Сдача долгов во тьме души школы

      Жадность.       Жадность - единственная мотивация твоих действий. Разве это не прекрасно: удовлетворить желания похоти, одновременно с этим сумев закрыть учебные долги? Если другие преподы жаждят уважения к себе, подарков или же излишнего потакания их требованиям, то здесь был удачный фактор. Мягкохарактерный преподаватель, который нравится тебе, плохая успеваемость по его дисциплине, а также опошлённое давление с твоей стороны — и теперь ты здесь.       Твоя голова, повинуясь уже привычке, продолжает двигаться вперёд и назад, лишь бы продолжить приносить физиологическое удовольствие Дмитрию Сергеевичу. Лишь изредка можно было слышать, как твой объект твоей сексуальной симпатии начинал издавать редкие стоны, которые заглушал, прикрывая рот тыльной стороной ладони, что от переживаний сжимал в кулак. Казалось, что от переживаний и противоречий в себе, "Гром" будет не просто стонать в руку, а вцепится в неё зубами.       Посреди процесса, ты стал чувствовать, что другая столь же сильная рука, которая всё это время находилась у тебя на голове, начинает медленно наталкивать тебя навстречу половому органу. Это было неожиданно, и по началу ты слегка проявляешь сопротивление, но когда пришло осознание фактов, к которым следуют эти действия, ты стал вновь повиноваться наконец проявившейся доминантности. Своей глоткой ты успел прочувствовать каждое содрогание члена, что происходило внутри. Сам орган начинал активнее и активнее пульсировать. И уже тогда сам мужчина, дав слабину, прогнулся, тем самым позволив твоей глотке испытать всю длину полового члена.       Финал. Тяжёлые мужские вздохи, что было так непривычно слышать после слабых мычаний в препятствие. Едва терпкий и неприятный, тёплый и будто вяжущий вкус, что миновав вкусовые рецепторы, сразу же отправился вовнутрь тебя. Хотелось оторваться, но мужчина не отпускал, словно взяв в крепкий хват. С каждой секундой, ты чувствовал отторжение организмом инородного объекта, но чувствовал и всё более и более активное содрогание области живота ОБЖшника. — Б-блять... — насколько бы это не было непедагогичным, препод не мог сдержать эмоций и нецензурных выражений после произошедшего. Член вышел из глотки, оставляя за собой тянущуюся влажную нить, смеси семени и слюны. Оборвавшись, нить пала тебе на подбородок, отчего ты вытер её, закатив рукав.       Тишина. Пара секунд. Полминуты. Могла бы быть минута неловкого молчания во тьме кабинета, если бы в какой-то момент Сергеевич не решил бы убрать член обратно, тем самым прервав тишину шумом молнии ширинки брюк. Слабо прокашлявшись, он отправился к двери, открыл её. И лишь отойдя в сторону, словно делая вид невинности и безучастия, сказал тихим басом: — Можешь идти. У тебя автомат.       Так ли я хотел покинуть двери академии раз и навсегда, добившись цели посредством ломания чужой личности?