Обнажая сердца

      Лос-Анджелес, 2021 год

             Нужно наконец-то решиться и выйти из номера, потому что на сегодня запланировано несколько мероприятий.       Вчера Чимин просидел на кровати в горьких думах и терзаниях. В единственный свободный день он скрывался ото всех, сославшись на плохое самочувствие и заказывая еду прямо к себе. Можно было бы даже напиться с горя, но теперь Чимин будет за километр обходить любое пойло стороной.       Он наворачивает круг за кругом в спальне и всё думает, как же он докатился до такой жизни.       Но размышления прерывает стук в дверь.       «А вдруг это Юнги?»       В панике он спешно сгребает внушительную гору бумажных платочков, которыми утирал слёзы, и суматошно прячет их под подушку. Осторожно крадётся к двери и заглядывает в глазок, но там стоят лишь Чонгук и Тэхён. Облегчённо вздыхает и, открыв им, тут же возвращается в спальню, где залезает с ногами на кровать.       — Ты почему ещё не готов? Нам же выезжать скоро, — удивляется Чонгук.       — Я никуда не еду. Скажите, что я умер, и закопайте меня под ближайшим кустом, умоляю! — Чимин складывает ладони и трясёт ими, жалобно глядя на друзей.       — Нет, ты посмотри на него! Что значит «не еду»? Давай уже, а то сейчас пришлём к тебе Седжина, и он быстренько тебя оживит! — ругается Чонгук.       Тэхён скидывает тапочки и залезает на кровать позади Чимина, заключая в кольцо рук.       — Ну же, малыш! Хватит избегать его, этим никак не решить проблему, — говорит он и ободряюще мнёт ему плечи. — Давай поможем тебе собраться и поедем на одной машине, идёт?       — Вы его видели? — игнорируя уговоры, тут же спрашивает Чимин.       — Ты о Юнги? — уточняет Тэ.       Тот утвердительно мычит и кивает, откидываясь на чужую грудь.       «Может, и правда уже нужно переступить через свои страхи и стеснения?»       — Видели, конечно. Вполне адекватно себя вёл. Ты же знаешь нашего скрытного котика — хрен разберёшь, что там у него в голове.       — Верно, но я всё же поговорю с ним… Обязательно. Правда, не знаю когда. Как представится удобный момент, — рассуждает Чимин, пытаясь успокоить самого себя. — Вы меня подождите минут десять, я скоро буду готов.       — Конечно подождём, у тебя даже больше времени. Через полчаса встречаемся в фойе. — Чонгук ободряюще хлопает его по плечу.       Когда они уходят, Чимин торопливо направляется в ванную, где принимает душ, быстро сушит волосы, отчего они непослушными волнами торчат в разные стороны, смотрится в зеркало и вдруг осознаёт: в нём что-то изменилось. Какое-то неуловимое ощущение мешает воспринимать всё как раньше, и совсем другой человек отражается по ту сторону.       Припоздав на пять минут, Чимин замечает: собрались все, кроме Юнги. Очень некстати, потому что он надеялся незаметно проскользнуть в машину.       — Как самочувствие? — интересуется Намджун.       — Спасибо, уже лучше.       Чимин поджимает губы, разглядывая узорчатый пол отельного фойе.       — Бухать меньше надо! — хихикает Хосок, но получает нехилый удар в бок от Чонгука. — Эй, за что-о? — Он с досадой потирает ушибленное место.       — Потом скажу! — шикает тот на него.       Юнги возникает внезапно и с совсем с другой стороны, откуда его никто и не ждал. На нём удлинённый чёрный жилет, надетый поверх голубого худи, и тёмно-синие джинсы. Чимин украдкой поглядывает на него, но не здоровается.       «Как же стыдно! Я никогда не перестану краснеть!»       — Готовы? Тогда по машинам! — командует Седжин, который тоже только что подошёл.       Этот день расписан у них буквально по минутам, поэтому страдать и строить из себя жертву просто нет времени.       В суете предконцертной подготовки и репетиций тревожные мысли всё реже посещают Чимина, к тому же Юнги ведёт себя как ни в чём не бывало. В какой-то момент Чимин даже начинает сомневаться в том, что они тогда реально целовались. Может, ему всё это приснилось? Но тут же в памяти всплывают слова Чонгука и Тэхёна о давней влюблённости Мина.       Такое уже невозможно игнорировать.

***

      Финальный концерт в Лос-Анджелесе был фееричным, потому что уже не нужно было экономить энергию и переживать о мелочах. Всем просто хотелось оторваться на всю катушку. Каждая часть программы состояла из треков разных годов, но очень похожих по атмосфере. Мемберы начали с мощного и энергичного настроя, затем перешли к более мрачному и печальному, после — к зажигательному и неудержимому миксу из хитов, завершая выступление гвоздём программы — «Permission to Dance». Но, как всегда, в конце был заготовлен сюрприз для Арми в виде песни «My Universe» с Крисом Мартином из Coldplay.       Уже за кулисами, откинувшись на спинку кресла, Чонгук впервые чувствует настоящее удовлетворение от проделанной работы. Вот что значит лишить артиста живых выступлений. Всё познаётся в сравнении, и они взяли максимум эмоций от этих концертов, даруя энергию и любовь своим преданным фанатам.       — А ты сегодня был горяч как никогда! — Тэхён нависает над ним, промакивая чужой лоб полотенцем.       — Кто бы говорил! Ты ведь тоже кайфовал, да? — Чонгук улыбается и притягивает его к себе.       Они соприкасаются носами, но вовремя останавливаются, понимая, что поцелуи в общей гримёрке как минимум неуместны.       В помещение входят Намджун и Сокджин, шумно обсуждая прошедший концерт.       — Да не налажал ты в той партии, — уверяет лидер. — Уж поверь мне на слово, сам потом в записи посмотришь!       Хосок с Чимином что-то бурно обсуждают в углу, пролистывая кадры в телефоне. Вокруг снуют стаффы: они развешивают концертные костюмы, убирают грим и прочие аксессуары. Чимин незаметно глазами ищет Юнги, но тот так и не вернулся после выступления вместе со всеми.       — Вам сейчас принесут перекус, а ужин уже будет в отеле, — предупреждает Седжин, заглянув к мемберам. — Вы большие молодцы, отлично отработали! — Он показывает палец вверх.       — А где Юнги? — неожиданно для самого себя спрашивает Чимин.       Чонгук и Тэ синхронно оборачиваются в его сторону, удивлённо поднимая брови.       — Его осматривает врач: что-то опять с плечом. Приедет сразу в отель, — сообщает менеджер.       — «С плечом»? Но вроде же всё было хорошо! — удивляется Хосок.       — В перерыве Юнги мне сказал, что у него онемела рука, хотя на выступлении я не особо заметил ухудшений, либо он сильно постарался это скрыть. Настоящий профи! — говорит Джин.       «Онемела рука?»       Чимин смотрит в одну точку и не может думать ни о чём, кроме Юнги и его состояния. В машине он необычайно тих и глядит на ночной Лос-Анджелес за окном. Какая-то странная тревога зарождается в его душе, не давая веселиться и спокойно общаться вместе с остальными.       Мемберы всегда собираются на ужин у кого-нибудь из них после заключительного концерта, обсуждая яркие моменты и промахи. Сегодня выбор падает на номер Чонгука и Тэхёна — тот самый, который пустовал без дела. Можно вдоволь потусоваться и никому не мешать. К их приезду уже доставили еду из Genwa Korean, стаффы заботливо расставили всё в гостиной, добавив к закускам охлаждённые напитки.       — Ух ты, это шампанское стоит полторы штуки баксов! — присвистывает Хосок, изучая бутылку. — Мин-и, тащи свой зад сюда, кто у нас спец по открыванию игристого?       — Я больше не пью! — машет руками Чимин.       — От одного бокала ничего не случится, тебе просто необходимо расслабиться! — шепчет ему на ухо Тэ.       «Ага, знаю я ваш один бокал! Пока не поговорю с Юнги, никакого алкоголя!»       Они с удовольствием уплетают национальные блюда, отмечая, что мишленовскую звезду этому ресторану присвоили совершенно оправданно.       — Это не похоже на то, как готовят в Корее, соус какой-то другой, да? — говорит Намджун, аппетитно причмокивая.       — Знать бы ещё рецепт этого соуса, чтобы можно было приготовить дома, — рассуждает Джин.       — Ой, думаю, если ты позвонишь главному повару и скажешь, что Сокджин из BTS требует рецепт соуса, тебе его однозначно дадут! — смеётся Тэ. — Перед нашим красавчиком никто не устоит!       — Точно! — Чонгук даёт «пять» Тэхёну и отправляет в рот зажаристый кусочек мяса.       В этот момент дверь открывается, и входит Юнги. Вид у него уставший, но, когда смотрит на парней, его лицо тут же озаряет улыбка.       — Привет всем, чё хомячите?       Он садится за стол. Волей судьбы свободное место оказалось возле Чимина, но, кажется, тот совсем не против.       — Присаживайся, хён! Как твоё плечо? — тут же интересуется Тэхён.       — Что сказал врач? — обеспокоенно добавляет Намджун.       — Ничего страшного, поставили пару уколов и назначили профилактическую гимнастику. Её периодически нужно делать, но мне та-ак лень. — Юнги смешно морщит нос.       — Да, лень — это твоё второе «я»! — соглашается Хосок. — Но рады, что с тобой всё в порядке. Мы правда волновались!       — И оставили тут тебе всего понемногу. — Чонгук пододвигает закуски поближе к другу. — Особенно боссам попробуй, просто отвал всего!       Видя, что левая рука Юнги безвольно лежит на колене, Чимин берёт палочки и накладывает разные вкусности ему в тарелку, чем удивляет не только Мина, но и Чонгука с Тэхёном.       — Ты это видел? — шепчет Тэ.       — Какой заботливый, однако! — хихикает Чонгук.       Юнги смотрит в тарелку и, хоть аппетита особо нет, всё же берет палочки, пробуя то, что положил Чимин. Он не оборачивается к нему и даже не благодарит, так как до сих пор не может пережить тот ужасный вечер и то, как спешно Чимин сбежал, а потом все оставшиеся дни делал вид, будто его не существует вовсе.       — Шампанского? — предлагает Хосок.       — Нет, после укола нельзя алкоголь, спасибо.       Чимин сейчас бы не отказался от бокала для храбрости, но сразу отметает эту идею. Он смотрит на неподвижно лежащую руку Юнги, и ему невыносимо хочется накрыть её своей, как-то приободрить, согревая ладонью, но вместо этого продолжает заниматься самобичеванием.       — Мин-и, а ты сегодня доволен своим выступлением? — Намджун выдёргивает его из размышлений.       — Я никогда не бываю доволен своими выступлениями, ты же знаешь. — Он качает головой.       И это истинная правда. Пожалуй, Чимин — самый придирчивый к себе мембер.       После ужина все расходятся по номерам, потому что разница во времени всё ещё ощутима, да и усталость после концерта даёт о себе знать. Чимин наворачивает круги по спальне, не представляя, как пойти и начать разговор. Он уже принял душ, переоделся в удобную одежду, но это всё равно не даёт никакого комфорта.       — Да к чёрту всё! Просто пойду и сделаю это! — Он откидывает пульт от телевизора на кровать, набрасывает худи и выходит из комнаты.       Дверь, которая ему нужна, располагается через два номера от его, но на противоположной стороне. Чимин подходит к 2567-му и останавливается в нерешительности.       «А вдруг он уже спит? После уколов и концертов наверняка нет сил…»       Чимин топчется в коридоре, борется с нервозностью и собирается с духом. И в тот момент, когда он уже решается постучать в дверь, она неожиданно открывается. Юнги удивлённо смотрит на него.       — Ты?       — Мы… Мы можем поговорить? — кусая губы, нервно спрашивает он.       — Можем, конечно. — Юнги отходит в сторону, впуская его внутрь.       Чимин, несмотря на сильное опьянение, помнит тот вечер достаточно подробно. Глядит на коврик у кровати, где он лежал не так давно, изнывая от желания, и вздрагивает от собственных мурашек, вызванных воспоминаниями.       — То, что произошло между нами тогда… — произносит Чимин, но не успевает закончить.       — Было ошибкой? — усмехается Юнги.       — «Ошибкой»? — растерянно переспрашивает он.       — Не утруждайся в объяснениях, я же сказал, что всё понимаю. Необязательно мусолить эту тему, всё в порядке, — спокойным голосом говорит Юнги.       И Чимин начинает сомневаться в правдивости слов друзей.       «Он давно сохнет по тебе, Мин-и!»       «Просто по уши влюблён».       Он поворачивается и смотрит прямо на Юнги. Смелость, которую пришлось так долго собирать воедино для этого разговора, трусливыми тараканами разбегается врассыпную, прячась по углам. Но отступать некуда, поэтому он делает шаг вперёд, сокращая расстояние между ними.       — Я не собираюсь утруждаться в объяснениях, не за этим сюда шёл, — твёрдо произносит Чимин.       — А зачем же?       Скептический настрой Юнги уже начинает слегка раздражать.       — Если ты думаешь, что я сделал вид, будто ничего не помню, то это не так. И если ты считаешь, что я такой трус и не могу обсудить произошедшее той ночью, то тут ты уже прав, — тихо говорит Чимин.       Во взгляде Юнги что-то меняется, даже появляется подобие улыбки.       — Тогда, может, и не стоит? — Он пожимает плечами, пытаясь придать лицу равнодушный вид.       — Стоит. Хочу кое-что выяснить… То, что ты говорил о своих чувствах ко мне, — это правда?       — А что это изменит? — Юнги топчется на месте, блуждая глазами по комнате, и старательно избегает любого зрительного контакта.       Чимин подходит совсем близко и повторяет тот самый жест, протягивая руку и поворачивая его голову к себе. Их взгляды встречаются, зацепившись за что-то невидимое, стремительно разрастающееся внизу живота, но уже почти осязаемое.       — Ты. Правда. Меня. Любишь? — решительно шепчет Чимин.       Анализируя тот вечер, Юнги проклинал себя каждый божий день за то, что всё так безнадёжно испортил. В мечтах это представлялось немного иначе и никак не вязалось с тем провалом, который случился на полу его спальни. Но, ощутив вкус чужих соблазнительных губ, он уже не мог этого забыть, как ни пытался. Было невероятно сложно сдерживать эмоции, делать безразличное лицо и не смотреть на него. И вот сейчас Чимин стоит перед ним и требует каких-то признаний. Совершенно непонятно для чего, но, может, это и есть тот самый шанс всё исправить?       Юнги берёт его ладонь в руки, слегка сжимая пальцы. Он хочет так много сказать, но слова застревают где-то в горле от страха и волнения.       — Да, я действительно люблю тебя. Люблю так сильно, что ты даже не можешь себе представить, — тихо говорит он.       Сердце Чимина колотится с такой силой, что готово выскочить из груди. Всё происходящее кажется каким-то абсурдом. Он бы никогда не подумал, что будет вот так стоять в номере друга и слушать его признание в любви. Но после того вечера всё изменилось.       В первую очередь — он сам.       — Не могу пока сказать тебе того же, но и нет больше сил отрицать очевидный факт: ты не выходишь из моей головы с того самого вечера. Мне страшно, потому что я совсем не готов к такому развитию событий. Не знаю, как себя вести и что говорить, но я уже никогда не стану прежним после поцелуя с тобой. И когда ты просишь всё забыть, я понимаю, что точно провалю эту миссию. А самое пугающее — мне отчаянно хочется повторить… — с тихим выдохом говорит Чимин. — И я специально ничего не пил сегодня. Тебе не придётся снова себя корить, думая, что в очередной раз воспользовался моим состоянием. Я отдаю отчёт каждому своему слову и действию.       Глаза Юнги мгновенно теплеют, а на губах появляется счастливая улыбка.       — Ты что, даёшь мне зелёный свет, Мин-и? — на всякий случай уточняет он.       — Зеленее уже некуда! — смущённо смеётся Чимин в ответ.       И Юнги притягивает его к себе здоровой рукой, целуя сначала очень нежно и трепетно, наслаждаясь каждой секундой такого долгожданного момента, а потом всё же не выдерживает и впивается в чужие губы со всей страстью и нерастраченной любовью. Чимин просто тает в его сильных объятиях, пылко отвечая на прикосновения. Он отдаётся во власть этому новому неизведанному чувству, пробуя на вкус то, чего так долго боялся. И восторг от ощущения близости с этим человеком ярким фейерверком взрывается в его душе.

***

      — Добро пожаловать на борт, господа! — Стюардесса приветливо кланяется, приглашая молодых людей проследовать за ней в салон самолёта.       Опасаясь неадекватных сасэн-фанатов, участники группы и руководство давно вынуждены летать частными рейсами.       Чонгук держит ладонь на плече Тэхёна, пока тот пробирается по проходу. Они останавливаются у широких кожаных сидений, и Чонгук закидывает их вещи на полку для ручной клади.       — Иди к окошку. — Тэхён отодвигается, чтобы пропустить его.       — Нет, садись ты, а я с краю посижу. — Он подталкивает его вперёд.       — Но ты же всегда сидишь у окна, разве нет? — упирается тот в ответ.       — А сегодня хочу сидеть с краю! — говорит Чонгук и настойчиво пропихивает Тэ на то место.       Тэхён с подозрительным прищуром смотрит на него.       — Ты что-то задумал, верно? Признавайся! Знаю я эту твою улыбочку…       — Ну ничего от тебя не скроешь. Это сюрприз, просто подожди немного! — С загадочным лицом Чонгук разглаживает невидимую складку на брюках.       — Самолёт — самое кошмарное место для сюрпризов, тебе не кажется? Ты же знаешь, как мне даются эти полёты! — слышится недовольный бубнёж.       Чонгук улыбается и смотрит на идеальный профиль, любуется губами и изящным изгибом шеи. И снова ловит себя на мысли, что никогда не перестанет восхищаться его невероятной красотой.       Самолёт взлетает на удивление очень плавно, и Тэ наконец отпускает чужую ладонь.       — А теперь посмотри в окно, Тэхён-и! Красота ведь, правда? — говорит Чонгук.       — Верно, очень красиво! — Он поворачивается к нему. — А сюрприз уже скоро?       — Какой же ты нетерпеливый! Сюрприз не в самолёте, а за его пределами. Смотри внимательно, а то всё пропустишь! — хихикает Чонгук и кладёт голову на его плечо, тоже заглядывая в иллюминатор.       И Тэхён, как приклеенный, сосредоточенно следит за всеми деталями вне самолёта. Видит, как они удаляются от мегаполиса и дома становятся словно игрушечные. Вот уже и Лос-Анджелес позади, а впереди — бескрайние поля и извилистые дороги.       — По моим подсчётам сейчас. Ты смотришь? — Чонгук прижимается крепче.       — Да-а… Где? — Тэ хаотично вращает глазами, не понимая, куда именно глядеть.       Внезапно на большом зелёном поле замечает огромную надпись:       «Will you marry me, V?»       Он шокировано моргает и не верит в увиденное. И только лишь когда надпись скрывается из виду, поворачивает голову к Чонгуку, вытирая подступившие слёзы.       — Ты что, сейчас сделал мне предложение? — ошарашенно спрашивает Тэхён.       — Ага. Помнишь, ты сказал, что я должен сделать предложение, от которого ты не сможешь отказаться? Пришлось снова включить романтика… — Чонгук счастливо улыбается. — У меня и кольцо есть, погоди! — Ладонь ныряет в карман куртки, извлекая чёрную коробочку из гладкой кожи.       Тэхён берёт её дрожащей рукой, но пальцы от волнения совсем не слушаются, поэтому Чонгук помогает открыть. На бархатной подушечке лежит кольцо из белого золота с буквой «V» в центре, усыпанное бриллиантами. Он осторожно касается его, замечая гравировку с надписью: «Mea vita et anima es» — и вопросительно смотрит на Чонгука.       — Это на латыни: «Ты моя жизнь и душа». — Он берёт кольцо и надевает на тонкий безымянный палец Тэ. — Так ты не ответил мне…       — Да, Гук-и, тысячу раз да-а! — шепчет Тэхён и утыкается носом в шею.       Довольный Чонгук гладит его волосы и расплывается в улыбке. Хочется поцеловать Тэ прямо сейчас, а потом вскочить с кресла и закричать о своих чувствах на весь самолёт, но…       Счастье любит тишину…