Глава 11. Красная рубашка
1 мая 2022 г., 17:30
Сеул, 2017 год
Репетиции, выступления, фотосессии и другие активности с группой не давали расслабиться ни одному из мемберов. График был расписан на месяцы вперёд, и лишь изредка встречались выходные, в которые хотелось сделать так много, а по факту не получалось ничего: силы на восстановление тоже нужно было откуда-то черпать. Тэхён возненавидел фансервис всеми фибрами души, потому что Чимин так усердствовал, отчего всё чаще хотелось придушить его тёмной ночью в подушках. Каждый раз, когда бывший друг прикасался к Чонгуку, обнимал его, трепал волосы, запрыгивал на спину, тесно прижимаясь, Тэ сжимал кулаки и отводил взгляд. Но самое мучительное — когда им троим нужно было взаимодействовать друг с другом. Будь то концерт или что-то иное. Раньше они всегда импровизировали и веселились от души, получая истинное удовольствие, но сейчас Тэхён был натянут, как струна, хотя старался не подавать виду: улыбался и выполнял всё на высшем уровне. Но, как только в этом пропадала необходимость, его настроение тут же менялось. — Больше внимания в сторону Чонгука, Тэхён! — крикнул менеджер, просматривая запись. — Чего ты как сонная муха?! Каждое прикосновение к макнэ вызывало бурю эмоций у Тэхёна. Он считал, что больше не имеет права даже дотрагиваться до него, поэтому такие просьбы сильно выбивали его из колеи. И актёрский талант не спасал: на душе было так паршиво, что хотелось выть волком от тоски. И казалось, Чонгука всё устраивает, он вполне доволен раскладом и тем, что Чимин теперь всегда возле него. Тэ так его раскрепостил, отчего он стал тактильнее всех остальных мемберов. Как-то Тэхён положил руку на колено Чонгука, а тот будто бы не заметил его жеста. Все понимали, что это всего лишь игра на камеру и исключительно для Арми. Но на самом деле Чон просто дико боялся пошевелить ногой, опасаясь спугнуть Тэхёна и отчаянно желая, чтобы его ладонь подольше осталась на ней. И, если бы можно было примотать её скотчем, он бы непременно так и сделал. Чонгука всё чаще сажали между Тэхёном и Чимином, и это было вполне объяснимо. Слишком большой резонанс вызывали их действия, но одному богу известно, что творилось у них в душе. Это смахивало на изощрённый мазохизм, которому не было конца и края. Их обмен комнатами не случился полностью, поэтому парни постоянно ходили из спальни в спальню то за одной вещью, то за другой. — Может, вы уже перенесёте шмотки, раз поменялись? Ты снова был у него, Чонгук! — Чимин лежит на чужой кровати и аппетитно хрустит чипсами. — Умоляю, только не на постели: эти крошки меня уже достали! — Чонгук всегда злится, если нарушают его правила. Правда, это не касается Тэхёна. Он вдруг вспоминает, как тот ел кусок пиццы прямо под одеялом, потому что их заставили сбросить пару килограмм, а Чонгук стоял на шухере и постоянно смеялся. — Ешь быстрее, Тэхёни-хён! Если сейчас кто-то зайдёт, я не смогу объяснить, почему твой рот забит до отказа! Тот промычал в ответ что-то нечленораздельное и попросил воды. И ничуть Чонгука не смутило, что на простыне осталось жирное пятно, зато знатно тогда повеселились. Воспоминание испаряется в воздухе, будто это было в какой-то другой жизни или во сне. — Я не хочу переносить все вещи, — отвечает он Чимину, — иначе Тэхён окончательно оккупирует мою комнату! Хотя он совсем не против, главное, чтобы Тэ спал хорошо и приступы больше не повторялись. А ещё Чонгуку очень важно заглядывать к нему под любым предлогом, чтобы посмотреть, чем он занимается. И ему нравится, когда Тэхён тоже приходит за какой-нибудь мелочью и перебрасывается с ним парой фраз. Они немного оттаяли — точнее, Чонгук — но мысли о прошлом постоянно всплывают. И тогда макнэ сразу переключается на Чимина, чтобы сделать Тэхёну ещё больнее, напомнить о том, как подло он его предал и сколько страданий причинил. Только вот радости это никакой не доставляет, кроме неприятного послевкусия, будто ты выпил прокисшего молока всем назло, а в итоге наказал сам себя в очередной раз. И хочется сплюнуть, поскорее избавиться от гадкого чувства, но оно въедается в разум и противно сидит где-то внутри. И нет этому конца и края, потому что Чонгук слишком сильно взрастил в себе эту обиду, причиняя страдания не только Тэхёну, но и себе тоже. Стук в дверь, и появляется лохматая голова Тэ. Раньше он всегда входил без предупреждения, как к себе, но сейчас совсем другие времена. Тэхён замечает, что Чимин лежит на кровати Чонгука, а тот стоит у окна. «Снова вместе…» Хочется в сердцах громко хлопнуть дверью. Да так сильно, чтобы с потолка упало что-нибудь увесистое и больно придавило Чимина. Отчаянно хочется крикнуть в их сторону что-то обидное и нехорошее, но Тэхён лишь коротко извиняется: — Сорян. Я позже зайду… — Эй, стой! — Чимин вскакивает с кровати. — Я уже собирался уходить. Он проходит мимо озадаченного Тэ и как-то странно на него смотрит. Чонгук с интересом наблюдает за ними, потом глядит на кровать и закатывает глаза. — Чимин, чтоб тебя! Забери свои грёбаные чипсы! — кричит он вдогонку. — Нет, ну сколько можно тут хомячить? Нашёл себе столовую! Чонгук успокаивается лишь тогда, когда все крошки убраны и покрывало идеально застелено. Тэхёново, между прочим, покрывало. Он очень бережёт его, списывая на то, что это чужая вещь и будет неприлично, если он тут что-то испортит, но на самом деле причина совсем в другом. Чонгук каждый вечер лежит на нём и вдыхает запах Тэхёна. Его аромат особенный — уютный и пушистый, такой родной и приятный, что хочется закутаться в него полностью. Тэ удивлённо смотрит за всеми этими манипуляциями и не может не улыбаться. — Вообще-то, я зашёл сказать, что сегодня у нас ужин с руководством «Биг Хита». Даже сам Бан Шихёк приедет, поэтому собирайся. Нас заберут через час. — Оу, а какой повод? — Чонгук искренне удивлён. — Не знаю, хотят что-то нам сообщить в приятной обстановке. — Тэхён пожимает плечами. — Я возьму свои вещи, хорошо? — Он открывает шкаф и перебирает вешалки с рубашками. — Надень вон ту красную! — прилетает неожиданный совет. — «Красную»? Почему именно её? — Тэхён достаёт шёлковую рубашку, украшенную чёрными стразами на вороте. — Ты в ней особенно хорош… — Чонгук смущается, прячет улыбку и торопливо выходит из комнаты. «Красная, значит… Ну как скажешь, Чонгук-и!»***
Мемберы нечасто собираются с руководством: обычно это происходит в праздники или по каким-то важным поводам. И каждый такой выход для них — целое событие. Поэтому, когда парни узнают, что вечер обещает быть интересным, в общаге начинается настоящая суета. Тэхён стоит в комнате Чонгука и смотрит на своё отражение. Этот самовлюблённый макнэ притащил себе зеркало в полный рост с подсветкой по всему периметру. Чёрные облегающие брюки и та самая красная рубашка выглядят действительно круто. Тэ достаёт парфюм и наносит несколько пшиков. Мускус… Его любимый мускус. То самое настроение, когда хочется использовать только его и ничего более. В отражении он видит кого-то другого, не похожего на Тэхёна. Это совсем иная его сторона: дерзкая, смелая и чертовски сексуальная. Когда все собираются в гостиной, то с интересом посматривают друг на друга. — Оу-у! Ты надел пиджак? Тебе очень идёт! — Сокджин деловито крутит Юнги вокруг его оси. — Нет, определённо ты супер-секси! Парни ржут и тут же затихают, обратив внимание на только что вошедшего Тэхёна. Чонгук скользит взглядом сверху вниз, а потом снова… и снова… Его рот открыт от удивления, но он этого даже не замечает. «Зря я попросил его надеть эту чёртову рубашку…» В горле окончательно пересыхает после увиденного: пуговицы на чужой груди застёгнуты не до конца. Последние четыре кое-кто явно проигнорировал. А ещё Чонгук чувствует манящий запах мускуса. «Невыносимый хён!» Глубокий вдох — и он на мгновение прикрывает веки, пытаясь удержать этот аромат в лёгких как можно дольше. Чонгук узнаёт его сразу, хотя Тэхён пользуется этим парфюмом так редко, что каждый раз это кажется особенным и почти интимным моментом. Сначала запах обманчиво грубый, даже животный: горячая кожа, солёная от пота, смесь страсти и напряжения, будто после долгого, изматывающего секса, когда тела сливаются в одно. Но затем, спустя несколько мгновений, аромат переливается, раскрываясь неожиданными гранями: где-то в глубине слышны тёплые древесные нотки, едва уловимая сладость — может быть, ваниль или даже что-то пряное, заставляющее сердце биться чаще. Это чертовски возбуждает. Не просто притягивает, а действительно сводит с ума, лишая рассудка, и Чонгук чувствует, как по телу пробегает неконтролируемая дрожь. Он понимает, что Тэхён прекрасно осознаёт эффект, который сейчас на него производит. Поэтому, когда их взгляды наконец встречаются, Тэ не отводит глаз, смотря слишком пристально и игнорируя восхищённые возгласы остальных парней. — Вау-у! Тэхён-и! — восторженно восклицает Хосок. — Ты просто боженька сегодняшнего вечера! Намджун озадаченно переводит взгляд с Тэ на Чонгука и обратно, понимая, что эти двое затеяли какую-то очередную игру под названием «Снова пахнет жареным». Сокджин пихает его в бок и подаёт недвусмысленные знаки. Юнги приобнимает Тэхёна и выглядит невероятно довольным, будто он сам был стилистом и собирал для него образ. Чимин отчаянно пытается привлечь внимание Чонгука, дёргая того за рукав. — Э-эй, мы тебя теряем! — тихо смеётся он. — Неприлично же вот так пялиться! Чонгук вздрагивает, возвращаясь в реальность и нехотя стряхивая с себя наваждение. Сложно сконцентрироваться на чём-либо, потому что его взгляд постоянно цепляется за эти треклятые пуговицы. Хочется подойти и застегнуть их наглухо, а ещё зашить для пущей надёжности. Но остаётся лишь тихонечко вздыхать, мысленно проклиная Тэ и его сексуальный образ.***
Ресторан просторный, с уютной атмосферой и приятной музыкой. Все весело болтают, уплетая вкусности, от которых ломится стол. Давно они так не собирались, поэтому настроение и обстановка располагают к оживлённому общению. — Шихёк-сонбэ, спасибо, что пригласили нас всех! Это так здорово и очень объединяет, — говорит Намджун. — У меня для вас есть одна новость. — Директор встаёт и поднимает бокал. — Хочу сказать вам, что в который раз убеждаюсь: мы на правильном пути. И я ничуть не ошибся ни в одном из вас. Вы очень крутые, правда! Слышатся радостные возгласы парней и звон хрусталя. — А ещё по окончании тура в США мы едем на Гавайи. «Бон Вояж-2» пройдёт именно там. Но в качестве бонуса у вас будет несколько дней после съёмок, чтобы вы хорошенько отдохнули, — добавляет Шихёк. — Вау! Как круто! — восторженно восклицает Чимин. — Спасибо, директор! Мы давно хотели там побывать! — присоединяется довольный Джин. Остальные тоже горячо благодарят руководство и ещё долго обсуждают предстоящую поездку в предвкушении увлекательного путешествия. А потом все переключаются на караоке. Мало им концертов и репетиций, но выпитое не воротишь — ребята окончательно идут в разнос, особенно когда руководство их покинуло, оставив в приватной зоне под присмотром охраны. Парням иногда жизненно необходим такой вот отрыв от реальности, чтобы хоть немного перезагрузиться. Чонгук решает спеть любимую песню, полностью углубившись в музыку и текст. Он обожает петь и делает это везде, где только возможно: в душе, в кровати, за рисованием и даже на тренировке. Но боковым зрением замечает, как Тэхён начинает танцевать под его исполнение настолько провокационно, что Чонгук едва не сбивается с ритма. К нему присоединяются Хосок и Сокджин, но всё внимание макнэ приковано лишь к красной рубашке. Чимин обвивает его шею, прижимаясь сзади. Чонгук только улыбается и виляет бедром. «Ну что ж, Тэхёни-хён, посмотрим, кто кого!» Он пускается в пляс, больше не заботясь о том, что слова не всегда совпадают. Это уже ни хрена неважно. Зрительный контакт Тэ и Чонгука невозможно разорвать: они стремительно двигаются навстречу, магнетически притягиваясь вопреки всем внутренним запретам и преградам. А потом… Тэхён медленно облизывает губы. «Чёрт! Он сделал ЭТО!» И снова… И снова… Его язык. Губы. Глаза. Рубашка… Кажется, Чонгук окончательно сошёл с ума — со стороны это смотрится дико и отчасти сюрреалистично. Его обычно сдержанные манеры испарились, оставив лишь навязчивую, почти хищную сосредоточенность на Тэхёне. Но этим двоим уже плевать на условности, на осуждающие взгляды и даже на возможные последствия. Они заперты в своём мире, где есть только музыка, этот проклятый парфюм и невысказанное напряжение, которое вот-вот прорвётся наружу. Их странный, причудливый танец — неловкий, но откровенно интимный — наверняка войдёт в историю тусовок группы. Юнги, не упускающий момента для чёрного юмора, уже достал телефон и снимает происходящее с довольной ухмылкой, уверенный, что этот контент однозначно станет легендарным. Намджун, напротив, в панике. Его глаза мечутся между Чонгуком и Тэхёном, и он отчаянно подаёт знаки Джину, жестами крича: «Сделай же что-нибудь!» И вот в тот самый момент, когда расстояние сокращается до опасного минимума и кажется, что ещё секунда — и всё выйдет из-под контроля, между ними, словно неприступная стена, вырастает Сокджин. Чонгук настолько не ожидал такого резкого вмешательства, что роняет микрофон. Громкий «бум!» раздаётся в динамиках, но Джин даже не моргает. Вместо этого он резко дёргает бёдрами в такт музыке, нарочито гротескно, со своей фирменной клоунадой, моментально разряжая обстановку. Его движения настолько абсурдны, что даже Тэхён не может сдержать смешок, а Чонгук, всё ещё слегка ошарашенный, лишь тупо смотрит на упавший микрофон. Но Джин не просто дурачится — его мысли предельно ясны. Он видит всё: и накалённую атмосферу, и то, как остальные члены группы замерли в напряжении. И знает, что лучший способ избежать катастрофы — превратить всё в шутку. Поэтому он продолжает танцевать, улыбаясь во весь рот, но в его глазах читается твёрдое послание: «Соберитесь, идиоты! Не здесь и не сейчас». Далее Чимин хочет спеть дуэтом с Сокджином. Они поднимают микрофон и выбирают песню из списка. Чонгук ищет глазами Тэ, но нигде не находит. «Нужно выйти на свежий воздух…» Он идёт на балкон, но Тэхёна и там нет. Чонгук гонит мысли о нём из головы, но получается очень скверно. «Да где же его черти носят?!» В уборной полумрак, мозаичная бронзовая плитка дарит размытое отражение взволнованного лица Чонгука. Перед ним всего три кабинки. «Ну не хвататься же за каждую дверь!» Он прислоняется к стене и ждёт, нервно дёргая ногой. Проходит пять минут, семь… Десять… Но тишина давит, и Чонгук начинает злиться. — Я знаю, что ты здесь. Выходи уже! Он произносит это нарочито громко, чтобы Тэхён точно услышал сквозь приятную музыку, раздающуюся из колонок. — Хватит тут прятаться. Может, поговорим? — Алкоголь явно сыграл с Чонгуком злую шутку, и завтра он точно об этом пожалеет, но это будет завтра… Неожиданно дверь в уборную открывается, и входит Тэхён. «Какого хрена?» У Чонгука округляются глаза. Он только что говорил с тремя кабинками, а Тэ там даже не было? Глядя на него, Чонгук вдруг принимается истерически хохотать. Его смех прорывается сквозь огромную каменную преграду, которую так долго и тщательно приходилось выстраивать по кирпичику, обороняясь от чужого обаяния. — Что с тобой? — Тэхён тоже невольно начинает улыбаться. — Ты не поверишь! Я только что говорил тут с тобой. А тебя здесь и вовсе не было. Лишь молчаливые кабинки… — Чонгук замолкает и становится серьёзным. — Я вёл беседу с пустотой, думая, что за одной из дверей прячешься ты, понимаешь? Какой же я идиот! — Мне позвонили, поэтому я вышел на улицу. Прости… — Тэхён чувствует неловкость. — Важный звонок? — Он тут же подозрительно щурит глаза. — Уж не от Богома ли? Тэхёна словно бьют под дых. Это так неожиданно, что он делает шаг назад. — Прекрати, Чонгук-и, ты перебрал лишнего. — Он бросает на него умоляющий взгляд. — Нет уж, пришло время поговорить, тебе не кажется? — Чонгук хватает его за рукав. — А мне кажется, тебя там Чимин заждался! — зло отвечает Тэхён. «Что? Он ревнует?» — Немного подождёт, — отрезает Чонгук. — Чего ты хочешь? — Тэ заметно нервничает: не такого поворота событий он ожидал. — А что, если мой ответ тебе не понравится? — Шумно выдыхает, рывком притягивая Тэхёна к себе. — Лучше горькая правда, чем сладкая ложь! — шипит тот, отчаянно пытаясь вырваться. Их лица слишком близко. Чонгук смотрит на его губы, потом — в глаза. — А что, если я хочу тебя, Тэ? Так сильно хочу, что у меня уже едет крыша! Эта твоя рубашка… — Взгляд опускается на грудь Тэхёна. Всё происходит как в замедленной съёмке. Рука Тэ ныряет в волосы Чонгука, притягивая к себе, а губы жадно впиваются в его рот. Здесь нет ни грамма нежности, скорее отчаянный порыв двух потерянных людей в тёмном лабиринте собственных чувств. Они, будто слепцы, идут на ощупь, а когда натыкаются друг на друга, то хватаются как за последнюю соломинку. Очень страстно и эмоционально. Это разрушает все границы допустимого. Просто за пределами сознания… Чонгук прижимает Тэхёна к холодной стене, нетерпеливо скользя ладонью по бедру. Неожиданно тот сгибает колено и обхватывает его ногой, сокращая расстояние до опасного минимума. Он ныряет пальцами под выбившуюся из брюк красную рубашку, прикасаясь к обнажённой пояснице. Ведёт рукой вверх, меняет направление и двигается к груди, сжимая сосок. Крутит его между подушечками, отчего Тэ выгибается навстречу и несдержанно стонет, кусая чужую нижнюю губу и слегка оттягивая. Его затуманенный взгляд сталкивается с красивым лицом напротив. Тот отстраняется, с трудом переводя дух. «…он нечто большее для меня, Чонгук. Не просто друг, понимаешь?» Глаза Чонгука внезапно темнеют, он играет желваками и сжимает губы. — Как же легко ты переобуваешься, Тэ! Так просто у тебя всё. Сначала я, потом Богом, а теперь снова я? Кто же ты, Ким Тэхён? Может, у тебя ещё кто-то есть? — выпаливает он. Секундное замешательство вытесняет злость вселенских масштабов. Тэхён с размаху бьёт ладонью по его лицу. А потом качает головой, смаргивая горькие слёзы. — Ничего ты не знаешь, Чон Чонгук! — в сердцах выплёвывает Тэ и вылетает из уборной. Щека горит огнём, но Чонгук прижимает пальцы не к ней, а к губам, которые только что целовали Тэхёна. «Я никогда не смогу его простить… Не стоило и пытаться!» — в отчаянии думает он.
