Обнажая сердца

Сеул, 2016 год

      Намджун как чувствовал: именно сегодня должно произойти что-то нехорошее. Понял это ещё днём по глазам Тэхёна, который куда-то ушёл, не сказав никому ни слова. Он был мрачнее тучи, хотя ему вообще такое было несвойственно. Он же самый тактильный и самый коммуникабельный среди них, а тут как воды в рот набрал.       «Хоть бы дров не наломал!»       Через некоторое время из комнаты выходит Чонгук, что-то тихо напевая себе под нос, а это значит только одно: никакого разговора между ними ещё не было. Он явно куда-то собирается… Сушит волосы в ванной, надевает сначала джинсы, футболку и пиджак, который почти сразу же меняет на толстовку, и наконец остаётся доволен собой.       — Ты куда намылился? — интересуется Сокджин.       — Да, заскочу за новыми наушниками, а то старые я, кажется, где-то посеял. Потом с Тэхёном пересечёмся в городе.       «Так… Значит, Тэ решил обсудить с ним на нейтральной территории…» — предполагает Джун.       — Когда вернётесь? — Намджун старается говорить как можно непринуждённее, скрывая нарастающее беспокойство.       Они же оба для него как дети. Не хотелось бы лишних переживаний и тем более ссор, но их, судя по всему, никак не избежать.       — Не знаю, поедим, поболтаем и вернёмся. — Пожимает плечами. — Не слишком поздно, не волнуйся! — заверяет его Чонгук, прощается и уходит.       Джин что-то рассказывает Намджуну, но тот не реагирует, задумчиво уставившись в окно.       — Эй! Ты чего там пытаешься разглядеть? — Сокджин хлопает его по плечу. — Вид у тебя какой-то обеспокоенный.       Будучи самыми старшими, они всегда находили друг в друге опору и поддержку, делились сокровенными мыслями и тяготами, которые порой ложились на их плечи. Но сейчас Намджун, обычно такой уверенный и прямолинейный, никак не решается произнести вслух то, что недавно ему поведал Шихёк. Двое из их семёрки связаны чувствами, выходящими за рамки простой дружбы, и об этом никто не должен знать. Пусть это угаснет, не успев разгореться, и останется лишь мимолётным намёком, который никогда не обретёт форму.       Иногда молчание — единственный способ сохранить стабильность.       Намджун тяжело вздыхает и мотает головой.       — Да нет, всё в порядке. Просто переживаю перед концертом. Осталась неделя, а у нас не всё гладко с хореографией. Нужно больше репетировать.       — Согласен. Хочу переговорить с руководством, пусть добавят ещё пару часов в день, — поддерживает его Джин.       Уж он-то всегда тщательно следит за идеальным исполнением номеров, заучивая каждое движение дольше всех.       Остаток дня кажется Намджуну невыносимо долгим. Он постоянно поглядывает на часы, и никакие книги не могут его отвлечь. Когда дверь с грохотом открывается и ударяется о стену с такой силой, что картина, висящая рядом, падает на пол, Джун подскакивает от неожиданности и понимает: кто-то из них вернулся домой. Вероятнее всего — Чонгук.       Намджун осторожно выглядывает в коридор в тот самый момент, когда макнэ пролетает мимо него, задевает плечом и скрывается в комнате, даже не извинившись.       — Что это с ним? — удивлённо интересуется Хосок.       Юнги хмурится и внимательно смотрит на Намджуна. А тот лишь прикрывает глаза и сокрушённо качает головой.       «Всё вышло даже хуже, чем я предполагал. Но уж лучше сейчас: потом было бы ещё больнее…»       Намджун достаёт телефон и торопливо пишет Тэхёну:       Чонгук вернулся. Злой как чёрт. Как всё прошло?       Тэ не отвечает, а пока Джун ждёт от него сообщение, в комнате Чонгука творится что-то страшное. Ужасный грохот доносится из его спальни, отчего все мемберы собираются в коридоре.       — Он там решил погром устроить? — Сокджин влетает в чужую комнату.       Перед ними разворачивается удручающая картина: Чонгук сидит на полу, подтянув к себе колени и обхватив их руками. Спальня, всегда отличающаяся безупречным порядком, теперь погружена в полнейший хаос. Светильник валяется рядом со сломанным абажуром, а вещи, некогда аккуратно разложенные на столе, теперь разбросаны, отражая смятение, царящее в его сердце. Лицо Чонгука скрыто под натянутым капюшоном, но тихие всхлипы и шмыганье носом выдают его состояние: он сломлен. И это зрелище вызывает щемящую боль у тех, кто на него смотрит.       — Ты что, обалдел совсем? — Джин ошарашенно глядит на Гука. — Что вообще случилось?       Чонгук не издаёт ни звука: он сейчас просто не в состоянии говорить. В горле такой спазм от сдерживаемых рыданий, что начинает кружиться голова. Единственное желание — чтобы его хоть ненадолго оставили в покое.       — Не трогай его сейчас, — тихо просит Намджун, потянув Сокджина за рукав куда-то в сторону.       — Чонгук-и, ты как? — Чимин, присев перед ним на корточки, осторожно гладит макнэ по голове. — Что стряслось хоть?       В этот момент приходит сообщение от Тэхёна:       Лучше бы я умер. Меня сегодня не будет. Приеду утром сразу на тренировку, руководство в курсе.       — А Тэ куда подевался? — не унимается Джин. — Ты же сам говорил, что встречаетесь в центре и планируете вернуться вместе. Поругались, что ли? Это из-за него, да?       — Тэхён сегодня не приедет, — прерывает его тираду Намджун. — Он отпросился до утра и предупредил меня только что.       В этот момент Чонгук резко вскакивает и смотрит на парней опухшими, заплаканными глазами.       — Ах, вот как?! Не приедет, значит! Ну и пусть катится ко всем чертям вместе со своим… Бо…! — Он осекается, прервав фразу. — Ненавижу его, слышите! Ненавижу этого грёбаного придурка! Уйдите все, оставьте меня одного!       Его сотрясают рыдания, которые всё же не получилось сдержать. Он в сердцах бьёт кулаком в стену и тихо сползает на пол.       Чимин всё ещё сидит там же на корточках и ошарашенно смотрит то на Намджуна и ребят, то на Чонгука. Между ними всякое бывало. Безусловно, и ссоры случались, но до такого никогда не доходило.       — Я принесу воды! — подхватывается Хосок. — Это точно не помешает!       Джуну ещё не доводилось видеть макнэ в таком состоянии. Даже если было очень тяжело и они сталкивались со сложностями на концертах или когда случались неудачи, он всегда старался улыбаться и подбадривал других, заряжая позитивом. Намджун и представить не мог, что эта тесная дружба между двумя участниками группы уже давно переросла в нечто большее.       «Как же мы это могли пропустить?»       Чонгук немного успокаивается, но не выходит на кухню, хотя все по очереди зовут его на ужин. А если он отказывается от еды — дело совсем плохо.       В комнату заглядывает обеспокоенный Чимин, наблюдая, как Чонгук лежит на спине, смотрит в потолок и даже не моргает.       — Хей, ты как? — Он присаживается на край кровати. — Могу я чем-нибудь помочь?       Чимин не задаёт лишних вопросов, а просто сидит рядом, искренне переживая за друга, но понимает, что тот пока не готов к откровенным разговорам.       — Чимин… — спустя вечность всё же нарушает тишину Чонгук. — Ты веришь в любовь?       — Мм? — Он вздрагивает от неожиданности. — Ну, верю, конечно, что у каждого из нас она когда-нибудь будет. Так ты влюблён? Вот почему устроил весь этот погром? Кто она, Гук-и? И при чём тут Тэхён? Или вы влюбились в одну и ту же девушку? Я её знаю? — Чимин слишком долго молчал и теперь засыпает его вопросами.       — Нет… Никакой девушки не существует. Есть только чёртов Ким Тэхён. — Чонгук сокрушённо вздыхает и прикрывает глаза.       — И в чём тогда проблема? Не совсем понимаю…       — Я безнадёжно влюблён в него. Просто до одури втрескался в Тэхёна! — Он прячет лицо в ладонях и обречённо стонет, будто ему физически больно.       Отчасти так оно и есть…       Чимин ошарашено смотрит на него и не знает, как на всё это реагировать.       — Вот это, блин, поворот! Жизнь меня к такому не готовила! — не скрывая шока, шепчет он.       — Меня тем более! — устало отзывается Чонгук, а потом садится на кровати и хлопает друга по плечу. — Давай напьёмся, а? И я всё тебе расскажу…       Ему срочно нужно выговориться: слишком долго он держал всё в себе.

***

      Тэхён простился с Богомом сразу же после того, как Чонгук ушёл. Он был благодарен другу, что в такой непростой ситуации смог прийти ему на помощь.       Водитель уже ждёт у входа, поэтому, проскользнув на заднее сиденье, Тэ погружается в приятный полумрак.       — Как обычно? В общежитие? — на всякий случай уточняет мужчина.       — Нет-нет, отвезите меня, пожалуйста, в нашу студию, — едва слышно просит он.       Это здание находится неподалёку от того места, где живут все мемберы. Но в последнее время им запрещают передвигаться пешком: слишком много фанатов караулит ежедневно у входа. Тэхён просто не может сейчас вернуться в общежитие. Благо он заранее отпросился у менеджера, предупредив, что ему необходимо поработать в одиночестве.       Тэ поднимается в студию и щёлкает выключателем, затем убавляет яркость и оставляет только подсветку. Ему так хотелось написать песню и посвятить её Чонгуку. О любви и верности, об уважении и дружбе, о единении двух сердец и прикосновениях души. Это должно было стать чем-то светлым и удивительным, чтобы, слушая её, Чонгук всегда улыбался. Он часто представлял себе, как тот закрывает глаза и подпевает. Но этой песне не суждено родиться. По крайней мере, не сегодня уж точно. Слишком много боли и страданий он причинил и себе, и ему. Возможно, Тэхён принял неправильное решение, но тогда это коснулось бы и всех остальных.       В последнее время он часто думал о своей ориентации и о влечении к парням. Но не чувствовал никакого интереса ни к кому, кроме Чонгука. На самом деле, ему было всё равно, какого он пола. Просто было настолько хорошо с ним, что мир вокруг начинал играть другими красками. Еда из его рук была вкуснее, музыка звучала иначе, если её включал Чонгук. Он всегда был рядом, готовый поддержать в трудную минуту. И можно было бы не переходить эту грань с чувствами, а просто оставаться друзьями. Но если всё взаимно, то притяжение необратимо. Они, как магниты, постоянно притягивались, даже если менеджеры ставили их в разные места или рассаживали подальше. Их язык жестов, чтобы поддерживать друг друга на концертах и в стрессовых ситуациях, был только для них двоих. Оба говорили взглядами красноречивее любых слов. Они действительно были единым целым и чувствовали себя комфортно, лишь когда были вместе.       Что это, если не безусловная любовь?       Тэхён тоже поддерживал Чонгука: учил быть более уверенным в себе, всегда хвалил, искренне восхищаясь его талантом. И это действительно придавало сил Чонгуку… Он очень не любил интервью и постоянно нервничал, когда задавали компрометирующие вопросы, но Тэ постоянно старался быть рядом. Если не физически, то любым знаком показывал: «Я с тобой». И Чонгук тут же успокаивался. Улыбался своей скромной улыбкой и был по-настоящему благодарен.       Это был их крошечный мир, в который никто не должен был вмешиваться. Им просто нужно было соблюдать осторожность, но как это возможно, когда сердце переполнено любовью? Как скрывать такое доброе и светлое чувство?       «Почему всё так сложно в этом мире?»       Тэхён достаёт ручку и лист бумаги. Он абсолютно не знает, с чего начать, потому что сейчас его переполняют стыд, боль и разочарование в самом себе. Как он посмел так обидеть Чонгука? Это было так жестоко! До сих пор его растерянное лицо перед глазами. Теперь не видать ему прощения…

Затаив дыхание,

Расскажу тебе кое-что,

Просто оставь это погребённым,

Мне больше не вынести этого,

Почему я тогда не сказал?

Ведь боль всё равно не прошла.

Я не смог её выдержать,

Я плачу сейчас,

Просто мне было так жаль тебя,

Снова плачу,

Я не смог защитить тебя…

      Слёзы капают на бумагу, размазывая буквы, но Тэхён не обращает на это никакого внимания, продолжая самозабвенно писать. Ему сейчас это очень нужно. Жизненно необходимо выговориться и выплеснуть всю ту боль, что заполнила сердце до самых краёв.

Всё глубже и глубже становится рана,

И это необратимо,

Словно куски разбитого стекла,

Всё глубже с каждым днём, терзают моё сердце,

Ты принимаешь на себя мой грех,

Ты, кто был так нежен и хрупок.

      Он долго думает над тем, что, если бы сам не провоцировал всё это время Чонгука, скорее всего, они бы и остались просто друзьями, как все другие участники группы. Если бы не ответил на его первый поцелуй, а потом и на второй, может, и не возникло бы это сексуальное влечение. Ощущение вины за то, что разбудил в нём эту тёмную сторону, разрастается всё больше и больше. Наверное, оно есть у каждого человека, просто у кого-то спит где-то на самом дне, а у кого-то при определённых обстоятельствах расцветает с невероятной силой.       Тэхён очень нуждается в любви, пожалуй, как никто другой из их семёрки. И Чонгук подарил ему это незабываемое чувство со всей своей страстью. Буквально обнажил душу и сердце. И теперь разрушить всё это оказалось самой большой ошибкой в его жизни.

Этот свет, этот свет освещает мои грехи.

Я не могу повернуть назад,

Истекая красной кровью,

С каждым днём я всё сильнее думаю о смерти.

Позволь мне получить наказание,

Позволь мне искупить мои грехи,

Пожалуйста…

      Он засыпает, сидя за столом, прислонившись мокрой щекой к листу бумаги. Абсолютно вымотанный морально до предела. И лишь сверху виднеется название — STIGMA.       Жизнь — это нескончаемая череда взлётов и падений, где каждый шаг, будь он уверенным или ошибочным, оставляет свой неизгладимый след. Мы все, без исключения, сталкиваемся с моментами, когда земля уходит из-под ног, а собственные промахи кажутся невыносимо тяжёлыми. Однако есть люди, которые, однажды оступившись, уже не в силах подняться. Они вынуждены до конца нести на своих плечах груз вины.       Этим текстом Тэхён буквально выжег клеймо в своей израненной душе, став для себя самым строгим судьёй и палачом.