Глава 19. Разговор
5 мая 2022 г., 18:45
Гонконг, 2018 год
Чонгук смотрит на заплаканного Тэхёна и не знает, что сказать. Покрасневшие от слёз глаза и размазанный макияж делают того таким несчастным и уязвимым, что от отчаяния он не находит себе места. Выяснилось, что Тэ получил сообщение от отца прямо накануне вручения премии. «Я приеду завтра. Нужно поговорить». Коротко, без всяких там: «Привет, сынок, как дела?» Хотя глупо было ждать чего-то иного… Отношения после того самого признания были слишком натянутыми. Чонгук с трудом мог смотреть на переживания Тэхёна, и даже поездка к родителям не излечила его душевную рану. «А вдруг он поставит ему ультиматум? Что, если придётся выбирать между мной и семьёй?» Тэхён запрятал всю свою боль от невозможности нормально общаться с родными куда-то вглубь сознания, отчаянно надеясь, что у него получится удержать этот хаос под контролем. Но долгожданное сообщение, вспыхнувшее на экране телефона, безжалостно выбило из равновесия. Это не просто истерика — в гримёрке его накрывает настоящая буря. Приступ панической атаки обрушивается неожиданно, как удар молнии, лишая остатков воздуха. Тэхён судорожно хватает ртом кислород, а пальцы впиваются в чужой пиджак, будто такой отчаянный жест может спасти его от погружения в бездну. Чонгук встречает его взгляд — полный страха и безмолвной мольбы о помощи — и его сердце разрывается от бессилия. Он уже видел это выражение лица, и каждый раз оно словно выжигает его изнутри. Вокруг царит хаос: кто-то суетится, выкрикивает команды, приносит кислород и компресс со льдом. Но Тэхён тонет в тумане собственного сознания, где звуки и лица сливаются в мучительный, неразборчивый вихрь. — Смотри на меня, Тэхён, слышишь? Не закрывай глаза, я рядом! — шепчет Чонгук, наплевав на посторонних людей. Он берёт его лицо в ладони и подушечками больших пальцев стирает новые слёзы, что безудержно струятся по щекам. Страх за Тэхёна с головой захлёстывает его ледяной волной, отступая лишь на миг, чтобы затем вернуться с ещё большей силой, заставляя сердце бешено колотиться. Его собственное дыхание сбивается, глаза предательски жжёт, но он стискивает зубы, пряча бушующие эмоции глубоко внутри. Чонгук не может позволить себе сломаться — не сейчас, когда Тэхён так отчаянно нуждается в нём. Он наклоняется ближе, почти соприкасаясь с ним лбами, и шепчет едва слышно: «Я здесь, Тэ, я с тобой». — Что с ним? — испуганно спрашивает Джин. — Паническая атака, — коротко отвечает Чонгук, сжимая в руке влажную холодную ладонь. Они вынуждены оставаться в гримёрке ещё несколько часов, пока состояние Тэхёна не приходит в относительную норму, чтобы можно было наконец добраться до машины. Он категорически отказывается ехать в больницу, и взгляд его полон тревоги от одной только мысли о репортёрах, которые могут поджидать за углом. Медики вкалывают ему успокоительное, после чего Тэхён обессиленно погружается в сон, прильнув к плечу Чонгука. Его дыхание до сих пор не выровнялось, а тело время от времени вздрагивает отголосками паники. Чонгук сидит неподвижно, боясь лишний раз пошевелиться, а с другой стороны на сиденье ёрзает Чимин, то и дело скользя тревожным взглядом по лицам друзей и нервно теребя край рукава. Безусловно, он догадывается, что у Тэхёна был не просто спонтанный срыв, а буквально крик души, копившийся слишком долго. В отеле их встречают надутыми шариками и праздничным тортом. «Биг Хит», как всегда, постарался порадовать ребят, которые вновь одержали победу на очередной премии. Правда, настроение после случившегося у всех на нуле. Парни с тревогой поглядывают на Тэхёна, готовые тут же прийти на помощь, хотя в этом нет необходимости: заботливый Чонгук не отходит от него ни на минуту. — Я пойду спать, — тихо говорит Тэхён, и никто с ним не спорит. Он слишком вымотан и не готов сейчас обсуждать с кем-либо причину своего срыва. Чонгук тут же следует за ним, обещая парням, что скоро вернётся. Провожает Тэ до номера, помогает разуться и бережно снимает пиджак, не сводя тревожных глаз с любимого. Тэхён падает на спину поперёк кровати и смотрит в потолок. — Как ты? — Чонгук садится рядом, ласково поглаживая его ногу. — Честно? Не знаю… Мой организм снова дал сбой, это действительно невозможно было контролировать, — виновато вздыхает тот. — Я чертовски устал быть сильным. Чонгук понимающе кивает, прокручивая в голове хоть какие-то варианты помощи, но ничего не приходит на ум, кроме банального — быть рядом. — Я так мечтал наконец поговорить с тобой. Но не уверен, что этот разговор будет в хорошем ключе. Мне капец как страшно, Гук-и, — шепчет он. Слёз уже не осталось, а внутри какая-то щемящая пустота. — Я хочу поехать с тобой, Тэхён-и. Можно? — осторожно просит Чонгук. Тэ поворачивает голову — красные волосы спутаны, пара прядей прилипла ко лбу, но это неважно, потому что он всё равно чертовски красив в любом виде, даже с заплаканными опухшими глазами. — Не думаю, что это хорошая идея… — Он решительно мотает головой. — Но я хочу быть рядом, если что-то пойдёт не так. Давай хотя бы в машине посижу. Тэхён вспоминает их недавнюю поездку к семейству Чонов, добрые глаза родителей и тёплый приём. Сомнительно, что его отец будет общаться с Чонгуком так же дружелюбно. Да он, чёрт возьми, вообще слабо верит, что тот пожелает с ним сидеть за одним столом. Но поддержка Чонгука сейчас нужна ему как никогда. — Хорошо, — обречённо вздыхает Тэхён. — Иди уже ешь торт, а я в душ.***
Тэхён не может контролировать этот нарастающий страх перед предстоящей встречей с отцом, хотя, по сути, тот болезненный разговор уже давно состоялся — слова были произнесены, раны нанесены, и время вроде бы должно было их затянуть. Но внутри него всё кипит: страх смешивается с надеждой, а воспоминания о том вечере, когда он открылся родителям, всплывают как острые осколки, впиваясь в душу. Тэ представляет, как отец снова отведёт взгляд в сдержанном молчании, и это заставляет сердце судорожно сжиматься в комок. Родители всё ещё интересуются его делами, но в основном через сообщения в чате или короткие звонки — фразы звучат механически, без тепла и тех ласковых интонаций, которые он помнит из детства. Они спрашивают о работе или здоровье, но никогда не углубляются в личное, избегая той самой темы, что висит между ними невидимой преградой. Сухо. Коротко. Только по делу. Тэхён так сильно скучает по семье, по тем тёплым встречам в редкие моменты отпуска, когда они собирались все вместе. Тогда ещё были живы бабушка с дедушкой, а за большим круглым столом царила радость: смех, запах домашней еды, рассказы о его выступлениях. Гордость за Тэхёна светилась в каждом взгляде и фразе: «Наш Тэхён-и, звезда сцены!» Ему тогда казалось, что родные всегда будут рядом, поддержат в любой беде и будут ждать его нечастых визитов с распростёртыми объятиями. «Я не подведу их и буду самым лучшим!» — клялся он себе. Но жизнь вносит свои жестокие коррективы: потери, разрывы, одиночество — и Тэхён долгое время вынужден был справляться со всем самостоятельно, глотая слёзы по ночам, когда воспоминания накатывали волной. Счастье, что Чонгук теперь рядом — его опора и якорь в этом бушующем шторме. Без него Тэхён точно не справился бы… Они договариваются встретиться с отцом в Cha-Teul — уютном кафе с традиционным интерьером, полностью утопающем в зелени: стены оплетает вьющийся плющ, а воздух наполнен ароматом свежих трав и чая. Тэхён уже бывал здесь, поэтому выбирает укромное местечко в зарослях, где можно уединиться, не опасаясь вспышек камер назойливых папарацци. Чонгук, как и договаривались, остаётся ждать его с водителем в машине. Перед тем как отпустить, он крепко сжимает руку Тэхёна. — Удачи, Тэ. Я здесь, если что, — шепчет он и ободряюще улыбается. Тэхён выходит на негнущихся ногах, и каждый шаг отдаётся эхом в голове, будто он идёт по минному полю. Сердце колотится всё сильнее, гулко ухая где-то в горле и мешая дышать, а мысли кружатся бесконечным вихрем: «Что, если он не простил? Что, если это последняя встреча? Я не выдержу ещё одного отказа». Отец всегда был для него примером во всём — строгим, но справедливым. Той самой значимой фигурой, к которой Тэ тянулся с детства, идеализируя его в своём воображении. Они не были особенно близки, так как отец много работал, а Тэхён довольно рано уехал в Сеул, но внутри него всегда теплилась надежда на настоящую связь и на то, что тот разглядит в нём не только сына-айдола, но и человека. Когда Тэ признавался в своей ориентации, то не вдавался в детали про Чонгука, а просто открыл душу родителям, ожидая поддержки от самых близких. «Они точно поймут, потому что любят меня», — думал он тогда, хотя сердце всё же трепетало от страха и надежды. Но родители оказались не готовы. Их реакция, обидные слова и дальнейшее молчание причинили столько боли, что Тэхён до сих пор просыпается по ночам от эха тех самых фраз. Администратор сразу же его узнаёт, вежливо кланяется и просит следовать за ней, мягко шурша длинной юбкой по деревянному полу. Тэхён чувствует, как потеют ладони, а в груди нарастает ком. Уже издалека он замечает знакомый силуэт — отец в строгом костюме и сильно нервничает: то смотрит в окно на проезжающие машины, то проверяет телефон, слегка дёргая ногой под столом и поправляя непослушные пряди, всегда выбивающиеся из причёски. Тэхён замирает на миг, сердце пропускает удар — это похоже на сон, который он видел столько раз. Стоит шевельнуться, и он рассеется в туманной дымке призрачных мечтаний, оставив только пустоту. «Как же я соскучился!» — проносится в голове, и слёзы подступают к глазам, смешиваясь с волной тепла и боли. Тэхён на пару мгновений замирает, глубоко вдыхая, а потом снова делает шаг вперёд. Отец тоже его замечает и торопливо поднимается со своего места. Увидев, что они хотят поприветствовать друг друга, администратор тактично удаляется. Тэхён же отмечает: за это время отец как-то постарел и слегка осунулся. Морщина между бровями залегла ещё глубже, а на висках добавилось седины. Кажется, что они не виделись целую вечность. От неловкости Тэхён низко кланяется, но внезапно чувствует, как запястье перехватывает отцовская рука. Вздрагивает и поднимает глаза. — Папа? — тихо произносит он. Тот притягивает его к себе, заключив в крепкие объятия, отчего Тэхён забывает, как дышать. Дрожащей рукой прикасается к его широкой спине и утыкается в родное плечо. — Ты так изменился, сынок! По телевизору совсем не то! — шепчет до боли знакомый голос. — И ты… — подавив всхлип, добавляет Тэ. Отец берёт его за плечи и заглядывает прямо в глаза, пытаясь увидеть в нём что-то такое, чего не замечал ранее. Тэхёну отчаянно хочется куда-нибудь спрятаться или вообще убежать из кафе, но он не двигается, сдерживая нахлынувшие разом эмоции. Обстановка разряжается после лёгкого хлопка по плечу и тёплой, чуть неловкой отцовской улыбки. Они садятся за стол и всё же делают заказ. — Ты хотел поговорить? — неуверенно спрашивает Тэхён. Нарушить затянувшееся молчание первым — всё равно что шагнуть в пропасть. Страх сковывает горло, но он не готов больше ждать и томиться в подвешенном состоянии. — Верно, — отвечает отец, нервно теребя край салфетки. — Вчера… это выбило меня из колеи. — Тэхён отводит взгляд, вспоминая, как слёзы текли по лицу прямо на сцене, перед тысячами зрителей. — Прости, сынок. — Мужчина качает головой, виновато опустив глаза. — Я видел трансляцию премии и то, что произошло во время награждения. Надо было написать тебе чуть позже. Не думал, что это так на тебя подействует. Тэхён едва заметно кивает и смотрит на руки отца — такие знакомые, с длинными изящными пальцами, в которых узнаёт свои собственные. Это сходство одновременно греет и ранит, напоминая о том, насколько близкими они могли бы быть. — Мы с мамой много говорили о тебе и твоём признании, — продолжает отец чуть тише. — Оно действительно застало нас врасплох. Честно, мы думали, что это временное и ты передумаешь, а потом всё как-то само наладится. Поэтому и не давили, не торопили тебя с решением. Бывает же, что люди ошибаются… Тэхён слушает, затаив дыхание, и боится пошевелиться, чтобы не спугнуть момент. Этот разговор он ждал слишком долго. Слишком много было бессонных ночей, вопросов к самому себе и чувства вины за то, что он не такой, как все. — Но недавно мне позвонил отец Чонгука, — вдруг добавляет он, глядя куда-то в сторону. Брови Тэхёна изгибаются дугой в искреннем удивлении. Он действительно не готов был такое услышать. Родители мемберов очень редко общались между собой, поэтому мысль о том, что отец Чонгука мог просто взять и позвонить, кажется какой-то нереальной. — «Чонгука»? — переспрашивает Тэхён дрогнувшим голосом. — Да. — Мужчина кивает и слегка улыбается. — Это было весьма неожиданно. Мы даже встретились и поговорили. Он рассказал о вашем визите к ним и о том, как вы держитесь друг за друга. И знаешь… отец Чонгука нашёл нужные слова, которых мне так не хватало. Я всё это время пытался убедить себя, что это фансервис, очередная блажь и ты просто запутался. Но он помог мне понять, что это не так. Ты и правда такой… — Замолкает, подбирая слова, и в этот момент Тэхён чувствует, как его сердце пропускает удар. — Какой? Дефектный? — горько хмыкает он, не в силах сдержать боль, которая копилась годами. — Нет! — Получается излишне громко, но отец не обращает внимания на проявление собственных эмоций и наклоняется, взяв его руки в свои. — Совсем нет! Ты — мой сын, Тэхён. Такой, какой есть. Был, есть и будешь, что бы ни случилось! Тэхён замирает, не веря своим ушам. Это похоже на сон — слишком хрупкий, чтобы быть правдой. Очень хочется верить, но страх, что это всего лишь слова, всё ещё грызёт его изнутри. — Поверь, нам тоже было нелегко, — продолжает мужчина, сжимая его пальцы. — Когда дело доходит до таких щепетильных вопросов, как ориентация, родители всегда в шоке. Кому-то нужно больше времени, чтобы принять реальность. Я бы не простил себе, если бы потерял тебя как сына. Мне всё ещё сложно, Тэ, но я буду очень стараться. Очень переживаю за вас с Чонгуком. Ты же знаешь нашу страну и культуру. Вам будет ох как непросто. — Знаю, пап… — шепчет Тэхён, опуская взгляд и смаргивая подступившие слёзы. — Вам же всю жизнь придётся скрываться. — Отец говорит тише, но каждое слово бьёт, как молот. — Я уж молчу про детей. Два таких талантливых парня… Вы же лишаете себя возможности продолжить свой род. Тэхён зажмуривается, чувствуя, как слёзы жгут веки. Он и сам всё знает, пережил эти мысли сотни раз, но слышать их от отца — будто удар под дых. Правда режет, как нож, и хочется кричать, выть от боли, но он лишь стискивает зубы, стараясь не сорваться. — Но я принимаю тебя, Тэхён. Таким, какой есть. — Сжимает ладонь сына ещё сильнее в знак поддержки. — Хотя не буду лукавить: где-то в глубине души я всё же хочу верить, что ты когда-нибудь передумаешь. — А мама? — Тэхён поднимает глаза, полные надежды и страха. — Маму я беру на себя, — уверенно кивает отец и тепло подмигивает. — Я найду слова и для неё, и для брата с сестрой. Просто дай нам всем время. — Спасибо, пап… — Тэ хочет дать волю эмоциям, но вчерашняя истерика на сцене всё ещё обжигает его стыдом. — Мне бы очень хотелось увидеть внуков. — Он колеблется, но потом его взгляд смягчается. — Но если ты выберешь другой путь… я буду уважать твой выбор. — Я уже выбрал. — Голос Тэхёна звучит довольно твёрдо. — Чонгук — моя семья. Так же, как и вы. Отец лишь понимающе вздыхает и коротко кивает. Он знал, что сын упрям, но всё же надеялся на чудо. Ужинают они в тишине, избегая болезненной темы, но Тэхён чувствует, как ледяная глыба, которая давила на его грудь годами, начинает медленно таять. Он делает глубокий вдох, впервые за долгое время ощущая, что может дышать свободно. «Теперь всё будет хорошо», — шепчет он себе, и уголки его губ приподнимаются. Чонгук сидит в машине, сжимая телефон до такой степени, что белеют костяшки. Ему отчаянно хочется написать Тэхёну и узнать, всё ли в порядке, но он сдерживается, понимая, как важен этот момент. Время тянется мучительно медленно, и каждая минута превращается в вечность. Он нервно постукивает ногой, представляя самые худшие сценарии. Дверь машины резко открывается, и Тэхён садится рядом, двигаясь как в замедленной съёмке. Он поворачивает голову, сдувает красную прядь со лба и смотрит на Чонгука. Его глаза блестят, уголки губ плавно растягиваются в улыбке, которая заполняет всё внутри Чонгука теплом и облегчением. — Ну? — Он толкает Тэ в плечо, ёрзая от нетерпения. — Скажи хоть что-нибудь! — Лёд тронулся! — Тэхён смеётся, и в его голосе столько радости, что Чонгук невольно улыбается в ответ. — Мы правда хорошо поговорили! Я до сих пор не верю, что это случилось! — Он прикрывает глаза, откидывается на спинку сиденья и с облегчением выдыхает. — Кстати, ты знал, что твой отец встречался с моим? — Что-о? — Чонгук удивлённо поднимает брови, мотая головой. — Нет, я понятия не имел! — Именно после их разговора папа решил мне написать. — Тэхён счастливо смотрит на него. — Не знаю, что тот ему сказал, но это правда сработало. Я обязательно выясню и поблагодарю его лично. Чонгук расплывается в улыбке, тянется к Тэхёну и крепко его обнимает, прижимая к себе. Ему не верится, что уже столько людей знают об их отношениях и искренне поддерживают. Домой они едут молча, радуясь, что одна из самых больших проблем позади. Но в памяти Тэхёна внезапно всплывают слова отца: «Два таких талантливых парня… Вы же лишаете себя возможности продолжить свой род». «Мы обязательно что-нибудь придумаем!» — решительно кивает он сам себе.
