлива», — уверенно говорит ей Адора. Хвост Катры стучит по кровати, ее уши подергиваются, когда она смотрит на Адору. Ладно, может быть, она и думала об этом так, но она знает, что Адора не стала бы ее ни к чему принуждать. К сожалению, она привыкла быть подопечной короны, и ей не позволено много действовать самостоятельно. Катра сглатывает, поворачивает голову, чтобы уткнуться носом в ее руку, оставляя поцелуй на ее ладони. Адора медленно выдыхает, выражение ее лица по-прежнему серьезное, но теперь в нем появляется что-то более мягкое. «Однажды, ты станешь королевой рядом со мной. Не забывай об этом», — шепчет Адора. Это напоминание, которое уничтожает Катру, заставляя ее дрожать и теснее прижиматься к Адоре. Она крепко обнимает магикошку за спину, прижимая к себе, а рука, лежащая на ее щеке, скользит по ее затылку. Катра закрывает глаза, собираясь с мыслями на долгое мгновение и глубоко дыша. «Ты теперь моя королева, ты знаешь. Не Сайра», — говорит ей Катра, ее голос немного дрожит. Она не может подтвердить слова Адоры, это означало бы признать, насколько загнанной в ловушке она себя чувствовала, но она надеется, что сообщение дойдет до нее. Адора издает тихий звук, наклоняя подбородок, чтобы поцеловать Катру в лоб. «Хорошо», — выдыхает она, и в ее голосе слышится нотка мстительности. Катра улыбается, закрывая глаза, и начинает мурлыкать.

***

Тила приходит сообщить Адоре, что все войска магикотов развернуты и направляются к линии фронта. Как только они пересекли границу города, министр Клаудфут и его сопровождающие тоже отправились в путь. Катра нависает над плечом Адоры, пока Тила рассказывает ей об этом в гостиной. «Вы вернетесь к своим обязанностям до конца дня, Ваше Величество?» — спрашивает Тила. Адора замолкает, полностью готовая сказать «нет», прежде чем чувствует, как хвост Катры ударяет ее сзади по бедрам. Адора поворачивается, чтобы посмотреть на нее, и видит Катру, скрестившую руки на груди в немного смущенной догадке. «Да, она вернется», — отвечает за нее Катра. Адора приподнимает бровь, глядя на нее, заставляя Катру хмуро посмотреть в ее сторону. «Я в порядке теперь, когда он ушел, Адора. Он мудак, но я всегда это знала. Я знаю, что тебе нужно наверстать упущенное. Я попрошу слуг начать приносить мои вещи и расставлять их. Ты иди и веди свою нацию», — приказала Катра, делая прогоняющее движение рукой. Адора на самом деле была рада, провести день с Катрой, но она знает, что Катре не понравится, что она делает перерыв ради кого-то другого. Она соглашается, целуя Катру на прощание в щеку и неохотно возвращается к своим обязанностям. Примерно каждый час один из посланников Лайт Хоуп появляется у нее за плечом. Каждый раз они дают ей отчет из одного предложения: «Кажется, с ней все в порядке, и она перестраивает все апартаменты». Адора не знает, как относится к тому факту, что Лайт Хоуп знает, что она бы неустанно проверяла Катру, если бы кто-то другой не следил за тем, чтобы с ней все было в порядке, но все равно она благодарна за уверенность. Она возвращается незадолго до ужина и обнаруживает Катру, свернувшуюся калачиком на подушке, которую она положила на большую витрину, которую добавила в гостиную. Футляр наполнен разным оружием. Адора просматривает содержимое, а Катра приоткрывает глаза. Она узнает большую часть содержимого из их совместных тренировок, либо знакома с типом оружия, либо помнит точную модель, как ту, которой когда-то владела Катра. Хвост Катры свисает с края футляра, его кончик подергивается. Когда Адора наклоняется вперед, чтобы осмотреть содержимое, она дергает его ровно настолько, чтобы ударить Адору по лицу. Это не больно или что-то в этом роде, но Адора издает мелодраматический вздох и смотрит на Катру с притворной обидой. Катра ухмыляется, хотя и пытается спрятать улыбку в сложенных на груди руках и скрыть ее. Адору не одурачить ни на минуту. «Был хороший день, любимая?» — спрашивает Адора, приподнимаясь на цыпочки, чтобы протянуть руку и погладить Катру по боку. Катра начинает мурлыкать, ее щеки краснеют, когда она быстро прячет лицо, чтобы скрыть свое смущение. «Используй это экономно, звезды, Адора», — ворчит Катра, но, похоже, она совсем не расстроена. Адора ухмыляется и тянется к ее хвосту, осторожно дергая за него, стараясь не причинить боли. «Ты собираешься спуститься и показать мне, что ты изменила?» — спрашивает Адора. Катра на мгновение ворчит в ее объятиях, но потом встает на четвереньки, чтобы потянуться, прежде чем спрыгнуть вниз и выпрямиться во весь рост. Она бросает на Адору недовольный взгляд, но ее щеки все еще пылают, а глаза блестят. «…Это было бы здорово. После», — признается Катра через мгновение, отводя взгляд и скрещивая руки на груди. Адора лучезарно улыбается ей, подходя ближе и обнимает ее одной рукой. «Хорошо. Я рада», — уверяет она ее. Катра только поводит ухом в знак подтверждения, выныривая из-под ее руки и поворачиваясь к двери своего кабинета, чтобы начать экскурсию.