Фруктовый мёд

Вгрызаясь (именно вгрызаясь, с поистине зверским удовольствием) в девственно белую шею, Тони все еще пытался поверить в происходящее. Вздрагивающий в его руках и тяжело дышащий Питер в этом вот вообще не помогал. Голову кружило и вело так, что впору было не устоять на ногах и врезаться с размаху в какую-нибудь стену. А лучше в диван, которым можно удачно воспользоваться, соединить, так сказать, приятное с полезным. Питер на вкус был… Невероятным. Наверно, таким, каким только и мог быть любимый омега Тони Старка. Таким, какого он всегда искал, еще сам не зная этого. Вкус, запах, аромат Питера дурманили так, что лучшие вина Франции из изысканной коллекции Тони должны были рыдать навзрыд от зависти. — Фруктовый мед, — вдруг само собой сорвалось с его губ, которые на миг оторвались от нежной кожи. — Что? — сдавленным шепотом переспросил Питер, вжимаясь в Тони так, словно хотел слиться с ним каждым атомом. — Ты как фруктовый мед, — выдохнул он, грубо тиская рубашку на узкой спине. — Это первое, что пришло на ум, когда тебя увидел вот такого взрослого. Что-то такое тягучее… Такое, что затягивает и не выбраться потом. Но при этом настолько сладкое, что выбираться уже никуда не охота. — Вау! — счастливо выдохнул Питер и слегка неловко скользнул губами по скуле и подбородку Тони. — Так не надо никуда выбираться. Я же тоже… В вас утонул. Он окончательно решил его добить?! Что ж, у него это неплохо выходит. Подхватив мальчишку на руки (господи, легкий какой! Да Тони его теперь всю жизнь на руках носить будет!), он сам не заметил, как в несколько мгновений преодолел расстояние до спальни. Содрать с Питера рубашку было делом секунды. Увидев его наконец-то обнажённым, пусть только наполовину, Тони слегка отстранился и замер на миг, жадно разглядывая. Молочно-белая кожа с расцветающими красными пятнами, выпирающие тоненькие ключицы, которые, кажется, так легко сломать, явно различимые ребра… Мальчишка был похож на фарфоровую куклу, которую хотелось немедленно поставить на полку и сдувать пылинки, чтобы не дай бог не повредить. Вот только у куклы на этот счёт было своё мнение. — Налюбовались, сэр? — ехидно фыркнул тот и принялся дергано расстёгивать ремень на брюках. От этого зрелища возбуждение ушло на какой-то новый виток, о возможности которого он и не подозревал. Собственные брюки вмиг стали чем-то вроде камеры пыток, из которой необходимо было вырваться сию же секунду. Прошло несколько мучительно бесконечных секунд, прежде чем они выпутались из остатков одежды и упали на кровать. Сбылось одно из самых пылких его желаний — почувствовать мальчишку под собой, и он вдруг понял, что может кончить вот прямо сейчас. Только от того, как тот тяжело дышит под ним, как торопливо запрокидывает голову и подставляет на потеху ненасытным губам истерзанную шею, как пытается подавить стоны, но у него ничерта не выходит, как нетерпеливо сам жмется к нему, стараясь потереться пахом в бесплодных попытках утолить жажду, которая, судя по всему, сжигает его ничуть не меньше… — Какой же ты сумасшедший, Пит… — задыхаясь, прошептал Тони в промежутках между не то поцелуями, не то укусами. — Какой же ты невероятный! И за что мне такое досталось?! Мой мальчик… Только мой, слышишь! Никому тебя не отдам! И никуда не отпущу! Тони сам не понимал, откуда льется этот бурный поток невыносимо приторных и сладких нежностей. Раньше ему это было совсем не свойственно, но почему-то останавливать его не было никакого желания. В конце концов, это первый раз Питера, и он должен сделать все возможное и невозможное, чтобы он был прекрасным. Непонятно, разобрал ли мальчишка хоть слово из его горячечного бреда. Но судя по тому, как он вздрагивал в ответ и стискивал пальцы, которыми вцепился в волосы Тони, что-то до его сознания все же доходило. И от этого почему-то становилось ещё жарче и тяжелее дышать. Огонь, уже давно мчащийся по венам, и каменный член, готовый вот-вот взорваться, требовали разрядки все настойчивее. Он сполз с поцелуями ниже. Нащупав маленький сосок, жадно втянул его в рот, грубовато лаская языком, а затем безжалостно прикусил, наслаждаясь громким вздохом в ответ. Несколько раз повторив это, он не без сожаления выпустил твёрдый комочек изо рта и, не отрывая губ от шелковистой кожи, заскользил ниже. Мышцы живота вмиг напряглись, а сам Питер сдавленно застонал, стиснул простыню и выгнулся навстречу шершавому языку. Тони самодовольно ухмыльнулся: кажется, у мальчика нашлось одно слабое место, надо учесть на будущее. Целуя, вылизывая, покусывая плоский живот и ловя немалое наслаждение от того, как бурно мальчишка реагирует на эти ласки, он завис надолго. И мог бы развлекаться таким образом ещё дольше, если бы собственный организм не заорал отчаянно, что сейчас просто сдохнет, если немедленно не получит желаемое. Оторвавшись, наконец, от живота, он опустился ещё ниже и аккуратно накрыл член Питера ладонью, с удовольствием отметив, что стоит он ничем не хуже. Питер ахнул, простонал что-то и вцепился пальцами в его плечо, не то желая оттолкнуть, не то наоборот. — Что, мой сладкий? — Тони не смог отказать себе в удовольствии немного поиздеваться и быстро отнял руку. — Не нравится? Мне прекратить? И едва не рассмеялся, услышав, как тот возмущённо зашипел и зашарил по постели, пытаясь вернуть сбежавшую руку обратно. — Кажется, все-таки нравится, — самодовольно констатировал он и вновь обхватил его член, проходясь по всей длине. — А сейчас, уверен, понравится ещё больше. Наклонившись, он провёл языком по члену, отчаянно дернувшемуся в ответ, торопливо облизал головку, а затем жадно накрыл его ртом. Протяжный стон, больше похожий на крик, был ему наградой за старания. А вырвавшееся из искусанных губ негромкое: «Ещё… Пожалуйста, ещё… Не останавливайтесь…» было самым прекрасным, что он вообще слышал в этой жизни. И это окончательно сорвало все тормоза. Перевернуть мальчишку рывком на живот было делом одной секунды. Последней секунды, когда он еще хоть как-то контролировал происходящее. Потому что в тот же миг от вида изящных лопаток, крутого изгиба поясницы и безупречно идеальных ягодиц, так откровенно выставленных на обозрение, разум отказался функционировать окончательно. Все мысли о том, что для Питера это первый раз и нужно быть нежным, развеялись по ветру. Животное, хищническое начало схватило бразды правления в свои руки, вышвырнув разум из черепной коробки. Наверное, поэтому всё дальнейшее осталось в памяти безумно яркими, но хаотичными вспышками. Вот он жадно сминает в ладонях эту вожделенную задницу. Вот слизывает ароматную влагу, от чего Питер непрерывно стонет на одной ноте. Вот умоляет себя выдержать еще хотя бы немного и не кончать только от того, как радостно впускает в себя пальцы тело Питера. Вот готов сдохнуть прямо сейчас от того, каким жарким, податливым, упругим, нетерпеливым оказывается этот невероятный мальчишка. Вот его всего колотит от запредельных усилий отсрочить хоть немного неумолимый финал. Вот все его усилия идут прахом, выкидывая его куда-то в нирвану. Наполненную светом рождающихся звезд и источающую аромат фруктового меда.

***

Далеко не сразу они пришли в себя и хотя бы немного отдышались после чего-то нереального, что так не хотелось именовать сухим словом «оргазм». Тони почувствовал, что во рту открылся филиал Сахары. Питер валялся рядом морской звездой и, судя по подозрительно хитрой улыбке на физиономии, был страшно собой доволен. Хотелось бы верить, что своим новоявленным альфой он доволен тоже. Чмокнув мальчишку во влажное плечо, Тони вылез из кровати, завернулся в простыню на манер римских патрициев и поплелся на кухню. В голове не было ни одной разумной мысли. Неразумной, впрочем, тоже. Их всех смел, подобно цунами, недавно пережитый взрыв такого удовольствия, что Тони себя чувствовал одновременно пропущенным через мясорубку и заново родившимся. С кухни он вернулся довольно быстро и сгрузил на низенький стеклянный столик, стоявший рядом с кроватью, свою добычу: запотевшую от холода бутылку вина и огромную вазу с фруктами. Питер, потянувшись, как кошка, и прогнувшись всем телом, ухватил за хвостик гроздь винограда, а затем поднял на новоиспеченного любовника глаза и немного смущённо улыбнулся. И слегка ошарашенному Тони не оставалось ничего иного, как печально признать, что в присутствии этого изумительного мальчишки он способен думать только одним местом. Изнутри душной волной вновь начали подниматься предвестники возбуждения. Словно и не было ослепительного наслаждения, пережитого совсем недавно. Натура альфы явно не готова была удовольствоваться одним раундом и требовала закрепить свои права на мальчишку вновь и вновь. Чтобы твердо запомнил, кому он отныне принадлежит. Однако голос совести безапелляционно заявил, что стоит дать передышку пацану. Он и так морщится при каждом движении, думая, что при мягком, рассеянном свете ночника Старк этого не заметит. Какой уж тут второй раунд? Он, может, и эгоистичный гад, но не настолько же! Тем более, что у него все еще оставалась масса вопросов к той захватывающей истории, что была ему поведана скупыми набросками. — А теперь, мой сладкий, ты мне расскажешь эту чудесную эпопею с самого начала. Во всех увлекательных подробностях. Я — весь внимание. Улегшись поудобнее на сбившейся подушке и лениво потягивая вино из высокого бокала, Тони, прищурившись, покосился на Питера и почувствовал себя жирным, сытым котом. Осталось только начать довольно мурлыкать и подставлять пузо, чтобы погладили. — Какую историю? — Питер, мелкий наглец, сделал вид, что не понял, о чем речь. Он валялся рядом на животе, болтая ногами, и увлечённо, между делом обкусывал крупную гроздь винограда. Тони против воли проследил за виноградинкой, исчезающей между припухших губ, и торопливо вновь отхлебнул из бокала. — Ту самую, которую вы столь изобретательно соорудили с моим сыночком, и в результате которой я сейчас имею удовольствие наблюдать тебя в моей постели. Поминутно запинаясь, но к концу осмелев, Питер путано поведал всю историю. Как Харли всю жизнь трещал ему про своего офигенного друга Эндрю, а Питер даже немного обижался. Как они однажды любопытства ради попробовали поцеловаться на заднем дворе дома Мэй, и это было… не неприятно, нет, просто совершенно никак, так что оба дружно решили больше не пробовать, хотя бы пока. Как Эндрю однажды присутствовал при их встрече, и Питер с все нарастающим изумлением наблюдал, какой искренней радостью вспыхивает Харли, разговаривая с тем, и как светится весь, словно новогодняя елка. Как он сам, решив расставить все точки над «И» прямо спросил, что его жених чувствует к Эндрю, и тот сначала психанул и не отвечал на сообщение целых два дня, а потом прислал одно, совсем короткое: «Кажется, я чокнулся, Пит». Как спустя месяц совершенно счастливый Харли суматошно кричал в трубку, что он не один такой чокнутый, ведь Эндрю ему признался в том же самом. Как им даже не пришлось думать, что делать с работой Харли, все складывалось само собой наилучшим образом. И как спустя пару дней после приезда повзрослевшего Питера обратно в Америку для бракосочетания, Харли однажды поднялся в его спальню, плотно и тщательно запер дверь и сказал: «Слушай, Пит, тут такое дело… Я знаю, что ты от моего папаши без ума… Да погоди, не спорь, я ж не слепой! Тут другое. Мне начало казаться, что у вас это взаимно…». Тони, боясь проронить хоть одно слово, слушал эту занимательную историю и не мог поверить своим ушам. Все это происходило с его сыном, тем самым, с которым он жил бок о бок все эти годы. Как он мог все это пропустить?! — То есть, — немного поразмыслив, в конце концов произнес он, — он на полном серьезе дал тебе, так сказать, благословение на отношения со мной? — Ну не то чтобы прямо благословение, — усмехнулся Питер, — но он сказал, что я его в качестве вашего омеги более чем устраиваю. — Вот засранцы! — не мог не рассмеяться Тони, хотя даже для его собственного уха смех прозвучал почти истерично. — Угу, — Питер пожал плечами, — он сказал, что так как вы с миссис Вирджинией все равно скоро разведетесь, то рано или поздно заведете себе нового омегу. А тот обязательно окажется жадным, алчным и хищным охотником за вашим состоянием. Так что пусть лучше рядом с Вами буду я, а не кто-то другой. — А ты, значит, не алчный и не хищный? — с шутливым подозрением нахмурился Тони. — Я ужасно алчный, — прошептал Питер, томно облизнувшись и подползая ближе, — только не в отношении денег, мне своих хватает. Я же теперь замужний и автоматом вступил во все права наследства, помните? Мне хочется чего-то другого… Тони жадно притянул его к себе за влажную талию, дурея от ощущения хрупкого тела под ладонями. — Чего например, малыш? — Хочется вас, — горячо выдохнул Питер прямо в лицо Тони и одним легким движением оседлал его колени. — Хочется вашей любви. — он прогнулся в талии, прижимаясь обнаженным, горячим телом еще сильнее. — И хочется родить вам ребенка. Тони никогда не знал, что способен возбудиться настолько быстро.

***

— Вы точно уверены, что этот разговор — хорошая идея? Еще не поздно все отменить. — Абсолютно. И не спорьте, мистер… Паркер. Пора уже распутать этот дурацкий клубок и поговорить, как взрослые люди. Питер, конечно же, заметил заминку перед фамилией, но вопреки ожиданиям Тони только коротко усмехнулся и ни о чем спрашивать не стал. — Правда, со вчерашнего дня я не уверен, что хоть одного из вас троих можно заподозрить даже в зачатках взрослости, — Тони не смог удержаться от ворчания. Питер поставил обратно на каминную полку фотку Харли, которую он рассматривал, и мягко направился к Тони. Он остановился так близко, что можно было рассмотреть каждый волосок. — О… А я думал, что как раз после вчерашней ночи у вас не осталось в этом никаких сомнений, сэр. Простейшая манипуляция сработала на все сто. Чувствуя, как ненасытившееся тело мгновенно обожгло знакомым жаром желания, Тони резко выставил перед собой ладонь, не позволяя приблизиться сильнее. — Малыш, то, что ты теперь мой, и я от тебя без ума настолько, насколько это вообще возможно… Не улыбайся так довольно, я не закончил! Всё это ни черта не означает, что ты реально взрослый, особенно с учетом того, что вы натворили! Не думай, что я так легко простил вам все те месяцы, когда мне хотелось то ли немного сдохнуть, то ли выкрасть тебя, запереть в башне и втайне ото всех наслаждаться тобой каждую секунду. Судя по мгновенно загоревшимся глазам Питера, последняя идея пришлась ему очень и очень по вкусу. — Я бы точно не был против, — с пылким энтузиазмом промурлыкал он, мягко, но неуклонно продавливая сопротивление Тони и вот уже соприкасаясь с ним грудью. — Ты невыносим! — наполовину шутливо, наполовину всерьез возмутился Тони. — Не понимаешь, что я готов тебя сожрать прямо сейчас?! — А можно всё-таки отложить процесс каннибализма? — совершенно неуместно раздалось из-за спины. Мгновенно покрасневшего Питера словно ветром смело в другой конец комнаты. Напрягшись, Тони стиснул кулаки перед тем, как обернуться для участия во второй части этой фантасмагории. Ее главные герои неловко мялись на пороге комнаты. Тони окинул их тяжелым взглядом. Бледные, настороженные, тоже, подобно Питеру, в костюмах со свадьбы. Засунув руки в карманы, Харли изо всех сил пытался смотреть в глаза отцу и не отводить взгляда. С мрачным удовольствием Тони отметил, что в общем и целом у него это вышло. Он перевел взгляд на третьего участника этой мыльной оперы. Эндрю поджал губы и тут же уверенно сделал шаг вперед и довольно вежливо кивнул: — Здравствуйте, сэр. Мы пришли, как вы и просили. — Рад слышать, что хоть в чем-то мой сын меня еще слушается, — едко уронил Тони. Харли ожидаемо вспыхнул и бросился в атаку. — Ты прекрасно знаешь, что это не так, пап! Я всегда слушал тебя, но ты же сам понимаешь, что сейчас — это совсем другое! Эндрю тоже сделал шаг вперед, ухватив младшего Старка под локоть и явно пытаясь успокоить. — Сэр, позвольте мне сказать… — торопливо проговорил он. — Харли ни в чем не виноват. — Почему это тебе сказать?! — возмущенно обернулся к нему Харли. — Это, в конце концов, мой отец! — Вот именно! Это твой отец! — не менее горячо отрезал Эндрю. — А значит, говорить должен я, так как я пришел просить твоей руки! — Какого хрена, Энди?! Я вообще-то не чертова омега!.. О, прости, Пит! — искренне покаялся он. — Да ничего, Хар, без проблем. Вы продолжайте, продолжайте… — безмятежно отозвался Питер, который к тому моменту, оказывается, преспокойно устроился в кресле и листал какой-то журнал. — Так вот я вообще-то тоже альфа, — Харли снова набросился на Эндрю, — если ты не забыл, дорогой! Так что иди к черту! Говорить буду я! Раз я виноват, то мне и отвечать! — Вот именно «тоже»! И я — альфа! Альфа, который пришел к отцу своего любимого, чтобы сказать, как сильно он его любит! Почему-то на это у тяжело дышащего и взбешенного Харли не нашлось аргументов, и он замолк, напряженно сверля друга взглядом. Ощущая себя попавшим в какое-то зазеркалье, Тони остолбенело перевел глаза на Питера. Тот выглядел не в пример бодрее его и временами отрывался от своего журнала, поглядывая на задорно ругающуюся парочку с выражением непередаваемой иронии и скептицизма. — Это они всегда вот так? — с подозрением осведомился Тони, устало потирая переносицу. — Практически, — деловито кивнул Питер. — В такие моменты я обычно надеваю наушники и смотрю какой-нибудь фильм. Два альфы, что вы хотите? Великолепно. Только этого Тони не хватало для ощущения того, что его жизнь окончательно превратилась в трэшовую комедию. — Заткнулись оба! — рявкнул он, вконец рассвирепев. Шумно выясняющие отношения влюбленные запнулись на полуслове и уставились на Тони. Харли — с выражением насупленного упрямства, Эндрю — с твердой готовностью понести кару за все мыслимые и немыслимые грехи. — Значит так, — Тони постарался собрать бодро скачущие в разные стороны мысли. — Ты, сынок, настоящий Старк, как я посмотрю. Накосячить так эпично и с размахом — это наше фамильное. Но об этом мы с тобой позже поговорим. Ах, как подробно и конкретно поговорим! С тобой, Эндрю, кстати тоже! Судя по тому, как нервно Харли передернул плечами, он вполне себе представлял, что их ожидает. Эндрю, к его чести, снова лишь почтительно кивнул, что не могло Тони не понравиться. — А сейчас о главном, изобретатели чертовы. Завтра же вы пойдете подавать заявление на развод. — Но пап…! — Не перебивай, Харли! Дел вы уже наворотили выше крыши, так что теперь ваша задача — сидеть молча, послушно внимать умным людям в моем лице и кивать, как китайские болванчики, понятно? Думаю, вы уже и сами поняли, что ваша чокнутая идея сработала на все сто, и Питер отныне и навсегда мой. Взгляды обоих молодых альф немедленно скрестились на Питере, который вновь залился краской, но воинственно выпрямился и задрал подбородок: — Что? Ты сам это предложил, Хар, так что не смотри на меня теперь так, словно я главный грешник в мире! Между прочим, это ты от меня сбежал в брачную ночь! — А ты и рад, я смотрю! — фыркнул Харли без особой злобы, но всё же с легким оттенком досады. — Мигом к отцу моему прибежал! — Вот только не говори, что ревнуешь! — с плохо скрываемой неприязнью рявкнул на своего ненаглядного Эндрю. Тони едва подавил порыв схватиться за голову. Эти малолетки его точно доведут до истерики. Или до психушки. Что лучше из двух отвратительных вариантов? — Я сказал, заткнулись! И повторяю: завтра же на развод! — Пап, какой нахрен развод?! Ты, что, забыл про Озкорп?! Ну подожди немного, я устроюсь на работу, закреплюсь там, а потом пожалуйста разведёмся. А вы с Питером… ну это… Можете же встречаться, сколько хотите. Никто ничего не подумает, хоть каждую неделю к нам в Англию прилетай. Тони очень хотелось закатить глаза к небу, но почему-то этот жест показался ему слишком картинным и неподходящим для ситуации. Господи какие же они все еще дети… — Мне дико жаль, Харли, — негромко, но твердо произнес он, — что ты меня знаешь настолько плохо. Ты верил, что я соглашусь оставить всё это в тайне? Ты всерьез считал, что я буду делить моего омегу с кем бы то ни было, пусть даже чисто формально?! Нет. Питер — мой, и я хочу, чтобы об этом знали все. Вы немедленно разведетесь, и он выйдет замуж за меня. — Ой мамочки… Тони скользнул взглядом по пискнувшему сбоку Питеру. Тот ошеломленно замер. То ли пришел в полный ступор от того, что он, оказывается, скоро вступит во второй брак, еще будучи в первом. То ли во всех красках представил, какая вакханалия начнется, как только вся эта нелепая история станет всеобщим достоянием. — Об этом тоже поговорим позже, малыш, хорошо? — кинул он ему, и сам поразился, как ласково на фоне его предыдущих гневных речей это прозвучало. — А вам, парни, пока могу сказать одно. Если у вас всё серьезно, и вы уверены, что это именно любовь, то, мать вашу, уважайте ее! Еще никогда ни один Старк не был трусом, Харли, и не прятался за ширмой. И я не потерплю, чтобы мой сын стал первым. Пора взрослеть, мальчики, детство и короткие штанишки остались далеко позади. Надо решать — или всю жизнь трусливо скрываться и прятаться по грязным мотелям или послать всех нахер и выйти на свет. Да, будет охрененно нелегко, будет куча грязи, слухов, усмешек и прочей хрени. Подумайте, что вам нужно, и стоит ли оно этого. В любом случае я поддержу ваше решение, каким бы оно ни было. Но если вы все же поймете, что ваша любовь стоит этого дерьма, я клянусь, парни. Я сделаю все для того, чтобы вы были счастливы. Захотите равных прав для однополых пар — будет. Захотите брака — я добьюсь легализации. Рано или поздно, но добьюсь. Но первый шаг должны сделать вы. Не спешите, подумайте, а потом приходите ко мне. И мы взорвем этот скучный мир.

***

«Невероятный скандал! Сын миллиардера Тони Старка развелся с молодым супругом на второй день после свадьбы. Что же такого страшного случилось в брачную ночь, что юная пара решила расстаться?» «Высший свет Нью-Йорка бурлит от невиданных новостей. По слухам, эксцентричный плейбой Тони Старк увел омегу у своего собственного сына. Комментарии всех заинтересованных лиц пока получить не удалось». «Питер Паркер — кто он, омега, соблазнивший сразу двух Старков? Все детали жизни юного охотника за богатствами.» «Как известно нашим читателям, все сами горячие новости сегодня связаны с фамилией Старк. Скоропостижный развод Харли Старка недавно всколыхнул общество. Однако, по некоторым слухам, это еще не все. Наши источники утверждают, что нас ждет даже более сильное потрясение. Что это может быть?» «Сын Тони Старка — гей!!!» «Семейство Старков разыгрывает для нас сюжет мыльной оперы и потешается над нами. Иного объяснения происходящему я не вижу.» «Все подробности невиданной истории в нашем сюжете! Харли Старк, Питер Паркер, Тони Старк, Эндрю Гарфилд. Какие отношения связывают их на самом деле, и что обо всем этом думает Вирджиния Старк?» — Боже, ну хоть кто-то вспомнил обо мне! — фыркнула Вирджиния, грациозно складывая газету и откладывая на столик. — Так себе удовольствие, — нервно усмехнулась сидящая напротив Мэй. — Я вот уже который день выхожу из дома исключительно после того, как Бен проверит улицу и скажет, что ни одного репортера нет. А это, знаешь ли, бывает очень редко. Последний газетчик, который меня поймал, пытался вытащить из меня утверждение, что Питер всю жизнь был ужасно алчным и непослушным мальчишкой. — Гадость какая! — поморщилась Пеппер. — Как думаешь, что они все скажут, когда я объявлю, что развожусь и выхожу за Стива Роджерса? — Думаю, их хватит инфаркт. В лучшем случае. Так им и надо, мерзким шавкам, — Мэй мстительно ухмыльнулась. — Да и черт с ними. Ты мне вот что скажи. Мне заказывать новое платье на свадьбу или обойтись платьем со свадьбы Питера и Харли? — Обязательно заказать! — решительно кивнула Вирджиния и назидательно махнула наманикюренным пальчиком. — Тебе никак не хватит одного старого платья на три грядущие свадьбы.