Сдача долгов во тьме души школы

Солнце, что покидало небо так рано, склоняясь вдаль за горизонт города, освещало последними лучами окна академии. От такого вечернего представления светила небес все стены помещений, лестничных площадок казались окрашенными в насыщенные, уходящие оранжевые оттенки. Все ученики уже давно покинули академию, за исключением «должников», что остались после учебного времени, дабы закрыть все свои задолженности ближе к окончанию учебной аттестации. Одним из таких учеников был и ты. Возможно, у тебя не всегда всё легко складывалось с некоторыми предметами, но для тебя самого новость о том, что придётся остаться после учебного времени из-за такой банальной и простой дисциплины, как «ОБЖ», повергла в некоторый шок. Но чтобы не усложнять себе ситуацию в последнем учебном месяце, ты всё же, вместо того, чтобы отправиться со своими сверстниками после учёбы по своим желаниям и нуждам домой, решаешь остаться. Будто бы выжидая нужное время, твои глаза волнительно бегают то в окно, из которого открывается вид на внутренний двор школы, ограждения, сам город, то взгляд волнительно смотрит на циферблат старых, почти советских часов, стрелки которых идут словно на последнем издыхании, и заряд батареи которых сам по себе тормозит острия указателей времени. Решая всё же довериться своим внутренним ощущениям, ты подходишь к порогу кабинета, на двери которого наклеена двусторонним скотчем табличка «Кабинет ОБЖ и патриотического воспитания». Сжатая в кулак, кисть руки непроизвольно стучит в дверь несколько раз подряд. От непонятного нервного содрогания, ты не смог даже понять, сколько раз ты постучал, но, после верных моральных действий, ты отворяешь вход себе внутрь. Не успев даже увидеть педагога, твой голос волнительно спрашивает: — Дмитрий Сергеевич, вы здесь? Однако, ответа ждать и не пришлось, всё само предстало твоим глазам: “ОБЖшник” сидел за учительским столом, решал кроссворд, параллельно в раздумьях разгрызая верхнюю часть ручки. Завидев в дверном проёме старшеклассника, мужчина сначала внезапно подпрыгнул на кресле от испуга, после чего быстро выдвинул полку стола, и, закинув туда всё ранее находящееся в руках, оборачивает взор к тебе. — Так, проходи, присаживайся. — крепкая рука отчётливо показала на стул, который был заранее поставлен прямо напротив учительского места. Так как закат всё больше покидал небо, уступая место тьме на небесном куполе, то и естественным освещением уже не было возможности довольствоваться, поэтому, как только ты усадил себя на деревянное сиденье стула, учитель целенаправленно отправился к выключателю, чтобы кабинет был ярок уже от искусственного света ламп, который тускнел, проходя через помутневшие от времени плафоны. Вспоминая то, на какую тему ты должен был сегодня отвечать, ты осознаёшь, что даже не уделил и доли секунды на повторное изучение материала, после выставленной тебе оценки «неудовлетворительно» в журнал и словесных страдальческих обещаний о том, что ты обязательно всё исправишь после занятий. Пока мужчина шагал обратно, твои мысли кипели, практически убегали внутри головы, как молоко на плите. И вот, Дмитрий садится на своё место, и в твой разум, что и так был столь глуп для подросткового возраста, когда думает и делает не мозг, а гормоны, приходит идея взятки, подкупа. — Дмитрий Сергеевич… — начинаешь ты, в то время как стул напротив тебя разворачивается так, что учитель садится верхом на стул, широко раздвинув ноги, отчего давление от его уверенной позы сказывается на тебе. — Да? — Я вновь не готов… — А зачем тогда приходил? Мог бы про- — Я просто хотел исправить оценку… — неловкие сомнения, что выдавались из речи с твоей стороны, будто бы «мягко стелили» перед скорым «жёстким падением». — Но ведь нельзя исправить не повторив! Я сколько раз учу вас этому, но вы никак не учитесь такой простой морали. — А… можно было бы какой-нибудь взяткой? — ты мнёшься, создаёшь вид мягкого, невинного человека. — Нет, нет и ещё раз нет! Взятки на рабочем месте… Хотя, смотря что ты предложишь. — последние слова прозвучали более тихо, чем ожидалось, но более уверенно. Ты подумал, что учитель сам идёт тебе навстречу, отчего и ты делаешь уже второй шаг в сторону воплощения своего плана. С твоей стороны не идут слова, ведь формально, тебе нечего предложить, что имеет финансовую ценность: деньги – ты едва копишь их с обедов на свои личные расходы, алкоголь – тебе ещё не продадут. В момент немой тишины, ты кладёшь руку на мужское колено, которые были обтянуто жёсткой и одновременно тонкой тканью брюк. Чувство тяжёлого взгляда на себе побуждает поторопить события, пускать руку дальше, ближе к цели, пока не прозвучал отказ, но… — Н-нет… — немного робко, будто неуверенно прозвучал басистый мужской голос, — Только не с учеником. Не взирая на прозвучавшие слова, ты продолжаешь наступать. Рука от колена переходит к ляжке. Пока ты поглаживаешь её, ты смотришь на Дмитрия Сергеевича. Он сидит красный, пытаясь деть свой неловкий, испуганный взор хоть куда-то. Как только ты решаешь идти дальше, мужчина резко встаёт. Испугавшись, что тот сейчас может отправиться куда-либо «настучать на тебя», ты собираешься его в страхе остановить, но оборачиваясь, ты слышишь сначала щелчок дверного замка, после чего щелчок и выключателя света. Кабинет вновь заполонила тьма, было трудно увидеть что-либо после ослепительно ярких ламп, но твои глаза уже успевают привыкнуть спустя какие-то десятки секунд в такой темноте. За это время препод оказывается перед тобой. Теперь он не сидит на своём стуле, будто защищаясь от тебя его спинкой. Теперь он стоит прямо перед тобой. И если смотреть на него с такого низкого ракурса, находясь в сидячем положении, то можно будет легко понять, что называют его некоторые «Громом» не от шрама, который напоминает по форме молнию, а из-за его огромных размеров. — Делай то, что считаешь нужным. Находясь в кромешной тьме, можно было легко понять, что учительский взгляд уж явно старался уйти в никуда, лишь бы не видеть то, что может сейчас происходить. Всё буквально в твоих руках. Уже не без капли совести и стыда, ты решаешь перейти более резко на следующий уровень: расстегнув брюки, тем самым, освободив член, который эрегировал так, что было легко всё видно через ткань алых трусов.