Глава 20. Доверие
11 мая 2022 г., 00:03
Сеул, 2019 год
В любых отношениях есть свои стадии: от пылающей страсти, когда каждый взгляд и прикосновение подобны искрам, до спокойной, размеренной близости, при которой привязанность граничит с глубоким уважением. Так когда-то думал Чонгук, но, оглядываясь на его с Тэхёном историю, он понимает, что такая любовь не укладывается в привычные рамки. Тайна, которой окутаны их отношения, добавляет адреналина, делая каждый украденный момент острее и отчасти болезненнее. Чонгук с его горячим нравом вспыхивает от малейшего повода, особенно когда дело доходит до ревности. Его эмоции — как фейерверк: яркие и взрывные, но быстро угасающие, после чего он сам тянется к Тэ, умоляя о примирении. Тэхён же полная его противоположность: зрелый и сдержанный, редко становится зачинщиком ссор, но если обида всё же заденет его сердце — он замыкается, окружая Чонгука холодным равнодушием, от которого тот окончательно теряет покой. Их примирения неизменно заканчиваются в постели, где, задыхаясь от страсти, они клянутся друг другу, что ссор больше не будет. Но эти обещания — лишь сладкая ложь, которую они повторяют снова и снова. Чонгук не был бы собой, если бы не ревновал Тэхёна к каждому встречному. Его харизма, лёгкость в общении и обезоруживающая улыбка — всё это, как магнит, притягивает людей, и Чонгуку сложно с этим смириться. Он хочет, чтобы эти улыбки и мимолётные касания принадлежали только ему одному. Тэхён же, будто нарочно, нарушает все установленные границы. Он сам себе закон и неукротимая стихия, порой слишком непредсказуемая, но очень манящая. Остаётся только принять его таким или уйти — третьего не дано. И Чонгук, несмотря на все свои терзания, выбирает первое, потому что без него мир теряет краски. После очередного интервью Тэхён задерживается, непринуждённо болтая с одним из сотрудников стаффа. Его рука небрежно лежит на плече собеседника, а улыбка — такая искренняя и тёплая — освещает всё вокруг. Чонгук, стоя в стороне, чувствует, как внутри закипает буря. Прикосновения и взгляды с поволокой — всё это должно быть только его. Он твердил Тэхёну сотни раз, что не потерпит такого, но тот, кажется, наслаждается этой игрой, зная, как она выводит макнэ из себя. Парни уже идут к выходу, улыбаясь в камеры, Чимин обнимает Чонгука за плечи, подмигивая оператору, но тот не замечает ничего вокруг. Его взгляд прикован к Тэхёну, который всё ещё смеётся, наклоняясь к стаффу чуть ближе, чем нужно. «Ну вот, опять! Снова флиртует с кем попало!» — Чонгук сжимает кулаки, раздувая ноздри от едва сдерживаемого гнева. Он резко останавливается, разворачивается и встречается с хитрым взглядом Тэхёна. Тот прекрасно знает, что делает, и, кажется, получает от этого удовольствие. Чимин, заметив напряжение, весь подбирается, посматривая то на одного, то на другого. Между друзьями снова начинается безмолвная дуэль, полная немого вызова. Чонгук приподнимает бровь и кивает в сторону выхода, но Тэхён, вместо того чтобы послушаться, наклоняется к стаффу и что-то шепчет ему на ухо. Тот хихикает, щёки заливаются румянцем, и это становится последней каплей. «Ну всё, мать твою, мне это осточертело!» Чонгук срывается с места, в два шага оказывается рядом и, не сдерживаясь, кладёт руку на поясницу Тэ — чуть ниже, чем следовало бы. Его пальцы нагло скользят в задний карман брюк, слегка щекоча кожу через тонкую ткань. Тэхён замирает, и его лицо мгновенно меняется: улыбка гаснет, а глаза расширяются от неожиданности. Чонгук смотрит на него с триумфом, чувствуя, что ему наконец удалось переключить внимание на себя. На выходе из комнаты он демонстративно толкает Тэхёна в плечо, хотя тот лишь хотел поправить его микрофон. Гнев кипит в груди, но сдерживать его с каждым разом всё сложнее. — Прекрати так себя вести, тут камеры! — шипит Тэхён сквозь зубы, обнимая Чонгука за плечи, чтобы скрыть их перепалку от посторонних глаз. Хоть его голос и дрожит от раздражения, но он старается держать себя в руках. Чонгук плетётся рядом, виновато опустив голову, правда, внутри него до сих пор бушует буря. Он злится на Тэхёна, на стаффа и на себя самого за эту проклятую ревность, которая жрёт его изнутри. Их отношения — как американские горки: в один момент ты паришь в небесах, задыхаясь от счастья, а в следующий — стремительно падаешь, сжимая кулаки от боли и страха. В машине воцаряется тягостное молчание. Чимин, привыкший к их ссорам, решает разрядить обстановку. Кашлянув, он поправляет панаму и с энтузиазмом предлагает: — Ребята, а давайте вечером засядем за игруху? Вышла новая версия — можно пивка взять, позвать Сокджина… — Неплохая идея, — кивает Тэхён, стараясь говорить ровно, но в голосе всё ещё чувствуется лёгкое раздражение. — Что скажешь, Чонгук-и? Сокджин давно хотел сыграть. — Ага, и не забудь позвать того стаффа, с которым ты там ворковал, — бурчит Чонгук, скрестив руки на груди и уставившись в окно. Каждое слово буквально сочится сарказмом, а внутри всё кипит. — Ну начина-ается! — Тэхён закатывает глаза, раздражённо дёрнув ногой. — Чимин, скажи ему! Сколько можно доказывать, что я не флиртую ни с кем? Это просто общение и ничего больше! Чимин переводит взгляд с одного на другого, устало улыбаясь. Он знает: вмешиваться в их разборки — всё равно что лезть в улей. В итоге сам же окажется виноватым. Ну их в пень! — Я сто раз просил тебя так не делать! — взрывается Чонгук, даже не думая успокаиваться. — С мемберами ещё ладно, хотя и к ним я тоже ревную, но посторонние? Это уже слишком, Тэ! — Какие, чёрт возьми, посторонние? — Тэхён повышает голос, гневно сверкнув глазами. — Это стаффа ты назвал посторонним? Он с нами два года таскается везде и помогает! Да, я тактильный, общительный или милый — называй как хочешь! Но за этим ничего нет! «Милашка Тэ, как же!» — Чонгук сжимает челюсти, понимая, что Тэхён прав, но его собственническая натура заглушает голос разума. Воспоминания о прошлом и боли от их разрыва всплывают перед глазами, заставляя сердце сжиматься от страха. Он боится, что из-за открытости Тэхёна кто-то другой займёт его место. А ещё где-то в глубине души Чонгук боится, что недостаточно хорош. Из кожи вон лезет, чтобы быть лучшим в музыке, танцах и даже в любви, лишь бы видеть восхищение в его глазах и слышать долгожданную похвалу. Ради одного его «Молодец, Гук-и!» он готов свернуть горы. — Значит, Чонгук сегодня не играет, — сухо бросает Тэхён, а потом достаёт телефон и начинает печатать сообщение Хосоку, который едет с остальными мемберами в другой машине. Чонгук косится на экран, видя, как Тэхён приглашает Хосока на игру. Гнев накатывает волной, и он, не сдержавшись, выхватывает смартфон из его рук, стирая неотправленное сообщение. — Верни телефон, Чонгук! — Тэхён тянется за ним, демонстрируя на лице полное негодование. — Это уже перебор! Он наклоняется так близко, что его щека касается носа Чонгука, а рука упирается в его бедро. Запах парфюма — свежий, с лёгкой цитрусовой ноткой — бьёт в ноздри, и Чонгук замирает, чувствуя, как желание переплетается с гневом. Ему хочется схватить Тэхёна за талию, притянуть к себе, уткнуться в шею и забыть обо всём. Но вместо этого его упрямство и горячий нрав снова берут верх. — Пристегнитесь, пожалуйста! — кричит водитель. Тэхён, воспользовавшись моментом, выхватывает телефон и пересаживается на противоположное сиденье. Он что-то печатает, демонстративно игнорируя Чонгука, чья нижняя губа обиженно выпячивается. — Вы неисправимы! — смеётся Чимин, качая головой. — Опять из-за фигни разругались! Понимая, что всю дорогу они так и будут дуться, он достаёт наушники, включает музыку и отгораживается от их драмы. Тэхён смотрит в окно, разглядывая неоновые вывески магазинов и ресторанов, и сохраняет серьёзное, почти каменное выражение лица. Чонгук внимательно следит за ним, надеясь поймать хоть намёк на примирение, но Тэ остаётся неприступен. Внутри всё сжимается от стыда за свою вспышку, и он решает сделать шаг навстречу. — Хочешь боссам на ужин? — тихо спрашивает он, зная, как Тэхён обожает это блюдо. — Я могу приготовить. Но тот молчит, хмуро смотря в окно. Эта ссора, похоже, затянется, если не исправить всё прямо сейчас. Чонгук придвигается ближе, касается коленом его ноги и кладёт руку на бедро, пытаясь поймать взгляд. — Ну прости, Тэхён-и. — Голос дрожит от искреннего раскаяния. — Хватит злиться, пожа-алуйста. Но Тэхён уже вошёл в режим «неприступной крепости». Он демонстративно отодвигается, сбрасывая его руку, и это движение ранит Чонгука сильнее, чем любые слова. Страх быть отвергнутым снова вспыхивает в груди, как старый шрам, который никогда не заживает до конца. В общежитии парни разбегаются по комнатам, а Чонгук направляется на кухню, шурша пакетами с продуктами. Он решает приготовить ужин, уверенный, что аромат боссама растопит сердце упрямца. Хосок и Юнги приносят пиво, а Сокджин принимается помогать рядом, нарезая овощи и бесконечно подшучивая над макнэ. Намджун с Чимином уже заняли места за столом, предвкушая трапезу. — Пойду позову Тэхёна, — говорит Юнги, заметив, что того до сих пор нет. Чонгук закусывает губу, надеясь, что его план сработает. Тэхён появляется в дверях, переодетый в домашнее: свободная белая футболка, слегка сползающая с плеча, и серые спортивные штаны, чуть вытянутые на коленях. Его волосы ещё влажные после душа, пахнут свежестью, и Чонгук, будто хищник, ловит этот аромат, шевеля ноздрями. Он отодвигает стул, приглашая Тэ сесть рядом, и каждое его движение наполнено желанием загладить вину. Намджун тихо посмеивается, радуясь, что чужая ссора неожиданно привела к такому роскошному ужину. Тэхён берёт палочки, зацепляет кусочек пряной свиной грудки, добавляет кимчи и отправляет в рот. Хрустит, прикрыв глаза, медленно облизывает губы, и парни, затаив дыхание, наблюдают за ним, не скрывая улыбок. Их «брачные игры» — бесконечный спектакль, за которым можно следить вечно. Чонгук напряжённо смотрит на Тэ, пытаясь понять, нравится ли ему еда. Юнги толкает Хосока локтем, кивая на Тэхёна, который наслаждается боссамом с театральной грацией, и тот лишь качает головой, восхищаясь влюблённым взглядом макнэ. Так любить — до дрожи и самозабвения — дано не каждому. Тэхён приоткрывает один глаз и смотрит на Чонгука. — Мм? — Он замирает, ожидая вердикта. — Это божественно, — произносит Тэ, не до конца проглотив еду, и становится очевидно, что кое-кто всё же смягчился. Парни разражаются смехом, а Чонгук сияет от счастья: его похвалили — значит, он на полпути к прощению. Но Тэхён, кажется, решает просто насладиться ужином, игнорируя все попытки завоевать его внимание. Он отвечает на вопросы других, смеётся с Чимином, но Чонгука будто не замечает. Тот теребит край футболки, и его сердце сжимается от досады. «Ладно, ужин не сработал. Придётся использовать тяжёлую артиллерию!» По их негласному правилу, если Чонгук готовит, Тэхён моет посуду. Натянув ярко-розовые резиновые перчатки, Тэ сгребает остатки еды в контейнер и начинает намыливать тарелки, сосредоточенно хмурясь. Чонгук снуёт по кухне, то принося лишнюю губку, то убирая крошки со стола, лишь бы оказаться ближе. Сокджин, потягивая чай, наблюдает за его безуспешными попытками с лёгкой улыбкой. — Тэхён, мы сегодня играем? — спрашивает Джин. Чонгук замирает, вспоминая, что вместо него пригласили Хосока. Его нога нервно дёргается, а взгляд буравит спину Тэхёна. — Конечно! Готовьте приставку в гостиной, я почти закончил, — бодро отвечает он, протирая последнюю тарелку. «Чёрт возьми!» — Чонгук скрипит зубами от негодования. Он надеялся, что они поговорят наедине, но теперь из-за этой дурацкой игры Тэ проведёт весь вечер с другими. Его план примирения рушится на глазах. Понимая, что в пролёте, Чонгук уходит в их комнату, громко хлопнув дверью. Тэхён же, протирая столешницу, довольно хмыкает: «Нечего было меня бесить!» Ребята играют несколько раундов, но то один, то другой остаётся недоволен результатом, и всё начинается заново. Пиво заканчивается, поэтому Тэхён вызывается сходить за добавкой. Его слегка разморило, так что настроение уже не такое воинственное. Зайдя на кухню, он замирает от неожиданности. Чонгук сидит за столом с ноутбуком, его лицо освещает голубоватый свет экрана, а в глазах — такая тоска, что у Тэхёна сжимается сердце. Он что-то печатает, качая головой, и не замечает его. А когда наконец поворачивается, его взгляд полон вины и мольбы. — Ты почему не в комнате? — спрашивает Тэ, обходя его по широкой дуге и открывая холодильник. — Там скучно одному, — тихо отвечает Чонгук, теребя край рукава. — А тут я слышу ваши голоса, как вы орёте из-за игры, и… как-то веселее, что ли. — Вот как? — Тэхён приподнимает бровь, расставляя банки с пивом на подносе и добавляя миску с чипсами и соусом. — Мог бы развлекаться с нами, если бы не выпендривался. Чонгук резко встаёт, в два шага оказывается рядом и впечатывает Тэхёна в кухонный шкаф, тесно прижимаясь к нему. Жар его кожи чувствуется даже через одежду, и Тэ невольно вздрагивает, ощущая, как его собственное тело отзывается на близость. Чонгук припадает губами к ключице, проводит языком вверх, до подбородка, оставляя влажную дорожку. Тэхён вцепляется в поднос, пытаясь сохранить самообладание, но шаловливая рука нагло скользит под резинку штанов, нащупывая твердеющий член. Реакция Тэхёна бесценна, особенно его желание, которое невозможно скрыть, даже когда он зол. Чонгук обхватывает возбуждение через ткань трусов, дразня медленными движениями, и смотрит в глаза, наслаждаясь тем, как тот теряет контроль. Щёки и уши Тэхёна пылают от смущения — кухня же общая, в любой момент кто-то может войти. — Убери руки! — шипит он, ёрзая и пытаясь высвободиться. — А то что? — ухмыляется Чонгук, продолжая своё хулиганство и косясь на дверь. — Я тебя придушу! — Тэхён ахает, когда пальцы ныряют под резинку трусов, касаясь влажной головки. Тихо стонет, разворачивается к Чонгуку, и его взгляд горит от смеси гнева и похоти. — Да что ты творишь?! — Он вынимает чужую руку. — Ну и как я теперь пойду в гостиную с этим?! — Кивает на свой очевидный стояк, и его щёки пылают ещё ярче. Чонгук хохочет, прикусывая его нижнюю губу, и прижимается ближе. — Я отнесу пиво, скажу, что ты устал и пошёл спать, — предлагает он с лукавой улыбкой. — Могу сыграть за тебя, если хочешь. — Даже не смей! — возмущается Тэхён, поставив поднос, несмотря на своё неловкое положение. — Но если я прощён, то приду к тебе. — Он наклоняется ближе. — Я уже просил прощения в машине, помнишь? Плюс приготовил тебе ужин, а ещё готов любить тебя всю ночь. — На всё готов, значит? — Тэхён ехидно прищуривается. От такого взгляда добра не жди… — Угу, — кивает он, сияя от предвкушения. — Ладно, Гук-и. Неси пиво, жду тебя в спальне. Довольный Чонгук хватает поднос, представляя, как они будут мириться всю ночь. Но Тэхён, судя по его хитрой улыбке, задумал нечто совсем иное…***
Тэхён нависает над Чонгуком, который лежит на кровати и учащённо дышит. Свет тусклой лампы отбрасывает мягкие тени на лицо, делая его ещё более уязвимым. — Вытяни руки вверх, — тихо, но властно командует Тэхён. — Э-э, зачем? — Чонгук хмурится, и его брови сходятся в растерянной гримасе. — Просто сделай, как я прошу, Гук-и, — настаивает Тэхён, и в его тоне нет места для возражений. Чонгук неохотно подчиняется, поднимая руки, и тут же чувствует, как тот ловко обвязывает его запястья своим шёлковым шарфом. Ткань мягкая, но затягивается довольно туго, что одновременно пугает и возбуждает. Чонгук шумно выдыхает, следя за каждым движением Тэ, который проверяет узел, слегка улыбаясь. — Не давит? — заботливо спрашивает Тэхён, нежно касаясь пальцами его запястий. Тот мотает головой, не в силах отвести от него глаз. Его пижама расстёгнута, обнажает грудь, и Чонгук невольно задерживает взгляд на упругих сосках, мечтая прижаться к ним губами. Но Тэхён явно затеял какую-то игру, и он пока всего лишь зритель. Тэ достаёт чёрную повязку для сна, и брови Чонгука ползут вверх от удивления. — Эй, погоди! — Он дёргается, пытаясь сесть. — Мы так не договаривались! — Скажи, Гук-и… — Тэхён наклоняется ближе, касаясь дыханием его уха. — Ты мне доверяешь? — Конечно доверяю, но к чему эти повязки? — Чонгук нервно сглатывает. — Доверие — это не просто слова. — Тэхён вроде бы говорит мягко, но в его тоне всё же чувствуется лёгкий укор. — Когда ты ревнуешь, то как будто сомневаешься во мне. Можешь доказать, что это не так? Чонгук озадаченно замирает. Он никогда не смотрел на свою ревность с этой стороны, но слова Тэхёна бьют точно в цель. Его собственничество и страх расставания похожи на скрытый намёк того, что он не до конца верит в их связь. — Ну и как мне это доказать? — едва слышно спрашивает Чонгук. — Просто доверься мне, как я когда-то доверился тебе, — шепчет Тэхён и смотрит ему в глаза. Чонгук шумно сглатывает, вспоминая их разговоры и моменты, когда тот действительно открывался ему, отдавая всего себя. И вот теперь просит того же. Он несмело кивает, но в груди нарастает тревога. — Прости, Тэ, но я… не уверен, что готов, — растерянно говорит Чонгук. Тэхён тихо смеётся, наклоняясь и целуя в шею. Ягодицы тесно прижимаются к его бёдрам, и Чонгук чувствует, как упирается в него своим возбуждением, требуя внимания. — Я знаю, что ты пока не готов, — успокаивающе шепчет Тэхён. — Но позволь мне сделать кое-что. Может, твой страх уйдёт? Чонгук не понимает, что тот задумал, но его слова, запредельная близость и соблазнительный запах лишают воли сопротивляться. — Ладно, надевай свою дурацкую повязку, — нервно бормочет он, ёрзая от нарастающего желания. — Но я клянусь, если ты не поторопишься, я трахну тебя прямо через эту пижаму! Тэхён хмыкает, натягивая повязку ему на глаза, и мир погружается во тьму. Из гостиной доносятся приглушённые крики парней и музыка, но всё это перекрывает шум крови, гулко стучащей в ушах. Тэхён ненадолго отлучается, и Чонгук напряжённо прислушивается, пытаясь угадать, что же будет дальше. Когда он возвращается, то времени зря не теряет: стягивает с него пижамные штаны, чуть раздвигает бёдра и устраивается между ними. Чонгук вздрагивает, когда горячие губы внезапно касаются его члена, а влажный язык скользит по всей длине, дразня головку, сочащуюся смазкой. Ощущение холодных кубиков льда, которые Тэхён незаметно взял из холодильника, заставляет Чонгука выгнуться, беспомощно ловя ртом воздух. Он дёргает связанными руками, но узел держит крепко, и это только усиливает возбуждение. — Тэхён, что ты… — Его голос срывается, когда Тэ заглатывает чуть глубже, умело лаская пальцами его яйца. Лёд тает, смешиваясь с жаром губ и языка, и этот контраст сводит с ума. Он двигает бёдрами, не в силах сдержаться. Трахает рот Тэхёна, который то замедляется, то ускоряется, раздразнивая его до предела. Внезапно он останавливается, и Чонгук уже готов взвыть от разочарования, но вдруг чувствует лёгкое вибрирующее прикосновение к своему входу. Тело напрягается, но любопытство и желание пересиливают страх. Небольшой предмет — гладкий и прохладный — медленно проникает в него, и Чонгук ахает, прогибаясь в пояснице. Тэхён находит нужный угол, стимулируя простату, и волны наслаждения накрывают его, заставляя дрожать. Он мечется по кровати и повторяет имя Тэхёна, пока его кулаки сжимаются, натягивая шарф. Мощный, почти болезненный оргазм накрывает слишком стремительно, и Чонгук изливается в горячий рот, сотрясаясь от удовольствия. Тэхён медленно развязывает шарф, целуя запястья, на которых остались лёгкие красные следы. Стянув повязку, смотрит на Чонгука с нежной улыбкой. Тот ошарашенно хлопает глазами, пытаясь прийти в себя. Грудь тяжело вздымается, губы искусаны, а взгляд всё ещё затуманен. — Спасибо за доверие, — шепчет Тэхён, прижимаясь к его груди. Чонгук обнимает его в ответ, притягивая ближе, и в этот момент понимает, что никакая ревность не стоит того, чтобы терять их любовь и безумную, неукротимую страсть.
