Глава 23. Страх
12 мая 2022 г., 23:44
Пандемия свалилась как снег на голову. Неожиданно и беспросветно. Никто и подумать не мог, что в современном мире вообще такое случится. Начиная с небольших ограничений, активная творческая деятельность мемберов вскоре вовсе остановилась. Чонгуку было удивительно слышать, что в этом застое и карантине можно найти массу плюсов: отдых, набор сил и наслаждение покоем. Ему как самому неугомонному была просто невыносима мысль, что у них не будет концертов, встреч с Арми и прочей движухи.
Решение пожить всем вместе в общаге было единственно верным. Иначе бы они все просто сошли с ума. Планов было громадьё — начиная от веселья с играми, заканчивая совместным творчеством. На их этаже арендовали дополнительные помещения, которые оборудовали под тренажёрку, музыкальную студию и зал для хореографии.
Тэхён с момента их разрыва переехал в свою комнату, забаррикадировав общий проход между их спальнями. Второе расставание Чонгуку далось нелегко, но он постарался заблокировать какие-либо чувства по отношению к нему. Делал вид, что всё хорошо, общался как ни в чём не бывало, будто действительно их пары никогда не было. И Тэхён делал то же самое. Как ни пытался Чонгук прочесть его эмоции, ничего не получалось. Тогда он стал придираться к нему, следить за каждым его шагом и движением на репетиции, сам того не замечая.
— Ты спел не свою партию! — пытался подколоть Чонгук, но Тэхён тут же доказывал обратное.
Эти стычки стали такими частыми, что мемберы уже понемногу привыкли. Парни не вместе, но продолжали задевать друг друга при первой же возможности.
— Ты снова ешь всякую фигню! Неужели так трудно самому себе что-то приготовить? — возмутился Чонгук, наблюдая за Тэхёном.
— Тебе-то что? — хмыкнул он в ответ и укусил большой гамджа-дог.
— Давайте сыграем во что-нибудь после ужина, а то уже сил никаких нет — все дорамы пересмотрели! — предложил Хосок, пытаясь разрядить обстановку.
Парни поддержали его и собрались в гостиной.
Всё же идея пережить это тягостное время всем вместе оказалась самой лучшей. Они много шутили и смеялись, выпивали и репетировали новую хореографию, которую Хосок ставил лично. Ежедневно им привозили продукты и всё, что они пожелают. Юнги уже написал несколько треков, а Намджун лишь ходил и загадочно улыбался.
— Нет, он точно припас там какой-то шедевр в рукаве, вот увидите! — смеялся Сокджин, наблюдая за хитрыми глазами лидера.
Когда они читали новости о количестве заболевших, желание выходить куда-либо совершенно пропадало. Им и здесь было хорошо. У каждого имелась своя комната, где можно было уединиться в случае чего.
***
На большом диване сидят вразвалку пятеро из семи мемберов: старшие хёны не поддержали идею просмотра очередной дорамы. — Нет, ну это просто невозможно! Неужели он умрёт? — сокрушается Чимин, приложив ладони ко рту. — М-да… Полная засада, если будет такая концовка! — расстроенно говорит Хосок. — Кому ещё пива принести? — Он поднимается, разминая затёкшие мышцы, и отправляется на кухню. Чонгук продолжает сидеть между Чимином и Хосоком, но, когда тот встаёт, его обзору предстаёт идеальный профиль Тэхёна. Откинув голову на спинку дивана, тот балдеет, зажмурившись. — Кажется, у кого-то во сне уже своя дорамка! — хихикает Чимин, превратив свои глаза в две узкие щёлочки. Неожиданно пальцы Тэхёна выпускают стакан с пивом, который заваливается вбок, стремительно заливая его брюки и диван пенящейся жидкостью. — Да бляха! — Чонгук резко подскакивает в надежде, что его не задело, хлопает по бёдрам, проверяя одежду, а потом забирает стакан и ставит его на столик. — Если хочешь спать, не запарывай нам кинопросмотр! — ругается он себе под нос, но краем глаза всё же поглядывает в сторону спящего. Но Тэхён вообще никак не реагирует. Его рука безвольной плетью лежит на мокрой поверхности кожаного дивана. Чонгук мог бы допустить такой расклад, когда после репетиций они уставали настолько, что едва доползали до кроватей, буквально падая замертво. Но сегодня явно не такой день: они с самого утра маялись от безделья. «Ну что за приколы?» Он берёт его руку и тут же озадаченно хмурится: она слишком горячая. Трогает лоб, который просто горит огнём. Нет никаких сомнений: у Тэхёна высокая температура, и он вовсе не спит. — Охренеть! Да у него жар! — шокировано говорит Чонгук. — Думаешь, он заболел? — подскакивает Чимин. — Судя по всему… А ну, помогите мне! — Он перекидывает руку Тэхёна через плечо и просовывает свою ладонь под его колени, пытаясь поднять. Тот довольно тяжёлый, но Чонгуку удаётся удержать равновесие. — Вытрите там диван, пожалуйста! — кричит он. Юнги помогает открыть дверь, убирает лишнее с кровати, и Чонгук кладёт его, бережно опуская голову на подушки. Тэхён сдавленно стонет в полубреду. — Похоже, он без сознания… — испуганно говорит Чонгук. — Нужно измерить температуру, — предполагает Юнги. — Верно, принеси градусник из аптечки! Юнги удаляется, а Чонгук садится на край кровати. Щёки Тэхёна приобрели нездоровый румянец, а несколько спутанных прядей прилипли к вискам. Он снова трогает его лоб и одёргивает руку. «Плохо дело…» В комнату влетают остальные парни и Юнги с градусником. Через пару минут смотрят на дисплей: 40,2. — Твою мать… — в отчаянии шепчет Чонгук. — Пойду вызову скорую. — Намджун подрывается, чуть не споткнувшись о чужие тапочки. — Кто видел мой телефо-он? Всем становится понятно, что Тэхён не просто заболел — он подхватил этот чёртов ковид. Дыхание тяжёлое, а на бледных щеках проступает нездоровый румянец. Чонгук накрывает его одеялом, оставаясь рядом до тех пор, пока не приезжают медики. Парни испуганно следят за их манипуляциями. — Мы его госпитализируем. Нужно сделать снимок и дополнительные анализы, но экспресс-тест уже показывает ковид, — констатирует врач. Чонгук пятится к стене, наблюдая за тем, как Тэхёна перекладывают на носилки. Рука безвольно свисает, болтаясь из стороны в сторону. Те самые любимые пальцы, которыми он часами мог любоваться, сейчас недвижимы. — Что мы можем сделать для него? — взволнованно спрашивает Намджун. — Ничего. Он в надёжных руках, не переживайте. — Врач вежливо кланяется и скрывается за дверью. Тишина длится неприлично долго. К такому жизнь их точно не готовила… Парням всегда казалось, что у них ещё столько всего впереди: они почти неуязвимы, пуленепробиваемы, молоды… и можно осуществить невероятное количество планов. — Он же не умрёт? — дрожащим голосом спрашивает Чонгук. — Не умрёт ведь? А? — Ох, Гук-и! — Чимин подходит ближе и заключает его в объятия. — У Тэхёна здоровый и сильный организм, он обязательно справится! — уверенно произносит Джин, пытаясь успокоить себя и остальных. Юнги молча выходит из комнаты, тихо прикрыв дверь, а Хосок растерянно прячет лицо в ладонях и мотает головой. Никто из них не думает о том, что они тоже в зоне риска, так как контактировали с больным. Все их мысли и переживания сейчас исключительно о Тэхёне… Руководство уже в курсе, поэтому регулярно оповещает парней в общем чате. Правда, новостей особо никаких и нет. Только на утро Чонгук просыпается от сигнала входящего сообщения. «У Тэхёна положительный тест. Ковид официально подтвердился. Снимок показал пятьдесят пять процентов поражения лёгких. Его подключили к ИВЛ и погрузили в медикаментозную кому». Чонгук раз за разом перечитывает эти слова, которые никак не укладываются в его голове. — В какую ещё кому? — испуганно шепчет он, а глаза уже щиплет от слёз. Чимин спит рядом, свернувшись калачиком. Он вчера остался, потому что опасался бросать друга одного в таком встревоженном состоянии. — Что там? Есть новости? — Чимин трёт глаза и садится на кровати. — Тэхён в коме! — срывающимся голосом говорит Чонгук. — Больше половины лёгких поражено! Чонгук подбирает колени к груди и укладывает на них подбородок. Ему невыносимо сложно осознать происходящее. Кажется, что вот сейчас Тэхён войдёт в комнату, а он будет снова подкалывать его. «Как же он там? Чем ему помочь?» Но вопросов больше, чем ответов. Никто не был готов к такому. Ежедневно медики приходят к ним с проверкой. Измеряют температуру и берут анализы. Чонгук похож на варёный овощ, который ест что дадут и снова возвращается в комнату, где проводит всё оставшееся время. Проходит неделя, но хороших новостей по-прежнему нет. Им вообще мало что сообщают. Но в один из дней с ними на видеосвязь выходит сам Бан Шихёк. Парни собираются в гостиной в ожидании звонка. На большом экране появляется осунувшееся лицо директора. — Приветствую вас, ребята! — после недолгой паузы начинает он. — У меня для вас не очень хорошие новости… — Шихёк мнётся, пытаясь подобрать нужные слова. Парни смотрят на Чонгука, который буквально не дышит и ловит каждую фразу. — Нашего Тэхёна перевели в другую клинику. Судя по всему, стандартное лечение не имело должного эффекта, потому ему стало хуже. — Он напряжённо вздыхает. — Он так и не пришёл в себя? — спрашивает Хосок. — Нет. Поражение лёгких на сегодняшний день составляет семьдесят восемь процентов, начался цитокиновый шторм. Мы подключили лучших специалистов, — с тяжёлым сердцем сообщает Шихёк. Но Чонгук уже ничего не слышит. «Что такое "цитокиновый шторм"? Какие ещё "семьдесят восемь процентов"?!» Он молча встаёт и уходит в свою комнату, где со всей дури орёт в подушку. Потом бьёт кулаком в матрас и продолжает кричать. Неужели это конец? Неужели его Тэхён просто возьмёт и исчезнет? «Всё будет так, будто бы нас никогда и не было…» — Нет! Нет! Нет! — рыдает он. — Просто вернись ко мне, пожалуйста! Умоляю! Чья-то ладонь ложится на его спину, даруя каплю поддержки, а затем ещё одна и ещё… И вот уже пять рук накрывают Чонгука, давая понять, что они — одна семья. И всегда будут рядом.
***
Спустя двадцать три дня настал переломный момент. Им сообщили, что пневмония почти побеждена, а состояние Ким Тэхёна стабилизировалось. Более того, он наконец пришёл в себя. Вся эта история была строго конфиденциальной, чтобы не вызывать панику у Арми и журналистов. Вообще мало кто знал про тяжёлое состояние одного из участников BTS. Седжин предупредил мемберов, что связи с Тэ нет: он до сих пор в реанимации, а переведут его в палату не раньше следующего утра. За эти дни парни сплотились ещё больше. Все без слов понимали друг друга и старались поддерживать Чонгука как могут. Он ходил чернее тучи и постоянно проверял телефон. Это уже стало какой-то манией: крутить его в руках, включать и выключать. Когда добрая весть достигла их общежития, Чонгук просто сполз по стене прямо посреди кухни и уронил голову на скрещённые руки. — Слава богу! — выдохнул он, сморгнув слёзы счастья, что застилали глаза. Телефон Тэхёну выдали лишь перед выпиской, чтобы ничего его не отвлекало и он смог спокойно восстановиться. Ещё предстоял карантин, поэтому Тэ отправили в его новую квартиру, назначив визиты медиков дважды в день. Слабость была такая, что он с трудом передвигался. Дойти до уборной и вернуться в постель было настоящим квестом. Его завалили подарками и едой, поэтому он написал ребятам в общий чат, что не съест столько даже за целый год. Болела голова, а одышка пугала, потому что было непонятно, как он теперь будет выступать. Сможет ли петь и танцевать, когда организм так пострадал? Его воспоминания оборвались на той самой дораме, которую они смотрели вместе с парнями. Тэхён не понимал, как с ним такое могло произойти, ведь даже симптомов никаких не было. После этого пришло осознание, что не всё нам подвластно. Чаще он спал, а если не был погружён в полудрёму, то просто слушал музыку, потому что глаза быстро уставали от яркого света телевизора. Тэхён в очередной раз нажимает на кнопку пульта, выключая звук, чтобы попытаться заснуть, когда слышит щелчок дверного замка. Это чертовски насторожило, потому что никто не мог прийти сюда без его ведома. Даже родители. Никто… Кроме Чонгука, у которого были ключи от квартиры. Тэхён дал их ему, когда прокладывали коммуникации по вентиляции. У Тэ не было возможности подписать акт, поэтому попросил его. Удивительно, как он вообще всё это вспомнил, потому что в последние дни его память превратилась в какие-то разрозненные обрывки непонятных фрагментов из прошлого. И первое, что всплыло в голове, когда он очнулся, — та самая фраза, которую так холодно тогда произнёс Чонгук: «Всё будет так, будто бы нас никогда и не было…» В первые дни после комы сложно было понять, где сон, а где реальность. Объятия, прикосновения, улыбки, поцелуи, пощёчина, слёзы, снова поцелуи, страстный секс, обидные слова, снова слёзы… Тэхён, пока отлёживался, как мозаику, собирал всё воедино. Он почти не отвечал никому на сообщения, да и разговаривать просто не было сил. Родители очень хотели приехать и помогать ему, но им запретили, успокоив тем, что высококлассные специалисты регулярно следят за ним. Когда Тэхён видит Чонгука в дверном проёме спальни, отмечает, как сильно тот похудел. Но это не стройность, присущая ему, когда он в хорошей физической форме, а самое настоящее истощение. Синяки под глазами и бледный вид говорят о том, что ему тоже пришлось несладко. Тэхён лежит посреди широкой кровати, замотанный в несколько одеял. Видна лишь голова и ставшие такими большими тёмные глаза. Они всё ещё имеют нездоровый блеск с налётом усталости, но пристально следят за тем, как Чонгук медленно приближается к нему. — Привет… — тихо говорит он и как-то виновато улыбается. — Тебе сюда нельзя! — Тэхён пытается привстать, но силы покидают его, отчего он падает обратно на подушки. — Уже можно. Врач разрешил, — успокаивает его Чонгук. — Я тут принёс боссам, чапче и ещё много всего вкусного, — застенчиво говорит он. — Сам готовил? — Лёгкая улыбка трогает губы Тэхёна. — А то! — Смущаясь, он ставит пакеты на столик. Тэхён такой крошечный и беззащитный среди этих подушек и одеял. Чонгук мнётся и не знает, как себя вести. — Хочешь, заварю тебе вкусного чая? — неуверенно спрашивает он. — Я принёс твой любимый. Это так трогает Тэхёна, что на глазах выступают предательские слёзы. — Эй, ты чего? — Чонгук садится на край кровати и начинает вытирать щёки от влаги большим пальцем. — Не плачь, прошу тебя! — Он пытается хоть как-то его успокоить, хотя и у самого глаза на мокром месте. — Мне сейчас кажется, что я всё ещё сплю. Ты же ненастоящий, да? — грустно усмехается Тэ. Чонгук мотает головой, а потом неожиданно ложится рядом, крепко прижимая к себе исхудавшее от болезни тело. Гладит спутанные волосы и ласково целует в макушку. — Самый что ни на есть настоящий. И я больше никуда тебя не отпущу, слышишь? — сбивчиво шепчет он. — Но как же? — пытается возразить Тэхён. — Это всё совершенно неважно. Ты не представляешь, что я перенёс за эти двадцать три мучительных дня. — Чонгук с трудом подбирает слова. — Когда я вдруг допустил мысль, что больше никогда тебя не увижу, не обниму и не поцелую, моя жизнь остановилась. Все эти наши ссоры показались какими-то глупыми и мелочными. Я не переживу, если не смогу сказать тебе самое главное… Тэхён затихает, словно птенец, в коконе из одеял и в заботливых руках. Прикрывает глаза и просто не верит своему счастью. — Я люблю тебя больше жизни! — Чонгук гладит его по щеке, а потом невесомо целует в уголок губ. — Если нужно умереть и ожить снова, чтобы услышать эти слова, я готов сделать это ещё раз… — отвечает Тэхён, кольцуя его руками за шею.
