Синдром Адели

миссия 083 статус: в процессе день 95 декабрь 13 пятница 20:03       В небольшой одноэтажный сруб Аделина с профессором входят в полной тишине. Запустив генератор ещё на улице, девушка включает свет в прихожей. Скидывает туфли с клатчем и сразу проходит в основную комнату, кажется, гость ее не волнует. Всего в домике две комнаты, не считая кухни, санузла, ванной, кладовки и маленькой оружейной. Мужчина считает нужным идти за Линой. Она, словно маяк, а он корабль, которому жизненно необходим ее свет. Вот и следует буквально по пятам. Основную комнату можно назвать залом. Здесь расположился диван, двое кресел, камин из камня, столик, голова оленя на стене, пара книжных стеллажей и длинный шкаф: в нем можно найти вещи на любой вкус, но в основном все темных тонов или милитари. Все же домик для агентов, которым нужно убежище, и привычной домашней одежды тут нет. Однако же, это не мешает девушке отыскать две пары мужских футболок, свободные штаны, шорты и спортивный топ. Для них обоих сгодиться. Скинув уже надоевший парик и бережно сняв ожерелье, девушка поворачивается к Денису. — Если хочешь, можешь переодеться, — она кидает вещи профессору на подлокотник кресла. В ответ он кивает, но переодеваться не спешит, лишь смотрит и как будто чего-то ждёт. — Помоги, — Лина пользуется его положением и поворачивается к мужчине спиной. — Что? — лучшего он выдать не мог. — Mannaggia... помоги расстегнуть, говорю, — губы Лины трогает легкая улыбка. Не профессор, а дитя. Честное слово. — Ах, это, да, сейчас. Язычок плавно скользит вниз по спине, пока не останавливается на пояснице. Платье, которое ничего не держит, оседает кольцом вокруг ног. Девушка остаётся лишь в одних кружевных трусиках, но наготы не стесняется, потому не прикрывается и спокойно начинает натягивать удобную одежду; в отличие от мужчины, что мигом отворачивается, однако, в его сознании остаётся силуэт красивых изгибов тела. — Эй! Ты почему не предупредила? — кажется, он не был морально готов к такой картине. Хотя мозг не раз вырисовывал контур оголенного тела девушки, но это его секрет, который он унесёт с собой в могилу. — Будто ты ни разу голой женщины не видел, — Лина снова хмыкает, — поворачивайся, не бойся. Я уже штаны надеваю. — Вообще-то я твой профессор, где твое уважение? — внезапно вспоминает Денис Алексеевич. Мужчина оглядывается и принимается снимать костюм. — Ого, вот это, конечно, вовремя, — по сути пропустив замечание мимо, девушка идёт на выход из комнаты, — тебе чай, кофе, коньяк? — Эх, черт с тобой, — профессор театрально обижается и закатывает глаза, — кофе давай, с коньяком.       Аделина кивает и направляется на кухню. В шкафчиках можно найти лишь консервы, крупы, пару упаковок чая, кофе, сахара и алкоголь. В морозилке есть мясо, которое вполне пригодится для позднего ужина. В кладовке есть бутылки воды, но их нужно ещё притащить. Поэтому в чайник льётся обычная вода из-под крана. Порыскав в ящике с алкоголем, кроме обещанного коньяка, девушка нашла ещё и сливочный ликёр. С ним будет вкуснее. Уже через пять минут они оба сидели за столом друг напротив друга и пили алкогольный кофе. Снова в тишине. В раковине размораживается мясо, на душе спокойно, хоть Лина и понимала: сейчас будет непростой разговор. — Лина, — наконец начал мужчина, — Аделина, — протянул он, будто смакуя имя на языке, — это твоё настоящее имя? — Да. — А фамилия? Правда Зыкина? — Этого тебе знать не обязательно, — девушка хмурится и отпивает горячий напиток. Такого рода вопрос ей непонятен. Зачем ему знать ее настоящие инициалы? — Хм, ладно, — Денис тоже пьёт. Видимо, он не знает, как подступить к следующему вопросу. — Ты настоящий сын своего отца? — вдруг спрашивает она. — Что? В каком смысле? — Тогда, вечером, помнишь, как ты ворвался в кабинет директора и сначала сказал отец, а уже потом, завидев меня, исправился? — мужчина кивает, — Ну так вот. Ты правда его сын? — видя замешательство в глазах напротив, Лина спешит добавить, — Это очень важно знать, особенно мне. — Да, правда. Алексей Викторович мой отец. Но узнали мы об этом, лишь когда мне было за двадцать. Моя мать скрывала эту информацию, и правда раскрылась лишь в ее посмертном завещании. — Поняла. Следующий и последний мой вопрос. Прошу, ответь честно, это не шутки. Зачем ты пришёл сегодня на этот вечер? Ты прибыл вместе с Алексеем Викторовичем? — Денис скалится и делает большой обжигающий глоток. — Этот же вопрос я задам и тебе. Меня пригласили. Я профессор-лингвист уже как год. Мой хороший знакомый, ты его знаешь, как профессора Шувалова с параллели, заполучил три пригласительных, два из которых взял себе и свой жене, а один отдал мне по старой дружбе. Да и, как оказалось позже, я знал некоторых людей, пришедших на эту благотворительность. Что касается отца, встретить его там, для меня было лишь небольшим бонусом, вот и все. А что происходило дальше, расскажешь уже ты. Аделина облокачивается на стол и обдумывает слова. Если он сказал правду, то это значит, что к грязным делам своего папаши он не причастен, однако, верить ему сейчас на все сто нельзя. Как-то слишком спокойно он сидит напротив человека, который предполагаемо мог убивать в прошлом. Для себя девушка решила выдавать информацию порциями. — Начнём с того, что я не твоя студентка и никогда ею не была. — В каком таком смысле? — профессор нахмурился. — Я работаю агентом. Мы лишь создали видимость будто, проучившись два года на заочном, я наконец перевелась на очное обучение. Два года назад, — Лина закусила губу, погружаясь в воспоминания, — два года назад у меня были совершенно другие миссии, как у агента, но почему-то моей обязанностью было создавать видимость обучения. Таков был замысел штаба, к сожалению, мне на тот момент непонятный. — Стой, но как ты могла это совместить? Все же лингвистика - факультет тяжелый. Или все было проплачено? — профессор смешно вскидывает брови. Девушка смеётся. — Нет, конечно нет. Я уже там отучилась несколько лет назад, — она продолжает улыбаться и отпивает кофе. — То есть... — То есть мне уже двадцать семь, и у меня уже есть красный диплом об окончании именно этого факультета, именно этого университета, — о да, замешательство на его лице хотелось сфотографировать и повесить в рамочку. Когда ещё предоставится случай увидеть эту прекрасную картину? — Обалдеть... Bordel de merde... — Ой, как некрасиво, — скалится Лина. — У меня нет других слов! Я все это время думал, что ты поникшая, закрытая в себе студентка. Да ты только что перевернула мое сознание! — кажется, будто мужчина вот-вот взорвется от негодования и замешательства. — Но, однако, хочу заметить, ты слишком хорошо сохранилась для двадцати семи. Я бы тебе и двадцати двух не дал, — он лукаво щурится и делает глоток. — Хах, ну спасибо, Денис Алексеевич, — она в долгу не остаётся и ёрничает в ответ. — В целом это было несложно. А потом, около ста дней назад, я получила новое задание. Просто следить, — девушка запнулась, ей не хотелось огорчать Дениса, даже если он и так знал о промыслах своего отца. — За кем? Неужто за мной? — Слишком много чести, — Лина вздыхает, — только прошу не воспринимать близко к сердцу. Я следила за директором. Он и есть мое задание, — профессор молчит, вертит в руках почти пустую чашку, дышит глубоко, размеренно, не моргает. Он в задумчивости. — Зачем тебе нужен отец? — его голос серьёзен. — Не мне. Начальству. Я лишь выполняю то, что мне приказали, — мужчина трёт лицо ладонями и мычит. — Но подробности тебе известны. Не скажешь? — Нет. По крайней мере не сейчас. — Хорошо, а сегодня в ресторане? Что за светопреставление? — он издаёт нервный смешок. Не похоже, что эмоции наиграны. — Я сопровождала о... начальство. В середине приема, как раз, когда мы стояли на балконе, мне сообщили, что на главу собираются совершить покушение. Нужно было отвлечь внимание, что я и сделала, — казалось, в этом нет ничего необычного. Аделина настоль привыкла к такому образу жизни, что это стало ее серой повседневностью. — А зачем надо было сбивать люстру? Мне кажется, было бы достаточно каскада. — Когда кажется, креститься надо, — девушка прикрывает глаза, — Что подразумевается под «отвлечь внимание»? Нужно было сделать так, чтобы отвлеклись не простые гости, а те, кто хотел совершить нападение. Все вокруг увидели неполадку в креплении, падение люстры, обвал каскада и прочее. Однако киллер, или кто бы то ни был, во всем этом хаосе увидел две гильзы, лежащие на полу. Следовательно, мы предупредили их о том, что им стоит забыть о планах на наше начальство и прикрывать получше своё, — для Аделины сегодняшняя ситуация до банальности проста. Такое происходило не раз, и порой это делала сама Лина, но осознание всего плана, почему-то, вызвало восхищение на лице профессора, хотя уже через секунду оно сменилось подобием отвращения. — Но ведь оружие, и вообще, это все… — Денис запинается. — Незаконно? Да, но это моя жизнь, и таков ее путь. Я сама пошла на это, — эмоций быть не должно. Все, что касается работы, не вызывает ничего. Почему же так скребёт на душе? Ведь она сама выбрала эту дорогу, не так ли? — У меня не укладывается в голове, кто хороший, кто плохой? А мой отец? Он тоже в этом замешан? — профессор волнуется. — Да. Мужчина подрывается на ноги. Он ходит из стороны в сторону, молчит, кусает губы. Волнение, осознание, принятие. Он читался словно раскрытая книжка. Его эмоции выдавали с головой. Слишком просто. — Я ничего про него не знаю, — первое, что говорит Денис, наконец облокотившись на столешницу, — про отца. Мы начали общаться меньше пяти лет назад, и то максимум раз в неделю перекидываемся парой слов. Я знаю его семью, знаком лично. Славное семейство, но я чувствую себя там лишним. Но суть не в этом. Если мой отец — плохой человек с большой буквы, то скажи мне. Я, честно признаюсь, слепо доверяю тебе. Непонятно, правда, откуда взялось это чувство. И если ты работаешь на хороших людей, то я могу помочь. В плане со стороны. Мужчина быстро вдыхает. Монолог заканчивается также резко, как и начался. — Ты хоть осознаёшь, в каком положении находишься? — постепенно карты правды раскрываются. Лина поднимается с места и встаёт напротив, — сейчас ты — пешка в моих руках при любом раскладе. Однако я таким не занимаюсь. Помогать или нет — дело твоё. Только учти, что никто, кроме меня, не знает о том, что ты старший сын Очинского. Мне выпал золотой билет, однако, играю я по-крупному... — Ты обманула начальство? — перебивают со стороны. — И да и нет, — девушка поджимает губы, — я просто не передала все данные, которые знаю. Послушай, те люди, что стоят во главе, очень и очень плохие. Это минное поле. Только я бегаю по нему с детства, а тебя занесло ветром. Будь осторожен и не высовывайся. Сейчас наша цель переждать. Здесь, в этом доме мы пробудем максимум два дня, и после я отвезу тебя обратно, и жизнь продолжит идти своим чередом. Ты вернёшься на кафедру, я также продолжу посещать лекции, заниматься своими делами. Я говорю тебе все это, не для того, чтобы принять в свои ряды, а чтобы вызвать доверие, основанное на фактах. У меня нет никаких оснований верить тебе на все сто, как и у тебя. Но я надеюсь на твоё благоразумие. Не лезь на рожон и оставь все в тайне. Иначе предупреждать уже буду не я, а другие, и поверь, их методы куда коварнее, — Аделина смотрит строго, руки скрещены на груди, стойка ровная. Сейчас важно внушить необходимое. — Ты заботишься обо мне? — да, глупее вопроса девушка ожидать не могла. — Oh mio Dio, — восклицает она, — речь не об это! Прошу, услышь, иначе будут проблемы не только у тебя, но и в первую очередь у меня и всего подразделения, — слово «клан» или «дом» Лина использовать не решается. — Ты, может, и не осознаёшь всего масштаба, но сейчас мы в окружении хищников. И я привыкла с ними бороться. Если тебе мало того, что всего пару часов назад я, твоя студентка, спасала человека от покушения, профессионально стреляя из пистолета, а после скрывалась в саду и под конец уехала из города в какую-то глушь, то я просто не знаю, что должно произойти. Внуши наконец себе в свою профессорскую голову, что это не игры в прятки. Сейчас кто-то ищет меня и моих коллег и, поверь, не для того, чтобы пригласить в гости на чай. Это охота, только в роли животных — мы, люди. Девушка огибает мужчину и нервно хватает уже растаявшее мясо из раковины. — Я приготовлю ужин, а после пойду составлять отчёт, прошу меня в это время не беспокоить. — Что, боишься палец отрезать? — пытается шутить профессор, но встретив злой ответный взгляд, поднимает руки в примирительном жесте.       Дальнейшие тридцать минут уходят на приготовление еды. За готовкой девушка словно входит в транс и позволяет себе успокоиться, расслабиться. Аделина решает не заморачиваться и сделать два стейка с приправами и картофелем. Последний она принесла из кладовой, от туда же прихватив упаковку грибов. Они не помешают. Когда все было готово, Лина поставила на стол только одну порцию и позвала мужчину ужинать. — А ты? Не собираешься есть? — сразу же подметил он. — Нет, позже, сейчас есть другие дела.       Как итог, отчёт был отправлен только через полтора часа. В подробностях описав диалог Очинского с послом Франции, а также дополнив его рапортом о каждом своём действии, исключая нахождение ещё одного лица, Лина решает высказать своё мнение о возможности нахождения в их рядах крысы. Все же информация утекала стабильно и уходила в открытый доступ именно врагам. Наконец, вставив продублированную сим карту, девушка отсылает сообщение на единственный доступный номер. Дело сделано. Следующим пунктом был душ. Тело жаждало расслабления, но душа, как назло, оставалась в напряжении от ожидания чего-то неизбежного. Уже стоя под спасительными струями воды, девушка вспоминает про мясо. К черту. Сейчас кусок в горло не полезет. После всех водных процедур Лина решает отправиться спать. Все же день вышел более чем насыщенный, плюс пятнадцати часовой марафон на ногах даёт о себе знать. Отвыкшие от каждодневных тренировок мышцы ноют. Только она не одна, значит, нужно позаботиться и о мужчине. Осталось только уточнить одну деталь. — Не побрезгуешь спать со мной? — девушка устало облокачивается о дверной проем кухни, впитывая стекающую воду с волос полотенцем. — Так сразу? — он смеётся, ей не до шуток. — Прекрати и отвечай нормально. Я могу лечь на диване, мне не впервой, — она следит за тем, как профессор вытирает тарелку и кладёт ее в шкаф. — Ладно, ладно, так уж и быть, я разделю с вами одно ложе. Только если не будете приставать. — Придурок, — бросает Аделина и наконец идёт стелить постель. Из-за спины слышится раскатистый мужской смех.       Буквально пять минут и голова наконец падает на подушку. Блаженно закатив глаза и вздохнув, Лина пытается проанализировать день. Слишком много информации на данный момент. Скользкие промыслы Очинского, его недалекий сын, покушение на отца, предатели в строю, утаение фактов. Она ходит по лезвию, но ведь и чувство баланса у неё отличное. Нужно думать, что делать дальше; что будет через день, через неделю, через месяц. Так нужно, но так не хочется. Ещё пару минут и сознание проваливается в долгожданную темноту.

***

миссия 083 статус: в процессе день 96 декабрь 14 суббота 09:15       Денис открывает глаза. За окном уже светло, рядом никого, на часах уже начало десятого. Он зевает и потягивается. Позвонки приятно хрустят, вставать совершенно не хочется, однако, в голове уже маячит идея найти девушку. Зачем, он сам не понимал. Просто так. Придя вчера вечером в спальню, он застал Аделину уже спящей. Ее грудь медленно вздымалась, волосы были разбросаны по подушке, губы приоткрыты. Красиво. Да, в последнее время профессор признавался себе в этом все чаще и чаще. Ему нравится его студентка. Точнее уже не студентка, но факт остаётся фактом. Всегда далекая, скрытная, она манила его своей чарующей красотой. Хотелось подойти и любоваться. Ни в коем случае не трогать. Будто самый дорогой экспонат в музее, рассматривать долго и пристально и, обязательно затаив дыхание. Аккуратно убрав непослушную прядь с девичьего лица, мужчина одергивает сам себя. Это уже слишком. Смотреть, нельзя трогать. Правильно же? Хоть наличие девушки под боком и сказалось на качество сна не в лучшую сторону, профессор чувствовал себя довольно бодрым и энергичным. Единственное, что раздражало, это странные ритмичные постукивания со стороны окна. Солнце уже просвечивало сквозь полупрозрачные шторы, оседая светло-желтыми переливами на мебели и полу; казалось, на улице непривычно тепло. Мужчина встал, потянулся и подошёл наконец к окну, чтобы одернуть ткань коричневого цвета. Яркий непривычный глазу свет ударил в лицо. Проморгавшись пару секунд, Денис смог наконец сфокусировать зрение: небольшой задний дворик, спортивная площадка и изящная женская фигура, что с невероятной легкостью и даже плавностью наносила удары груше, высящейся на одном из турников. Четкие, быстрые движения рук, уверенная стойка, учащённое дыхание, капельки пота на лбу. Он смотрел и не мог понять, стоит бояться или восхищаться этой женщиной? Даже сейчас, в момент ее особого напряжения, профессор не мог разглядеть в ней солдата. Он не верил или просто не хотел верить, что Аделина, его студентка с выпускного курса лингвистики, могла иметь другую сторону, другую личность, другую жизнь. Он не знал о ней одним словом ничего, но отчаянно хотел верить в то, что сейчас его первое мнение о Лине не ошибочно. Что она светлый, во всех смыслах, человек, несущий добро. Постояв ещё несколько минут, погрузившись в себя, Денис Алексеевич наконец отмирает и решает присоединиться к студентке. И, да, несмотря на вчерашние откровенности, она осталась для него привычной студенткой. Мужчина прошёл в гостиную и, порывшийся в знакомом шкафу, нашёл тёплую толстовку, накинул ее вместо футболки и отправился на задний двор. Девушка уже сменила положение и качала пресс, лёжа на коврике. Она глубоко дышала и делала резкие выдохи, каждый раз касаясь подбородком коленей. Ритм был на удивление быстрый и мощный. Когда пресс уставал, Лина переходила на косые мышцы, не сбавляя скорости. Казалось, будто она выжимала из себя максимум сил, пытаясь абстрагироваться от реальности, уходя в себя и насилуя тело большими нагрузками. Сейчас для девушки это был идеальный вариант не думать о прошлом, происходящем и будущем. — Доброе утро, не холодно? — раздалось где-то сбоку от Аделины. Она перевела взгляд на профессора, не прекращая упражнение, и кивнула. — Нет, всего минус два, — и вновь замолчала. — И это все? — с какой-то обиженной интонацией отвечает мужчина, подходя к турнику и запрыгнув на него, начинает подтягиваться. В отличие от девушки, последний раз он был в зале всего пару дней назад. Он любил спорт и считал не лишним проводить несколько часов среди тренажеров. — А нужно что-то ещё? — Лина выдыхает и останавливается, резко переворачивается на живот и встает в планку, — я занимаюсь. — О, ну раз так, — мужчина спрыгивает и ложится напротив девушки, также вставая в нужное положение. Глаза в глаза. Льдисто серый прищур сталкивается со смеющимся карим. Аделина не обращает внимание на слишком радостного «ребёнка» и опять уходит в себя. Ее тело напряжено, мышцы надуваются и работают на все сто, а голова и разум, будто не здесь. Ее явно что-то беспокоит, и Денис это видит. Проходит почти три минуты прежде, чем колени девушки касаются земли. — Неплохо, неплохо, — кивает мужчина и так же встаёт. Его дыхание чуть сбилось, а краем толстовки он вытирает лоб, — что-то случилось? — спрашивает наконец студентку. Она поднимает на него задумчивый взгляд. — Ты случился, — бросает она и идёт в дом, подобрав бутылку с водой и небольшое полотенце. — А коврик? — Оставь себе, ты все равно только пришёл, — наконец она скрывается за дверью. Мужчина вздыхает и принимается за отжимания. Ему не нравится такое закрытое состояние Лины, хотя другой он ее и не видел. Однако ему хотелось думать, что это не настоящая она, а лишь маска, которая приросла, растворилась в образе ледяной королевы.

***

Аделина после прохладного душа, приготовила простой пшеничной каши и уселась завтракать. Добавив мёда и орешков, она получила довольно вкусное и питательное блюдо. То, что нужно после утренней тренировки. Проснувшись в половину седьмого и, к сожалению, не почувствовав бодрости, девушка решила, что спорт будет идеальным вариантом. Так и вышло. Упражнения привели в тонус тело и прибавили энергии, только вот девать ее, пока некуда. Она застряла здесь, в домишке на окраине города, как минимум, до завтрашнего вечера. Всего час назад она также получила ответное сообщение из штаба. Теперь они знают, какие именно контрабанды провозит Очинский, осталось узнать с кем он работает, кроме посла Франции. Хотя, последний был под вопросом, так как он мог выполнять лишь связующую часть, выступая от лица более сильного и могущественного противника. Такой вариант был и не давал никому покоя. Только-только наладив отношения с южной Европой, начальству очень не хотелось иметь проблемы с Францией. Также нужно было решить проблему с поставщиком Алексея Викторовича; все же живой товар мало кто мог предложить России. Слишком опасно. Вполне подойдёт на эту роль Тунис, по крайней мере, как проходная страна, а уж с Африкой и так все ясно.       Девушка тяжело вздыхает и тянется за чаем. Столько всего важного, а она сидит без дела. Так ещё и чокнутый профессор под боком пригрелся. А вот, кстати, и он. Буквально вываливается на кухню, взъерошенный, испуганный... беззащитный. — Аделина, мать твою! — сходу бросает он, — que diable? — Что такое, — ее бровь изящно приподнимается, глаза наполняются открытым недовольством. — Там, там, там, — мужчина тычет пальцем в коридор, — там гребаный склад с оружием! — его взгляд ошалевший, дыхание учащённое, руки, впрочем, как и плечи, немного трясёт. Он испытал небольшой шок. Лина ухмыляется: он словно ребёнок, каждый его шаг и действие в ее присутствии сопровождается бурей эмоций, которые так хорошо читаются на уже взрослом лице. — Ты как на него вообще наткнулся? — Лина уже откровенно смеётся над профессором. Он ее забавляет. — Ты смотри, я ей жалуюсь, а она потешается над бедным человеком, — в возмущении вскидывает руки Денис. — Я всего-то хотел коврик убрать, открыл дверь, а там чего только нет. Будто у нас не мирное время, а война. На этот раз девушка не смеётся и даже не улыбается. Ее лицо снова мрачнеет. — Не знаю, что у вас, а у нас да. Самая настоящая война, — она встаёт помыть посуду. Мужчина трёт ладонями лицо. — И ты умеешь всем этим пользоваться? — Почти, — девушка кладёт уже чистую тарелку на место и разворачивается к профессору лицом, облокачиваясь на столешницу поясницей. — Ещё вчера я тебе все объяснила. Это не детские сказки, это, черт возьми, опасно для жизни! Я рискую каждый день, просто находясь в институте, больше, чем сейчас, так как под рукой у меня есть оружие. Я могу защитить себя, но, заметь, не тебя. Постараться можно, но этого нет в моем задании. Сейчас я просто трачу на тебя время, а ты думаешь, что это весело, — Лина как-то горько усмехается. Мужчина же стоит, низко опустив голову. Неужели дошло? — Прости, — раздаётся тихо, — я... кажется, ты права. Я не воспринимаю все всерьез, — в этот раз Денис на удивление серьёзен. Больше мужчина ничего не говорит и уходит. Аделина с облегчением вздыхает. Минус одна проблема.       Закончив прибираться, девушка решает перебраться в гостиную и почитать. Проходя взглядом ряды книг, взгляд зацепился за уже знакомый томик Германа Гессе «Демиан». Философский роман, мрачный и мистический, то, что надо. Бережно, даже с неким трепетом, Лина берет в руки не очень толстый переплёт и вертит, рассматривая с разных сторон. Решено, раз ей предоставлено свободное время, то почему бы не потрать его с удовольствием? Девушка устраивается в большом кресле, укрыв ноги пледом, и принимается за чтение. Книги одна из самых важных составляющих в ее жизни. Справедливо полагать, что именно романы и истории о сладкой жизни не дали ей когда-то разбиться, не дали зачахнуть, закрывшись глубоко в себе. В детстве ей неизменно каждый вечер читала мать. Они проводили часы за одной книгой, вместе читали вслух, рассуждали над порой нелегкой судьбой персонажей, учились сочувствовать и переживать, учились любить и плакать вместе с героями, учились чувствовать. Теперь Лина могла испытывать чувства только при чтении; она так и не научилась выражать свои эмоции, лишь пережевывать из раза в раз чужие истории. Но плохо от этого не было, было никак. Лишь страху было подвластно сознание, словно первобытное ощущение перекрывало все потоки чувств, затмевая их собой. Казалось, она никогда не сможет забыть это ощущение склизкого, холодного пота на спине, тошноты, что комом ударяет в горло, и трясущиеся ледяные руки.       Резко встряхнув головой, Аделина принимается листать страницы. Новые, может никем не тронутые, они пахнут деревом и клеем. Прекрасный запах новой книги. Однако сладостный процесс наслаждения прерывает настойчивая трель телефона, зовущая свою хозяйку из спальни. Лина сразу же находит гаджет и поднимает трубку, увидев до скрежета в зубах ненавистный номер. — Sì, sto ascoltando, — спокойно проговорила она. — Где ты? — сразу же спросил отец. — В надежном месте, не стоит переживать, меня никто не заметил, — девушка смотрит в проем, вспоминая профессора. Где он? — Это понятно, где ты находишься? — кажется, Пьетро* не в духе. — Третья ветвь, — тяжело вздыхает Лина. Она не может расслабиться даже за книгой, ее напрягала вся ситуация в целом, да и отец, что неведомо с какой целью интересуется дочерью. И дочерью ли, а не агентом? — Ты точно передала мне все сведения? — Есть какие-то сомнения? — Нет, но... - не поспевает мужчина договорить, как совсем рядом с девушкой, где-то на улице, раздаётся три выстрела, — что случилось? — Diamine! Я перезвоню. Телефон летит в сторону, два шага, столько же секунд, чтобы достать небольшой охотничий нож, спрятанный в ножке кровати, ещё десять, дабы бесшумно подойти к открытой на задний двор двери. Лина осторожно выходит наружу, сжимая холодное оружие и делая глубокий вдох. Если это враги, и у них есть огнестрел, то дела плохи, но какой дурак полезет в логово противника, зная о его мощи? Сейчас Аделине было важно не одолеть наглого подлеца, кто вторгнулся в чужое пространство, а увидеть. Повторно стрелять вряд ли будут, это не «по кодексу».       Оглядев двор, девушка двигается дальше вдоль бревенчатой стены дома. Калитка открыта. Гости? Перебежав к забору, Лина осторожно выглядывает наружу и спустя секунды выплевывает ругательства на итальянском, выходя к Денису, что, как не бывало, стоит посреди небольшой опушки, держа в руках пистолет. — Ты хоть думаешь, что делаешь? Что, в войнушку решил поиграть?! — Аделина срывается почти на крик, стремительно подходит к мужчине и четким, поставленным ударом в кисть выбивает огнестрел из рук. — Эй, больно вообще-то, — трёт запястья насупившийся профессор. — Видимо, тогда я не заметила, и тебя здорово задело люстрой, или я просто не знаю, что случилось с твоими мозгами. Мы отсиживаемся здесь, чтобы не привлекать внимание, я, inferno, даже дышать боюсь, а ты в небо стреляешь, подумать только! — девушка негодующе ходит из стороны в сторону, не замечая, как губы мужчины медленно расплываются в улыбке, — ты бы ещё в полицию позвонил и попросил помощи, чтобы уж наверняка... какого дьявола ты смеёшься? — наконец обращает внимание. — Получилось, — выдыхает профессор. — Что? — пришло время Лине «зависать». — Получилось, — все так же радостно говорит ей Денис, — твои первые эмоции, которые я смог вызвать. Конечно, это не похоже на радость, но гнев — это тоже хорошо. — мужчина обходит, честно говоря, прифигевшую девушку и кладёт ей руку на плечо, похлопывая, — отлично, пошли в дом, а то я уже окоченел тут, пока пытался разобраться с механизмом, — и как не бывало идёт обратно в деревянный сруб. — Просто потрясающе, — тихо, почти шепчет Аделина. Хочется и смеяться, и плакать, точнее в нашем случае и руку пожать, и подзатыльник выдать. Развернувшись на пятках, девушка следует в дом за этим «идиотом».

***

миссия 083 статус: в процессе день 96 декабрь 14 суббота 10:40 "Следов снаружи не обнаружено. Это могло быть предупреждение или местные охотники. Смею склоняться ко второму варианту, так как привычных гильз обнаружено не было." Как только смартфон показал, что письмо отправлено, Лина делает глубокий вдох и откидывается на спинку дивана. Враньё становиться ее привычкой, а шпион, который врет начальству, автоматически становится предателем и устраняется. С этим стоит быть осторожнее.

***

миссия 083 статус: в процессе день 96 декабрь 14 суббота 18:57 — Давай разожжем камин? — входит в гостиную Денис и сразу же предлагает интересный способ согреться. Честно сказать, Лине самой стало прохладно, хотя девушка укуталась в плед и большой мужской свитер. Она почти дочитала выбранную ранее книгу, так ни разу и не прервавшись. — Угу, — запоздало кивает в ответ. — Отлично, — профессор хлопает и потирает ладоши, — где тут можно найти поленья? — В оружейной, там же лежит уголь. — Эй, — не понятно на что возмущается мужчина. — Что? — лицо серьёзное, только брови взлетают вверх. Кажется, это самая подвижная часть лица Аделины. — Ничего, — бросает в ответ Денис и идёт на поиски розжига. Девушка доверяет весь процесс профессору, а сама идёт на кухню, чтобы прихватить с собой чего съестного. Из нижнего шкафчика она достаёт бутылку красного вина, а из холодильника сыр. Нахватает только винограда. Аккуратно нарезав пармезан кубиками, разложив его на тарелочке и прихватив с собой два фужера со штопором, Аделина вновь возвращается в зал. В камине уже пляшет огонь, весело потрескивая поленьями. Примостив закуску на столике, Лина принялась открывать бутылку сухого. — Ого, да с тобой я сопьюсь, — ухмыляется Денис присаживаясь на диван. Глаза мужчины блестят в отблесках огня и наблюдают, как Аделина разливает бордовую жидкость по бокалам. Его лицо покраснело из-за долгого нахождения у огня, а несколько тонких прядей прилипло ко лбу. — Со мной ты и умереть можешь, поэтому это не худший вариант, поверь, — девушка с наслаждением делает первый глоток. Горьковатый привкус и сладость мешаются на языке. Она не любила дешевый алкоголь и видела наслаждение в изысканных спиртных напитках. — Кхм, — кашляет профессор и берет свой фужер. Вино приятное на вкус, хотя строго судить он не берётся, так как мало, что понимает в сортах. — Красное сухое итальянское «Шидионе», — будто прочитав мысли Дениса, решает подсказать Лина, — одиннадцатый год, кажется. Хорошее вино, не правда? — Хм, а алкоголь делает тебя разговорчивее, тебе подлить? — щурится мужчина, а девушка лишь фыркает и вновь подносит бокал к губам. Смотря на неё сейчас, такую нежную и мягкую, он вновь отказывался воспринимать реальность. Сказал бы ему кто, что он будет распивать потрясающее вино в компании любимой студентки, скрываясь от каких-то убийц, он бы посоветовал тому проверить голову. Вдруг тоже люстрой прилетело? — Да, неплохо. Что здесь делает такой хороший алкоголь? — Мой… непосредственный начальник любит дорогой и качественный алкоголь, тем более, когда речь идёт об отдыхе. Поэтому во всех наших загородных домах есть маленький бар, — поясняет Аделина и берет дольку сыра. То же самое делает и мужчина. — А этот твой начальник не боится, что его агенты просто-напросто все выпьют? — улыбается профессор. Будь он на их месте, не смог бы устоять перед искушением. Наверное. — За алкоголь нужно платить: взял бутылку, пишешь рапорт и включаешь сумму для вычета. — Вот оно что… и сколько тебе вычислят? — Если не брать вчерашний коньяк, то за эту бутылку около тридцати тысяч. — Сколько?! — перебивает ее Денис, — рублей, я надеюсь? — Да, рублей, — девушка хмыкает, — не забывай, какая на самом деле у меня профессия. Зарплата позволяет. — Мне вообще-то тоже позволяет, — недовольно косится профессор и все же продолжает потягивать вино. Аделина же не обращает внимание и с упоением перелистывает страницы книги одну за другой. Погружённая в выдуманный мир, она позволяет себе расслабиться и беззвучно шептать под шорох пламени в очаге. Она не видела или просто не хотела замечать, как ею любуется мужчина. Оглядывает кукольные черты лица и даже боится вздохнуть. — Что читаешь? — решает спросить он, несколько минут спустя. — Перечитываю, если быть точнее, — Лина поворачивает книгу, показывая обложку. — «Демиан»? Хорошее произведение, с каждым новым прочтением в нем открывается что-то новое и неизведанное, — рассуждает Денис вслух. Девушка кивает пару раз в знак согласия. — Открывается неизведанное? Как тебя понимать? — она откладывает книгу и вновь тянется к бокалу. Кажется, разговор принимает более интересную для неё сторону. — Скажем так, для меня после очередного изучения этого произведения появляются, очевидно, больше вопросов, чем ответов. На тему истории создания и жизни данной книги Германа можно говорить бесконечно. Но хотелось бы отметить, что главный герой, несмотря на множество тайн и загадок, остаётся для меня слишком очевидным. — Очевидным? — переспрашивает. — Да, открытый и беспринципный. Он настоящий, даже вкупе со своими демонами, — поясняет профессор — Ты такой же. — Почему? — Денис улыбается. Такое сравнение ему не сказать, что нравится, но он сам видит сходство. — Я не могу предугадать твои действия, это впервые, признаться, за всю мою карьеру, — Аделина хмыкает, — не могу понять твоё мышление, хотя, в то же время, ты читаешься, словно детская книга. Легко и понятно. — Как ты это делаешь? Как читаешь людей? — Эмоции — главный враг человека. Все наше поведение обуславливается теми или иными нейронными импульсами в нашей голове. От эмоций зависит все: выбор, дальнейшая судьба и исход событий. Я не верю в судьбу, но желаю верить в собственные силы. В моих силах контролировать процесс своей жизни, в моих же силах его изменить, — Лина задумывается на пару секунд, будто размышляя, стоит ли продолжать рассуждать на эту тему или нет и все же вновь начинает говорить. — Может, я и не права, но для себя я решила одно — эмоции самый дорогой для меня продукт. Лучше быть без эмоциональной, слушать в спину «толстолобая», но видеть всю картину без призмы искосившегося восприятия. Человек под эффектом может понять все по-другому, принять иллюзию своего воображения за реальность, вообразить несуществующее. Часто люди делают поспешные выводы и действия, опираясь на свои чувства, но разве это правильно? Я не хочу в один момент потерять все, поведясь на свои эмоции, и даже считаю это глупым... Мужчина задумчиво слушал, не перебивая. Ему не только важно дать человеку проговориться, но и самому услышать больше. Сейчас все предположения отходят на второй план, оставляя внимание, прикованное к словам собеседника. Где-то он видит себя, где-то остальных, с какой-то точной он абсолютно согласен, а какую-то даже не может представить. Теперь он видит картину более целостной, теперь образ молчаливой студентки принимает другой вид — вид умного, рассудительного человека. — А как же любовь, страсть, горесть или страх? Даже такие вещи тебе подвластны? — Думаю все, кроме последнего. От любви тяжело избавиться, но достаточно легко контролировать себя до влюбленности, а страсть, как вытекающее следом. Горесть всегда была, есть и будет, но с ней легко смириться. Эти грустные отпечатки остаются глубоко в душе и ноют иногда темной ночью. А вот страх для меня остаётся непоколебимым. Природный инстинкт, что заложен с рождения, — тонкие пальцы сжимают стекло, которое, кажется, готово вот-вот лопнуть. — безумие, что накатывает внезапной волной и также быстро сходит. Адреналин — вот ещё одно неподвластное чувство. Но оно мне нравится. Жаль, что оно идёт непременно под руку со страхом, — девушка нервно передергивает плечами и наконец замолкает. — Есть вещи, которых ты боишься? — почему-то Денису в это слабо верилось. Нет, он не видел перед собой брутальной женщины со стальными нервами, но что-то подсказывало, что не все так просто. — Конечно, все мы чего-то боится. Просто размах меняется от большего к меньшему и наоборот. Кто-то боится умереть или потерять близких, а кто-то готов свалиться замертво, завидев около себя мышь. Это уже дело сугубо личное, — Аделина в два глотка допивает вино в бокале и с характерным стуком ставит фужер на столик, вновь откидываясь в кресло. — Так чего боишься именно ты? — все никак не уймётся мужчина. Что-то внутри него трубит узнать об этом. — Тебе знать не обязательно, — девушка криво улыбается и отворачивается к камину. — Пожалуй, ты права, — всё-таки они друг другу никто, лишь люди, чьи судьбы столкнулись пару раз.       Профессор подливает алкоголь и себе, и собеседнице, и, следуя примеру Лины, смотрит на огонь. В глазах отражаются пляшущие языки пламени, а в душе противоречия сталкиваются. Ему было интересно узнать о своей студентки все: начиная от сокровенных мечт, заканчивая предпочтениями в еде. Откуда взялось это желание, он предположить не мог. Просто было так хорошо сидеть и слушать ее рассуждения о своих мыслях, что остальное казалось неважным. Хотелось впитывать ее слова, отпечатывая где-то там на подкорке сознания большими буквами. И обязательно с подписью «вечер в ее компании». Хотелось прокручивать этот момент снова и снова, так, чтобы навсегда камин ассоциировался с душевным разговором, а огонь — с ее жизнью. Как оказалось, такой же яркой, опасной и кратковременной. Нестерпимо хотелось узнать о ней больше. — Ты же не всегда была такой, — толи спросил, толи утвердил Денис. — Какой? — Без...эмоциональной. — Нет. И снова какой-то тупик. Ему было страшно перейти дозволенную черту и разрушить чарующий момент. — А когда была? — решается уточнить мужчина. — В детстве. Все дети похожи. Им интересен окружающий мир и открытия. Все для них ново и интересно. Они испытывают эмоции в первозданном виде, не испорченные и не поломанные суровой реальностью. Я ведь тоже когда-то была ребёнком, — Лина улыбается чему-то своему, постепенно погружаясь в воспоминания, — значит, тоже удивлялась, плакала, радовалась и беспокоилась. — Да, конечно, — на автомате кивал он.       Почему-то профессору казалось, что девушка говорит вскользь и неполноценно. Она стачивает углы действительности и отвечает в целом, не затрагивая сокровенного. Но даже такой вариант его устраивал, на пока. На что стоило рассчитывать он не знал, но пытался убедить себя, что это не последний их разговор. Очень пытался. Через минут пятнадцать, тишину нарушит тяжелый женский вздох, и Аделина встанет с нагретого места. Кинет бесцветное «спокойной ночи» и уйдёт в спальню, оставив мужчину в одиночестве, наедине со своими мыслями. Он постарается осмыслить весь разговор, а она выкинуть из головы навязчивые мысли. Он так и останется смотреть на огонь, а она, в темноте комнаты, погрузится в спасительный сон, не подозревая о другом, более ярком и мощном пламени, что в этот же момент разгорается внутри собеседника.

***

миссия 083 статус: в процессе день 97 декабрь 15 воскресенье 7:54       Разговора дальше не задается. Утро проходит в молчании, начинаясь с лишь одной грозноф фразы Аделины «собери и забери все вещи, и только попробуй что-то оставить». С восходом солнца Лина получает ответное смс от начальства с четким приказом об возвращении. Прошло всего чуть меньше двух суток, а уже жизнь вот-вот должна вернуться на круги своя. Девушка забирает с собой грязные вещи, делая заметку и подбирая причину исчезновения мужского комплекта одежды. Единственный верный вариант на данный момент — это все постирать и вернуть на место, приехав сюда без уведомления начальства. Предательство легкими колыханиями тревожит сознание. Мозг противится нежданному чувству и гонит прочь. Предавать здесь некого, только если саму себя. Крепко сжимая в пальцах телефон, Аделина выходит из дома. Изо рта выходит прозрачный пар. На улице минус, на сердце сама Антарктида. Растирая руки, девушка обходит все вокруг, проверяя на наличие следов, признаков нахождения чужого человека и просто мусора. Все чисто. Через пять минут она уже сидит в машине, вновь потирая заледеневшие ладони. Мужчина приходит ещё через две. На нем праздничный костюм, но, за неимением пальто, профессор то и дело передергивает плечами, особенно опускаясь в холодное кожаное кресло спорткара. — Все? — зачем-то спрашивает он, будто надеется на отрицательный ответ и верит, что девушка скажет нет, но она лишь молча кивает головой и заводит машину. Едут также в тишине, даже не включив радио. Денис, кажется, позволяет себе задремать, откинувшись и прислонившись к окну, а Аделина, пару раз бросив на него взгляд, вновь возвращается к дороге и сильнее давит на газ, переходя отметку в сто сорок.

***

миссия 083 статус: в процессе день 97 декабрь 15 воскресенье 9:13       Чуть меньше, чем за час, молодые люди добираются до города. Профессор все также спит, ну или пытается создать видимость, однако, открывает глаза, стоит им заехать в пригород. Мимо проносятся серые многоэтажки, где-то мелькают магазинчики, а по улицам ходят немногочисленные собачники и пожилые люди. Утро воскресенья, как всегда, немноголюдно и спокойно. Но, отнюдь, не на душе. На душе непонятная каша всех цветов и оттенков чувств. Правда, сливаются они неизменно в серый, а если убрать белый, то и вовсе в чёрный. Чёрный — нелюбимый цвет Дениса. Чёрный обожает Аделина. Глубоко вздохнув и медленно выдохнув, мужчина обращает внимание на знакомые улицы. — А куда мы едем? — Я завожу сначала тебя, а после еду по делам, — девушка выруливает на съезд к многоэтажным домам. — А как?.. — Поверь, я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Прими тот факт, что ты также являешься моим объектом наблюдения. — Но это вторжение в личную жизнь. Это запрещено законом! — профессор преисполнен негодованием. — Что есть закон в лицах спец служащих? Доступ к мировой базе данных был открыт всегда и будет, но он тщательно спрятан в глубинах интернет сети. Нужно только иметь к нему выход, — машина въезжает во двор, медленно двигаясь вдоль подъездов. — А как этот доступ получить? — Никак, тебе он не нужен, — отрезает Лина, — приехали. Мужчина поворачивает голову к окну. И правда, они стоят прямо напротив его подъезда. — С этой минуты забудьте все, что происходило за эти дни. Будьте умным человеком, профессор, и не затрагивайте больше этих тем. Я все та же студентка, вы тот же преподаватель. До свидания. Девушка смотрит пронзительно и холодно. Мужчина ёжится и, как-то понуро кивнув, выходит из машины. — До свидания, Аделина Петровна. Проследив за Денисом до самой двери, Лина выдыхает, сжимает руль и хмурится. Наставления наставлениями, а как самой забыть выходные? Усмехнувшись, девушка трогается с места, плавно выезжая на основную дорогу.

***