Глава 22. Право на ошибку
12 мая 2022 г., 18:37
Сеул, 2020 год
Пожалуй, этот съёмочный день запомнится каждому, кто находится на площадке — от ассистентов, затаивших дыхание, до стаффа, тревожно поглядывающего на часы. Густое и тяжёлое напряжение висит в воздухе томительным ожиданием. Намджун, как истинный лидер коллектива, пытается достучаться до Чонгука, закрывшись с ним в душной гримёрке. Упрямый макнэ сидит на кожаном диване, сгорбившись и уставившись в стену. Кажется, он не слышит ни слова. — Чонгук, ты, в конце концов, профессионал! Возьми себя в руки! Мы не можем ждать вечность! — голос Намджуна дрожит от нарастающего раздражения. — Личные разборки оставь на потом. Сейчас тебе нужно переодеться и выйти на съёмочную площадку. Чонгук понимает, что подводит всех, но сердце всё ещё разбито, а душа опустошена, и совладать с этой бурей эмоций просто невозможно. «Зачем? Ну зачем он снова так поступил?» Перед глазами всплывает та самая фотография, на которой Тэхён и Богом в объятиях друг друга. И этот снимок рождает жуткую, разъедающую изнутри мысль: «А был ли правдивым прошлый раз? Может, Тэхён и тогда солгал?» Чонгук поверил ему на слово, но ведь всё могло быть иначе. Доказательств же никаких нет… Тэхён всегда такой обаятельный и буквально купается во внимании окружающих. Но флирт — это одно, а вот тайная встреча, приправленная обманом, — совсем другое. — Хорошо, — хрипло выдавливает Чонгук. — Я сейчас приду, но чтобы Тэхёна даже близко ко мне не подпускали! — Лично прослежу, — облегчённо выдыхает Намджун, мысленно радуясь, что уговорил упрямца. Площадка наконец оживает. Переодетые и загримированные мемберы поправляют микрофоны в попытке сосредоточиться на съёмочном процессе. Чонгук размашистой походкой быстро проходит на своё место, не глядя ни на кого. — Камера! Поехали! Три, два, один… Начали! — раздаётся команда. Чонгук заставляет себя натянуть знакомую, отрепетированную до автоматизма улыбку. Взгляд приковывается к бездушному объективу камеры — единственному якорю в этой непростой ситуации. Главное — не отводить глаза. Не позволять себе скользнуть к монитору, в котором он может случайно встретиться с Тэхёном. И вроде Чонгук даже неплохо держится, вцепившись в эту мысль как в спасательный круг. Но периферийным зрением всё же начинает смотреть на Джина, Чимина и Хосока… Старательно задерживается на Юнги и в ту же секунду ощущает на себе тяжёлый, почти осязаемый взгляд Тэхёна. Чувствует его каким-то внутренним радаром, настроенным только на одного человека. Проклятое любопытство так и шепчет: «Один раз. Всего на секунду». Едва заметный жест головой, и Чонгук ошарашенно замирает. Видеть заплаканные глаза Тэхёна, прикованные к нему с немой мольбой, — тяжело. — Чон Чонгук! Ты вообще слышал вопрос? — Менеджер отчаянно машет ему рукой. — Что? Ох, нет… Простите! Можно ещё раз? — Он отводит взгляд, чувствуя, как щёки горят от стыда. Тэхён с тихим стоном прячет лицо в ладонях, понуро опустив плечи. Джин толкает локтем Юнги, а тот осторожно трогает Тэхёна за колено в попытке вернуть в реальность. — Да это же просто невозможно! — раздаётся взволнованный голос Седжина. — Мы здесь так до утра просидим! Перерыв десять минут! Чонгук соскакивает со стула и пулей вылетает из павильона. Чимин настигает его уже у холодных стен коридора, ведущего к уборным. — Чонгук, успокойся, пожалуйста! — Он хватает его за плечо, пытаясь остановить. — Ты знал? — Чонгук резко оборачивается и острым, пронзительным взглядом впивается в друга, выискивая малейшую фальшь. — Зна-ал… Поверить не могу! — разочарованно стонет он. Чимин виновато опускает глаза, переминаясь с ноги на ногу. Он чувствует себя соучастником и грёбаным предателем, и этот груз давит на него не меньше, чем на самого Тэхёна. Следующие попытки завершить общие сцены проваливаются одна за другой. Воздух на площадке накаляется до предела. В итоге принимается единственно верное решение: снимать их порознь. Сначала все фото с Тэхёном, потом — с Чонгуком. Все измотаны до крайности, но стараются держаться, не подливая масла в огонь и без того накалённых отношений между рассорившейся парочкой. Когда наконец объявляют ужин, мемберы валятся с ног от усталости и голода. — Мы закончили? — безразличным тоном уточняет Чонгук у менеджера. — Да, поужинайте, потом водители отвезут вас в общежитие. — Я на своей машине. Сегодня ночую у себя, — отрезает он. Седжин лишь обречённо вздыхает. Право на личное пространство у парней есть, остаётся надеяться на их благоразумие. — Хорошо. Только давай без глупостей. Чонгук кивает и быстро уходит, пока больше никто не вышел из столовой. По пути он заезжает в круглосуточный магазин. Натянув чёрный капюшон, чтобы скрыть лицо, торопливо набирает корзину продуктов, которые навряд ли использует, и алкоголь. Много алкоголя. Обычно Чонгук — самый трезвомыслящий из всех, но сегодня явно не тот день. Ему отчаянно хочется заглушить боль, забыться и утонуть в пустоте опьянения. Квартира встречает его стерильной тишиной и могильным холодом. Ремонт только закончен — пахнет краской и новым ламинатом. Мебели мало, стены голые. Он ставит пакеты на блестящую столешницу кухонного острова и достаёт тяжёлый хрустальный стакан. Со льдом, без церемоний, наливает виски, разбавляет колой. Первый глоток обжигает горло. Второй — притупляет остроту боли. Он вспоминает, что нужно поесть, но не от голода, а чтобы не свалиться слишком быстро. Включает громкую музыку, чтобы хоть немного заглушить голоса в голове. На плите закипает вода для рамёна, но Чонгук остаётся сидеть на барном стуле, уставившись в тёмное окно, где виднеется его одинокое отражение. Мир, который он выстраивал с Тэхёном, снова рухнул в одночасье. И как жить в этих руинах — совершенно непонятно. За окном начинается дождь. Крупные капли стучат по стеклу, сливаясь с музыкой. Чонгук любит полумрак, и его квартира полна скрытых подсветок. Сейчас горит только одна — холодная синяя полоса под кухонными шкафами. — Чёрт, вода! — Он спохватывается, когда пар уже валит из кастрюли. Рамён получается каким-то пресным. Но сейчас даже самая изысканная еда не принесла бы удовольствия: краски его мира внезапно померкли. Телефон вибрирует, с черепашьей настойчивостью двигаясь по столешнице. На экране высвечивается счастливое, улыбающееся лицо Тэхёна. Чонгук нервно сбрасывает звонок, который тут же повторяется. Снова и снова. С нарастающей злобой он выключает мобильник и швыряет его на диван. Тот отскакивает и с противным глухим стуком падает на мраморный пол. — Твою ж! — рычит Чонгук, поднимая его. На экране ожидаемо расползается паутина из трещин. — Идеально! Охеренно просто! Он нажимает кнопку включения, чтобы проверить его работоспособность. Экран мигает яркой заставкой, и тут же всплывает уведомление о новом сообщении. Рука сама тянется открыть его. Тэхёни-хён: Если не впустишь, простою под твоим окном до самого утра. И никакой дождь меня не остановит. — Что? Да ты с ума сошёл! — вырывается у Чонгука. Он осторожно выходит на балкон. Холодный ветер бьёт в лицо мокрыми порывами. Внизу, под проливным дождём, виднеется одинокая фигура. Тэхён не пытается укрыться, а просто стоит, запрокинув голову, и смотрит прямо на его окна. Вода ручьями стекает с волос, одежда прилипает к телу. — Чтоб тебя сквозняк носил! — злорадно шипит Чонгук, но сердце всё же сжимается. Он резко машет рукой, мол, заходи. Через минуту раздаётся пронзительный писк домофона. Подъём на нужный этаж не займёт много времени, но ещё можно передумать. Он совсем не хочет этого разговора. Но когда бросает взгляд на экран видеонаблюдения, видит у входа огромную лужу, в которой стоит Тэхён. Тот проводит рукой по лицу, смахивая воду, и смотрит прямо в камеру умоляюще, по-щенячьи преданно. Щелчок замка, и дверь открывается. — Мы можем поговорить? — Тэ дрожит от холода и шмыгает. С его мокрых волос струйки текут на лицо, собираются в каплю на кончике носа и падают на пол. Если бы не эта дурацкая ссора, Чонгук уже тащил бы его в душ, растирал полотенцем, заворачивал в самый тёплый халат и поил горячим чаем с мёдом. — Не вижу смысла. Мне хватило утреннего разговора. — Его язык слегка заплетается: всё же выпитое сказалось на уставшем и голодном Чонгуке. — Но ты не дал мне произнести ни слова! — упрямо твердит Тэхён. — Мне очень холодно. Можно я хотя бы переоденусь? Впусти на минутку. «Вот ещё чего удумал!» Чонгук молчит и хмурится. Всё же не надо было идти на поводу у жалости и открывать ему. Теперь развидеть несчастного Тэхёна, продрогшего насквозь, не представляется возможным. — Ладно! Иди в душ, а я принесу одежду, хотя у меня тут почти нет вещей, но я поищу, — бубнит он, проклиная свою безвольность. — С-спасибо. — Тэхён проскальзывает внутрь, оставляя на полу мокрые следы от ботинок. Он уверенно идёт в ванную, зная, где она находится. Они же вместе продумывали ремонт, так же, как и у Тэ в квартире. — После этого ты должен уйти! Слышишь? — кричит ему вслед Чонгук, стараясь сохранить остатки самообладания. Одежды и правда немного: пара чёрных тренировочных брюк и толстовка оверсайз цвета графита. Носки и боксеры осторожно укладываются поверх стопки вещей. И тут он с ужасом понимает, что халата на крючке нет, только полотенце. Нужно отнести всё, пока Тэхён не вышел из душевой. Чонгук спешит в ванную, но там подозрительно тихо. Он осторожно стучит и приоткрывает дверь. Тэ стоит спиной, неторопливо вытираясь. Взгляд Чонгука падает на два больших красных пятна в районе лопаток, отчего совесть ощутимо колет где-то под сердцем. «Это ж надо было его так приложить!» Тэхён оборачивается, и их взгляды встречаются в зеркале. — Сильно болит? — тихо, почти шёпотом, выдавливает Чонгук. — Болит. Но я заслужил и не такое, — горько отвечает Тэхён, принимая одежду. — Спасибо. Чонгук спешно ретируется на кухню, пока тот одевается. Наливает себе виски, уже не разбавляя. Рука безбожно дрожит. Немного подумав, достаёт второй стакан и наполняет его так же щедро. Тэхён бесшумно выходит и, остановившись у порога, наблюдает за чужими манипуляциями. Тот, заметив его, молча пододвигает к нему напиток. — Выпей, чтобы согреться, а то не хватало ещё заболеть! — ворчливо бормочет он. Тэхён покорно берёт стакан, хотя Чонгук прекрасно знает, что тот терпеть не может виски, предпочитая более лёгкие напитки. Делает большой глоток и морщится. — Выпей до дна. Тэхён послушно выпивает залпом остальное, зажмурившись от противного вкуса. Его влажные волосы зачёсаны назад, открывая лицо, осунувшееся буквально за один день. — Я вызову тебе машину, — торопливо говорит Чонгук, озираясь в поисках телефона. — Стой! — Тэ делает шаг вперёд, преграждая путь. — Позволь мне сказать! Дай же объясниться! — Это уже ничего не изменит. Я для себя всё решил, Тэхён, — говорит Чонгук устало и отрешённо. Он стоит напротив, такой холодный и недосягаемый, будто за стеклянной стеной, отчего Тэхёну становится не по себе. — Это… конец? — шёпотом спрашивает он. — Ты меня бросаешь? Чонгук смотрит на такое родное и любимое лицо, и язык не поворачивается произнести это вслух, поэтому лишь молча кивает. — Но ты не можешь так с нами поступить! — с горечью восклицает Тэ. — Каждый имеет право на ошибку! Да, я облажался! Да, солгал тебе! Лишь потому, что ты невыносим в своей ревности! Я и шагу ступить не могу, но не это главное! Я всегда был верен тебе, всегда, слышишь? И встречался я с Богомом потому, что он мой друг, который просто нуждался в поддержке! Ничего более! — Он обречённо разводит руками. — Я до сих пор помню твои слова: «Он больше, чем друг», — припоминает Чонгук. — В тот раз ты бы мог прийти и сказать мне правду про Богома, но решил поступить иначе, причинив мне немало боли. Ты обманул меня дважды, Тэхён, поэтому неудивительно, что я сомневаюсь в тебе. — Но ты же знаешь, почему я тогда так поступил! — Слёзы предательски катятся по щекам. — Я уже ничего не знаю… — холодно хмыкает он. — Ты действительно думаешь, что я способен на измену? — ошарашенно спрашивает Тэ. Чонгук молчит, прикрывая глаза. Он так боялся повторения этой боли и пустоты в душе… Чем её теперь заполнить, когда так горько и обидно? — Если это была просто встреча двух старых друзей, то зачем ты сказал, что едешь к родителям? — сощурившись, цедит он. — Так было проще, но признаю — это неправильно. Я подорвал твоё доверие, но не со зла, просто не хотел волновать тебя, — оправдывается Тэхён. — Тот, кто обманул однажды, точно сделает это снова. — Чонгук опять наливает себе виски. — Мне кажется, тебе достаточно, — пытается его образумить Тэ. — Не тебе теперь решать, чего мне достаточно, а чего нет! — огрызается он в ответ. Тэхён обречённо смотрит на Чонгука, который до сих пор злится. Мысль о том, что в эту минуту их отношениям придёт конец, просто убийственна для него. — Ну что мне сделать, чтобы ты простил меня? — Он подходит ближе, но Чонгук выставляет руку перед собой. — Ничего. Не вижу смысла дальше продолжать этот бесполезный разговор, — металлическим голосом отчеканивает тот. — «Б-бесполезный»? — переспрашивает Тэ. — Когда ты стал таким чёрствым, Гук-и? — Тогда же, когда ты стал таким лживым, Тэхён-и! — его голос звучит немного язвительно. — И что же теперь с нами будет? — потрясённо шепчет Тэ. — Всё будет так, будто нас никогда и не было.
