Девятый круг

Невыносимо серьёзный, и день и ночь погружённый в работу Аарон Хилл улыбался, шепча что-то на ухо своей несколько часов как жене, чья улыбка, сейчас и всегда, была словно спасительный свет Полярной звезды для заблудившегося странника. Сара помогла ему найти себя, найти счастье в простой человеческой любви. Отгремела безумная по своим масштабам и настроению свадьба, гости вновь собрались на первом этаже отеля за завтраком, вспоминая, как всё-таки славно провели время прошлым вечером. Один лишь старательно делал вид, будто обижен на молодожёнов. Вишня клялся, что никогда больше не допустит того, чтобы его номер соседствовал с номером Аарона и Сары. То, что неизменно происходит в первую брачную ночь, совершенно не давало ему уснуть. Отнюдь не скромные стоны, скрип мебели — это было невыносимо. Но уснуть ему не давали вовсе не звуки, а гадкие, тяжёлые мысли. Посреди ночи он всё же покинул свой номер и бездумно побрёл к скромной церквушке, где обручились молодые. В гнетущей тишине он всё смотрел на крест, в полном одиночестве открылся Богу. — Я ведь тоже заслуживаю, Господи. Вишня в той же степени, что и Аарон, заслуживал безоговорочной, нежной и страстной, безумной любви. Таковым было его суждение, которое не менялось многие месяцы. За показной утренней обидой скрывалась истинная.

***

За прошедший год Вишня остался лучшим другом Аарона, вместе с тем стал хорошим другом для Сары. Он был рядом, что бы ни происходило. Мирил супругов, когда конфликт разгорался до непозволительных масштабов, утешал поникшую Сару, вправлял мозги Аарону. А после натянуто улыбался, глядя на то, как девушка жалась к мужу, тихо шепча, что любит его вопреки всему. Вишня всегда был с ними, Сара списывала это на его одиночество, Аарон — на скуку. Они не задавали лишних вопросов, наоборот были рады его компании. Для них он был частью их семьи, другом и братом. А они были для него живым примером того, что взаимная любовь всё-таки существует. Сам он был знаком лишь с односторонней — любил, но знал, что его никогда не полюбят в ответ. Неуместное злорадство охватило его в аэропорту, когда они с Сарой провожали Аарона в командировку, не обещающую быть особенно долгой. Сара всё капризничала от нежелания расставаться с мужем, а после и вовсе едва не расплакалась. — Ладно тебе, принцесса, — смеялся Вишня, так тепло и по-дружески обнимая её за плечи, — он же всего на пару дней. А мы с тобой можем круто провести время, хоть в Европу слетать, хочешь? — Без Аарона не хочу! — Значит, полетим все вместе, когда вернётся. Не хочет без Аарона. Конечно, любовь всей её жизни. Можно подумать, других достойных мужчин нет. Вишня считал Сару умной во всех смыслах девушкой, но такой тяги к Хиллу оправдать не мог. Интересно, согласится ли она провести хоть один вечер в его компании? Согласилась. Почему бы не выпить с другом, не потанцевать под громкую музыку. Клуб не Европа, несколькочасовое пребывание в подобном заведении без мужа вовсе не будет грустным. Уже в такси им было весело. Вишня, совершенно не разбирая слов, подпевал итальянским исполнителям, а Сара, смеясь, всё силилась научить его правильному произношению. Тот отмахивался и просил «не обламывать кайф», за что получил шуточное, совсем безобидное клеймо дурака. Сара не боялась огромного количества гостей клуба и их потенциальной угрозы, ведь знала, что Вишня придёт на помощь при малейшей необходимости. Всегда приходил, а сегодня дал «честное скаутское», хоть скаутом и не был никогда. Всё было под его полным контролем ровно до того момента, пока выпитый им алкоголь не рассеял его внимание. Контроль стал частичным, но Сара всё ещё была в безопасности. В безопасности от всех, кто окружал их, но не от него самого. Вишня всё смотрел на самую пьяную в зале девушку, на её изящные изгибы тела, сокрытые от лишних глаз маленьким чёрным платьем, наблюдал за грациозными движениями в такт невыносимо громкой музыке. Ловил её улыбку и ненавидел всю её с каждой секундой всё яростнее. Идиотка, почему она выбрала Аарона? Почему предпочла ему, открытому и жизнерадостному парню, холодного, флегматичного и до абсурда упрямого мужчину? Аарон никогда не сможет сделать её по-настоящему счастливой, потому что сам едва ли способен осчастливить себя. А Вишня сможет, вот только она этого не понимает или просто не хочет понимать. Сара была пьянее Вишни в разы, а Вишня уже перешёл свою грань, значит, нужно было ехать домой. Сперва отвезти её, потом себя. Не должно было возникнуть проблем, Вишня, хоть и был не в себе, мог отдавать какой-никакой отчёт своим действиям. Странно, что в такси Сара не уснула. Она продолжала петь песни, смеяться над каждой мелочью, рассказывала Вишне всё, что могла вспомнить, а тот едва внимал её словам. — Я тебя… так люблю! Ты такой хороший!.. — вскрикнула вдруг она, когда такси уже подъезжало к дому. — Ты настоящий друг, понимаешь? Даже водитель хмыкнул, услышав последнюю фразу, а Вишня совсем тихо простонал. Он ненавидел её и с той же силой любил. Всеми силами старался не увлекаться этим, как только понял, что из этой игры он выйдет проигравшим, но в конечном счёте сдался. Он никогда не сможет выкинуть её из головы, всегда будет чувствовать уничтожающее изнутри желание быть с той, что считает его другом, с той, что отдала всю себя его лучшему другу. Почему именно её он полюбил так, как не любил ещё никого? Вишня имел полное право обнимать свою принцессу тогда, когда это было уместно, по мнению Аарона. Аарона рядом с ними, очевидно, не было, а принцессу приходилось не обнимать вовсе, а буквально держать и помогать идти. В сложившейся ситуации лучшим выходом было лично уложить девушку в постель, а не предоставлять эту задачу ей самой. Она вообще сможет хоть шаг без него сделать? Захлопнулась тяжёлая входная дверь, Сара без сил опёрлась спиной на стену, не без усилий снимая туфли. Опустила взгляд, глядя на обувь, и вдруг заметила то, что и смешило, и огорчало одновременно. — Вишня… — протянула она, фокусируя взгляд на подоле платья, — а тут пятно… Неизвестно, как белое пятнышко оказалось на платье, может, Сара не очень осторожно выпила очередной коктейль или задела что-то. Как, почему — теперь это не было важно, при появлении проблемы принято её решать. И Вишня попытался решить. Опустился на корточки перед девушкой и пару раз провёл подушечкой большого пальца по причине девичьего расстройства, увы, размазывая и делая только хуже. То ли парень устал после долгого дня, то ли разочаровался в попытке помочь принцессе, но так или иначе прижался лбом к её ноге, вдыхая сладковатый аромат лосьона для тела. Словно кот, ищущий заботы, он тёрся щекой о слегка загорелую кожу, а Сара из последних сил смеялась над тем, что он делает, запустив пальцы в растрёпанные кудри. Смеялась даже тогда, когда его губы коснулись кожи. Смеялась и снова называла дураком. Он ведь просто шутит, они ведь друзья. Однако ей не было смешно, когда дорожка влажных, медленных поцелуев перешла на внутреннюю сторону бедра. Он заигрался, не может понять, что делает, он просто пьян. — Ви… шня… — она хотела бы прервать его, да не могла: язык не поддавался, а ум всё никак не мог хотя бы определить примерную мысль, которую стоило озвучить. — Молчи. Пожалуйста, молчи! — взмолился он, с трудом поднимаясь на ноги. Неужели её лицо так близко, неужели он чувствует её дыхание на своих губах? Она в его власти, он волен делать то, что пожелает, ничто не помешает ему. Она ведь тоже хочет этого, невозможно не хотеть! Потому что он лучше. Лучше любого в этом мире, лучше её чёртового мужа! Вишня, коснувшись её губ, едва сумел удержаться на ногах. Он сделал то, что хотел сделать с самого первого дня их знакомства, с первой же минуты. Всё казалось сном, но самым приятным из всех, что он видел. Её губы были самыми мягкими из всех тех, что он успел поцеловать. Поцелуй с ней был самым долгожданным. Ему словно семнадцать, он чувствовал дрожь в пальцах, дышать не мог вовсе. Голова кружилась, может, от выпитого им алкоголя, а может, от осознания того, что он целует ту, к которой испытывал самые противоречивые чувства. Они оба знали, что всё не закончится на одном только поцелуе. Раздеть её было крайне легко. Один лишь резкий рывок вниз, и платье с оборванными теперь бретелями упало на пол. На ней не было бра, от этого он едва ли не в буквальном смысле зверел. Вишня больше не хотел быть нежным с ней, Сара должна понять, как ему больно. Он вовсе не целовал её шею, кусал, оставляя багровые следы, сжимал грудь и вдавливал тело в стену, игнорируя слабые полувсхлипы. К чёрту, пусть хоть разрыдается, он не остановится. Превозмогая умеренную по ощутимости слабость, подхватил на руки и по памяти унёс в спальню. Бросил на кровать, на ту же самую кровать, в которой она спит и трахается со своим мужем. И Вишне не было безразлично — он ликовал. Ликовал, потому что выиграл, теперь он будет вытворять с ней всё, что только в голову взбредёт, а не Аарон. Он будет слышать её стоны, а не Аарон. Она будет извиваться от удовольствия под ним, а не под грёбанным Аароном! Только он и она, только то, чего он жаждал всей душой и телом. На широкой кровати и белоснежных просынях, пьяная и растрёпанная, в одном лишь белье Сара была красива настолько, что хотелось кричать так, чтобы дрожали стёкла в окнах, а соседи не понимали, что происходит в их квартире. Но долго любоваться ею он не мог: не в силах был контролировать себя и своё всепоглощающее желание. — Вишня, не надо… — просила она, уворачиваясь от очередного поцелуя. Сара не помнила, в какой момент Вишня окончательно раздел её и разделся сам. Казалось, она этого и не замечала. — Я люблю его… Он же… мой муж… — Замолчи, блять! Ну пожалуйста! Хватит говорить о нём! Пожалуйста, Сара, всего раз… Из глаз едва не текли слёзы, ну почему она даже сейчас думает об Аароне? Неужели это так плохо, провести с ним всего одну ночь? Вишня целовал её тело, нависая над ней, говорил о том, как она красива, как прекрасна. А Сара больше не сопротивлялась, не было сил и должного понимания. Слишком она была пьяна. Раз за разом наполняя её жёсткими, грубыми, почти животными толчками, срывая с пухлых губ непроизвольные стоны, Вишня держал девушку за подбородок и умолял смотреть в глаза. Как бы он хотел раствориться в двух изумрудах, стать с ними одним целым. Это ведь очень просто, ей достаточно лишь взглянуть на него хоть на пару секунд. Сара смотрела, но в глазах её читалась только пустота, словно это вовсе не та Сара, которую он так сильно любил. Он, как того и хотел, слышал её стоны, жаль только, не такие громкие, как ожидалось. Непонятно, как она вообще сдерживала себя, будучи просто в ноль пьяной. Она чувствовала его, но не осознавала, чистая физиология, ничего больше. Ничего, что было бы похоже на ночи с Аароном. Сара слабо стонала в такт его движениям, не в силах оттолкнуть или вымолвить хоть слово. Вишня целовал её, она не размыкала губ, чтобы ответить. Он касался каждого участка тела, то сжимая, то гладя, она не желала обнять его за плечи. Он был с ней душой и телом, она словно и не была с ним вовсе. Потому что он не тот, кому она перед Богом поклялась быть верной до конца жизни. Перед собой она видела Вишню, его взгляд, полный тоски и наслаждения одновременно, и так сильно хотела видеть Аарона, как никогда она нуждалась в его защите. Сара даже подумать не могла, что момент оргазма может быть настолько мерзким. Было ли ей приятно? Возможно. Наслаждалась ли она этим? Нет. Когда тело охватывает неконтролируемая дрожь, хочется как можно крепче прижаться к мужчине, вот только теперь девушка намеренно отстранилась от Вишни, насколько это было возможно. Только не к нему, она больше ни за что не пожелает оказаться в его объятиях. Вязкая сперма разлилась по животу, спустя мгновение после этого Вишня опустился рядом. Он льнул к ней всем телом, вдыхал аромат кожи, гладил испещрённую укусами шею. Вёл себя так, будто они оба любили друг друга. Ему хотелось поверить в это хоть на секунду, хоть на один миг он хотел стать счастливым. Никто из них не помнил, как долго они пролежали так. В какой-то момент Сара едва выдавила из себя: — Вишня… — М?.. — что она хочет сказать ему, может, хочет попросить о чём-то? Неважно, он выполнит любое её желание, любой каприз. Это ведь его Сара, его принцесса. — Он убьёт нас… Он никогда нас не простит. С глаз спала пелена, дрёма отошла на второй план. Только теперь Вишня вновь вспомнил, кем являлась Сара, — женой Аарона Хилла, его лучшего друга. Она была права, Аарон никогда больше не захочет даже вспоминать их. — Прости меня… Прости, пожалуйста. Принцесса, я… — его голос дрожал, так странно было слышать его. Всегда весёлый, громкий Вишня вдруг поддался слабости. — Уходи. Уходи сейчас же… — потребовала девушка, сжимая в кулак простынь и желая как можно быстрее оказаться в одиночестве. Вишня мог бы остаться против её воли, однако против своей собственной поднялся с кровати, с трудом оделся, не особо заботясь о внешнем виде. Не сказав больше ни слова, снова взглянул на Сару, всё ещё очень красивую, но совершенно убитую. Спустя пару минут захлопнул за собой дверь, оставляя плачущую девушку наедине с собой и своими мыслями.