Глава 14. Мальта
2 мая 2022 г., 19:41
Сеул, 2018 год
После Гавайев прошло достаточно времени, но ни Чонгук, ни Тэхён так и не придумали, как быть с их отношениями. Безусловно, все в коллективе прекрасно понимали, что препятствовать им нет никакого смысла, а Чимин и Хосок вообще откровенно умилялись. Казалось, даже Намджун сменил гнев на милость и уже почти смирился, хотя нет-нет, да включал строгого «папочку». — На сцене никаких поджопников другу другу, ясно? — прошипел он, глядя на Чонгука и Тэхёна. — Я уже устал за вас краснеть! — А тебе поджопничек можно? — рассмеялся Тэ. Намджун закатил глаза и тряхнул головой. — Увольте меня уже, это невыносимо! Все трое едва сдерживали смех. Джун пытался быть серьёзным, он же лидер как-никак, но, когда дело касалось этих двоих, было сложно держать марку. Он постоянно присматривал за ними, и это настолько вошло в привычку, что даже без камер чувствовал ответственность за парочку. Но они, на удивление, при ребятах вели себя очень деликатно. По сути, ничего и не изменилось: всё те же лёгкие прикосновения, взгляды и сигналы. Правда, окружающими воспринимались уже иначе. Но абсолютно все признали, что чёрная полоса в отношениях Чонгука и Тэхёна была просто невыносима. Невозможно было смотреть на них, когда они находились в ссоре. И если случались мелкие неурядицы, то все мемберы тут же подключались и помогали им мириться. Вот и перед Мальтой они неожиданно поругались из-за песни. Ни один, ни второй не желали подходить друг к другу до самого отъезда. Тэхён даже не ночевал в комнате Чонгука, включив полный игнор, отчего тот очень злился, срываясь на друзьях. — Да подойди ты уже к нему! — Чимин плюхается рядом на диван. — На тебя невозможно смотреть! — Ну так и не смотри… — бурчит Чонгук. — Какие же вы иногда упёртые оба, сил нет! — сокрушается Чимин. — Он был не прав, вот пусть первый и мирится! — Ну это ты так думаешь, у Тэ другое мнение на этот счёт… Чимин вчера пытался поговорить и с Тэхёном, надеясь, что перед поездкой те всё же помирятся, чтобы ничто не омрачало предстоящие съёмки и отдых, но тот упёрся как баран. — Так, чемоданы у всех собраны? — Сокджин заглядывает в гостиную. — Да, давно уже! — говорит Чонгук. — А где Тэ? — Мне только что звонил Седжин, — произносит Намджун, войдя в комнату. — У Тэхёна там что-то случилось, он уехал ещё в пять утра. Неизвестно вообще, будет ли с нами на съёмках. Чонгук меняется в лице и вскакивает с дивана. «Как это "уехал"?» — А что произошло, не сказали? — обеспокоенно спрашивает он. — Нет, подробностей не знаю. — Намджун тоже выглядит расстроенно. — Надеюсь, ничего ужасного… — задумчиво говорит Чимин, вспоминая потерю любимой бабушки Тэ. — Я остаюсь, поеду к нему! — вдруг вырывается у Чонгука. — Ты сдурел?! — восклицает Намджун. — Даже не думай об этом! И вообще, мне казалось, ты уже в курсе. — Они так и не помирились, — вздыхает Чимин. — В любом случае тебе никто не позволит. Самолёт через четыре часа, водители ждут нас, чтобы отвезти в аэропорт. Он берёт телефон и молча покидает комнату, а парни лишь озадаченно переглядываются. Кажется, отдых уже безнадёжно испорчен. Чонгук достаточно хорошо изучил Тэхёна и знает: тот всегда уходит в себя, когда плохо, погружаясь в свой мир без остатка. Он уже наблюдал это дважды, когда Тэ потерял друга, а потом и бабушку. И что-то подсказывает ему: сейчас Тэхён уехал не просто так. Должно было произойти нечто действительно серьёзное, раз его отпустили со съёмок. Он набирает его номер, но Тэ не берёт трубку. Чонгук звонит снова и снова, но всё безрезультатно. «Чёрт, да ответь же ты!» Слушать монотонные гудки становится просто невыносимо. И уже ссора не кажется чем-то важным и серьёзным. Он готов просить прощения сотню раз, если это нужно, лишь бы Тэхён перестал его игнорировать. Пишет ему сообщение: «Мне сказали, ты уехал утром. Что случилось? Всё в порядке?» Тишина. «Тэ, ответь, пожалуйста. Я очень волнуюсь!» Кусает губы, крутит телефон и наматывает круги по комнате. — Чонгук-а, нам пора! — Намджун заглядывает к нему. Приходится взять чемодан и обречённо плестись на выход. Ощущение безысходности накрывает его в автомобиле, но он продолжает смотреть на экран телефона. «Прости меня, Тэ… Если ты всё ещё дуешься, то, пожалуйста, прости! Просто ответь мне!» Тишина. «Да чтоб тебя!» Швыряет телефон в сторону, отчего тот теряется где-то между сиденьями. Хосок с Джином наблюдают за ним и переглядываются. Когда дело касается Тэхёна, Чонгук — такой Чонгук… — Не ответил? — осторожно интересуется Хосок. — Нет, — говорит он, не скрывая отчаяния. — Я должен быть рядом с ним, на хрен мне эта Мальта теперь не упёрлась. Джин кивает и хлопает его по плечу, пытаясь хоть как-то поддержать. Телефон издаёт характерный звук входящего сообщения. Чонгук подскакивает, больно ударяясь головой о потолок автомобиля. — Твою мать! — нервно ругается он. Телефон застрял под сиденьем, и достать его на ходу довольно проблематично. Но упорству Чонгука можно только позавидовать. — Пристегнитесь обратно, Чонгук-щи! — вежливо просит водитель. Он извиняется и щёлкает застёжкой ремня, параллельно открывая входящее от Тэхёна. На заставке его любимый снимок Тэ в той самой тигровой рубашке. С этой фотографией у Чонгука столько воспоминаний, что улыбка невольно появляется на лице, но тут же исчезает, когда он читает сообщение: «Я в Тэгу. Дедушки больше нет…» Чонгук ошарашенно перечитывает текст ещё два раза, и слёзы крупными горошинами начинают капать на экран. И всё в одночасье становится таким мелким и второстепенным. Так горько и больно где-то внутри, отчего подступивший ком в горле не даёт спокойно сделать вдох. — Что? Чего там такое? Это от Тэ? — взволнованно спрашивает Хосок, смотря на плачущего друга. Но Чонгук не в силах ответить, поэтому тот сам заглядывает в телефон, читая сообщение. — Ох… Бедный Тэхён-и! Как жаль! — сокрушённо произносит Хосок. — Он написал, что дедушка умер, — говорит он, повернувшись к Джину. После такого известия, безусловно, настроение на нуле у всех шестерых. Чонгук пишет много сообщений со словами любви и поддержки, потому что Тэхён просил пока ему не звонить. Чонгук не может заснуть в самолёте, да и аппетита нет вообще, а ещё он непрерывно проклинает их ссору. «Я должен был быть рядом с ним хотя бы в этот раз!» Он вспоминает, как сильно Тэхён переживал потерю бабушки, как плакал у себя в комнате, как его тогда утешали остальные, а Чонгук так и не смог найти подходящих слов, потому что прошлый год оказался слишком сложным для них обоих. Если бы только можно было вернуться в тот день и всё же найти силы переступить через себя и обнять так, как умеет лишь он. А Тэ уткнулся бы в его плечо и получил ту самую опору и поддержку. Он вспоминает, как на сцене Тэхён говорил речь в память о бабушке, а Чонгук не мог сдержать горьких слёз. Они всё капали и капали, не переставая. И в этом потоке было столько любви и отчаяния, столько невысказанных слов… И он думал тогда, что если подойдёт к нему, то просто разрыдается прямо на сцене. Чонгук всегда переживал за Тэ. Пропускал его боль через своё сердце, стараясь забрать часть себе и разделить с ним все страдания, чтобы стало чуточку легче. И сейчас ему так хотелось быть рядом, держать за руку, обнимать и целовать влажные от слёз глаза, прижимать к себе, защищая от всех бед и проблем. А не вот это всё.***
Мальта, 2018 год
Когда они осмотрели дом, Чонгук попросил всех парней собраться в гостиной. — Эту комнату не занимать, слышите? Она моя и Тэхёна, — отрезает он. У него немного отлегло после того, как Тэ ему написал, что прилетит через три дня. И Чонгук очень хотел быть рядом по возможности. — Да никто и не собирался! — Джин примирительно поднимает руки. — Конечно, она ваша. — Юнги подходит ближе и ободряюще хлопает по плечу. Чонгук им безмерно благодарен. Правда, менеджерам эта идея не пришлась по душе. Вся суета вокруг их отношений росла с каждым днём, и показывать спящих в обнимку парней в «Бон Вояже» на Мальте у руководства не было ни малейшего желания. — Тэхён сам выберет комнату, — сообщают ему. — А то уж слишком очевидно это всё. «Хах, конечно, он остановится в моей спальне, потому что я уже его предупредил!» Чонгук очень его ждёт, механически выполняя все задания по сценарию. Они постоянно переписываются, и ему кажется, что это хоть как-то, но поможет Тэ в такое непростое время. — Давайте скажем, что мы любим нашего Тэхён-и? — предлагает Хосок, когда они плавают на лодке. — Я люблю тебя, Тэхён! Слышишь? Я тебя люблю! — говорит в камеру Чонгук. И плевать ему на съёмочный процесс — пусть хоть вырежут, если захотят. Главное, чтобы Тэ знал об этом. «Я всегда буду рядом!» Он проклинает камеры вкупе с операторами, когда Тэхён наконец присоединяется к ним. Ему хочется бежать навстречу, обнять и долго-долго не отпускать, но приходится сдерживаться, подыскивая подходящий момент. Тэ выглядит разбито, хоть и пытается не показывать этого. Тот факт, что нужно улыбаться на камеру, делая вид, будто всё хорошо, разрывает Чонгуку сердце. А во время выбора комнаты Тэхён начинает свою актёрскую игру. У Чонгука внутри всё замирает, когда Тэ внезапно поднимается на второй этаж. «А вдруг он не захочет быть со мной в одной спальне? А если всё ещё дуется?» И не сдерживает вздох облегчения, когда Тэхён возвращается и всё же выбирает комнату Чонгука. Конечно, иначе и быть не могло, не стоило даже сомневаться. Чонгук волнуется весь вечер, потому что дом напичкан идиотскими камерами и нужно контролировать каждое действие. Наворачивая нервозные круги по помещению, он ждёт не дождётся, когда уже можно будет остаться наедине. Тэхён не спеша раскладывает вещи и молчит. — Я схожу в душ? Или хочешь, ты иди первый? — нарушая тягостную тишину, произносит Чонгук. — Да, конечно, иди… — не оборачиваясь, отвечает Тэ. Чонгук с раздражением поглядывает на камеру. Отключить её можно только через час по правилам съёмок, а хочется сию секунду. Он торчит в душе неприлично долго, и, когда вытирается полотенцем, дверь неожиданно открывается, а в проёме появляется макушка Тэхёна. — Ничего, если я пока умоюсь? — спрашивает Тэ. Он почему-то не смотрит в его сторону и как-то смущён, хотя тут то место, где нет камер и можно выдохнуть. — Конечно, заходи, я уже почти закончил. — Чонгук оборачивает бёдра полотенцем и ступает босыми ногами на коврик. Тэхён умывается прохладной водой, а когда поднимает лицо к зеркалу, наконец замечает, что Чонгук продолжает стоять за его спиной. — Я думал, ты ушёл. Не пугай так! — звучит на выдохе. — Прости… — Он придвигается ближе. — Как ты? — Терпимо. — Сдержанный кивок. Чонгук смотрит на его грустное, но такое красивое лицо в зеркале, на светлые пряди, хаотично торчащие в разные стороны, и чувствует невероятную любовь к этому человеку. Ему так много хочется произнести, но не знает, с чего начать: в подобные сложные моменты страшно нарушить тонкую грань, где поддержка может разбередить и без того кровоточащую рану. Чонгук нервно кусает губы, так как всё, что планировал сказать Тэхёну, вылетело из головы, а слова и вовсе застряли в горле тугим комком. Он подходит вплотную, зарывается носом в его затылок, вдыхая такой родной аромат, и кладёт ладони на тонкие плечи, слегка сжимая пальцы. — Я так тебя люблю… — шепчет Чонгук. В этом движении столько нежности, что Тэ благодарно прикрывает глаза, поворачивается и утыкается носом ему в шею. Сильные руки заключают его в надёжные объятия, и тоска из-за утраты родного человека немного отступает, давая наконец вдохнуть полной грудью. — Мне очень тебя не хватало… — произносит Тэхён, невесомо поглаживая обнажённую спину. Тэ даёт волю слезам, которые так старательно сдерживал во время съёмок. Всхлипывает настолько горько и отчаянно, что у Чонгука сердце разрывается в клочья. — Плачь, мой милый, плачь. Пусть вся боль уйдёт с этими слезами, — ласково приговаривает он. Гладит его волосы, целует в макушку и крепко держит рукой за талию. Чонгук счастлив, что наконец рядом и может подставить сильное плечо, обняв в нужный момент. — Давай больше никогда не будем ругаться? — Тэхён поднимает на него заплаканные глаза и шмыгает носом. — Давай! — Чонгук улыбается и нежно касается его губ. — Никогда-никогда!
