Новый физик

На утро, Арсений либо делал вид, что ничего не было, либо забыл. Но впринципе, и тот и тот вариант парня более чем устраивали. А также устраивало то, что учитель любезно согласился на то, что бы юноша прогулял школу, и пришёл лишь на физику. Единственное, что его насторожило, так это то, что от родителей уже как сутки не было никаких вестей. Это только заставляет думать, что Антон стал никому не нужен. Ну и к черту. Зато друзья во всю написывали ему, где он и что с ним. Ответивши в их общий чат, что все впорядке, он вернулся в реальность. — Тох, чего грустный такой? — В это время, физик готовил завтрак, и масло во всю стреляло обжигающими брызгами по комнате. — Вам кажется, все хорошо — подросток уткнулся носом в свою тарелку, всем видом показывая, что не хочет разговаривать. Не сейчас. — Врёшь как срёшь, ну и ладно. Не хочешь, не говори — учитель хмыкнул, как бы откладывая что то у себя в голове, и продолжил неравный бой со сковородкой и яичницей. Кулинар из него так себе. Ели молча. Каждый думал о своём, не решившись вступить в диалог. Но как только Антон направился к раковине, дабы поставить туда тарелку, надеясь, что ему не скажут её за собой помыть. Ну он же все-таки гость, как никак. — Тош. — блять, блять, Блять. Это «Тош» его сильно настораживает. Сейчас что то произойдёт, это точно. — Ты же написал родителям? Ну, что ты у меня пока что? Как они, не говорят тебе вернуться? — голос прозвучал осторожно, будто боясь напугать бедного мальчишку. — Вы мягко намекнули на то, что мне пора свалить? Я уйду, хорошо. — резко кинув посуду, да так, что она чуть не разбилась, он направился за своими вещами, а потом и к выходу. — Да Тош, ты не так все понял! Постой! — Арсений Сергеевич гонялся за Шастуном по всей квартире, но тот даже слушать его не хотел. Мужчина не понимал, с чего вообще тот решил, что он его выгоняет. — Никогда не называйте меня так. Прощайте, Арсений Сергеевич. — Будучи уже у самой входной двери, ученик повернулся, и выплюнул эти слова прямо в лицо учителю, сильно хлопнув дверью. — Ну и проваливай. — Послышалось в след. Видимо, утро у учителя не задалось, ведь этого говорить он совершенно не хотел. Подросток сам не понимал за что обиделся. Вроде же он сам пригласил к себе, а утром выгоняет. Он проклинал все на своём пути, физика, который так безжалостно ворвался в его сердце, разрыва его на куски, как думал Шаст, себя, за то что повёлся на все это, родителей, которые походу плевать хотели на сына, ведь вестей от них так и не было. Да даже несчастных бабушек, которые продавали петрушку около магазинов. Его телефон вибрировал, от сообщений. Но были они далеко не от мамы. Арс, ептвоюмать, оставь меня уже наконец. Зашедши в месенджер, он увидел более десятка сообщений с одного, так хорошо знакомого, номера.

Арс: 9:28

Антон, вернись!

И куда же ты пойдёшь, а?

Я же прекрасно знаю, что ты никому и подавно не писал.

Можешь оставаться у меня сколько хочешь.

Ты просто не так понял.

Давай поговорим.

Я же все равно найду тебя.

У тебя сегодня дополнительные по физике, ты же помнишь?

Тош, ну ответь мне.

Я же волнуюсь.

Я всегда рад тебя видеть, знай это.

Но сколько бы не уговаривал того преподаватель, он все равно был уверен, что он ему вообще не сдался. Арсений просто хороший учитель, который беспокоится за своих учеников, не более. Он сам все себе выдумал. Надо забыть этого ебаного Попова. Для начала, сократить их общение, желательно к нулю. За своими очень философскими мыслями, Антон дошёл до какого-то дешёвого бара, ну и это был бы не он, если бы не пошёл туда. Ему надо отвлечься. Он просто посмотрит. Как его пустила охрана, хрен его знает. Видимо, они даже не хотели разговаривать и что то выяснять, и так понимали, что если человек выглядит не лучше зомби, то все более чем хуево. Когда подросток нашёл глазами ближайший свободный столик, к нему тут же побежала молодая официантка, со своими распросами, что же тот хочет заказать. Волосы у неё были светлые, глаза карие. Да ей было то не больше двадцати. Что же она забыла в этом месте? Хватило же ему лишь на самый дешёвый коктейль. Он даже названия не прочитал, смотрел лишь на ценник. Не представляя, как он дальше будет без денег выживать. Когда же милая девушка принесла заказ, парень невзначай отметил про себя, что лёд, какого то хуя, на дне* Но сильного внимания на это не обратил. Не до этого сейчас. Он залпом осушил бокал, чуть поморщившись, когда жидкость обожгла горло. Вкус был противен, и он уже было хотел уходить, ведь стало неймоверно скучно. Слишком маленькая порция алкоголя. Как тут подбегает та самая официантка. — Извините, вам тут два напитка, за счёт заведения. Видимо, у вас была не очень хорошая неделя, и вам требуется отдых. Прошу. — Она протягивает поднос, на котором было те самые два напитка. Поднявши свои карие глаза на парня, она лучезарно улыбнулась, и взглядом указала на ближайший столик. Шастун уже решил, что терять нечего, и с радостью принял этот «подарок» Допив уже все, что было на подносе, под пристальным взглядом девушки, он почувствал как взгляд безбожно плывёт, он кусает губы, не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями. Слабость во всем теле полыхает в нем, распаляя глубоко запрятаные чувства. К глазам поступают слезы, и он смотрит на все через пелену, как слышит нежный голос девушки. — Неужели все настолько плохо? — она замечает состояние мальчишки — Можете рассказать мне, станет легче — улыбка, походу, никогда не спадала с её лица. И хоть Антон прекрасно понимал, что это все её работа, сил, выдержать все в себе, нехватало. Он начал вкратце пересказывать события этой недели, но получалось совсем невнятно. Алкоголь давал о себе знать. Чем дальше продолжался рассказ, тем хуже становилось состояние парня. Он быстро ломается, начинает уже во всю рыдать, выкрикивая бессвязные слова между всхлипами. Как тут подходит мужчина, и садится непозволительно близко к юноше. Он был с такими манящими, голубыми глазами, которые во всю напоминали ему об одном человеке, которого так старательно пытался забыть Антон. Хотя бы на этот вечер. Одеждой он ничем не отличался от других. Всё же это чертов дешманский бар. Бизнесмены в красивых, выглаженых костюмах по таким местам не ходят. Как тут, Шаст замечает, что рука незнакомца опустилась к нему на коленку, аккуратно поглаживая. На вопросительный взгляд, тот лишь улыбнулся, продолжив начатое. Может, подросток бы и скинул руку нахала, но вот сил не было ни на что. Он просто сидел, и втыкал в одну точку. Перед глазами все плыло. Он зажмурил глаза настолько сильно, что появились разноцветные кружочки. Рука поднялась чуть выше, от чего парень вздрогнул, а губы прислонились к щеке Антона, и оставили на ней невесомый поцелуй, плавно перебираясь к губам парня. Он пытался отстраниться, честно пытался, но не мог. Пухлые губы впились требовательным поцелуем в его собственные, поочерёдно сминая каждую, будто пробуя на вкус, а горячие руки находились на тонкой талии. Дорожка из поцелуев спустилась к шее, осталяя там яркие пятна. Ученик пытался отвернуться, махав головой в разные стороны, но безсмыслено. Мужчина, который уже нависал над подростком, был сильнее в несколько раз. Но тут, взгляд юноши зацепился за такую до боли знакомую фигуру, в которой он сразу узнал Серёжу. Попытавшись поднять руку, в знаке, типо, помоги мне, чувак, его тут же грубо остановила рука незнакомца. Все это время он молчал, не проронив ни слова. Мысленно Шаст прозвал его глухонемым. Серж заметил друга, и, хвала небесам, сразу понял что к чему. Благо его логике можно было позавидовать. И ежу было ясно, что сам он не справиться, поэтому направился к охране этого недо-бара. Сердце билось как бешено, впервые за долгое время тому было страшно. Страшно за ставшего у же родным, человека. Но к счастью, все обошлось. Охрана сдала этого глухонемого полиции, и оказалось, что они того довольно долго искали. Далее Матвиенко не знал, ведь не слушал разговор взрослых дяденек с оружием, а сразу подбежал к другу. — Тох, ты, блять, с ума сошёл?! — уже кричал тот, как не в себя, но заметив, что на него вообще никак не реагируют, начал рассматривать парня. То что он бухой в хлам, и так ясно. Но ещё взгляд зацепился за зрачки, которые практически перекрывали зелёную радужку. — Блять. — больше слов друг не нашёл. Он закинул эту двухметровую палку себе на плечо, что выглядело максимально комично, и уже было хотел набрать родителей Антона, как вспомнил, что Шастун жил у Арсения Сергеевича, Откуда? Да друг сам сдал себя с потрохами. Поэтому принялся искать его номер в своей телефонной книге. Удача сегодня была на его стороне, и физик взял трубку практически сразу. — Матвиенко? Что случилось? — голос был каким то. грустным? — Да тут это. Тоха же у вас пока что живёт? — Нет. Он сегодня утром ушёл. А что? — голос как будто стал ещё печальнее, после упоминания ученика. — Да не, ничего. — Серж сбросил трубку, даже не попрощавшись. Было принято решение везти друга к себе, на такси. Ведь зная отца Антона, ему пизда. Но видимо, судьба и вправду сучка, ведь мимо проходил никто иной как отец Шастуна. И не заметить такую картину, где коротышка с хвостиком несёт на себе длинноногого друга, сложно. Именно поэтому он направился к ним. — Серый, что стряслось? — голос не вселял спокойствии вообще. Было похоже на то, что он вот вот взорвётся. — Да. тут это. короче, напился он — про наркоту, хвала небесам, тот додумался промолчать. — Ясно. Закидывай его в машину, и сам садись. Я тебя подвезу. — Никаких эмоций. Как будто тот робот, и на сына ему вообще похую. — Да. хорошо. — Другу уже было страшно, что будет с Антоном дома. — А вы знали, что я гей! — уж очень громко произнёс уже весёлый подросток — Меня же мужик засосал! Да я, блять, влюбился в мужчину! — некоторые слова звучали невнятно, но основной их смысл был понятен, из-за чего у отца вздулась века на лбу, а Серёга просто сидел в шоке. Больше из-за последнего предложения. Где то тот слышал, что пьяные всегда говорят правду. И почему то именно сейчас он это вспомнил. Про это он позже ещё разузнает у друга. Если, он, конечно вообще живой останется. Папаша у него ещё тот изверг. Морально кого угодно убьёт. Тот же, в свою очередь, шумно дышал через нос, раздувая ноздри, но молчал. Отец у подростка ещё тот гомофоб. Да что тут говорить, пол России гомофобов. Любви нет места в этой стране, она под запретом. Чего не скажешь про друга. Он хоть и сам «по девочкам» был, но относился к этому нормально. Даже однажды чуть Димку не поцеловал. Добравшись до дома Серёги, они попрощались с другом, который незаметно для других перекрестил Антона (хоть в Бога он и не верил) и неспеша направился к себе. Оставшуюся дорогу ехали молча. Отец принял решение, что все моральные пытки оставит на завтра, когда сын будет в трезвом уме и жутким похмельем. Хлопнув дверью машины, он пинками подгонял парня, что бы тот шёл быстрее. Дойдя к квартире, где его встретила мать, и обвела сына взглядом, полным неприязни, но до комнаты дойти помогла. Дальше слышались громкие удары по стенам от отца, что аж штукатурка обваливалась, сопровождающиеся словами по типу «убью». Встал же Антон близко к 4 часам утра. Голова болела от каждого движения, горло требовало воды. Вчерашний день он не помнил от слова совсем. Маленькие обрывки встречались в памяти, но сильно это не помогло. Больше всего он боялся пробуждения родителей. Которые, к слову, какого-то хуя, проснулись.