Синдром Адели

миссия 083 статус: в процессе день 97 декабрь 15 воскресенье 10:02       Переступив порог квартиры, Аделина первым делом идёт в душ. Долго стоит под горячими расслабляющими струями воды и думает. Слишком много думает. Как поступить дальше? Вести тихое наблюдение со стороны? Просить указаний начальства? Действовать самой? Уже стоя перед зеркалом в ванной, вытирая волосы, Лина заглянула себе в глаза. Что там искать, непонятно. Все тот же мрак и бездушность. У Дениса глаза светлые, хоть и карие, а ещё неизменно добрые. От таких мыслей девушка криво скалится и идёт на кухню. На данный момент ее положение шаткое и неконтролируемое. Она впервые действует не по плану, юлит и ведёт собственную игру. Непривычно, а ещё страшно. Страшно за себя, будущее, причем не только за свое, и за жизнь. Она завлекла постороннего в свои действия, значит, несёт ответственность. Только Лина никогда не несла ответственности, кроме себя или своего отряда. Ее бесило, что сейчас где-то там в одной из тысячи идентичных квартир сидит потенциальный на неё рычаг воздействия. Который живет и в ус не дует, может, даже не подразумевая, в каком опасном положении находится. Бесит, что в случае чего, она даже глазом моргнуть не успеет, что уж говорить о помощи. Бесит ее зависимость от него. Профессор — ее козырь; ее тайна, способная перевернуть дело с ног на голову. Она не может упустить этот шанс превзойти отца, просто не имеет права. Возможность проигрыша даже не допускается. Ставки уже давно перешли за пределы разумного, а возможный куш кружит голову своим масштабом. Вопрос только в том, как обыграть создателя, того, по чьим правилам идёт игра? Устало протерев глаза, Аделина заваривает крепкий кофе, приносит ноутбук и садится мониторить просторы базы данных. Может, получится найти зацепку. Ей всегда была непонятна насторожённость к Алексею Викторовичу со стороны отца. Без основанная, резкая и скрытная. Что-то определенно связывало двух мужчин, но что именно оставалось тайной даже для Лины. Проведя часть детства и юность в доме отца, бок о бок с родителем, девушке было мало, что известно об его промыслах. Все встречи проходили или где-то на стороне, или когда ее не было дома. На разговоры отец не шёл, да и, признаться, ей этого не хотелось. Тогда она даже не задумывалась о будущем, и что она может последовать за отцом. С самого детства Аделина вместо кукол играла исключительно в шахматы и домино, вместо котёнка воспитала бойцовского пса, вместо танцев училась стрелять, а вместо искусства красок овладела искусством боя. Неправильная. Не такая, как обычные девочки. В восемь лет она уже говорила на четырёх языках, окончила программу за четвертый класс и даже не думала об общении с глупыми сверстниками. Девочка всегда стремилась к отцу, такому взрослому сильному и мудрому человеку; всегда хотела заполучить его одобрение и похвалу. Может, хотелось и любви, и ласки, но все это меркло на фоне величия собственного родителя, поэтому было принято решение: стать такой же, как он. А любовь подождёт. Посидит где-то в сторонке и, может, когда-нибудь настанет и ее черёд. К слову об отце. Лина потянулась за телефоном. Поменяв в очередной раз сим карту, Аделина набрала нужный номер. Ровно четыре гудка прежде, чем на там конце раздалось мужское «sì». — Ciao Padre, — девушка сделала большой глоток кофе, — ты дома? — Нет, в офисе, — и вправду, на фоне слышны приглушённые голоса работников, — что-то хотела? — Да, я хочу забрать сумку. Она там уже третий день валяется. — Можешь попросить Николая, он сейчас свободен. — Он давно не мальчик на побегушках, а у меня полно времени, есть ноги, ключи и машина. Сама справлюсь, — резче, чем планировалось, отвечает девушка и сжимает телефон в руке. Лишь бы не начал ругаться. — Как знаешь, — и вновь гудки. Сбросил. Потратив ещё пятнадцать минут на сборы, Аделина выходит из квартиры и наконец едет в поместье отца.

***

      Почти подъезжая к дому родителя, Лина получает звонок от заместителя отца — Николая. — Да, слушаю, — отвечает девушка, попутной выруливая на подъездную площадку у кирпичного здания. — Адели, дорогая, ты уже в городе? — как всегда, тепло приветствовал ее мужчина. — Да, я уже у дома отца. Что-то надо? — Да нет, просто хотел поговорить с тобой лично, с глазу на глаз. Подождёшь меня двадцать минут? — Да, естественно. — Тогда до встречи. Лина скидывает трубку и выходит из машины. Девушка уже и забыла, какой это удобный способ передвижения. В голове промелькнула мысль, подать заявление с просьбой выдачи автомобиля. Ягуар несомненно останется любимчиком, но ее одногруппники могут неправильно понять столь эффектный выпад с ее стороны. Аккуратно отперев дверь своим ключом, Аделина проходит внутрь дома. Тишина закладывает уши, а кожа ощущает прохладу, идущую из самых глубин особняка. Передернув плечами, будто стряхивая наваждение, девушка сразу отправляется на кухню. Заварить чай до приезда помощника отца — кажется хорошей идеей. Вытянутая вдоль стены деревянная кухня точь-в-точь повторяет родную из Италии. Да и в целом дом мало чем отличался от итальянской планировки, только если фасадом. Даже с закрытыми глазами она найдёт здесь все что угодно. Вот и сейчас, потратив всего пару минут, Лина заливает сухие листики заварки кипятком. Постепенно помещение заполняется мягким ароматом жасмина. Выставив все на поднос, девушка несёт чайник с чашками в гостиную, где ставит все на кофейном столике, а сама отправляется в комнату, дабы сразу забрать сумку. Неспешно поднимаясь на второй этаж, мягко оглаживая широкие мраморные перила, Лина изучала, сканировала и так знакомые помещения. Создавалось ощущение затишья перед бурей. Она была уверена, что это последний день, когда она может позволить себе медленно прогуляться по этому дому. Дальше все обязательно понесётся с новой скоростью, но это будет завтра. А сейчас у неё есть сегодня. Аделина тихо проходит в спальню, сразу примечая сумку на полу у трюмо. Как раз к случаю, из кармана куртки девушка достаёт мамино украшение и прячет обратно в один из многочисленных ящиков стола. Надежно, чтобы никто не нашёл и не забрал. А после поспешно хватает вещи и спускается обратно в зал, так как краем уха улавливает скрип колёс о щебень снаружи. Приехал Николай. Мужчина заходит в дом, скидывает пальто, осматривается и сразу следует в гостиную, где и застаёт дочь своего Дона. Пожалуй, об их столь близком кровном родстве знал только он и ещё пару человек во всей мафии. Пьетро никогда не выделял Аделину среди остальных, хотя на первых порах ее карьеры прощал больше, чем другим. Да и девушка не просила к себе привилегий. Она всегда хотела быть лучше всех, не потому, что ее отец может ей это обеспечить, а потому, что она сама этого добилась. Николай знал ее уже больше двадцати лет. Лина выросла на его глазах, расцвела, встала на ноги, преуспела в роли агента. Стала женщиной, хотя в душе для него она навсегда останется той маленькой девочкой со светлыми локонами и ярко-голубыми глазами, которая при первой же встрече так доверчиво протянула ему руки. Даже сейчас, сидя здесь, не как полноправный член семьи, но как близкий ее друг, мужчине хотелось ее защитить. Бездетному, ему просто-напросто нужно было выразить кому-то свою любовь и опеку, а Лина как раз подходила на эту роль. Пусть даже она в ней и не нуждалась. — Привет, ещё раз, — здоровается, чуть склонив голову, Николай и проходит к столу, грузно опускаясь на диван, — долго ждёшь? — Нет, — Аделина сразу разливает чай по чашкам, предлагая одну заместителю, — только что и успела, как чай заварить да вещи забрать. — Спасибо, — Николай охотно принимает из рук девушки горячий напиток. — Так о чем нужно было поговорить, что-то срочное? — интересуется Лина, тоже беря чашку и откидываясь на спинку дивана. — И да, и нет, — мужчина отхлебывает, — я узнал некоторые детали того вечера. И про Очинского, и про покушение. — А это разные вещи? — Как оказалось, да. Есть третья сторона, заинтересованная в смещении босса с его поста. — Интересно. Лина щурится и задумывается. У отца всегда были недоброжелатели, но чтобы покушение на публике… такого ещё не случалось. — У нас уже есть подозрения и претенденты, но пока не удалось выяснить одну деталь: работают ли они в паре с Алексеем, или сами по себе. Это значительно расширяет круг поисков. — Мне надо выяснить? — Нет, нет, пока твоей целью остаётся Очинский. Теперь мы точно знаем, что он замышляет. Нужно только оставаться с ним рядом и наблюдать. Займём выжидательную позицию. — А как же предатель в строю? — Какой предатель? — кажется, заместитель удивлён такому вопросу. — Происходит утечка информации, это же очевидно из разговора посла с Алексеем Викторовичем. В наших рядах крыса, — объясняет свои мысли Аделина. — Логично, — мужчина почесывает голову с уже редеющими волосами и задумывается, — тогда мы не можем предпринимать действий, по крайней мере, пока не найдём, где и от кого происходит утечка. — Вот именно, — кивает Лина и ставит чашку обратно на стол. В рядах мафиозного строя выявить предателя тяжело. Все люди проходят тот или иной отбор, испытание, и, если уж ты замешан в делах нечистых, то, будь добр, оставайся здесь навсегда. С такой работой нельзя дать заднюю, ведь это так или иначе карается; порой смертью. Так кто же решил пожертвовать своей репутацией и головой? Таких ещё поискать надо. Благо, проверкой отделения заниматься будет не Аделина. — В своём отчете я указала на эту деталь, но не думаю, что отец бросит все силы на поимку недоброжелателя. — Намёк понял, — Николай ласково улыбнулся, — я займусь этим. — Спасибо, — девушка благодарно кивает и встаёт с дивана. — Если на этом все, то я пойду. Нужно подготовиться к неделе. — Да, конечно, я не задерживаю тебя более. Заместитель допивает чай и ставит чашку на поднос, который тут же берет Аделина. — И, Лина, — мужчина окликнул девушку уже в дверях, — будь осторожна. В ответ незаметный кивок, и девушка уже скрывается на кухне. Через несколько секунд хлопает входная дверь, а ещё через минуту из двора выезжают две машины. Аделина моет и раскладывает посуду по местам и в таком же быстром темпе покидает особняк вместе с вещами. Четкость, хладнокровность, бездушие, мобильность и быстрота присущи всем, кто имеет место под крылом Семьи Воларо. Без всего этого они просто не смогут существовать, ведь за любую оплошность могут серьезно поплатиться. Лина, выросшая в таких условиях, даже не знает, как может быть по-другому. Она агент, солдат, убийца. Совершенно не нежная, лишенная робости и мягкости. Почти что робот. По крайней мере, такой она видела себя всю жизнь.

***

миссия 083 статус: в процессе день 98 декабрь 16 понедельник 7:25       Утро задалось сразу же. Проснувшись пораньше Аделина приняла прохладный душ и выпила крепкого кофе. На завтрак был съеден обычный бутерброд. В голове отложилась мысль о походе в магазин, так как такими темпами в доме скоро совсем не останется ничего съестного. Не могла не радовать выполненная просьба девушки, потому ещё с вечера во дворе стоял небольшой автомобиль марки Хендай. То, что надо для «небогатой студенческой жизни». Теперь не нужно было тратить уйму времени на передвижения пешком или на метро, плюс ко всему открылся доступ ко всему городу в любое время суток. Если ей срочно нужно было поехать за уликами или на выполнение очередного задания, то необязательно брать такси или вызывать помощь из вне. Конечно, ягуар так и остался стоять во дворе, но разъезжать на нем можно было только в крайних случаях. Все же даже за пределами института девушка оставалась той же студенткой, девочкой на побегушках и серой мышкой. Жизнь стала приобретать прошлую форму, которая так не нравилась Аделине, но кто она такая, чтобы возмущаться? Правильно: солдат, агент, убийца. Хищный зверёк на привязи. Она не знает, что такое свобода, что такое ветер в волосах. Она знает, что такое «смирно» и «лежать», а ещё «взять», «принести» и конечно же, «фас». Да, пожалуй, любимая фраза хозяина. Аделина паркуется около здания института за десять минут до начала пар и сидит пару минут внутри, потом выдыхает и, натянув получше капюшон чёрной толстовки, выходит из автомобиля. Влившись в поток студентов, словно по живому течению, девушка проходит внутрь. Вешает куртку в гардероб и направляется в сторону нужной аудитории. Первым должен идти французский. Чертов французский. Один из любимых ею языков, иронично, ведёт один из нелюбимых преподавателей, хотя к такой типу она могла отнести совершенно всех. Точнее человек, который знает о ней настоящей, точно вписывается в категорию «опасные» или «подозрительные». Буквально за минуту до звонка Лина проскальзывает в аудиторию. Денис Алексеевич при параде стоит у стола и перебирает какие-то документы. Кинув тихое «Bonjour», проходит вглубь на задние ряды. Он, как назло, проводит ее пристальным взглядом прямо до парты и, кажется, даже не моргает. Лишь когда девушка присаживается и достаёт нужную тетрадь, профессор отвлекается и продолжает заниматься делами. Пара на удивление проходит быстро, однако, почти за десять минут до звонка преподаватель решает попытать судьбу студентов, вызывая их к доске. — Зыкина. Звучит как гром средь бела дня. Аделина поднимает голову и смотрит ему прямо в глаза. Щурится и усмехается. Никак не успокоишься, значит? Плавно встав со своего места, девушка подходит к доске и берет в руки мел, готовясь писать под диктовку. — Запиши, пожалуйста, французскую интерпретацию следующей цитаты, — Денис сидит полу боком, говорит тихо, — «Истинное призвание каждого состоит только в одном — прийти к самому себе». Внутри глухо ухает. Лина выводит красивые буквы, а сама думает, не задумал ли чего профессор? Назло процитировал Германа Гессе? Назло упоминает «Демиан», будто хочет сковырнуть только затянувшиеся воспоминания? Аделина не замечает, как начинает хмуриться. Бред. Он не на столь глуп, да и что такого в великой фразе великого писателя? — Молодец, можешь садиться на место, — даже не сомневаясь в знаниях своей «студентки», бросает мужчина и обращается ко всей группе. — Я хочу, чтобы каждый из вас вчитался в эти слова более пристально. Их смысл куда глубже и обширнее, чем может показаться на первый взгляд. Найти себя — значит найти свою истину. Будьте внимательны к таким мелочам, ведь мы все состоим из этих крохотных деталей. Они связаны единым целым, нашим мировоззрением. Будьте честны перед собой, смотрите чаще вокруг, признавайте поражения, а ещё самого себя. Осознайте, кто вы есть, нравится ли вам такое существование и хотелось бы вам что-то изменить, — взгляд Дениса Алексеевича останавливается на девушке за дальней партой. Ее голубые глаза недобро сверкают, но принимают вызов. — Подумайте, хотели бы вы такой жизни своему ребёнку, — Денис замолкает, и легкое эхо проносился по аудитории. — Спасибо за сотрудничество, за дополнительной информацией по семестровому проекту можете подойти прямо сейчас, остальным до четверга. Привычный гул закладывает уши, студенты вскакивают с мест, собираются и поспешно выходят, кто-то окружает стол преподавателя. Одна только фигура в большем темном худи сидит неподвижно, склонив голову, и думает. О чём-то своём, далеком и неизвестном, но наверняка причиной являются последние слова ее профессора.

***

миссия 083 статус: в процессе день 102 декабрь 20 пятница 18:31       Неделя выдаётся на удивление насыщенной и быстрой — Аделина успешно сдаёт все экзамены досрочно. И вот уже вечер пятницы, а, значит, можно расслабиться и о псевдо учёбе не думать. За эти дни не произошло ничего, что могло бы вызвать переполох или подозрения, касаемо дела. Предатель так и не был обнаружен, если судить по последним сводкам Николая, а директор не покидал города, тем более страну. Все мирно и тихо. Подозрительно. Даже Денис перестал как-то проявлять себя, все также наблюдая, но не предпринимая никаких действий, что тоже не вызывало доверия. Хотя он вполне мог остепениться и осознать глупость своего поведения. Он ничего не добьётся, только подставит и себя, и девушку-агента. Хотя точно знать Аделина никак не могла: все же влезть в чью-то голову — дело непосильное даже ей. Зато вполне посильно заполнять бланки за студентов от лица старосты. Так проходит каждая пятница: девушка обедает в столовой, собирает документы всего потока, дописывает недостающие, помогает преподавателям, а в самом конце идёт к директору. Конечно же, чтобы помочь. Тихий гул шагов, размеренное дыхание, уставший вид, записывающий диктофон под толстовкой. Все, как обычно, все, как всегда. Лина стучится пару раз и после негромкого «входите» заходит в кабинет. Алексей Викторович все так же сидит на излюбленном кресле, поправляет излюбленные очки и откладывает излюбленный Паркер. — Ах, Аделина, это ты, — мужчина улыбается, — заходи, девочка моя. Фамильярное обращение режет уши. Терпи, так надо. — Вот, — на стол небрежно летят бумаги, разлетаясь в разные стороны. — Ой! Что-то я совсем сегодня расклеилась. Девушка строит несчастное лицо и кидается собирать документы. — Ничего, ничего страшного, — директор принимается помогать. Отъезжает от стола, встаёт и перебирает все листы, — с кем не бывает, — бормочет мужчина. Лина старается не улыбаться. Какого это находиться в неведении? Какого это позволять копаться у себя на столе спецагенту? Даже не представлять на сколь она опасна? Однако ж поиски ни к чему не приводят. Хотя это был бы сверх идиотизма: хранить ценные бумаги у себя на рабочем столе. Через пару минут все было в порядке и на своих местах. — Простите меня ещё раз, — Аделина виновато опускает голову и сжимает края кофты. — Я же уже сказал, — Очинский улыбается, — ничего… Слова мужчины прерывает звонкая трель телефона. — Прошу прощения, — кидает Алексей Викторович и поднимает трубку. Лина отчетливо слышит женский голос, но разобрать, что именно говорят, не получается. — Да, дорогая? Нет, ещё на работе. Как не с кем? Девушка хмурится вместе с директором. Жена Очинского? О чем речь? — Я же договорился с няней на завтра… да… как не на завтра? Точно? Кажется речь о младших детях Алексея Викторовича. — Ох, дорогая, не кричи, — директор облокачивается на стол, щурится и потирает переносицу, — я что-нибудь придумаю, только не ругайся. Да, увидимся позже, — мужчина скидывает трубку. В кабинете висит неловкое молчание. — Я могу чём-то помочь? — робко спрашивает Аделина. В ответ на неё тяжело смотрят и молчат. Проходит ещё минута, прежде чем Очинский наконец кивает. — Ты занята завтра? — Нет, а что? — становится все интереснее. — Не могла бы ты, Линочка, побыть с моим младшим сыном? — поймав в ответ вопросительный взгляд девушки, директор тихо продолжает, — Мальчишке всего семь лет, а завтра я с женой идём на званый ужин, без детей, конечно же, и оставить его не с кем. Точнее есть няня, но я перепутал даты и завтра ее, как на зло, не будет в городе, — видно, как Очинскому неудобно. Он мнётся и тщательно подбирает слова. Только вот Аделина уже заранее знает свой ответ. — Я думаю, да, смогу. Тем более у меня как раз племянник такого же возраста, опыт имеется, — выдумывает на ходу Лина и улыбается. Отличный шанс покопаться в самом доме директора. — Ой, замечательно, — мужчина облегченно выдыхает. — А… — девушка осекается. Чуть не спросила про старшую дочь, но во время остановилась, — а что, в доме никого не будет? — да, умнее вопроса быть не могло. Лина про себя чертыхается. — Только если горничная да кухарка, но они по выходным уходят рано, а мы планируем вернуться не раньше часа. Конечно же, твой труд я даром брать не стану. Помогу, если надо здесь, в университете, или в крайнем случае заплачу. Так ты не против? — Аделина выдерживает паузу, старательно делает вид, что раздумывает над предложением. — Да, почему бы и нет? — Ох, спасибо! Вот услужила, — директор берет со стола визитку, пишет что-то на обратной стороне и отдаёт девушке. — Вот, это адрес. Приедешь по нему где-то к половине седьмого? Лина согласно кивает. — Я все покажу, расскажу, и мы с женой уйдём. А там уже посмотрим. — Хорошо, я поняла. Алексей Викторович даже пожимает руку студентке в знак благодарности. Ещё раз отблагодарив, мужчина отпускает девушку и уже с чистой совестью набирает жену. Хвастается, что за короткое время уладил проблему, смеётся. А Аделина стоит за дверью, не веря сжимает визитку, глубоко дышит. Сегодня удача определенно на ее стороне.

***

миссия 083 статус: в процессе день 101 декабрь 21 суббота 18:23       К дому своего директора Аделина шла, не задумываясь. В этих окрестностях она была десятки раз, столько же раз вела наблюдения. Здесь каждый уголок близлежащего здания был знаком и доскональности изучен. Такова ее работа. Прошлый пожар соседского дома так же спланировал штаб. Лина не была исполнителем, она должна была выяснить был ли дома Очинский. Вот так, им легче поджечь чей-то дом, дабы найти лишнюю причину для разговора. Хотя тот особняк принадлежал одному испанскому олигарху, скрывающемуся от жестких ограничений своей страны здесь, нарушая всевозможные законы и договоренности. Ему это пойдёт на пользу, авось оклемается мужик; за дело по-доброму возьмётся. А вот, кстати, и он. Точнее остатки того роскошного дома, что были здесь всего пару недель назад. Девушка ухмыляется и идёт дальше. Сейчас должен показаться нужный особняк. Три этажа, каменные панели, кованый забор. Слишком вычурно. А ещё дорого, особенно для простого директора. Ещё три минуты, и Аделина стоит у парадного входа каменного особняка, переступая с ноги на ногу. Сегодня особенно холодно. Приятная мелодия звонка предупреждает хозяев о прибытии гостя. Дверь ей открывает молодая девушка в переднике, видимо, прислуга. Кивнув в знак приветствия, Лина проходит внутрь, сразу сканирую помещения, хотя этого не требуется, так как впереди ещё несколько часов нахождения тут. Из-за угла выходит Алексей Викторович. Мужчина при полном параде и поправляет запонки, двигаясь навстречу девушке. — Добрый вечер, — здоровается Аделина и пожимает руку директору. — Здравствуй, Линочка, проходи. Такое искажение собственного имени абсолютно не нравится, но девушка лишь улыбается шире, шустро снимает и вешает куртку, разувается и проходит вслед за мужчиной. Как оказалось в столовую. За длинным столом, в самом конце сидит и ужинает парнишка. Как на вид, так и по документам ему семь лет. Примерный сын, первоклассник и просто чудесный ребёнок. Аделина надеется, что он не вызовет проблем, и она справится с ним без каких либо трудностей. Мальчик сразу смотрит на них, стоит студентке с Очинским зайти в комнату. Чистые, голубого цвета, глаза, почти как у самой девушки, пронизывают насквозь и, кажется, смотрят в душу. Проницательный взгляд. — Максим, сынок, — обращается к ребёнку Алексей, — вот, это Аделина, но можешь звать ее просто Лина. Можно же? Девушка активно кивает. — Здравствуйте, — мальчик кивает и продолжает ковыряться в тарелке. — Привет, Максим. Надеюсь, что мы подружимся! — радостно говорит Аделина. «Надеюсь, что ты не будешь мешать, » — проносится в тот же момент в голове. Что она будет делать с ребёнком все следующие часы, Лина, честно сказать, не знала. Он не настолько мал, чтобы просто уложить мальчика спать в восемь вечера, а значит, нужно возиться с ним не меньше двух часов. План формируется по мере поступления проблем, по крайней мере теперь так работает Аделина. А значит, сейчас волноваться не стоит. Тем более ребёнок не кажется гиперактивным, авось сам с собой поиграет. — Так, Аделиночка, мы пошли, — девушку вырывают из пучины мыслей. — Думаю экскурсию по дому и сам Максимка устроить может. Если что, номер телефона мой у тебя есть, а для подстраховки тут до девяти побудет Мария, — поймав вопросительный взгляд, мужчина поясняет, — та горничная, что открыла тебе дверь. Все вопросы задавай ей, не стесняйся. Она немногим старше тебя. Лина кивает из предложения в предложение. — Хорошо, я все поняла. Можете идти и не волноваться. Я думаю, что у нас все будет отлично. Девушка подбадривающе улыбается. Директор расплывается в улыбке в ответ и спешно идёт в сторону выхода. Проводить хозяев дома было обязательным пунктом в голове у Аделины. В небольшом фойе находилась лестница на второй этаж. Как раз таки по ней спускается жена Очинского, цокая шпильками по мраморным ступеням. Женщина сорока лет, ухоженная, с подтянутым телом, красивой укладкой и хищным взглядом. Она кажется чёрной кошкой: такая же грациозная и гордая на вид. Только здесь есть хищник покрупнее и поумнее. Лина знала о ней многое, но о характере никогда не судила. Нельзя оценить человека, ни разу с ним не встретившись. Анастасия, так звали женщину, завидев мужа, улыбнулась и лишь небрежно кивнула в сторону девушки. Ещё пара минут, шуба надета, пальто застегнуто, и пара выходит в свет. Пожелав удачи и быстро закрыв за ними дверь, Лина идёт на поиски ребёнка. Мальчик находится в кресле в гостиной. Он спокойно читает книгу, на удивление девушки, и ест печенье из вазочки рядом. Стоит Аделине подойти поближе, как Максимка вскидывает голову и смотрит прямо на неё. Минутное молчание. — А когда мама с папой вернуться? — раздаётся грустный детский голос. — Максим, солнце, ты их встретишь уже утром. — девушка мягко улыбается и садиться перед насупившимся ребёнком на корточки. — Они придут поздно-поздно ночью, мы с тобой уже будем спать. Но до этого обязательно поделаем что-нибудь интересное. Постепенно лицо мальчика разглаживается, и он расслабляется. — Что ты читаешь? — Лине и вправду любопытно. — «Ронбинзон Крузо», — Максим показывает обложку книги, а Аделина тихо смеётся. — Ты хотел сказать Робинзон? — Да, да, именно его, — ребёнок кивает и вновь возвращается на нужную страницу, — я иногда путаю. — Ничего страшного, — девушка встаёт, треплет мальчика по голове и идёт в сторону, как ей показалось кухни. Она оказалась права, так как уже через пару секунд оказывается на большой кухне. Там как раз хлопочет горничная. — Здравствуйте, Мария, — Аделина облокачивается на столешницу и немного пугает девушку. — Ой, здравствуйте, а вы… — Можно просто Лина. Домработница кивает. — Я хотела спросить, когда у вас заканчивается рабочий день? — Он уже закончен, но Алексей попросил меня сегодня задержаться, — девушка отчего-то смущена и теребит края незамысловатого серого фартука. — Если хочешь, можешь идти. Мне не впервые тут, справлюсь. — Правда? — Конечно. Ложь. Самая наглая ложь. Ей просто надо избавиться от потенциальных очевидцев. — Тогда я оставлю вам свой номер. На всякий случай, — домработница улыбается и тянется к карману за телефоном. — В этом нет необходимости. Мы будем одни всего несколько часов, ну что может случиться? Да и тревожить тебя лишний раз я не хочу, — Аделина начинает закипать. Ну почему этой девушке просто не уйти? — Ну, ладно, спасибо, — горничная неловко благодарит Лину и начинает собираться домой. Отлично. Минус одни свободные уши. Девушка следует в гостиную. Там, не сдвинувшись ни на сантиметр, все так же сидит мальчик. Кажется, ему вправду нравится читать. Оглядев полностью большую комнату, Аделина подмечает отсутствие книжных шкафов. Все что угодно: старинный напольный глобус, чёрный рояль, огромная картина на стене, большой папоротник в углу и даже антикварные вазы, но не книги. Тогда вопрос: откуда книжка у ребёнка? — Максимка, — Лина садится рядом с вовлечённым в рассказ мальчиком, — а где все книги? — В библиотеке. — Ах, вот оно что, — это вполне логично. Тем более, что у такого человека, как Очинский, наверняка много книг. — Но она под замком, — внезапно добавляет ребёнок. — Как так? А как же «Робинзон Крузо»? — У меня есть ключ, — поясняет мальчика, даже не отрываясь от страниц. Удивительное чадо. — Отец отдал? — Я его украл у домработницы. А вот тут все шаблоны разорваны. Точнее не разорваны, а изрешечены горькими воспоминаниями. Ведь когда-то белокурая девочка восьми лет сама выкрала ключи от кабинета отца, ведь только там хранились разные печатные издания. И не у какой-то горничной, а у самого родителя. Конечно, сейчас, сквозь призму времени Аделина понимает, что отец сам позволил ей это сделать, но тогда она ощущала полную победу над своим padre. — Ах, вот оно как, — тянет девушка и покачивает головой, — а ты покажешь ее мне? Я никому не скажу, что мы там были. Максим смотрит на девушку слишком серьезным взглядом, но стоит Аделине заговорщически подмигнул, как он вскакивает с кресла, хватает руку несчастной и быстрее идет в свою сокровищницу. — А ты мне почитаешь? Почитаешь ведь? — все не унимался ребёнок, уже поднимаясь по лестнице. — Перед сном — обязательно, — сама не замечая, Аделина начинает улыбаться. — Но до сна ещё так далеко, я сейчас хочу. — Ладно, ладно, мой Пятница, показывай сокровища. Из внутреннего кармашка домашней рубашки мальчик достает ключ и ловко открывает тяжелую деревянную дверь. Два оборота отделяли мир от тайного уголка различных сказок, легенд и историй. Всего четыре стены, а какая кладезь знаний, миров, жизней и мыслей покоится в них. В доме Очинского целая комната была отведена под библиотеку. Книги он любил, скорее даже обожал и дрожал над каждым изданием. Привозил коллекционные переплеты из разных стран, выкупал редкие рукописи на аукционах или мог взять очередной сборник сказок в местной книжной лавке. Но все без исключения хранилось здесь, в его собственной библиотеке. Только почему сие чудо хранилось под замком, оставалось непонятным. Лине казалось, что в книгах нечего прятать от детей. Точнее есть, но уже только во взрослых. А дети взрослые книги и в руки то не возьмут. Им только картинки да иллюстрации подавай. Только вот Максимке интересно было смотреть, принюхиваться и листать страницы, даже не родного языка. «Запретный плод сладок», — говорите вы? «Он пьянит, особенно в мелких дозах», — говорит Аделина. Она, как никто другой, знает какого это: ночью, украдкой, на цыпочках. И читать, читать, читать. Не играть в телефон, или смотреть мультики, нет. Маленькой девочке семи лет было интересно читать среди ночи о таинственных водах Средиземья, о магических существах Хогвартса или прекрасных девах прошлых столетий. Все ей было интересно, все имело место быть в маленькой головке. Кто-то скажет: «Да что мне книга! Дорогая, тяжелая, скучная. Я лучше фильм посмотрю, или электронную версию скачаю.». А как же шероховатость страниц? Как же запах свежей печати? Как же единственная и неповторимая история, заключённая в переплёт? Каждая книга — есть новая жизнь. С ней ты проходишь жизненные пути сотни, а то и тысячи людей, зверей, существ. С ней ты рождаешься и умираешь вместе с героями. С ней ты чувствуешь все; весь спектр эмоций. Аделина глубоко вздыхает. Сухой деревянный запах наливается в легких и даже оседает пылью. Прекрасный запах. Макс ловко перебегает вдоль стеллажей и, наконец остановившись у одного, тянется, чтобы достать небольшую книжечку в красном переплете. Как только та попадает в руки мальчика, он мигом оказывается рядом с Линой. — Вот, — протягивают детские ладошки. — Что это? Девушка аккуратно раскрывает странички и видит витиеватое: «Fables de La Fontaine» Басни значит. На французском. — Ты знаешь что это? — Аделине и правда интересно узнать ответ. — Знаю только, что басни. Я пробовал переводить с английского, но понял только это. — Просто это не английский, а французский, — Лина ухмыляется и продолжает листать страницы. — А ты знаешь этот язык? — в голове ребёнка можно отчетливо расслышать надежду. — В совершенстве, — уже шепчет девушка. Пальцы мягко скользят по старым печатным буквам. Как-никак 1916 год издания. Раритет. — Правда? А почитаешь мне? — Максимка вешается на руку с одной стороны и тянет вниз. — Но ты ведь ни слова не поймёшь. — А мне не надо понимать, надо точнее, но не сейчас. Я пока просто слушать буду, а потом обязательно выучу французский и буду читать сам, вот увидишь. Мальчик улыбается и продолжает виснуть. Кажется, будто с каждой минутой он открывается все больше и больше. Да, дети они такие. А внутри что-то тоскливо сжимается. На том самом месте, где должно быть сердце, ноет. От чего-то царапает горло и перехватывает дух. Аделина встряхивает головой, будто отмахиваясь от назойливой мысли. — Хорошо, — Девушка продолжает рассматривать стеллажи. — Только не говори папе, что я тебя сюда пустил, ладно? — доносится из-за спины. — Конечно, не скажу. Это будет наш секрет, — Лина оборачивается и подмигивает ребёнку. — А почему ты так боишься, что он узнаёт? — Просто папа будет ругаться. Он не любит, когда кто-то трогает его вещи. — Он настолько скрупулёзен? — риторический вопрос слетает с уст быстрее, чем мозг успевает подумать об этом. — Что такое скру… скурп… скуруп… вообщем последнее слово. Что оно значит? — Да это я так, думаю вслух. Не обращай внимание, — Аделина хихикает, но отмахивается и увиливает от ответа. Не хватало ещё, чтобы сын рассказал отцу, что собственная студентка за его же спиной говорит такие вещи. — Ну ладно. А пошли печенье покушаем? — А тебе можно? — Конечно! Максим хватает девушку за руку и тащит на кухню, не забыв закрыть библиотеку и спрятать ключик обратно в карманчик. Следующие пару часов проходят на удивление незаметно, даже для Лины. Они кушают песочное печенье, пьют приготовленный девушкой какао, обсуждают балет и аквапарки. Точнее о последнем без умолку трещит пацан, сидя на барном стуле и весело виляя ногами. «Странный ребёнок, — думается Аделине, — хотя, он просто чём-то похож на меня.» Уже вечером, после душа, под треск камина они вместе читали басни Лафонтена. Точнее читала только Аделина, а мальчик пристроил голову на ее коленях и слушал, прикрыв глаза. Девушке внезапно подумалось, что это очередной вечер, который она проводит в компании противоположного пола под аккомпанемент горящих поленьев. И какая разница, что с одним она играет в шахматы, с другим пьёт, а третьему читает басни на французском? Именно сегодня ей хорошо. Удивительно приятно, что Аделина даже выпадает на несколько часов из реальности, забыв зачем и для чего она здесь. Когда стрелка гостиных настенных часов переваливает за одиннадцать, а глаза мальчонки совсем слипаются, девушка предлагает переместиться в спальню Максима и лечь наконец в кровать. В комнате младшего Очинского Лина читает ему ещё десять минут, желает хороших снов и покидает спальню, аккуратно прикрыв за собой дверь. Требуется пара минут, чтобы просто постоять, облокотившись на деревянную поверхность, подумать и привести мысли в порядок. Наручные часы показывают половину двенадцатого. Дело осталось за малым. Обдумав наконец весь план в голове, Аделина спускается на первый этаж. Первым делом стоит рассмотреть все полки и массивный деревянный отделанный стеклом комод в гостиной и столовой. Обе комнаты, отделяемые лишь большой высокой аркой, перетекали друг в друга. Полки не зря привлекали внимание. На них стояли фотографии в рамках, статуэтки и различные антикварные вещицы — по типу деревянных зверушек явно не нашего тысячелетия. Однако ж больше всего интересовали фотографии. Некоторые совсем новые: вся семья на курорте, или свадьба Алексея и Анастасии; а некоторые и вовсе пожелтевшие, черно-белые. Одна из таких, потрёпанная временем, стояла в скромной рамочке с самого края. Она будто предупреждала, что на неё не стоит тратить время, если не знаешь ее тайны. Только вот даже не раскрыв секрета, Лина будет всматриваться до посинения, пока не уловит крохотный кончик ниточки, дабы распутать наконец этот клубок загадок. Небольших размеров, прямоугольная, с потертостями. На фото два человека: ещё совсем юные, но оттого не менее дружные, стояли плечом к плечу парень с девушкой. Аделина сразу увидела Очинского, все же мужчина не настолько стар, чтобы его не узнать. Он будто сиял, улыбался во всю ширь и придерживал за плечо подругу. Только вот распознать ее шансов не было. Вся ее голова и плечи были ободраны, создавалось чувство, будто кто-то нарочно оторвал кусочек бумаги, лишаях возможности лицезреть, возможно, некогда возлюбленных. А то, что они бывшая пара было понятно сразу: не стал бы Алексей Викторович ставить фото себя же с каким-то чужим человеком, или если бы эта любовь жила до сих пор. Это просто нелогично. А если эти отношения были для него важны, то вполне возможно, что это единственное, что осталось от некогда близкого человека. А раз этой фотографии уделили место в самой гостиной, а не где-то в кабинете на очередной полочке, то и значимость ее велика. Кто же этот человек? Аделина не могла даже представить. Свободное белое платье, больше похожее на сарафан, что развивается на ветру и тонкие часы на запястье — все, что было на этой женщине. Ни головы, ни лица, ни волос, кроме одной пряди серого цвета, — ничего, чтобы могло помочь в распознании. В голову пришла идея вытащить фотографию и проверить оборот, но и она плодов не принесла. Там было пусто; никаких подогнутых уголков, никаких надписей. Поглубже вздохнув, Аделина, на всякий случай сфотографировав, вернула все на свои места и пошла осматривать второй этаж. Там должен находиться кабинет директора, если ей не отказывала память. Открыв несколько дверей, девушка наконец натыкается на нужную комнату. Щелчок выключателя, и помещение заполняется мягким светом. Кабинет Очинского можно было назвать уютным. Всюду дерево, многочисленные украшения и картины на стенах, зеленоватый кожаный диван с низким кофейным столиком, прямо напротив стола большое окно под тяжелыми темно-зелёными занавесками. Мебель тоже вся деревянная, резная и лакированная. Удивительное сочетание желтоватого цвета, коричневых оттенков и зелёного было отличным дизайнерским решением. Аделина могла поспорить, что днём этот кабинет располагал к работе, а вечером был отличным местом для отдыха. Вон, даже небольшой настенный бар имелся. Оценив обстановку, Лина начала уже более тщательное расследование. Первое — рабочий стол. Был потрачен почти час, но просмотрено все: ящики, документы, наличие потайных стенок и двойного дна. К сожалению, из всего представленного, ничего не имело значения. Значит где-то тут есть ещё место, в котором можно было бы держать секретные бумаги. Сейф. Под подозрения падали стены, диван и спальня. Зачастую именно там находились семейные сейфы. Переворачивать, а тем более разрезать диван Аделина не собиралась. На ее практике попадались такие умники, что хранили все в диване, под двойным дном. Да, шанс был, но он был столь мал, что такой вариант оставался на экстренный случай. Тем более мебель массивная, и переворачивать такую махину каждый раз, чтобы взять или положить тот, или иной документ — сил не напасёшься. И так, стены. Аделина тихой поступью прошлась по периметру комнаты, слегка постукивая по стене. Было логично, что если сейф и был в стене, то на уровне шеи или головы. Выделяя нужную область, девушка проверила все открытые участки. Ничего. Тогда под подозрения падали картины. Первая — пусто. Вторая — ничего. Третья — так же пусто. Четвёртая — стопроцентное попадание. Разочарованный вздох сорвался с женских губ. Ну кто прячет сейф за картиной? Это же прошлый век, однако, сейчас этот нюанс было даже на руку. Квадратное углубление в стене и такой же металлический ящик только поменьше. И что ещё более удивительно — замочная скважина. То бишь нужен ключ. Не пароль, который один хрен угадаешь, а всего лишь ключ. Ну или отмычки, ловкие руки и опыт. Через две минуты в руках у Лины красовались нужные инструменты, а внутренний голос уже ликовал от предстоящей победы. Но с каждой потраченной попыткой энтузиазм стал пропадать. Видимо, замок сувальдный, а то и комбинированный. С такими будет куда тяжелее, все же она училась на цилиндровых и простых реечных, а тут возни минимум на двадцать, а то все тридцать минут. Аделина вздыхает, но продолжает пытаться вскрыть механизм.

***

      Часовая стрелка больших настенных часов в кабинете почти касалась единицы. Лина уже успела выпить кофе и заодно просмотреть спальню хозяев на наличие чего-то необычного. Но, как и ожидалось, ни в тумбочках, ни в комоде найдено ничего не было. Девушка и не слишком старалась; рыться в чужих вещах — то ещё удовольствие, да и сейф все ещё оставался главной надеждой. Да, она до сих пор его не открыла. Время поджимало, а значит нужно было в срочном порядке искать ключ, либо вызвать подкрепление в лице профессиональных взломщиков. Второй вариант означал ее проигрыш. Не такой страшный, как казалось бы, но все же проигрыш. Его заиметь в карьере хотелось меньше всего. Поэтому остаётся ключ и ещё раз ключ. Быстренько вернувшись в кабинет и пошарив ещё раз по столу, на этот раз в поисках ключа, Аделина начинает осмотр комнаты в целом. Полочки, бар, кофейный столик диван и даже снова стены. Ничего. Ключ маленький, а значит спрятать его можно где угодно, и не факт, что Очинский держит его в кабинете, а не носит, к примеру, под сердцем. Аделина садится в идентичное дивану кресло. Взгляд медленно бежит по помещению, сканирую пространство и вещи. Пальцы постукивают по деревянным подлокотникам. Что? Лина прислушивается получше. Правый подлокотник звучит по-иному. И тут девушку вновь одолевает разочарование, только на этот раз на саму себя. Как можно было пропустить такое место, имея собственные потайные подлокотники в доме. Аделина опускается на корточки, постукивает и нажимает пальцами на все деревянные выступы и вензеля. Один, к счастью, поддаётся и выскакивает небольшая коробочка. Внутри, как и полагалось, ключ. В нетерпении хватая находку, девушка стремится к сейфу. Гравировка вроде подходит. Раз оборот, два, три, щелчок. — Perfettamente, — шепчет сама себе и открывает железную дверку. Пара пачек купюр разной валюты, несколько бархатных коробочек, видимо с особо дорогими украшениями, и папки бумаг. Именно документы и нужны. Садясь прямо тут, на пол, Лина раскладывает четыре папки перед собой. В первой несколько свидетельств всей семьи, договоров бытового характера и страховки. Видимо папка по семейным делам. Вторая в основном с договорами по площади, кредитам, партийным покупкам. Аделина вчитывается. Всего пять кредитов, два за 1991 г., 1995 г., 2011 г. и совсем недавний за 2018 год. Если посмотреть, то третий и четвертый совсем небольшие и уже давно закрыты, а вот первые два и последний, не считая курса, одинаковы. Одинаково большие. Брать в банке почти 120 миллионов за раз либо проявление ума, либо идиотизма. «Для чего? Развивал монополию? Но зачем?» Лина трёт виски и отхлебывает уже давно остывший противный кофе. Хорошо, недавний можно понять, ведь если сейчас Очинский и правда занимается поставками живого груза, а может и не только, то вполне очевидно, что ему нужны деньги в виде подушки безопасности. Да, для таких махинаций сумма мала, но этот манёвр с деньгами может дать хорошее прикрытие всего капитала. Вполне возможные скорейшие вложения и поездки будут выглядеть дорого, а тут в доказательство наличие крупных купюр на руках, и не абы откуда, а из кредита. Все сходится. Ведь для всего криминального нужно прикрытие легальным, даже если это просто передача наркотиков или хранение оружия. Кстати об оружии. Таково в сейфе тоже было. Небольшой огнестрельный пистолет модели Глок-17. Хороший, можно сказать даже отменный. Это вполне обычное явление, поэтому стоит вернуться к документам. В 2011-м Алексей Викторович строил этот дом. Значит кредит на него, а в 1994 была свадьба с нынешней женой. По временным промежуткам и тратам сходится. Что же такое было в 1991-м? Аделина точно помнит, что в предоставленной информации по Очинскому все было чисто. Он не светился в 90-х и даже в 80-х. Он, черт возьми, нигде не светился. У него идеальная карьера, и если бы мафиозный дом ее отца не плыл с Очинским в одной лодке, то о нем никто и не узнал бы. Но здесь точно что-то не сходится. Взгляд цепляется за какие-то распечатки. А вот это уже интересно. Итальянские и французские офшорные счета за 91-95-е года. Видимо на них сбрасывали деньги или документы. Этот как-то связано с кредитками? Или махинации подлежат чисто личному характеру? Девушка задумчиво хмурится, делает несколько фотографий и откладывает папку в сторону просмотренных. Остальные документы не имеют большого значения, а связывать действия минувшей давности по документам сейчас было глупо. Ни времени, ни ресурсов. Третья папка с какими-то письмами. Первый почерк витиеватый не крупный, а второй более острый и размашистый — Очинского. Было похоже на письма между парой. В голове проскальзывает фотография на первом этаже. Вполне возможно, что эта переписка велась с той женщиной. Тут нечего было ловить, да и влезать в старые любовные письма желания не было, тем более, что по дате они числились уже в начале двухтысячных. Только одно письмо чём-то привлекло взгляд Аделины. Она полистала дальше и поняла, что это последний ответ со стороны женщины, хотя следующие послания от Алексея продолжались. Девушка все же решила прочитать зацепившее ее взгляд письмо. «Добрый старый друг. Я скучаю по тебе сильнее, чем того требует разум. Я не могу сказать, что несчастна: моя жизнь полна ярких моментов. Моя дочь… знаешь, она прекрасна. Всегда хотела иметь ребёнка, и дом, и мужа, только я чувствую, что что-то не так. Мое сердце с каждым днём все больше болит, и это я не про физическую боль, друг мой, оно болит по тебе. Я знаю, что не хватит и тысячи слов, чтобы выразить мои раскаяния к тебе, да и они того не стоят, но я все же скажу, что ты невероятный человек. Ты можешь держать на меня обиду глубоко внутри себя, и это нормально. Так правильно, ты должен быть во мне разочарован, но я все равно буду помнить те моменты, когда ты был готов носить меня на руках. О, эти воспоминания — единственное, что мне хочется вспоминать из прошлого. Мне даже страшно, что по ночам, вместо мужа и ребёнка, мне снишься ты. Видимо внутри я до сих пор не простила себе свои ошибки. Их не простить никогда, они навсегда останутся со мной, но, друг мой, милый прекрасный друг, мне больно от того, через что я заставила тебя пройти. Теперь я искупаю грехи своими чувствами. Тело мое давно жаждет ад. Я буду молиться за тебя, друг мой, а ты живи. Живи и радуйся жизни, я буду молить и за это. Это мое последнее тебе письмо, добрый старый друг. Не думай всякого и дыши полной грудью. Главное дыши за меня. Не дай мне задохнуться. Прости и прощай, от всего измученного сердца самому прекрасному на свете человеку. Живи.» Лина подносит пальцы к губам и шепчет проклятое «живи». Этой женщины больше нет? Что за история связала их жизни? Как все завершилось? Аделина шокирующие смотрит перед собой. Почему, прочитав столько книг про любовь, где герои слезно признавались друг другу в чувствах и за неё же умирали, не проникали столь глубоко в сознание, как это письмо простой женщины, что молит человека жить? Нет признаний, нет фальши, нет иллюзий. Просто голые чувства. Чувства. Даже слово это произносить страшно. Только что Лина не прочла это письмо, она его прочувствовала. Оно до сих пор отголосками слов бьется где-то внутри и колет сердце. Вот, что значит чувствовать. Если после взлёта была боль, значит то было настоящее. Значит это не сон, где ты паришь, не разбиваясь. В простом мире боль всегда следует за чувствами, она их верный спутник и держит за руку, не даёт высоко взлететь, чтобы в самый важный момент обязательно кинуть о скалы. Поранить, побить и вновь заставить летать. Да, человек способен даже на такое. Судорожно передернув плечами, Аделина кидает папку в сторону. Она не смеет прочитать более ни слова. Это слишком лично, даже для агента, что готов подсматривать за целью в душе. Тут эмоции плещут не хуже Везувия. Рука тянется за четвёртой папкой, как слух улавливает шаги внизу. Вернулись Очинские? Взгляд метнулся к часам. Всего начало второго, это слишком рано. Какого черта? Девушка быстро собирает папки в нужном порядке и кладёт их на место. Сейчас главное не мешкать. Три оборота, щелчок, картина на место, ключ летит в коробочку, а паз тайника вставляется в подлокотник кресла. Всего двадцать секунд. Аделина спешит на выход и уже тянется к ручке, как дверь распахивается, и девушка буквально валится в чьи-то объятия. — Merde, ты что творишь? — шипит Денис, хватая беглянку за плечи и заталкивая ее обратно в кабинет. — Что ты тут делаешь? — также удивленно спрашивает в ответ Лина, рефлекторно отталкивая от себя профессора и отходя на пару шагов вглубь. — Кажется, или сейчас мои вопросы в приоритете? — Кажется. — Твою мать, а если бы это был не я? Если бы это был отец? — децибелы голоса мужчины оставались в допустимом диапазоне, за что Аделина ему была отчасти благодарна. — Но это же ты. Она ходила по чертовому лезвию. В такой ситуации нельзя быть уверенным, что даже знакомый тебя не сдаст. Чего уж говорить про сына главного преследуемого. Любой ребенок останется на стороне родителей, хотя, кажется, есть исключения. Денис жмурится, зарывается руками в волосы и глубоко вздыхает. Ему нужно успокоиться. Сейчас не произошло ничего страшного, все обошлось. — Так почему ты здесь? — Аделина делает медленный шаг вперёд, навстречу профессору. — Я привёз сестру. Ей ещё даже семнадцати нет, а она уже пробралась в клуб со своими малолетними дружками. Пришлось волочить безмозглую в семейное гнездо, — Денис оборачивается полу боком, когда из коридора доносится звон посуды аж с первого этажа — Злится, — на лице мужчины мелькает улыбка. Все же было понятно, что в его сердце есть место младшим родственникам. Дети не заслужили неприязни, даже если она направлена на их родителей. — Это ей ещё повезло, что отца с мачехой нет. Пока Денис разъяснялся, Аделина предпринимает попытку по-тихому выскользнуть из кабинета, но не тут-то было. Ее вновь хватают, только на этот раз за руку, и волокут уже из комнаты. Мужчина закрывает дверь и поворачивается к девушке. Его руки скрещены, глаза смотрят строго, а нога топчет на месте. — Ну и? — Что «и»? — да, подкосить под дурочку — идеальный вариант. — Что ты забыла в кабинете отца? Хотя нет. Что ты забыла в этом доме, — видно, как профессор негодует. — Не будь столь грубым, — скинув привычную маску, Аделина вздыхает и облокачивается плечом о стену. — Алексей Викторович сам меня попросил посидеть с Максимом. И с этой задачей я очень даже хорошо справилась. — Серьезно? — мужские брови ползут вверх. — Хочешь сказать, что даже не показывала ему как отстреливать люстры? И не рассказывала про бандитов? Что-то на тебя не похоже. Несильный удар кулаком приходится в плечо Дениса. — Deficiente, — кидает через плечо Лина и идёт в сторону лестницы. Мужчина улыбается и следует за ней. Обстановка разрядилась и приняла мирный оборот. — Tesoro, ты забываешь, что я прекрасно знаю итальянский, — можно, даже не оборачиваясь, спиной почувствовать, как профессор лыбится во все тридцать два. — Я тебе не дорогуша — это раз, а во-вторых… — Здравствуйте? Речь блондинки обрывает девичий голос из проема гостиной комнаты. Шестнадцатилетняя дочь Очинского — Женя смотрела густо накрашенными глазами с нескрываемым интересом. Не осталась без внимания ни фигура, ни лицо, ни одежда. Аделина так же метнула в сторону девчонки пару сканирующих взглядов. — Добрый вечер, — поздоровалась Лина, склонив слегка голову. — Ден, это твоя девушка? А малая оказалась не промах, прямолинейности ей не занимать. Аделина издаёт смешок, пока профессор во всю смеётся. — Поверь, Женька, если бы она, — он нагло тычет пальцем в сторону Лины, — была моей девушкой, я бы уже давно сошёл с ума. С ней по-другому нельзя. — Да, конечно, — блондинка закатывает глаза, — на себя бы посмотрел. Денис снова улыбается. Ему приятна та мысль, что теперь рядом с ним Аделине не приходится прятаться за тысячью масок, каждый раз примеряя новый образ. Она становится настоящей, она начинает доверять. Пусть сама этого не осознавая, но Аделина и правда воспринимала профессора не как объект подозрений, а как просто знакомого с общей тайной. А то, что эта тайна так и останется между ними, было как само собой разумеющееся. Лина знала это наверняка. — Она моя… хорошая знакомая с университета. Говорить сестре, что перед ней студентка, язык не поворачивался. Да и как потом объяснять их подколы и издевки, да и отношения в общем. А есть они, эти отношения? Их связывает одна история и сотни взглядов с его стороны. Аделина никогда не давала ни надежду, ни повода для хотя бы знакомства. Если бы не тот вечер, она так и осталась бы таинственной студенткой с филологического курса. Однако у судьбы на них другие планы. Что будет дальше — неизвестно, но нужно быть благодарным хотя бы за настоящее. — Ладно, я пойду спать, — зевает Женя, — веселитесь тут. Девочка подмигивает старшему брату и шустро поднимается по лестнице. Денис трясёт кулаком в ответ и все так же неизменно улыбается. Повисло неловкое молчание. — Может… чаю? — наконец предлагает мужчина. — Не откажусь, но только если от кофе, — Лина устало вздыхает и плетётся вслед Денисом на кухню. — С коньяком? — Обязательно. Уже сидя за барной стойкой, грея отчего-то холодные пальцы о кружку с кофе, Аделина решает спокойно обсудить сегодняшнее происшествие. Ей не хотелось, чтобы профессор надумал лишнего, но и просто оправдываться перед ним не собиралась. Да в целом, не хотелось вновь переступать черту, сближаться. Это последнее, чего бы желала Аделине. — Так ты не сдашь меня своему отцу? — Нет, с чего это? Он сам тебя сюда позвал, пусть он и несёт ответственность за все происходящее, — профессор роется в ящике и достаёт какое-то печенье. — В конце концов, ты же не в моих вещах рылась. Мужчина пожимает плечами и отпивает свой кофе. Лицо непринуждённое, поза расслабленная, дыхание размеренное. Неужели не лжёт и даже не лукавит? Лина щурится против воли. — Так… просто? — Что просто? — Ничего, — девушка машет рукой, — забей. В висках неприятно тянет. Слишком много информации за один вечер, голова предательски начинает болеть. Аделина растирает ноющие места и блаженно выдыхает. — Все нормально? — слишком взволнованно для человека, которого это волновать совершенно не должно, спрашивает Денис. — Да, все отлично, просто… Договорить девушка не успевает. В коридоре хлопает входная дверь, и в доме сразу раздаётся женский смех. Чита Очинских вернулась с ужина, что-то рьяно обсуждая под аккомпанемент пьяного хихиканья Анастасии. Вполне возможно, что женщина перебрала. Мельком переглянувшись, Аделина вместе с мужчиной кивают друг другу и без слов двигаются на выход, в столовую, а оттуда в гостиную. Старшие Очинские уже разместились на диване, в руках держат стаканы с чём-то крепким. И когда только Алексей Викторович успел? Заметив наконец старшего сына и студентку, директор отчего-то смотрит испуганно, затем удивленно и после уже, осмыслив происходящее, собирается и становится серьезным. — Денис, а ты что тут делаешь? — наконец спрашивает старший Очинский, ставя бокал на кофейный столик. — Я помог Женьке и привёз ее домой. А тут вот, — он кивает в сторону Лины, — студентка моя. Я сам удивился. Аделина усердно кивает в знак согласия. — Кхм, — Алексей мнётся, — может чаю? — Только если кофе, — тихо говорит девушка. — С коньяком, — также, почти шепотом, вторит профессор. Они вновь переглядываются, а на лице девушки растягивается непрошеная, оттого сдержанная, но улыбка. — Что простите? — спрашивает за мужа Анастасия. — Чай, кофе. Какая разница? — Денис хлопает ладонями и указывает в сторону кухни. —Мы там уже начали, приходите. Однако же жена Очинского не решает присоединиться: вместо этого поднимается к себе, оставляя мужа вместе с «детьми». Так уже через пять минут на кухне сидело трое. Алексей Викторович нескромно расселся на стуле, Денис прислонился к кухонной тумбе, а Лина примостилась на барный стул у стойки, где и была до. — Так вы уже познакомились? Точнее нет, господи, вы же и так знаете друг друга. Директор на пару секунд впал в ступор и задумался. Думать на нетрезвую голову было нелегко. — Аделиночка, позволь все разъяснить. Денис Алексеевич, твой профессор, приходится мне сыном. Вот. Мужчина буквально выплюнул слова и вновь замолк. — Ну, я догадывалась. — Что? Как так? — Слышала, как он обращался к вам, называя отцом. Логика все достроила сама, тем более отчество подходящее, да и возраст тоже. Аделина постукивает пальцами по стеклу, наблюдая за жидкостью внутри. — Все как-то само сошлось. — Вот оно как, — с умным видом протягивает Алексей, — тогда ладно, но попрошу сильно не разглашать эту информацию. Точнее вообще не разглашать, договорились? — Конечно, тем более мне и… некому. Аделина ловит на себе пристальный взгляд профессора, но в гляделки решает не играть, а просто игнорировать. В конце концов, сейчас они не одни, да и мужчина был в здравом уме, чтобы совершить какую-либо оплошность. — Ох, дети, я так устал, — почему-то эта фраза, так горестно сорвавшаяся с уст, скрывала под собой куда большее значение, чем казалось на первый взгляд. Очинский тяжело поднимается, подходит и ставит недопитый чай рядом с раковиной и уже движется на выход, как вдруг резко останавливается, будто что-то вспоминая. — Линочка, ты можешь остаться переночевать здесь, если хочешь, конечно же, — он оборачивается и смотрит на девушку, — время уже позднее. — Ох, это. Нет, спасибо, я лучше домой пойду. Тут недалеко, — врет Аделина. — Точно? Может тебе такси вызвать? — не унимается директор. — Я провожу ее, отец. Все равно поеду домой. Можешь не беспокоиться и идти отдыхать. Алексей Викторович благодарно кивает и, прежде чем покинуть кухню, подходит к сыну, хлопает его пару раз по плечу и благодарно улыбается. Вновь Лина и Денис остались наедине, но не вечно литься тишине. Девушка так же встаёт с насиженного мест, моет свою чашку и собирается уходить. — Тебе необязательно это делать, сам знаешь. — Что, прости? — Не обязательно меня провожать. Я сама прекрасно справлюсь, — Аделина проходит в коридор, достаёт пуховик и принимается обуваться. — Нет, это дело чести. — Как знаешь. Девушка первая выходит из дома. Ночь. Падает лёгкий снег. Пахнет зимой. Лина глубоко-глубоко вдыхает и медленно выпускает пар изо рта. Нос щиплет морозец. Позади хлопает дверь, и скрипит крыльцо. — Ух ты, снег начался. Денис встаёт рядом и также, как и пару секунд назад сделала Аделина, вздыхает. — Тебе куда? — Вниз по улице, а в конце пересадка. — Это как? Девушка молча спускается и идёт к калитке. Профессор не отстаёт и, подстраиваясь под темп, бредёт рядом. — Я там машину оставила, — поясняет наконец Лина. — О, тот самый Ягуар? — Нет, на этот раз машина попроще, — холодный ветер пронизывает сквозь куртку, и Аделина ёжится. — Ну вот, а я уже думал покататься. — Конечно, покатается он, — Лина фыркает и закатывает глаза, — я тут не для развлечения. — Да шучу я. Мужчина ухмыляется и уже молча идёт рядом. Он смотрит на мелкие хлопья, что плавно летят с неба и задумывается о чём-то своём. Лина не упускает момент, смотрит на него и даже, кажется, удивляется. Видеть его таким задумчивым и серьезным было, как минимум, непривычно. Ей нравилось видеть перед собой уверенного и строго профессора, хотя самой себе девушка этого признать никак не могла. Да и не хотела. Она не верила во что-то светлое, и такое к ней отношение было абсурдом; просто не воспринималось всерьез. Кажется, Аделина привыкла к эмоциональности и открытости этого человека, хотя по первому времени ей было тяжело вывозить столько энергии и внимания. Не привыкла. Девушка смотрит перед собой. В этом году снега было совсем мало: может два или три снегопада от силы. А ведь Аделина любила снег. Всегда находила в нем что-то чарующее. Это предзнаменование долгой и холодной поры, с привкусом мандаринов и запахом фейерверков. А ещё еловых веток. Необычный запах, который нравился Лине с детства. Оттого она любила гулять в хвойном лесу. В последние несколько лет привилась привычка выезжать за город на прогулку, хотя бы раз в месяц. Тишина, покой и запах. Смолистый тяжелый и тёплый. Да, тёплый. Он греет как-то изнутри, разливается, словно крепкий алкоголь с терпким привкусом кедра, и ещё долго остается сладкое послевкусие. Внезапно Аделина ловит себя на мысли скрасить эту ночь за стаканом виски, но вовремя себя одергивает. Она на работе круглосуточно и так расслабляться нельзя. Да и не было раньше такого: девушка никогда не видела смысла в отдыхе или отпуске. Определенно, после выполнения этой миссии нужно взять отгул на пару недель и съездить на родину. Лина мечтательно вздыхает, но тут резко останавливается, хватает ничего не понимающего профессора за руку и буквально припечатывает того к каменному забору слева. Сама так же прижимается к холодной поверхности, медленно вдыхая. В руках уже перезаряженный Беретта, готовый рвать и метать за хозяйку. — Чт… — Молчи, — шепчет девушка мужчине, — ни слова. Денис повинуется и замолкает, не начав толком говорить. — Выходи! — прикрикивает Аделина, не сводя глаз и прицела с ближайшего поворота. В ответ тишина. — Выходи, я сказала. У меня оружие. Тихие, скрипучие шаги раздаются сначала медленно, затем быстрее, и наконец из-за поворота выходит девушка с поднятыми руками. Она полностью в чёрном, а под капюшоном не видно даже лица. — Аделина, опусти пистолет. Свои. — Саша?! Какого хрена? Лина, как и было сказано, опускает и прячет оружие за пазуху. Денис, вообще ничего не понимая, просто молча стоит и ждёт дальнейшего развития событий. Девушки, на его счёт, не выглядят подругами, однако точно знают друг друга и, скорее всего, работают вместе. — Что ты тут делаешь? — спрашивает Лина, подходя ближе к знакомой брюнетке. — Если честно, то за тобой слежу, — Александра улыбается и приветственно раскрывает руки, однако, блондинка этот жест просто игнорирует. — По приказу? — Нет, это личное. Лина смотрит на себя, на профессора и думает пару секунд. — Денис, возвращайся к себе, пожалуйста. — Хм, ты уверена..? — Да, иди, — мужчину обрывают на полуслове. Он недовольно поджимает кубы, но кивает. — До свидания, — Денис разворачивается на пятках и идёт обратно. Лина не ждёт, пока мужская фигура не скроется из виду, хватает коллегу за локоть и тащит дальше по улице. — Парень твой? — заискивающе спрашивает девушка, ощущая, как хватка на ее руке сжимается. — Эй, нежнее. — Обойдёшься. Аделина начинает закипать. Внешне это не проявляется, но внутри миг за мигом разгорается огонь. Абсурдное поведение знакомой сотрудницы не может не выводить из себя. Она только что могла подставить под удар и Лину, и саму себя, благо профессор был человек просвещенный. Но это было непозволительной ошибкой. Такого не прощают, значит, Александра либо сошла с ума, либо вляпалась во что-то поистине плохое.

***