Обнажая сердца

Лос-Анджелес, 2021 год

             Аэропорты… Тэхён просто люто ненавидит всё, что с ними связано. И не потому, что когда-то на него напала сасэн-фанатка, нагло хватая за полы пальто и в истерике выкрикивая его имя, и даже не потому, что именно после этого у него начались панические атаки. Совсем нет. Аэропорт — это как трамплин перед прыжком. Вот ты бежишь с горы, подпрыгиваешь и летишь в неизвестность. И чем больше высота, тем страшнее полёт. Именно летать Тэ не любит больше всего на свете. Мало того, что его вечно укачивает, так если ещё и зона турбулентности накроет, не дай боже, то это вообще катастрофа. Благо, рядом всегда Чонгук, который знает, как его успокоить.       Он выглядывает из-за светло-серой перегородки и, улыбаясь, спрашивает:       — Ты вздремнёшь или фильм будешь смотреть?       Но Тэхёну совсем не хочется спать, хотя полёт предстоит охренеть какой долгий.       — Пока нет, буду учить свою речь. — Он вздыхает и открывает айпад, находя нужную вкладку.       «Чёртов английский язык, будь он неладен!»       У него сложно складываются дела с произношением, поэтому Тэхён вытягивает губы в трубочку и смешно шепчет, выговаривая некоторые звуки. Снова заглядывает в текст и закатывает глаза.       «Ну просто невыносимо! Я никогда это не запомню!»       Боковым зрением Тэхён замечает, как Чонгук смотрит на него и едва сдерживает смех. Тут же отводит взгляд, притворяясь, что очень увлечён фильмом. Он всегда так делает, но от Тэ ничего не скроешь, тем более тайные подглядывания за ним самим. Тэхён поддевает коленом столик, на котором расположился чужой айпад, и тот ожидаемо падает, отчего Чонгук подскакивает в панике, пытаясь поймать его на лету.       — Айм сори! — Хлопая глазками, Тэ примирительно поднимает ладони. — Нечего было меня нервировать.       — А я чего? Да я вообще фильм смотрел! — Чонгук крайне возмущён.       — Хватит там уже шипеть друг на друга, дайте поспать! — ругается Сокджин, которому «посчастливилось» разместиться прямо за ними.       — Гук-и… У меня ничего не получа-ается, — стонет Тэхён, жалобно глядя на него. — Я никогда не произнесу эту долбанную речь!       Чонгук тут же смягчается, переплетая их пальцы под пледом.       Они на карантине потратили достаточно много времени на занятия английским и на тренировки. Но если первое вызывало у Тэхёна полное отмирание мозга уже на десятой строчке очередного текста, то второе ему очень нравилось. У него не было никакой особой цели поддерживать форму, но Чонгук его уговорил, сказав, что негоже всё время хомячить вкусности, пора бы и подкачаться. Только вот каждая тренировка была настоящей пыткой для них обоих, особенно если не было тренера по боксу, который хоть как-то сдерживал Чонгука, чтобы не прижать Тэхёна к стене уже на десятой минуте их совместных занятий.       — Нет, ты специально это делаешь? — крикнул он как-то через весь зал. — Зачем так выпячивать задницу? Не прогибайся в пояснице, у тебя же нагрузка неправильно распределяется! — Чонгук с недовольным сопением отложил гантели и направился к нему.       Тэхён опустил груз и повернул голову, невинно глядя на него из-под кудрявой чёлки. Облизнул губы и дунул на волосы, приоткрыв лоб.       — А как надо? Может, покажешь? — улыбнулся он, ещё больше выгнув спину.       Чонгук был настроен продуктивно потренироваться, поэтому отчаянно старался не замечать всех провокаций.       — Встань вот так. — Он показал, под каким углом нужно было прогнуться. — А теперь хватайся руками снизу, а не сверху, иначе можно травмироваться.       Чонгук был очень сосредоточен, но, когда увидел лицо Тэхёна, понял, что тренировка окончательно провалилась.       — Вот так? — Тот снова встал неправильно.       — Да нет же, вот как! — Чонгук оказался сзади, перехватил Тэ под поясницей и выровнял его позицию. Но в ответ получил характерные движения в пах и тихое хихиканье.       Как бы ни старался Чонгук тогда быть серьёзным, ничего у него не вышло. Он залился смехом, перехватывая за бёдра Тэхёна и подыгрывая ему.       — Вот такая тренировка тебе по душе? — прозвучал ехидный вопрос.       И снова они почувствовали через ткань этот жар, который заводил обоих неимоверно сильно. Казалось бы, они уже так долго торчали то у первого на квартире, то у второго, от безделья сменяя место дислокации, что уже должны были осточертеть друг другу. Но им было не просто хорошо — они никак не могли насладиться временем, проведённым наедине. Разговаривали часами, сидя на диване с бокалом вина, пели в караоке, играли в настолки или в приставку, смотрели фильмы, танцевали посреди большой гостиной, поедали вкусности, тренировались…       Пожалуй, в пандемии, не считая того, как сильно тогда заболел Тэхён, были свои существенные плюсы.       Никогда они ещё не были так близки, как в тот период.       — Да, предпочитал проработать ягодицы, — ответил Тэхён, ёрзая.       — Ты знаешь, что невыносим?! Просто нарушил весь мой распорядок дня, да и свой тоже! Мы сегодня снова провалялись до обеда в кровати, а потом уже было лень что-либо делать. Давай же, сосредоточься! — Чонгук шлёпнул его по заднице, направляя к тренажёру.       — Какой ты занудный, Гук-и! — возмутился Тэхён, но сам спрятал улыбку, потому что ему очень нравилось, когда они вот так препирались.       При этом он прекрасно понимал: Чонгук абсолютно прав — тренироваться было необходимо, иначе они скоро совсем потеряли бы форму.       И с английским он ему очень помогал, поэтому всегда расстраивался, если у Тэхёна снова возникали сложности с произношением.       — Давай порепетируем в номере, а пока лучше поспи — ты сегодня опять всю ночь проворочался. Знаю, как ты не любишь длительные перелёты, но постарайся абстрагироваться, — ласково шепчет ему Чонгук в полумраке салона самолёта.       Слева, через проход, свесив руку с подлокотника, сладко сопит Чимин. Он такой трогательный, что хочется встать, обойти соседние кресла и укутать его тёплым пледом, который заботливо выдала стюардесса. Тэхён улыбается и соглашается с Чонгуком. Перелёт действительно долгий — нужно расслабиться.       Самолёт плавно качает то вверх, то вниз, отчего сердце ухает куда-то в пятки. Посадка уже совсем скоро, а это значит, что премерзкое состояние неумолимо приближается. Уши нестерпимо закладывает, и не помогает абсолютно ничего. Тэхён нервно дёргает ногой, но уже через пару секунд колено накрывает широкая ладонь, слегка сжимая. Чонгук расслаблен, как и всегда, слушает музыку и сосёт чупа-чупс. Для него это лучшее средство от заложенных ушей. Жаль, Тэхёну это не помогает, поэтому он в очередной раз вжимается в кресло и хватает его за руку.       Так надёжнее и спокойнее.       Лос-Анджелес встречает их лёгкой прохладой и гостеприимством. Мемберы с командой пробираются через многочисленных репортёров и толпу фанатов, направляясь к припаркованным автомобилям.       — Ты просто очарователен в этом пальто, — шепчет Чонгук, слегка касаясь пальцев Тэ.       Ему так хочется взять его за руку и смело шагать вперёд, не опасаясь осуждения или каких-то неадекватных реакций, а лучше приобнять за талию, уложив ладонь на мягкий кашемир, и притянуть к себе поближе, чтобы каждый видел, кому принадлежит Ким Тэхён. Тот лишь улыбается краешком губ, будто читает его мысли, и отпивает свой смузи. Кажется, ему всё же удалось выспаться, а это значит, что сегодняшний день можно потратить с пользой, а не валяться в отеле.       Им всегда бронируют два номера рядом, чтобы у персонала не возникало лишних вопросов, но все прекрасно знают, что парни сделают обход обоих помещений, а потом выберут наиболее симпатичное.       — Мне нравится этот. Тут, кажется, и кровать побольше, — бросая вещи на кресло, подмечает Тэхён.       — Да какой в этом смысл, если я сплю на самом краю, а ты, как пиявка, притесняешь меня со всей своей напористостью? — смеётся Чонгук.       — Это я-то пиявка? — У Тэ картинно округляются глаза. — Ну ты сейчас за это получишь!       Он наступает на Чонгука, и их ладони соприкасаются, переплетая пальцы. Тэхён упорно пытается сдвинуть его с места, но у него не особо получается. Тогда он перехватывает его за ногу и перекидывает через себя, улетая вместе с ним на мягкую кровать размера кинг-сайз.       — Каждый раз меня подлавливаешь, — стонет ему прямо в губы Чонгук.       — Ну должен я хоть что-то делать лучше тебя! — Тэхён запускает пальцы в чужие волосы и прикрывает глаза.       — Думаешь, твой несчастный приёмчик — это действительно то, что ты делаешь лучше меня? — Он приподнимается на локте.       — Не такой уж он и несчастный. В прошлый раз ты нормально так приземлился на ковёр в гостиной.       — Уж поверь, есть кое-что покруче этого, в чём ты точно лучший.       Тэхён заинтересованно изгибает бровь и смотрит на него со свойственным ему прищуром.       — И что же это?       Чонгук наклоняется и шепчет ему на ухо всякие непристойности, отчего щёки Тэ сначала заливает краска, а потом он и вовсе прячет лицо в ладонях.       — Я бы поспорил насчёт последнего пункта! — Он мотает головой из стороны в сторону.       — Хочешь проверить? — Чонгук опускается к его шее и проводит языком по чуть солоноватой коже.       — Мы ещё не выбрали но-омер… — вяло сопротивляясь, тянет Тэ.       — А мне кажется, что это уже совершенно не имеет значения! — Чонгук исследует языком его ушную раковину, прикусывая, а потом и вовсе садится сверху, овладевая соблазнительными губами, которые он снова облизывает, да и не один раз.

***

      Все очень ждали этой поездки: она была как глоток свежего воздуха для всей команды, а для мемберов в особенности. В Америке они всегда чувствовали себя совершенно иначе. Эта свободная от предрассудков страна толкала на маленькие безумства и приключения.       Они прилетели заранее и до концертов ещё было время, и самым большим событием стала вылазка на выступление Гарри Стайлса. Чонгук давно мечтал на него попасть, поэтому Тэхён с Хосоком прошли целый квест, чтобы забронировать места в вип-ложе. И когда довольный Тэ показал ему электронные билеты, Чонгук так радостно скакал по комнате, что одна лишь эта его реакция стоила того, чтобы так заморочиться.       — Ка-ак? Как вам это удалось? Их же раскупили в первые несколько минут! Я даже заказ оформить не успел! — счастливо восклицает он и целует Тэ.       — Ловкость рук и никакого мошенничества, а ещё… волшебная Лиззо, которая умудрилась забронировать всю ложу до её выкупа, — довольно произносит Тэхён.       — Да ла-адно! Как ты со своим несчастным английским умудрился с ней договориться? — Чонгук всё ещё не верит своему счастью и пытается найти подвох.       — Ты уж слишком сильно принижаешь мои природные способности! А как же обаяние? — Тэхён дёргает бровями и притворно опускает глаза. Кому, как не Чонгуку, знать о магическом влиянии этого дара на всех окружающих. Да и он не был исключением, регулярно попадая под его чары. — Ладно, не могу не отдать должное Хосоку: если бы не он, не видать бы нам этого концерта.       — Неужели мы и правда попадём на Гарри Стайлса? Это же суперсобытие!       Чонгук начинает суетиться, не зная, за что схватиться, но Тэхён подходит и сжимает его щёки в ладонях, отчего чужие губы забавно складываются в бантик.       — Это не какой-то официальный приём и не наш концерт, поэтому расслабься и просто получай удовольствие! — Тэ звонко чмокает его несколько раз и отпускает.       Его очень умиляет трогательно-счастливое лицо Чонгука. Да чего уж греха таить, он готов многое отдать, чтобы радовать его так почаще.       Без охраны было бы глупо ехать на такое мероприятие, поэтому их великолепную четвёрку — Чонгука, Тэхёна, Чимина и Хосока — сопровождает внушительный штат профессионалов своего дела. Они держатся на расстоянии, давая парням возможность почувствовать себя по-настоящему свободными, но ловят каждое движение со стороны.       На входе сотрудники концертной площадки уточняют у мемберов, кто что предпочитает из алкоголя, и вскоре приносят всё необходимое. Когда звучат первые аккорды, зал наполняется радостными криками, да и парни не сдерживают себя в проявлении эмоций. Так здорово находиться среди зрителей, а не на сцене, и просто отрываться под любимые композиции. Безусловно, окружающие очень быстро их замечают, но если и снимают на телефон, то делают это максимально деликатно, стараясь не нарушать атмосферу классного отдыха. И в какой-то момент Гарри сообщают, кто именно пришёл на его концерт, поэтому он спешит поприветствовать звёздных гостей.       — Ты видел? Это он нам машет, да?! — Чонгук восторженно кричит на ухо Тэ.       — Да, вижу, конечно! Круто же! — Он обнимает его в ответ и радостно улыбается.       А когда Гарри Стайлс бежит по сцене с радужным флагом, отчего-то создаётся ощущение, будто этот жест тоже для них. Тэхёну на секунду даже кажется, что Гарри ему подмигнул. Он смотрит на Чонгука, радостно приплясывая, а тот лишь кивает, улыбаясь глазами.       Знали ли они, что спустя столько времени, пройдя столько испытаний, будут наслаждаться этим моментом…       — Запомни этот миг! Я хочу быть с тобой всегда, слышишь? — Наклонившись к леопардовому капюшону, Тэхён прислоняется к уху Чонгука и слегка касается губами.       — Тогда тебе придётся стать моим мужем! — смеётся он, наклоняясь в ответ.       — Только если ты сделаешь предложение, от которого я не смогу отказаться!       Алкоголь кружит голову обоим, и парни замирают на мгновение, не слыша никаких звуков. Будто мир вокруг остановился, давая возможность этим двоим сказать глазами то, для чего слов и вовсе не нужно: о бесконечной любви и неугасаемой страсти, о доверии и взаимопонимании, о прошлом, настоящем и будущем, где один без другого не видит смысла жизни.

***

      Лифт плавно останавливается на последнем этаже, выпуская наружу всех четверых. Пустой коридор тут же заполняется громким смехом и шутками, нарушая ночную тишину.       — Нет, ну круто же повеселились! — Хосок ещё не вышел из образа и танцует прямо возле номера.       Ребята заразительно смеются и тут же присоединяются к нему.       — Я давно так не отрывался! — Довольный Чонгук обнимает сзади Тэхёна, укладывая подбородок ему на плечо. — Спасибо вам, ребята!       — А я в бар! — Кажется, Чимин решил продолжить веселье.       — Какой тебе бар? — Хосок толкает его в бок, отчего тот валится прямо на ковёр, заливаясь смехом. — Ты едва на ногах стоишь!       Дверь одного из номеров открывается, и появляется лохматая голова Юнги. Он хмурится, глядя на парней, и не сдерживает улыбку, когда замечает лежащего на полу Чимина.       — Уже вернулись? Как концерт? — интересуется он. — Хотя, судя по вашим довольным физиономиям и запаху перегара на весь этаж, вы знатно отдохнули.       — Точно! Ох, парни, я уматываю, а то сейчас надую прямо в штаны! — Хосок хватается за живот. — Увидимся утром! — Он ещё пару секунд хлопает себя по карманам в поисках магнитного ключа, а когда находит, быстренько скрывается за дверью.       Чонгук прижимается так близко, что Тэхёну уже не терпится удалиться в спальню и запереться там до следующего дня, но, глядя на разлёгшегося на полу Чимина, он умоляюще смотрит на Юнги.       — Пожалуйста, доведи его до номера, будь другом! — шепчет Тэхён. — Главное, не пускай этого алкаша в бар!       — Ох, лучше бы я не выходил, — стонет Юнги. — Ладно, дуйте уже отсюда! — Он улыбается и пихает парней в сторону их комнат, которые находятся в конце коридора.       — Спасибо! Ты просто чудо! — благодарит его Чонгук и хватает Тэхёна за руку, спешно удаляясь.       Юнги озадаченно смотрит на пьяного Чимина и прикидывает, где может быть карточка от его номера.       «Наверное, в кармане джинсов…»       Садится на корточки и проверяет слева и справа, но ничего не находит. Переворачивает его на бок, слушая недовольное мычание, но и задние карманы пусты.       — Ох, Чимин-а! Ну и что мне теперь с тобой делать? — сокрушается он, озадаченно почёсывая затылок.       Идти на ресепшен и просить новую карту от номера Пак Чимина, потому что тот нажрался и где-то её посеял, нет никакого желания. Юнги подхватывает его на руки, отмечая про себя, какой он лёгкий, и открывает ногой дверь. Проходит вглубь спальни и кладёт парня на край кровати, задумчиво глядя на неподвижное тело.       «Наверное, нужно его разуть, не спать же в кроссовках».       Он освобождает сначала одну ногу, а затем другую, но Чимин вдруг садится и удивлённо смотрит на него.       — Ты чё такое делаешь? — заплетающимся языком спрашивает он.       — Кое-кто посеял карточку, вот я и… — Юнги нелепо прижимает к себе кроссовок Чимина.       — Я что, в твоём номере? — Чимин озирается по сторонам. — Нужно сходить вниз или позвонить на ресепшен. — Он встаёт, но его тут же ведёт вправо. — Ох, как же башка кружится, не надо было столько пи-ить! — Садится на пол, потирая лоб.       Юнги смотрит на лохматую макушку Чимина и улыбается, а потом закусывает губу, прикидывая сложившиеся обстоятельства. Тот факт, что Чимин безбожно пьян, омрачает ситуацию, но в то же время придаёт смелости. Протягивает руку и поднимает его за подбородок, заглядывая в глаза. Он смотрит неотрывно, но расстояние между их лицами неумолимо сокращается. Ему до безумия страшно сделать этот шаг, но, чёрт возьми, когда, если не сейчас? Юнги прикасается большим пальцем к его губам, с лёгким нажимом проводит по ним, ощущая нежность кожи и тепло. Он так долго мечтал до них дотронуться, что сейчас слабо верит в происходящее. Чимин же смотрит удивлённо, но не отталкивает — наверное, потому, что слишком пьян, чтобы противостоять этому. Неожиданно сам подаётся вперёд и целует, притягивая ближе. Губы податливо раскрываются, обжигая горячими прикосновениями, их языки встречаются, и Юнги уже не может понять, в какой момент и кому первому сорвало крышу. Чимин, прижатый к полу, стонет ему в рот и тяжело дышит, когда его шею исследуют языком и нежно целуют ключицу. Странная волна желания охватывает всё тело, не давая мыслить здраво.       «Боже, что мы делаем?» — проносится вспышкой в его голове, но исчезает так же быстро, как и появляется, потому что его снова целуют, прикусывая нижнюю губу и растворяя остатки разума.       — Мы должны остановиться, наверное… — Переведя дух, Юнги соприкасается с ним лбами и тяжело дышит.       — Ч-что? Нет… — Чимин снова тянется к нему, но тот отстраняется, садится рядом и запускает пальцы в волосы.       — Я воспользовался твоим состоянием. Так нельзя. Завтра ты возненавидишь и меня, и весь этот грёбаный вечер! Хотя очень хочется верить, что ты вообще ничего не вспомнишь.       Чимин внимательно смотрит на Юнги. Его терзания по-настоящему огорчают.       — А ты хочешь, чтобы я это забыл? — тихо спрашивает он.       Кажется, опьянение как рукой сняло после такого.       Юнги поворачивается и с грустью глядит на Чимина. Любуется его красотой, опухшими от поцелуев губами и блестящими глазами. Как же долго он этого ждал, но совсем не так всё представлял. Можно считать себя жалким трусом, раз не смог сделать этого, не пользуясь опьянением друга.       — Я бы хотел сейчас отмотать плёнку и поступить иначе. Но сделанного не воротишь, так ведь? Мои чувства к тебе слишком сильны, чтобы пытаться всё отрицать. И я слишком долго ждал этого поцелуя, поэтому и не смог удержаться, прости! Я пойму, если утром ты сделаешь вид, что между нами ничего не было, — серьёзно произносит Юнги, глядя прямо перед собой.       Чимин не верит своим ушам. Юнги влюблён в него? О каких чувствах он говорит? Он начинает прокручивать в голове всё происходящее, добавляя факты из прошлого: его прикосновения, долгие взгляды, которые так часто ловил на себе, восхищение почти от всего, что Чимин делал, поддержка абсолютно во всём. Юнги всегда выбирал его. И когда пазл складывается, правдивая картинка настолько шокирует парня, что паника накрывает с головой.       «Нужно срочно бежать отсюда, пока мы не натворили чего похлеще!»       — Пожалуй, я лучше пойду, — бормочет он, поднимаясь с пола.       Голова ещё немного кружится, но вся эта ситуация очень отрезвила. Чимин настолько растерян, что не знает, как реагировать и что сказать в ответ.       — Но карточка… — спохватывается Юнги.       — Не беспокойся, решу я вопрос с этой долбанной карточкой. — Он торопливо обувается. — Мне нужно всё это как-то переварить, извини. — Чимин отводит взгляд, направляясь к выходу. — Спокойной ночи, хён, — чуть помедлив у двери, шепчет он.

***

      Сказать, что это утро самое ужасное в жизни Пак Чимина, — ничего не сказать. Когда он открывает глаза, к нему медленно приходит осознание вчерашних шокирующих событий. Воспоминания наваливаются тяжёлым грузом и придавливают к постели, не давая пошевелиться. Ко всему прочему, голова болит нещадно, отчего он стонет что-то нечленораздельное куда-то в пустоту.       — Это ж надо было так облажаться! — Чимин прячет лицо в ладонях.       Стыдливый румянец заливает щёки, когда он вспоминает, с какой страстью Юнги кусал его нижнюю губу и жадно посасывал верхнюю, как проворен и сексуален был его язык на шее и ключицах.       — Кажется, я в полной заднице, — шепчет он в глубочайшем отчаянии, пытаясь сесть.       Похмельный синдром всегда настигает его по утрам, снова доказывая: алкоголь — это сущее зло. И каждый раз Чимин клянётся себе, что больше ни за что и никогда не будет столько выпивать.       — А так хорошо всё начиналось…

***

      Тэхён сквозь сон слышит настойчивый стук в дверь, протягивает руку, но Чонгука рядом не обнаруживает. Из ванной доносится шум воды — значит, он уже встал. После такой бурной ночи у Тэ в голове не укладывается, как можно просыпаться настолько бодрым и полным сил. Видимо, вся его энергия перешла к соседу.       Стук повторяется, поэтому приходится в спешке накинуть махровый халат с фирменным логотипом отеля и проследовать к двери.       — Кого там ещё принесло? — Тэ сонно пытается рассмотреть незваного гостя в глазок.       — Да открывай же скорее, это Чимин! — отвечает он, нервно дёргая дверную ручку.       — Нетерпеливый какой! — Тэхён щёлкает замком. — Что случилось? Ты чего в такую рань? — Он прижимается к стене, впуская друга в номер.       Тот выглядит скверно, что, впрочем, неудивительно, если учитывать, сколько всего он вчера выпил. Протиснувшись внутрь, Чимин бесцеремонно следует в гостиную, приземляется на диван, обречённо опускает лицо, пряча его в ладонях, и качает головой.       — Так, рассказывай давай! Ты что, вчера всё же пошёл в бар? — не скрывая волнения, спрашивает Тэ. — Тебя поймали журналисты, или ты подрался с официантом? Бля-я, да не молчи ты!       Чонгук слышит голоса, поэтому спешит выйти из ванной, на ходу затягивая пояс от халата. Выглянув из спальни, которая примыкает к просторной гостиной, он замечает ошарашенного Тэхёна и испуганного Чимина.       — Доброе утро, вы чего это тут? — хмуря брови, спрашивает Чонгук.       — Вот я и пытаюсь выяснить, а кое-кто слова вымолвить не может. Главное, ворвался ни свет ни заря, и пытай его тут! — уперев руки в бока, возмущается Тэхён.       — Ты что-то натворил вчера? — осторожно интересуется Чонгук, присаживаясь рядом с Чимином. — Погоди, а что с твоими губами? — Он пытается дотронуться до них, но Чимин с силой шлёпает его по руке.       — Не тро-огай! — испуганно выкрикивает Чимин и прикрывает рот ладонью. — Ходить мне теперь в маске пожизненно, — чуть не плача, добавляет он.       — Ты что, настолько осмелел, что подцепил девушку? — строит предположения Тэ, понимая, что одно хлеще другого.       — Если бы! — Чимин поджимает пухлые губы, которые после вчерашнего выглядят в полтора раза больше. — Я целовался с Юнги.       Тэхён, который в этот момент налил себе попить, шумно давится водой и испуганно таращит глаза на друга. Его слова кажутся какими-то до безобразия сюрреалистичными.       — Нашёл время для приколов, сегодня вроде не день смеха! — хмыкает Тэ, но, посмотрев на Чонгука, а потом снова переведя взгляд на чужие губы, понимает, что дело — полная шляпа.       — Он же просто должен был довести тебя до номера, — сокрушается Чонгук, качая головой.       — Я где-то просрал свою карточку, поэтому очнулся в его номере, а дальше был полный финиш! Пацаны, вот вы мне скажите: это заразное, да? С кем поведёшься, от того и наберёшься? Я ж вроде всегда себе девушку хотел, а ту-ут… — стонет Чимин, спрятав лицо в ладонях.       — Кажется, в нашем полку прибыло, — едва сдерживая смех, говорит Тэхён, но Чонгук так строго стреляет в него взглядом, что тот ненадолго замолкает, оставив колкие шуточки при себе.       — Судя по твоим губам и засосу на шее, ты не очень-то и сопротивлялся, да? — продолжает пытать его Чонгук.       Чимин лишь стыдливо вжимает голову в плечи, надеясь, что в такой позе засос, который бордовым пятном красуется с левой стороны, будет не сильно заметен.       — Мне так сты-ыдно! Это просто кошмар наяву! Как мне теперь жить дальше? — сокрушается он.       — Ну мы же как-то живём, и очень даже неплохо, я тебе скажу, — смеётся Тэ. — Мне знакомо твоё чувство стыда и самокопания. Хочу пояснить, что ты сейчас на первой стадии.       — Какие в жопу стадии? Я с парнем целовался! Понимаете? — Чимин начинает истерично смеяться. — Причём сам же к нему полез, это же надо быть таким идиотом!       — На, попей водички. — Тэхён протягивает ему стакан и вопросительно смотрит на Чонгука.       — Мы, собственно, знаем, почему Юнги не был против… — выдержав паузу, начинает Чонгук.       — Он давно сохнет по тебе, Мин-и! — тут же добавляет Тэ.       — Просто по уши влюблён!       Чимин смотрит на друзей и не верит в услышанное. Ещё вчера он беззаботно отплясывал на концерте, наслаждаясь жизнью, а теперь участник какой-то грёбаной драмы. Главный её герой, чёрт подери!       — Он вам сам об этом сказал? — удивлённо спрашивает Чимин.       — Можно считать и так. Помнишь те съёмки, где мы рассказывали о том, что Юнги написал мне и Чонгуку сообщение? Так вот, там было не сообщение, а письмо для нас обоих, и в конце он сказал, что тоже влюблён, но маловероятно, что когда-либо осмелится заявить о своих чувствах. — Тэхён садится в кресло напротив. — Мы сразу смекнули, что если бы это была девушка, то Юнги бы так не написал. К тому же его вечно восхищённый и зависающий взгляд на тебе невозможно не увидеть. Неужели ты ни разу этого не замечал?       — И если бы ты не был таким слепцом, обратил бы внимание на то, с какими глазами он тогда говорил тебе: «Чимин, я люблю тебя», — добивает его Чонгук в самое сердце.       — Он вчера намекнул мне о своих чувствах. Точно не помню, но что-то вроде: «Я не должен был пользоваться твоим состоянием и давно мечтал о поцелуе с тобой». Но сказал, что поймёт, если я сделаю вид, будто ничего не было… — задумчиво говорит Чимин.       — А ты сам-то что думаешь? — Чонгук внимательно глядит на расстроенного друга.       — Я не знаю! Не представляю, как теперь в глаза ему смотреть, как общаться, будто ничего не было… Когда, мать вашу, было! Да ещё ка-ак! Мне никогда так не хотелось продолжения, как вчера, это же полный провал, да? — На его глазах выступают слёзы.       — Иди сюда, Мин-и! — Чонгук притягивает его к себе, заключая в крепкие объятия. — Всё наладится, вот увидишь.       — Вторая стадия — принятие, — вдруг говорит Тэхён.       Чонгук беззвучно шевелит губами: «Заткнись!»       — Иди в жопу со своими стадиями, я не такой, ясно? — бубнит Чимин, уткнувшись в чужое плечо.       — Я тоже так думал, ага. Но какое бы решение ты ни принял, тебе нужно поговорить с Юнги. Когда принц вдруг стал принцессой, странно делать вид, будто ничего не случилось…       — Кто это стал принцессой? — мгновенно вскипает Чимин. — Я тебе сейчас такую принцессу покажу! — Он бежит за Тэхёном, который едва успевает закрыться в ванной.       — Я ж любя, Мин-и! И вообще, очень рад за вас! Давно пора-а! — раздаётся с той стороны.       — Я тебя прикончу, Ким Тэхён! Слышишь? — кричит Чимин, тарабаня в дверь кулаком.       Чонгук стоит в проёме и беззвучно хохочет, наблюдая за ними.       Вот уж действительно доброе утро.