Обнажая сердца

Лас-Вегас, 2022 год

             Тэхён сидит на кровати, понуро опустив плечи, и проклинает сам себя на чём свет стоит, потому что в голове не укладывается, как можно было взять в поездку другой багаж. Просто, блин, перепутать чемоданы ещё при выезде из дома!       «Какой же я идиот! Чонгук меня точно прикончит!»       Благо они всегда свои вещи собирали отдельно друг от друга, так что эта беда коснулась лишь Тэхёна. Но там был его свадебный костюм… Его шили на заказ именно таким, как он хотел. А теперь перед ним лежат только белые шорты и рубаха с рюшами.       — Это полная жо-опа! — обречённо стонет он, потирая шею.       Чонгук выходит из ванной и удивлённо смотрит на Тэхёна, который выглядит так, будто с его счёта списали миллион долларов.       — Что такое? — Он промакивает волосы белоснежным полотенцем и косится на кровать. — Ты в этом собрался идти?       — Нет, этого вообще не должно быть в моём чемодане! — сокрушается Тэ.       — В смысле? — Чонгук подходит ближе и хмурит брови. — Это не твой чемодан?       — Мой…       — И?       — Я ещё дома перепутал чемоданы. Схватил не тот. Это катастрофа, Чонгук! Там же был мой костюм! — Тэхён виновато смотрит на него. — Давай перенесём свадьбу!       Чонгук тут же меняется в лице и мотает головой.       — Ты обалдел совсем? Мы в Вегасе ещё не скоро будем с нашим-то графиком, сейчас просто идеальный момент! И мы так готовились! — Помещение заполняют бурные возмущения. — Да бог с ним, с костюмом, разве это может помешать свадьбе? Поедем и купим другой.       — Я не хочу другой, — расстроено говорит Тэ, выпячивая нижнюю губу. — Надо же было так облажаться! А как же фотосессия для семейного архива?       — Сделаем её отдельно, где захочешь. Хоть на Эвересте. Только не нужно ничего отменять, умоляю! — Он протягивает руки и берёт лицо Тэхёна в ладони. Невозможно смотреть на эти печальные глаза. — Ну, давай же! Иди в душ, нам скоро выезжать.       — Ла-адно… — Тэ вздыхает и нехотя плетётся в ванную.       Чонгук смотрит на чемодан Тэхёна и поражённо качает головой, решив, что в следующий раз придётся взять это под особый контроль. Берёт телефон, находит контакт «Мама Тэ» и нажимает на вызов.       — Здравствуйте, да, это Чонгук. Спасибо, всё прекрасно. — Он с улыбкой опускается в кресло. — Хорошо, я ему передам. — Поглядывает на приоткрытую дверь ванной и продолжает: — У меня к вам одна просьба. Просто вопрос жизни и смерти! — заговорщицки шепчет он.       Скорее всего, потом Тэхён будет долго возмущаться, что Чонгук рассказал родителям о свадьбе, но кому ещё он мог доверить такую тайну? Кто ещё мог отправить его костюм на другой конец земного шара всего за пару дней?

***

      Чонгук пробуждается от лёгкого озноба, включает ночник и смотрит в телефон: 4:56 по местному времени. Когда они легли спать, он проворочался несколько часов, прежде чем заснуть, но почти тут же снова проснулся. Рядом сладко сопит Тэхён. Торчит только его лохматая голова да голые пятки, а остальное тело укутано, будто в кокон. Неудивительно, что Чонгук замёрз: ему, как всегда, достался жалкий кончик от большого одеяла.       Он выбирается из кровати, сунув ноги в отельные тапочки, и направляется в ванную. Умывшись прохладной водой, смотрится в зеркало. Ему знакомо это чувство с самого детства: когда начинаешь заболевать, сразу это определяешь по слабости в руках и ногах, а также дикой жажде.       В гостиной Чонгук большими глотками опустошает почти весь графин и расстёгивает кармашек чемодана. Лучше сразу измерить температуру и принять необходимые меры, чем ждать ухудшения. Через пару минут Чонгук ругается шёпотом в темноту, потому что термометр показал 37,8.       — Вот только этого нам не хватало!       Расстроенный, он откладывает прибор в сторону и плетётся в спальню. Чтобы не беспокоить спящего Тэ, решает дождаться утра в свободном номере, прихватив телефон и зарядное устройство.       Коридор на этаже встречает его звенящей тишиной и полумраком. Открыв картой дверь, Чонгук уходит в спальню и падает на кровать, пытаясь устроиться поудобнее. Но всё не так: постель огромная, неуютная и холодная, а ещё рядом нет Тэхёна, который всегда к нему прижимается. И как бы Чонгук ни возмущался по поводу личных границ, он уже настолько к этому привык, что иначе не может заснуть.       Кости ломит и начинает болеть голова.       Он проваливается в беспокойный сон.       — Чонгук-и! — Тэ настойчиво трясёт его за плечо. — Я тебя потерял! Просыпаюсь один, телефона твоего нет, а одежда на месте. Было ощущение, что тебя похитили инопланетяне, — сбивчиво тараторит он. — Да проснись же ты!       Чонгук с трудом открывает глаза, медленно возвращаясь в реальность.       — У меня температура, — хрипло шепчет он и облизывает пересохшие губы. — Ты давай со мной не контактируй, а то мало ли чего! Вдруг это ковид?       Тэхён тут же кладёт ладонь на его лоб и тревожно хмурит брови.       — Горячий, но не сильно. Может, обойдётся, а? — Он выглядит очень расстроенным.       — Думаю, нужно сообщить руководству, пусть пришлют медиков. А ты ко мне больше не ходи, собери там все мои вещи и перетащи сюда, — просит Чонгук, пытаясь улечься поудобнее.       — Ты так говоришь, будто переезжаешь от меня! — Тэ качает головой в свойственной только ему одному манере.       — Тэхён-и, прошу, сделай так, как говорю. Я не переезжаю, а изолируюсь, — вздыхает он. — До сих пор помню твою болезнь, и мне бы не хотелось повторения той истории…       Тэхёну очень не хочется сейчас бросать Чонгука одного в номере, потому что тот совсем не умеет болеть. Он, может, и пытается держаться молодцом, но на самом деле даже температура 37,1 подразумевает, что его нужно окружить невероятной любовью и суперзаботой. И оставить Чонгука сейчас без внимания кажется просто невозможным. Поэтому он спешит лично встретиться с Седжином, чтобы доложить о чрезвычайном происшествии, а потом звонит на ресепшен и заказывает завтрак для любимого прямо в номер. И неважно, есть ли у него аппетит. Просто Тэ очень хочется хоть как-то проявить свои чувства.       Он возвращается в их спальню, собирает всё необходимое и относит в соседний номер.       — Спасибо! — Чонгук с благодарностью смотрит на него. — Теперь уходи, пока не пришли медики, а то ещё и тебя изолируют.       — А я не против уединиться с тобой на недельку-другую! — Тэ старается хоть как-то разрядить обстановку.       — Дуй давай отсюда… — Он наклоняет голову и улыбается глазами. Это особый вид улыбки, когда он пытается держать марку и быть серьёзным, но взгляд выдаёт его с потрохами.       — Я люблю тебя, слышишь! Не вздумай впадать в кому и всё такое… — напоследок говорит Тэхён.       — И не надейся! — смеётся тот в ответ.       За обедом Седжин сообщает мемберам, что у Чонгука подтвердили ковид, поэтому ему придётся остаться в номере на несколько дней. Медики будут наблюдать за его состоянием. У Тэхёна сразу же портится настроение. Он так надеялся, что эта беда минует их на гастролях. Да, риск был велик, но очень хотелось верить, что никто из парней не заразится.       У остальных тоже берут ПЦР-тест, но, к счастью, все здоровы. А значит, можно не менять своих планов, только вот у Тэ уже нет ни малейшего желания куда-то идти и как-то развлекаться.       Завтра парни планируют пойти на концерт Silk Sonic, но Тэхён отказывается составить им компанию. Весь следующий день проходит в репетициях, а вечером он после ужина возвращается в номер и сразу же закрывает шторы, погрузив спальню в полумрак. Включает музыку, откинувшись на мягкое изголовье кровати, и пишет Чонгуку:       «Как ты?»       Он не отвечает, наверное, около получаса.       «Вполне сносно, температура 37,2. Ничего не болит. Вообще не понимаю, почему меня изолировали. Идиотский омикрон!»       Тэхён нажимает на видеозвонок, на экране появляется слегка опухшее, но такое милое лицо Чонгука.       — Я соскучился! — тут же выдаёт Тэ, глядя на него.       Он и правда чувствовал себя очень одиноко, особенно ночью, когда некого было обнять и прижаться всем телом.       — А ты чего в номере? — удивляется Чонгук. — Я думал, вы на концерт уехали…       — Не хочу я ни на какой концерт без тебя. Ничего мне не в радость, когда ты тут болеешь! Как я могу веселиться? — грустно говорит он.       — Но я же не при смерти, сходил бы и развеялся. Ну правда, Тэ! Ты упустил такую возможность! — сокрушается тот в ответ.       — Ну да, а ты будешь тут один сидеть и скучать? Нет! Так не пойдёт. Я тебе не просто так позвонил, а чтобы скрасить твоё гордое одиночество, — твёрдо заявляет Тэхён.       — И как же ты его собираешься скрасить? — На экране появляется широкая улыбка.       — Давай поиграем во что-нибудь? Или просто поболтаем…       — Давай. О чём будем болтать? — Чонгук ёрзает на кровати, отчего изображение на экране у Тэ постоянно пляшет.       — Ну ты там угнездился? — смеётся Тэхён, глядя на то, как он расположился среди подушек и одеял.       — Угу!       Тэхён смотрит на Чонгука через камеру и не сдерживает улыбку. Радует, что ухудшения нет и ковид сопровождается просто лёгким недомоганием, которое почти не отразилось на его самочувствии. Но беспокоит другое: если через несколько дней анализ вновь покажет положительный результат, им придётся переносить свадьбу, которая была запланирована на пятое апреля.       Тэ прислоняет телефон к спинке кровати и подпирает ладонями подбородок.       — Знаешь, Гук-и… Даже если ты не поправишься так быстро и анализ будет положительным, это совершенно неважно. Мы просто сдвинем дату. У нас там ещё есть свободные дни, — начинает он.       — Конечно сдвинем, — улыбается Чонгук. — Но не хотелось бы.       — Я тут много думал…       — О чём?       — О нас… О прошлом, настоящем и будущем. О том, что очень скоро мы с тобой станем полноценной семьёй, хотя мне совсем не нужно никакое документальное подтверждение. В самом начале карьеры я и помыслить не мог, что в моей жизни появится настолько значимый и весомый человек, которого я буду ставить даже выше себя. Что стану переживать, поел ли он, тепло ли одет и какое у него настроение. Когда ты не влюблён — в жизни всё легко и просто, есть только ты и твои желания, а когда появляются чувства, всё меняется. Ты сам меняешься. Становишься более чутким, понимающим, где-то мудрым и терпеливым. А ещё зависимым, как наркоман. Иногда это разрушает и делает очень уязвимым. Начинаешь ценить совершенно иные вещи. И это так удивительно для меня. Ты открыл меня совсем с другой стороны, Гук-и! И мне страшно, что нас сожрёт какая-нибудь бытовая херня, загонит в рамки будничных проблем и забот. Страшно, что наша страсть вдруг станет лишь жарким воспоминанием давно ушедших лет. Я так не хочу такого сценария…       — Мне тоже бывает страшно, — тихо говорит он. — Я всё время боюсь, будто упущу что-то очень важное, что буду недостаточно хорош для тебя и перестану быть интересен. Тоже думаю о будущем, но не представляю его без тебя, потому что жизнь в разлуке просто невыносима. Даже сейчас я лежу на этой дурацкой кровати, и она кажется мне такой огромной, а всё потому, что я тут совершенно один. И когда мы расставались, я пытался представить, как строю дальше своё будущее в одиночку, где нет твоих сексуальных губ, манящего взгляда и нежных рук. И проще лишить себя самых главных радостей жизни, чем допустить мысль, что этого больше никогда не случится. А ещё я размышлял о том, что у нас с тобой очень непростая судьба. Когда всё только начиналось, мы совсем не задумывались о будущем, просто поддались чувствам и плыли по течению. Но с годами взрослеешь и юношеские закидоны уже неуместны. Приходит осознание того, что пора брать ответственность за свои поступки. И я готов, Тэ. Действительно, как никогда, готов с уверенностью сказать, что ты тот самый человек, с которым я готов прожить всю оставшуюся жизнь!       — Так уж и всю? — ехидничает Тэ. — И пиявку на своём теле готов терпеть до самой старости?       — Самую любимую на свете пиявку! — Чонгук расплывается в широкой улыбке. — Мне тут очень одиноко, вообще-то!       — И мне…       — Знаешь, раз уж ты остался в отеле и скоро наша свадьба… На правах будущего мужа могу ли я предложить некий эксперимент? — не скрывая смущённой улыбки, спрашивает Чонгук.       — Ну если только на правах будущего мужа… — протягивает Тэ и тут же начинает смеяться. — Так что за идея поселилась в твоей светлой головушке?       — Мы никогда с тобой не занимались этим виртуально. Мне кажется, было бы занятно, как думаешь? — Даже через экран видно, как тот заливается краской.       — О-оу… — Воображение рисует самые смелые картинки. — Заманчиво! Давай попробуем. Погоди! — Он удаляется от телефона и, приглушив свет, возвращается через пару минут с бокалом шампанского. — Вот теперь я готов!       — Меня очень заводит, когда ты облизываешь губы. Знаешь ли ты, что именно с них всё началось? Я буквально не мог не смотреть на них и на то, как сексуально ты это делаешь…       — Вот так? — Тэ снова повторяет жест и бросает на Чонгука пронизывающий взгляд.       — Именно так. А потом, когда твой язык проник в мой рот в тот самый первый раз, я уже не мог не думать о том, как ты ласкаешь меня им, как целуешь шею, спускаясь дальше, как касаешься моих сосков, захватывая губами, и прикусываешь один из них. Твой язык — лучшее, что со мной случалось, потому что, где бы он ни был, это доставляет просто неземное удовольствие, — искренне шепчет Чонгук.       — А я вспоминаю, как ты взял меня прямо на балконе в том коттедже, который мы снимали на Чеджу. Как бесцеремонно стянул мои шорты и так просто вошёл в меня, зажав рукой рот, чтобы не нарушать ночную тишину моими криками. Как вбивался в мой зад с такой страстью, что ноги начали трястись уже на второй минуте. Это было так возбуждающе, что я чуть не прокусил твою ладонь, помнишь? — хихикает Тэ, чуть запрокинув голову.       — По-омню… Но не кажется ли тебе, что мы занимаемся какой-то ностальгической хернёй, а не виртуальным сексом? — уже едва сдерживая смех, говорит Чонгук.       — Ага. Может, мы стареем? — лёгкий смешок, и Тэ отпивает из бокала.       — Нет, не желаю слышать ни про какую старость! Хочу, чтобы ты сейчас лёг и закрыл глаза. Направь камеру на себя, — командует он. — У тебя же есть штатив?       — Хм-м, ну хорошо.       Тэхён допивает остатки шампанского, отставляет бокал и ставит телефон под таким ракурсом, чтобы была видна вся кровать. После чего ложится и покорно смотрит в камеру.       — Умница, хён. — Кажется, Чонгук даже забыл о температуре. — Представь, что я сейчас рядом и твои прикосновения — мои. Я глажу тебя по лицу…       И Тэ, внимательно слушая, невесомо гладит щёку, а потом переходит к губам. Проведя с нажимом по нижней, он облизывает палец, гладит шею, чуть прогнувшись вперёд, касается ключицы, распахивает халат, сжимая между подушечками сосок, выкручивает его снова и снова, переходит к другому, возвращается опять к шее. Глаза Тэхёна закрыты, и он внимательно слушает каждое действие Чонгука, строго следуя им, но вкладывая максимум желания и сексуальности.       Это и правда невероятно заводит.       — Ты смотришь? — тихо спрашивает Тэхён, когда рука дёргает за пояс халата, стягивая его. — Говори же.       Чонгук шепчет разные пошлости, а тот ласкает себя с таким неистовым желанием, что начинает стонать на весь номер. Это чертовски заводит, поэтому Чонгук тоже прикасается к себе, возбуждённый до предела от представшей картины, собственных фантазий и ощущений. Это что-то действительно новое для них, но, несомненно, очень завораживающее и сексуальное.       — Ласкай себя, будто это делаю я, — с придыханием шепчет Чонгук.       Тэхён покорно исполняет каждую его просьбу, но вдруг открывает глаза, смотря прямо в объектив, и их взгляды, полные вожделения, сплетаются через экран.       — Кончи со мной, малыш. Или вместе, или никак, — хрипло говорит он, поглаживая член.       И Чонгук подчиняется, потому что его возбуждение дошло до такого предела, когда каждое прикосновение почти болезненно. Тэхён, в отличие от Чонгука, не видит его обнажённого тела, но ему достаточно наблюдать за лицом, на котором эмоции говорят сами за себя.       — Сожми его крепче. Давай! — В номере слышна лёгкая музыка и частое дыхание двух парней. — Двигайся быстрее, я уже почти… — ахает Тэ и кончает себе в руку.       Чонгук догоняет его секундой позже.       — Не-е, до старости нам далеко, — восстановив дыхание, говорит Тэхён.       — Есть ещё порох, да? — усмехается Чонгук и ласкает его взглядом через экран.       — А то! — хохочет он, любуясь разомлевшим и довольным лицом.       — Я люблю тебя, Тэхён-и. И никогда не перестану тебе это повторять… — говорит Чонгук, потому что в который раз чувствует невероятное счастье от единения с этим человеком.       Они всегда были на одной волне, готовые к экспериментам. Когда всё только начиналось, оба учились друг на друге. И, по сути, не имея больше никакого опыта, открывали всё новые и новые горизонты, ругались и смеялись, смущались и краснели, абсолютно всё делая вместе. А сейчас хоть и выросли, но всё ещё находят идеи для потрясающих эмоций и воспоминаний.       — Иногда я не верю, что такой идеальный человек, как ты, принадлежит только мне. Что из всех людей на земле ты выбрал именно меня. И кажется, что простых слов любви недостаточно, чтобы выразить то, что я чувствую. Но я тоже не устану тебе это говорить. Я бесконечно люблю тебя, Чон Чонгук.

***

      Чимин водит дорожным утюгом из стороны в сторону, разложив вещь прямо на кровати, осторожно обходит аппликацию с большими буквами и расправляет складки. Свою бы, может, он напялил под худи неглаженой, но для Юнги готов постараться.       — Глянь, вроде готово! — Он берёт чёрную футболку и разворачивает её лицевой стороной. — Пойдёт? Или ещё тут прогладить?       Юнги забирает её и, положив на кровать, притягивает к себе Чимина.       — Какой ты хозяйственный, однако! Благодарю, — шепчет он ему в шею, проводит языком и прикусывает, отчего тот вздрагивает, задерживая дыхание и поджимая пальцы на ногах. — Ты какая-то сплошная эрогенная зона, мне даже страшно заходить дальше поцелуев, учитывая каждую твою реакцию на моё прикосновение, — с ноткой восхищения говорит Юнги.       — Я действительно настолько очевиден? — хлопая глазами, спрашивает Чимин.       — Нет, ты не перестаёшь меня удивлять! Но иногда мне хочется большего… — Он трепетно касается его губ и вспоминает вчерашний разговор с Тэхёном, когда пришёл к нему перед сном, зная, что тот скучает без Чонгука и сможет с ним поболтать.

***

      Тэхён лежит звездой на большой двуспальной кровати и напевает какую-то песню. Приподнимает голову, глядя на Юнги, и машет рукой.       — Это ты, хён? Заходи! У меня сегодня день открытых дверей — уже все побывали, кроме тебя. Решили, что без Чонгука я тут просто умираю от тоски. Нет, я, конечно, и правда умираю…       — Мне с тобой срочно нужно поговорить. — Он сразу переходит к делу.       — Оу, давай. — Тэ даже меняет позу со звезды на лотос. — Я весь внимание!       Юнги усаживается в кресло у окна и жуёт нижнюю губу. Обычно для него такое поведение несвойственно, потому что этот парень — кремень, человек, по которому сложно прочесть эмоции, но сейчас его волнение налицо.       — Чимин…       — Что такое? — Тэхён весь подбирается и хмурит брови.       — Он же с тобой ближе остальных. Может, делился переживаниями или вроде того? — начинает Юнги издалека.       — В смысле «переживаниями»? По поводу чего? — Тэ делает своё любимое непонимающее лицо, после которого создаётся впечатление, что ты говоришь с пятилетним малышом.       — Та-ак, зайду с другого конца. — Юнги встаёт и вышагивает взад-вперёд. — Ты говорил с ним о сексе?       — О сексе в общем? Или с тобой? — уточняет Тэхён.       — В общем, конечно. Потому что у нас ещё не было ничего, — немного смущённо произносит он.       — Конечно говорили! Я дал ему смазку, презервативы и анальную пробку. Он давно готов, дружище! — с серьёзным видом произносит Тэ.       Юнги встаёт как вкопанный, и его глаза лезут на лоб от такой информации. Он открывает рот, но не может вымолвить ни слова, отчего Тэхён начинает дико ржать, откинувшись на спинку кровати.       — Боже, ты бы видел своё лицо! Жаль, Чонгука нет — он бы тебя сфоткал! — Тэ вытирает подступившие от смеха слёзы.       — Да ну тебя в жопу, Тэ! — психует Юнги, понимая, что над ним сейчас жёстко подшутили. — Я тут с важным вопросом пришёл, а ты! Я лучше пойду! — Он решительно направляется к двери.       — Ох, прости меня, хён! — Тэхён спрыгивает с кровати и виснет у него на шее. — Я ж любя! Ну иди сюда, я тебе всё расскажу как есть.       Он тянет Юнги обратно, и тот понуро плетётся, потому что уж очень хочется послушать.       — Мы и правда говорили про вас — кстати, не так давно. Но я тебе вот что скажу, Юнги: Чимин — это такой человек, который ещё пять лет может ходить за ручку, вздрагивать от поцелуя и кончать от одной мысли, что ты его хочешь.       — Так, а вот тут поподробнее, пожалуйста! — На его лице появляется улыбка.       — Наш Мин-и очень труслив, понимаешь? Не стоит ждать от него инициативы, когда изначально приоритет актива был смещён в твою сторону. Он ещё не раскрылся, не проснулся, не смог проявить себя по-настоящему. Но! — Тэ поднимает указательный палец. — Это не значит, что он какая-то там фригидная личность. Просто Чимин до ужаса боится близости.       Юнги озадаченно смотрит на друга.       — Значит ли это, что, если я проявлю инициативу, он не сбежит при первой же возможности? — уточняет он.       — Ну, смотря как ты её проявишь. Действуй по ситуации, доведи его до такого состояния, чтобы он сам просил войти в него.       — Боже, Тэ! Вот давай без этого! — фыркает Юнги.       — Ой, кто это у нас тут таким невинным заделался? Я же давно подозревал, что у тебя есть опыт в этом деле. Посекретничаем? — тут же предлагает Тэхён.       — Возможно, и поделюсь, но точно не сегодня. В любом случае спасибо за ценный совет.

***

      Юнги берёт Чимина за руку и тянет за собой в ванную. На его удивление, тот совершенно не сопротивляется, а лишь смущённо улыбается.       Он стягивает с него футболку и проводит ладонью по упругой груди — соски тут же отзываются на прикосновение, превращаясь в соблазнительные горошинки. Чимин шумно выдыхает и тянется губами навстречу, жадно целуя в ответ. Чувствует кожей спины холодную плитку, но это даже хорошо: хоть как-то охлаждает его пыл.       «Неужели прямо сейчас?»       Юнги расстёгивает рубашку, обнажаясь по пояс, и прислоняется к нему вплотную, ощущая через ткань брюк нарастающее возбуждение. Кладёт руку сверху, слегка сжимая, отчего Чимин тихо стонет ему в рот и выгибает шею, подставляясь под жадные губы. Он и правда реагирует на каждое прикосновение так, будто оно последнее в его жизни.       Пальцы дёргают замок на ширинке, и чужие брюки падают бесформенными складками. Чимин завороженно повторяет эти действия, вышагивая сначала из одной штанины, а затем из другой. Юнги понял, что чересчур много говорил, слишком долго чего-то ждал, а нужно было просто взять инициативу в свои руки. Его малыш сейчас доказал, что давно готов на всё.       Он снимает нижнее бельё сначала с себя, а затем и с Чимина, потому что тот не решается на такой откровенный жест.       — Идём… — Юнги тянет его за руку, и они ступают в душевую кабину, скрывшись за стеклянной перегородкой.       Они сливаются в долгожданном поцелуе, не обращая внимания на падающий поток тёплой воды. Оба просто изнывают от желания, но Юнги не собирается торопиться. Точно не сегодня. Неожиданно Чимин опускается на колени и обхватывает его член руками, а затем и губами.       Ох уж эти губы!       Юнги дышит через раз, ощущая небывалый восторг от прикосновений чужого языка, от того, как туго Чимин обхватывает своим ртом его головку, и от скольжения по всей длине. Он едва стоит на ногах, держась одной рукой за стенку, когда тот резко останавливается и встаёт с колен. Снова припадает к его губам, и Юнги чувствует собственный вкус, но это не вызывает отвращения — наоборот, возбуждает ещё больше.       — Я хочу тебя! — шепчет Чимин ему в губы. — Сейчас.       «…я дал ему смазку, презервативы и анальную пробку. Он давно готов, дружище!»       И шутка Тэхёна уже не кажется такой уж безобидной.       Чимин не просто удивляет, а настолько заводит, что Юнги разворачивает его спиной и разводит ноги чуть в стороны.       — Уверен? — шепчет он куда-то в шею, перебивая шум воды.       — Да-а… — твёрдо звучит в ответ.       Рука ныряет между ягодиц, нащупав то самое… сокровенное, но такое податливое и желанное. Чимин прогибается, прислонившись щекой к мокрой плитке, и не обращает внимания на воду, которая льётся ему на плечи, стекая по спине и бёдрам. Пока проворные пальцы Юнги растягивают его, он протяжно стонет, и этот звук эхом отражается от стен.       — Иди сюда! — Чимина выдёргивают из душа, закутывая в махровый халат.       Сам Юнги даже не утруждается вытереться. Подхватывает Чимина на руки и несёт к кровати, бережно опустив на матрас. Халат бесстыже распахивается, обнажая идеальное тело. Юнги припадает к груди, осыпая её поцелуями, переходит на ключицу, шею, ухо и наконец-то достигает губ. Отстраняется и смотрит в приоткрытые глаза Чимина, который с замиранием сердца ждёт развязки. Он, кажется, даже не дышит, желая продолжения.       — Я люблю тебя, Мин-и… — шепчет Юнги и достаёт смазку с пачкой презервативов из-под подушки.       Он хочет войти постепенно, но тот не даёт этого сделать, подаваясь вперёд. Чимин чувствует, как член резко оказывается внутри, погрузившись до самого основания. Он рычит, будто раненый зверь, кусает губы и сжимает чужие ягодицы, направляя в себя. Эта пылкость и страсть настолько шокируют, что у Юнги теряются последние капли самоконтроля.       — Ты хочешь вот так? — говорит он и снова входит до самого конца.       — Да-а-а-а, — жалобно и протяжно стонет Чимин.       Они так долго этого ждали, что, когда дошли до близости, просто сошли с ума. Мышцы Юнги ходят ходуном над податливым телом. Он чередует темп, растягивая удовольствие, обхватывает его член, слегка зажимая у самого основания, а когда сам готов кончить, отпускает так резко, что Чимин выгибается в счастливом вскрике, бурно выплёскиваясь себе на живот. Содрогается от собственного оргазма, ощущая чужую пульсацию изнутри.       Они ещё долго так лежат, не выпуская друг друга из объятий. Когда Юнги всё же решается поднять голову и посмотреть на Чимина, замечает совершенно одуревше-влюблённый взгляд.       И никаких признаний не надо…       Из сладкого блаженства их выдёргивает звук входящего сообщения.       Тэхён:       Поздравляю с боевым крещением!       Чимин краснеет, осознавая, что их, вероятно, слышал весь этаж, и смущённо прячет лицо в ладонях.

***

      — Что значит «мы его потеряли»? — Закипая от возмущения, Чонгук выписывает круги по гостиничному номеру. — Это шутка какая-то? Куда улетел? В Швейцарию? Прекрасно! — Он уже истерически смеётся.       — Что там такое? — Хосок шнурует кроссовок и с любопытством смотрит на Чонгука. — Кого вы там потеряли и кто куда улетел?       — Да нева-ажно! — Он машет рукой, устало почёсывая затылок.       — Да ла-адно тебе! Главное, что анализ отрицательный и наш Добби совершенно свободен! — Хосок начинает трепать его за щёки.       — Ну тебя в пень! — смеётся он, потирая лицо.       — Пойду позову Чимина. Он же ещё не знает, что твоя изоляция окончена?       — Вроде бы нет. Заодно передай ему куртку, которую он у нас в номере оставил. — Чонгук протягивает джинсовку.       Хосок идёт по коридору и натыкается на взволнованного Тэхёна, который хватает его за воротник и заталкивает обратно в их номер.       — Эй, ты чего? — возмущается он.       — Посиди пока здесь, тебе лучше сейчас не выходить, — заговорщицки шепчет Тэ. — А это Чимина? Я сам ему отдам, но чуть позже!       Из комнаты выглядывает Чонгук и озадаченно смотрит на парней.       — Вы чё тут встали?       Тэ проходит в гостиную, садится в кресло, и на его лице отражается целая гамма чувств.       — Это свершилось, Гук-и! — Он широко улыбается.       — Что именно? — Чонгук непонимающе смотрит на него.       — Ну, Чимин и Юнги… Понимаешь меня? — Тэ многозначительно дёргает бровями.       — Погодите-ка, что-что я сейчас услышал? — протягивает Хосок. — Наш Мин-и и Юнги?       — Может, не стоило сейчас эту тему поднимать? Парни бы сами сообщили, когда решились бы, — хмурится Чонгук, заметив шокированное лицо Хосока.       — Может, и не стоило, но Сокджин сейчас в своём номере откачивает от сердечного приступа Намджуна, который тоже как раз мимо проходил и всё-всё слышал.       Тэхён едва сдерживает смех, вспоминая удивлённую физиономию лидера и его протяжное: «И эти туда же? Я этого не переживу!»       — Вы сейчас прикалываетесь? У вас тут что, тайное гейское общество? Почему я вечно узнаю обо всём последним? — возмущается Хосок и обиженно дует губы.       — Вообще-то, они уже месяцев пять вместе, просто умело это скрывают, в отличие от нас, да, Гук-и? — Тэхён поднимается с кресла и заключает Чонгука в кольцо рук. Он так соскучился за эти дни, что и сам был не прочь закрыться в номере, а не вести беседы.       — Пять грёбаных месяцев?! — изумлённо восклицает Хосок. — Да они просто гении маскировки! Ох, простите, я лучше пойду к себе, переварю всё это…       Он направляется к выходу, всё ещё бубня под нос:       — Пять месяцев! Уму непостижимо!

***

Лас-Вегас, 5 апреля 2022 года

      Тэхён стоит перед зеркалом и поправляет галстук. Они так и не успели купить новый костюм, но он уже смирился, надев тот бежевый, что по счастливой случайности оказался в чемодане. А Чонгук так и не решился рассказать ему, что свадебный костюм он честно пытался доставить в Лас-Вегас, но его потеряли по пути.       Он подходит сзади, облачённый в тёмно-синий костюм, который сидит просто идеально.       — Ты всё равно самый красивый! Устроим фотосессию чуть позже… — успокаивающим тоном произносит Чонгук.       Тэхён любуется его видом в отражении, оглядывая с головы до ног.       «Идеальный и только мой!»       Поворачивается и нежно целует, улыбаясь в губы.       — Бог с ним, с костюмом, я уже перестрадал. Главное — теперь незаметно выбраться из отеля, — говорит Тэ, поглядывая на часы.       Они держали в строгой тайне своё решение пожениться именно в Лас-Вегасе, опасаясь, что информация хоть где-то просочится. И только вчера посвятили в свой план Юнги и Чимина. Потому что необходима была подстраховка. Ехать на такси или с водителем было рискованно, поэтому пришлось арендовать неприметный кроссовер, чтобы добраться до Clark County Marriage Bureau самостоятельно. Процедура подачи заявления заняла всего несколько минут: они оплатили пошлину, получив разрешение на брак и сертификат, в котором нужно было поставить подписи уже при министре регистрации брака. Чонгук постоянно оглядывался, пряча лицо под маской и очками. А Тэхён, надвинув на глаза шляпу, ободряюще сжимал его влажную от волнения ладонь.       — Мы такие идиоты! Разоделись, как павлины! — шепчет Чонгук, едва сдерживая нервный смех. — Посмотри, как все пялятся. Если нас кто-то узнает, это будет пиздец вселенского масштаба!       — Пойдём скорее, до места регистрации недалеко. Мне сказали, что министр поедет с нами.       Они спешно садятся в машину и вздрагивают, когда задняя дверца открывается и на сиденье плюхается полный мужчина небольшого роста со смешными седыми усами и бородой, смахивающий на гнома или Санту-Клауса.       — Здравствуйте. — Он приветливо улыбается. — Выезжайте на шоссе, я покажу, куда дальше.       Парни с трудом могут говорить на английском, но понимают речь вполне сносно. Чонгук кивает и выруливает на дорогу, когда с ним равняется чёрный тонированный автомобиль и из приоткрытого окна на них направляется объектив фотоаппарата. У Чонгука в голове воображение уже рисует самые страшные заголовки, которые будут приправлены их снимком на фоне Clark County Marriage Bureau.       — Жми на газ, Гук-и! — кричит Тэ, пока ещё есть возможность увильнуть от назойливых папарацци.       Чонгук не то чтобы мастер погонять, он вообще никогда не превышал скорость, строго следуя правилам, особенно после той аварии с таксистом. Но деваться некуда, поэтому вжимает педаль в пол, и машина срывается с места, вздымая клубы пыли вокруг себя. Министр сзади испуганно крякает и кричит что-то о похищении человека. Чёрный автомобиль разворачивается и продолжает преследование.       — Твою ма-ать! — Тэ смотрит назад и понимает, что их, скорее всего, засекли.       — Вы что, какие-то знаменитости? — ошалело спрашивает толстяк.       — Вроде того… — усмехается Чонгук. — Даже свадьбу умудрились испоганить!       — Вы знаете укромное место? В часовню мы уже не попадём, нам срочно нужно расписаться! — Повернувшись к министру, Тэ на ломаном английском машет руками и пытается донести важность своих слов до испуганного мужчины.       — Э-э… Да, поезжайте прямо, через десять километров будет съезд. Это место не для туристов, и я надеюсь, что там никого нет. Но сейчас нужно поднажать, иначе эти, — он кивает назад, — точно нас догонят!       И Чонгук мчится по трассе, разгоняя автомобиль почти до ста тридцати миль в час.       «Нужно было арендовать что-то покруче этой жестяной банки!»       — Тормозите, скоро съезд! — кричит министр, и Тэхён вжимается в кресло, зажмуривая глаза.       «Мы сейчас точно разобьёмся!»       Чонгук выкручивает руль и с приличным заносом влетает в поворот, с трудом выравнивая автомобиль. После лёгкой тряски по грунтовой дороге они останавливаются на небольшом утёсе.       — Оторвались? — Чонгук смотрит назад, но не видит преследователей, потому с облегчением выдыхает.       — Охренеть просто! Это было эпи-ично! — нервно смеётся Тэ и поворачивается к министру. — Простите, что втянули вас во всё это. Но спасибо, что помогли! — говорит он на ломаном английском и благодарно жмёт его ладонь.       Парни выходят из автомобиля и осматриваются. Вид с этого утёса открывается просто ошеломительный! Далеко вперёд простирается невероятной красоты каньон.       — Вау! — с придыханием шепчет Гук.       — Что это за место? — любопытствует Тэхён у мужчины.       — Это Red Rock, — с улыбкой отвечает он.       Они смотрят по сторонам и отмечают, что вокруг действительно ни души. Просто идеальное место для росписи! Опасаясь, что с минуты на минуту кто-то может появиться, министр спешно произносит стандартную речь и спрашивает у Чонгука о согласии, на что тот утвердительно кивает и уверенно ставит подпись в свидетельстве.       — Согласны ли вы, Ким Тэхён, скрепить ваш союз узами брака? — Мужчина вопросительно смотрит на Тэ.       Тэхён переводит взгляд на Чонгука и улыбается.       — При одном условии… — хитро говорит он.       — Боже! Тэ! Какое ещё условие? — Чонгук подпрыгивает на месте от нетерпения.       — Мы будем приезжать сюда каждую нашу годовщину! — выпаливает он.       — Обещаю! — Чонгук широко улыбается, когда видит красивую витиеватую роспись Тэхёна.       — Поздравляю вас, молодожёны, можете обменяться кольцами! — радостно говорит министр, ставя печать в свидетельстве.       — Ты не забыл их? — с ноткой паники спрашивает Тэ.       — Не забыл.       Чонгук вынимает бирюзовую коробочку от Tiffany & Co., кладёт на капот автомобиля и достаёт золотое кольцо с бриллиантами, после чего надевает его на палец Тэхёна. А тот, в свою очередь, вытаскивает более строгое кольцо из белого золота без камней. Оно садится на палец Чонгука просто идеально.       — Сфотографируете на память? — обращается он к мужчине, доставая свой небольшой фотоаппарат.       И министр делает несколько кадров на фоне каньона, где Чонгук и Тэхён целуют друг друга, а потом просто смотрят в камеру и счастливо улыбаются. Давно он не видел таких горящих и влюблённых глаз, тем более у двух парней.       Закинув министра по нужному адресу, они ещё раз убедились, что информация про их роспись будет строго конфиденциальна.       — Будьте счастливы! — говорит им напоследок мужчина и выходит из машины.       Новоиспечённые супруги возвращаются в отель, вымотанные и одуревшие от такого приключения. В пустующем номере Чимин с Юнги уже подготовили фуршет и пригласили остальных мемберов.       — Они иду-ут! — Чимин радостно прыгает возле двери. — Сядьте все по местам, ну же! — суматошно командует он.       Когда дверь открывается и Чонгук входит, крепко держа за руку Тэхёна, парни громко кричат:       — Поздравляем!       Они обнимают их и смеются от души, слушая невероятный рассказ о погоне и министре, который оказался прекрасным человеком и помог им.       Тэхён любуется кольцом, вытягивая руку перед собой, когда вдруг слышится настойчивый стук в дверь.       — Кто это может быть? — удивляется Хосок.       — Мы никого не ждали, — пожимает плечами Чимин, но всё же направляется к выходу.       — Что это? Для господина Чона? Лично в руки? Хорошо. Чонгук тут тебе что-то привезли! — кричит он.       Тот с интересом идёт к двери, попутно прикидывая, что это наверняка какой-то сюрприз от Тэхёна.       На полу стоит чемодан с бирками, завидев которые, Чонгук начинает громко хохотать и закатывает его в номер.       «Ну конечно! Костюм Тэ!»       — Чемодан? — удивляется Тэхён.       — Это твой костюм, прямиком из Швейцарии! — смеётся он, утирая выступившие слёзы.       — Мой костюм? Почему из Швейцарии? — ошарашено спрашивает Тэ.       — Потому что он — великий путешественник. Такой же неординарный, как и его владелец. Смело можно заводить ему инстаграм!       — Но как он тут оказался? — удивляется Тэхён, не до конца понимая всей авантюры.       — Когда ты сказал, что перепутал чемоданы, я позвонил твоей маме. Она его отправила, но по пути этот гад умудрился потеряться. Решил слетать в Швейцарию, глянуть, как оно там.       — Она. Знает. Про. Свадьбу? — Тэхён испуганно прикрывает ладонью рот.       — Да там все уже знают, и мои родители тоже. По приезде ждут нас на большой семейный ужин.       Мемберы смотрят на парней и счастливо улыбаются. Им до сих пор не верится, что это свершилось, но искренне рады за друзей.       Они это заслужили, как никто другой.

***

      В предрассветный час в номере наконец наступает долгожданная тишина. Никогда ещё они не занимались сексом столько раз подряд, меняясь ролями, выдумывая самые невероятные позы и локации. Каждому хотелось порадовать, сделать приятное и удивить, чтобы брачная ночь запомнилась надолго, поэтому подготовились основательно. И когда они, вымотанные до предела, лежат на влажных от пота и секса смятых простынях, тесно прижимаясь друг к другу, уже не до громких признаний и комплиментов.       Им действительно удалось почувствовать себя единым целым.       — Мой Ким Чонгук! — выписывая пальцем круги вокруг его соска, шепчет Тэ.       — Мой Чон Тэхён… — улыбаясь, так же тихо говорит он и целует его в макушку.       — Нужно было и правда фамилии сменить. Вот шороху бы навели! — слышится его негромкое хихиканье.       — У Намджуна бы точно снесло чердак!       Тэхён вытягивает изящные пальцы, снова любуясь обручальным кольцом, и переплетает их с чужими. Они искренне верят, что пройдут свой собственный путь, рука об руку, плечом к плечу, зная, что нет человека ближе и роднее на всём белом свете…