Девятый круг

Ей было холодно настолько, что отнимались конечности, но Сара не могла даже приподняться, чтобы спрятаться под тёплым одеялом. Она не могла сделать ровным счётом ничего. Во рту до того пересохло, что каждый вдох отдавал жуткой колющей болью в горле, голова шла кругом даже тогда, когда она лежала, не двигаясь. Самым простым решением казалось уснуть снова, но и этого не происходило. Стоило ей сесть на кровати, к горлу подкатила тошнота. Увы, последствия весёлого вечера не были такими же весёлыми. Проведя по губам простынью, стирая с них рвоту, Сара понимала, что в ближайший час не сможет вымыть пол. Огромных сил стоил элементарный путь до ванной, что уж говорить об уборке. В зеркале она видела вовсе не себя, а жалкое своё подобие. Отёкшее от пролитых ночью слёз и огромного количества алкоголя лицо, размазанный по щекам макияж, если это можно было вообще назвать макияжем. Всегда безукоризненная осанка теперь пропала, из-за гадкой слабости в теле так и тянуло сложиться вдвое, а то и втрое, если это, конечно, было бы возможно. Как всё-таки она была некрасива. Просто до ужаса и омерзения отвратительна. А то, что произошло с Вишней, только поливало масла в огонь. Теперь она была не только уродлива внешне, но и внутренне, раз позволила этому случиться. Девушка так долго сидела под струями воды, что затекли спина и ноги. Ленивыми движениями она ополаскивала тело, особенное внимание уделила, конечно, животу, стирая с себя семя. В тот момент она благодарила себя за то, что не поддалась истерии. Вишня уже сделал с ней то, что хотел, теперь оставалось только справляться с последствиями. Кофе непременно вызвал бы приступ рвотного рефлекса, а потому решено было заварить мятный чай, чтобы хотя бы внушить себе мысль о расслаблении нервной системы, что этой ночью едва не пошла под откос. Чай, каша, тканевая маска на лице — ничего необычного или сверхъестественного, но безусловно важное для того, чтобы организм вернулся в нормальный ритм работы. После завтрака, сделанного на скорую руку, Сара поспешила одеться в как можно более закрытую одежду и через какое-то время выскочила из дома, идя к ближайшей аптеке. Первое и самое важное — экстренная контрацепция, второе — поиск способов избавления от фиолетово-красных пятен на шее. Прошлой ночью Вишня определённо постарался. Холодные компрессы, горячие, мази, всё, что было в холодильнике — ничего не помогало. Может, какой-то эффект действительно был, но Сара его совершенно не замечала. Завтра днём приедет Аарон, и встречать его она будет, похоже, в водолазке. Встретить — полбеды. Жить с ним под одной крышей, пока не сойдут синяки, — проблема, решения которой, наверное, не было. Удивительно, как быстро может измениться мнение о человеке. Ещё вчера Вишня был надёжным парнем, добрым, она действительно любила его. Сегодня он тот, о существовании которого не хотелось знать вовсе. Кем он только ни был, какими только словами Сара не ругала его, легче не становилось. Хотелось сказать ему всё, что крутилось в голове, в лицо и окончательно поставить его на место этим разговором. Вишня был сбит с толку, когда получил сообщение от Сары. Хочет поговорить, ждёт у себя в течение часа. Всю дорогу до её дома он не мог унять трепетного волнения. Может, у них есть шансы, не зря же она написала ему. И всё-таки она странная, то просит уйти, то наоборот приехать. Всем своим видом Сара, уже одетая в домашний короткий халат, выказывала равнодушие к нему, когда он, наконец, приехал. Открыла дверь и тут же скрылась в спальне, нужно было снять постельное белье. Будь её воля, поменяла бы и бельё, и матрац, и кровать, чтобы больше не вспоминать о том, что тревожило больше всего. Не стоять ведь ему в дверях, Вишня прошёл за ней. Снимала наволочки и пододеяльники Сара, стоя на коленях на кровати. Всё-таки её мнимое равнодушие было красивым: стервозное выражение лица, нервные движения, пылающий взгляд. Чёрт, такую серьёзную даму хотелось повалить на кровать даже больше, чем пьяную её версию. Положение её тела позволяло ему сделать это, однако так сразу брать девушку Вишня не собирался. Ладони легли на талию, чуть прижимая напряжённое тело к торсу, а губы едва успели коснуться плеча. А дальше всё происходило слишком быстро. Сара, развернувшись, чудом не упала, накрывшие с головой возмущение и ярость заставили одномоментно оттолкнуть от себя наглеца. — Ты что творишь?! — вскрикнула она, вставая перед ним. Вишня лишь рассмеялся, поднимая руки ладонями вверх. — Воу, принцесса, полегче! Крутой вираж выписала, не спорю, но я ведь здесь не за тем, чтобы просто смотреть на тебя. — Да. Да, ты прав, смотреть на меня не так уж и нужно, нужно внимательно слушать и запоминать каждое слово. Сара всё смотрела на него и никак не могла сказать ни слова. Столько грязных слов, столько оскорблений крутилось в голове ровно до того момента, пока он не ступил на порог её квартиры. Теперь же пусто. Не осталось ничего, кроме ненависти и отвращения. — Принцесса, я всё понимаю, — ласково начал Вишня. — Ты замужем, тебе сложно перестроиться. Но мы сможем это скрывать, в крайнем случае можешь развестись, тогда… — Что мы сможем?! Скрывать? Скрывать что, Вишня?! — изумруды в один миг потемнели, теперь они более походили на неестественное пламя, способное уничтожить всё на своём пути. — Ну как что… — а Вишня наоборот совсем растерялся. Он совершенно не понимал её. — Нас. Мы сможем скрывать наши отношения, почему нет. Мы переспали, разве ты не хочешь… — Не хочу! — вновь перебила Сара. — Не хочу иметь с тобой ничего общего, видеть тебя не хочу! Ты последняя мразь, Вишня! Ты знаешь, что я люблю Аарона, ты слышал меня, я просила остановиться, а тебе было плевать! Ты наплевал на всё и просто трахал меня, потому что понял, что я не могу сопротивляться. — Так я мразь? Моральный уёбок, конченный идиот, да? — еле слышно шипел Вишня. Что ж, он понял, зачем она позвала его, но всё ещё не верил в своё поражение. — Не ври хотя бы себе, принцесса, я видел тебя и знаю, что тебе было круто. — Круто?! Гений, блять, да с чего ты взял? — Да с того, что я умею трахаться и делаю это охуенно! — теперь и Вишня перешёл на крик. Что за непробиваемая дура. — Ты кончила подо мной, и это было феерично, у тебя всё на лице было написано. А Аарон так может? Может, блять?! — Может, уж поверь. И трахается он ещё более охуенно, чем ты. Дыхание сбивается, каждый раз на грани отключки. Пока он буквально вдалбливает меня в кровать, в стол, во что угодно, я могу только кричать и умолять. Потому что это охуенно. — Сара намеренно словно бы выводила его из себя, так красочно описывая секс с мужем, не упуская ни одного интимного нюанса. Самое время спустить его с небес на землю. — Был бы ты мной, знал бы, каково это. — Был бы я тобой, я бы с самого начала сделал выбор в мою пользу. Потому что его не за что любить. — Это не так, — улыбалась Сара. Улыбалась едко, издеваясь и мучая. — Он мужчина, а ты, по сравнению с ним, мальчик. Глупый, обидчивый, у которого на уме один секс. Я люблю его больше чего бы то ни было, в нём есть то, за что его можно полюбить. — И во мне есть, Сара! Меня тоже можно любить! Так почему ты не можешь сделать этого, почему не можешь полюбить меня?! — Ты — не он. И мне больше не за что любить тебя даже как друга. Его совершенно убитые глаза, подрагивающие пальцы, весь его потерянный вид вызвали торжество. Теперь как никогда было приятно видеть его в таком состоянии. Приятно было осознавать, что у неё получилось унизить того, кто сделал то же с ней. — Проваливай. Мы закончили. — О нет, принцесса, мы не закончили. Я расскажу ему, но не скажу ни одного правдивого слова. Сопротивлялась, любишь его — похуй. Я разрушу вашу чудесную семью и уничтожу обоих. — Ты не посмеешь, он не поверит тебе… — где же теперь был тот запал, где издёвки и уверенность? Их и след простыл. Теперь Саре было страшно. Уже стоя в дверях спальни, Вишня развёл руками, губы его растянулись в полубезумной улыбке, он предвкушал горьковатый, но такой приятный вкус победы. — Проверим?