Карамель, зефир и мягкие игрушки.

Знаете, пока писала эту главу, в моей в голове то и дело вертелась одна фраза из аниме: «Мы живем с тобой в одной квартире, спим вместе. Я делаю тебя грязным и мокрым в разных местах, сую в тебя и то, и это, и после этого ты говоришь, что мы не встречаемся?». P.S.Глава очень большая, серьезно, поэтому там куча ошибок, сколько бы я ни проверяла. Надеюсь, что Вы поможете исправить в публичной бете, если увидите их. Приятного Вам прочтения!

***

Тао медленно бредет по лестнице, как ни странно, на последний этаж, держась за перила. Да, первое место вновь присуждается ему, как победителю по жизни, ибо на дверях лифта было написано: «проводятся ремонтные работы». Конечно, Тао соизволил вспомнить весь свой матерный запас, ведь без этого никуда. Омега даже подумал, что это превеликая судьба дает ему «толстые» намеки, но он же обещал, а БекХен обязательно пронюхает обо всем, именно поэтому он сейчас медленно считает ступеньки, вздыхая и думая, что же он скажет. Нет, даже несмотря на небольшое волнение, Тао был уверен своим окутанным алкоголем сознанием, что ничего не случится, но… Как это вообще будет выглядеть со стороны? «Привет, я тут гулял с тампоном в заднице, страдая от течки, и решил зайти к тебе, сообщить, что ты официально папа. А, кстати, не хочешь ли ты засунуть член в мой течный зад?». Сатирический театр, не меньше, думал парень, усмехаясь. Тем более, что он сам просил не искать с ним встреч во время течки. Но, даже несмотря на это, омега отважно поднимается, считая ступеньки, и постепенно понимает, что тампон его давно уже не защищает от вытекающей смазки, которая, почему-то стала обильнее течь и, черт возьми, беспощадно пропитываться через брюки. О нижнем белье и говорить было нечего. Через минут пять изнемогающий от тянущей боли в ногах, пояснице и заднице, истекающий, возбужденный и немного пьяный Тао, который нервно сжимал в вспотевшей руке документ об усыновлении, стоял перед дверью квартиры, которая в скором времени решит его дальнейшую жизнь, вернее её обладатель. Сексуальный, пленяющий. — Самоубийство, — тихо бубнит под нос омега и нервно прикусывает нижнюю губу, когда чувствует терпкий шлейф запаха ИФаня. Он дома. Черт. Звонок кажется до жути громким даже через стену, когда он один раз несильно нажимает на кнопку и слегка пошатывается от выпитых им «сто» грамм, пытаясь не поцеловаться со стеной. Ему кажется, или он перепил? Пришлось опереться хотя бы рукой, ведь излишняя опора не помешает. Дверь, почему-то, пока не открывалась. Опять судьба? А может всё-таки не стоит? Тао выдыхает и уже хочет вновь, последний раз, нажать на звонок, но рука его так и повисает, когда хозяин квартиры-таки снизошел до него, открыв дверь… Тао хочется материться от одного вида полуголого альфы в одном издевательском полотенчике со слоником, но вместо этого он только во все легкие невольно вдыхает невероятный запах ИФаня, который будто волной снес заслонки адекватного разума, и так и остается стоять, широко распахнув глаза. Нет, не судьба. Крис же с аналогичным шоком пытается понять, Тао это или все же глюки на почве дикого возбуждения и постоянных терзающих мыслей о нем. Но, как оказывается, запах был вовсе не галлюцинацией. Крис сглатывает, крепко сжимая ручку двери. — Тао?..

***

— Спасибо тебе за сегодняшний день, любимый, — нежно шепчет КёнСу, стоя на мысках и прижимаясь всем телом к горячему телу Кая. В голове вновь пролетают воспоминания, как они гуляли по набережной, как он кормил ЧонИна пончиками, как нежно и много Кай целовал его, стоя на мосту, как… — Я так счастлив. Они стояли рядом с автомобилем Кая, на котором подъехали к дому КёнСу, обнимаясь и не желая расставаться, однако времени было глубоко плевать на влюбленных, и КёнСу нужно было возвращаться домой. К тому же, он немного волновался за Тао, ведь с утра тот был не в самом лучшем виде из-за течки. Омега даже на секунды задумался тогда, неужели ему будет так же плохо при первой течке? Это настолько мучительно? — Я тоже счастлив за нас, — шепчет ЧонИн, поглаживая ладонью лицо любимого. — Спасибо за «да», — он утыкается лицом в изгиб шеи, выдыхая и вызывая у КёнСу миллионы приятных мурашек по телу. Как бы он хотел не расставаться с ним. — Я люблю тебя. КёнСу слышит шепот Кая, и ему хочется раствориться в объятиях, запечатлеть в душе каждое признание в любви ЧонИна. И он также шепотом взаимно отвечает на заветные слова, пока внутри разливается некое удовольствие от обычного «я тебя люблю». Сегодня они стали ещё ближе друг к другу. — Мне пора, ЧонИн, — совсем нехотя говорит омега, медленно отстраняясь и чувствуя, с каким нежеланием ЧонИн ослабляет хватку, однако руки с талии не убирает. — Да, я тоже не хочу прощаться, но надо. Тао, наверное, заждался. — Ох, но он ведь даже тебе ни разу не позвонил за все это время. Возможно, он до сих пор занят, и мы можем ещё чуть-чуть побыть вместе? — Кай все же не выдерживает и вновь обнимает любимого. — Как жаль, что я даже в дом зайти не могу. — Как только течка закончится, можно будет хоть с ночевкой остаться, — КёнСу пытается отстраниться от ловких пальчиков-магнитов альфы и, пусть не с первого раза, но ему удается. — Я жду, когда течка начнется у тебя, чтобы ты мог остаться с ночевкой у меня, — ЧонИн смеётся и треплет КёнСу по макушке, вороша мягкие волосы. Было ясно, что он шутит, однако в каждой шутке есть доля правды. — Жди, ещё не скоро, — задорным голосом пропевает КёнСу и внезапно для Кая делает несколько шагов назад, посылая воздушный поцелуй. — Увидимся, — он поворачивается, чтобы стремительными шагами направиться к крыльцу, и слышит многообещающее: — Всё возможно! Кай не уходит, желая остаться до того момента, как КёнСу откроет Тао, однако омежка, поднявшись по ступенькам, стоит уже минуту, а дверь ему так и не открывают. Он настойчивее жмет на звонок, понимая, что, похоже, дома никого нет. ЧонИн решает дойти до КёнСу, чувствуя, что что-то не так. Да, тут и думать было нечего, когда уже после его стука — а он вполне мог выбить им дверь — ему никто не открыл. Дом пуст, как бумажная коробочка из-под любимых куриных ножек. — Похоже, Тао куда-то ушел, — пожимает плечами КёнСу, чувствуя некое волнение за омегу. Он даже не имел представления, где бы сейчас мог быть его отец, тем более в таком положении. Миниатюрные пальчики начинают теребить край пиджака, выдавая волнение ЧонИну, который тут же замечает это. — Давай позвоним? — предлагает он, на что КёнСу только положительно кивает, прикусывая нижнюю губу. ЧонИн быстро достает телефон, номер Тао, благо, был сохранен, а в голове ставит заметку, что любимому тоже не помешало бы купить подобный гаджет. Он перехватывает ладонь омеги, и крепко сжимает её, как бы показывая, что ему незачем волноваться. Однако, когда пошли первые гудки, они поняли, что и этот вариант проваливается: через дверь приглушенно играла мелодия звонка телефона Тао. — Даже телефон не взял, — шепчет КёнСу, опуская голову, но тут же поднимает её и в надежде смотрит на любимого. — А может он с ИФанем? Кай только удивленно вздергивает брови, перерабатывая информацию, которая может вполне оказаться правдивой. Без лишних слов он набирает другу, но аналогично трубку никто не берет… и он почему-то думает, что КёнСу прав, будто так и должно быть. Течка, Крис — истинный альфа Тао. Почему бы и да? — Я тоже думаю, что он с ИФанем, поэтому тебе нечему волноваться, правда, — Кай говорит как можно спокойнее. — Наверное, они сейчас должны быть немного заняты, — он видит, как отчаянно краснеет КёнСу, опуская голову, и не может сдержать улыбки от немного неловкой ситуации. — Мы можем поехать ко мне на ночь, если хочешь, но… у нас есть возможность попасть и в дом, — тут уже приходит черед удивляться КёнСу. — Помнишь, как я тогда попал в дом в тот день, стоя под окнами? — ЧонИн игриво подмигивает, а после, не отпуская руки КёнСу, спускается с ним с крыльца, в уме надеясь, что Тао забыл о его предупреждении и вновь не закрыл то окно. КёнСу также надеется, что окно окажется открытым, и они смогут попасть во внутрь. Все же ему хотелось дождаться Тао у них в доме, нежели у ЧонИна… Если он вообще дождется этой ночью. — О, в этот раз я готов похвалить Тао! — радостно верещает Кай, когда видит развевающийся тюль через открытое окно. — Поможешь мне залезть? — тихо спрашивает КёнСу, улыбаясь, когда они проходят сквозь кусты ближе к «дверям всех воров-форточников». — Конечно помогу! Более того, я с тобой останусь. Ты не против, надеюсь? — ЧонИн встает позади любимого, сжимая ладонями по бокам его бедра. — Готов? КёнСу только кивает и уже в следующую секунду Кай резко приподнимает его, омега теряет опору под ногами и ловко ухватывается за раму окна. Что они вообще творят? — Я буду только за, если ты… останешься со мной, — он чувствует, как Кай толкает его, придерживая за ягодицы и, наверное, в другой ситуации резко покраснел бы, но сейчас только больше старается подтянуться и-таки перелезть полностью на подоконник. Ему удается уже через минуту, после чего Кай так же ловко, но уже сам, перебирается в дом, слегка повредив штанину, но ему глубоко все равно, ведь главное, что любимый забрался без происшествий. Принимая сидячее положение, он с улыбкой смотрит на омегу, выдыхая и расслабляясь, и уже тянется руками к нему, как тот ловко спрыгивает с подоконника, весело усмехаясь. — Эй, ты чего от меня убегаешь? — Кай, впрочем, не отстает, быстро хватаясь руками за края легкой ткани, чуть ли не принося себя в жертву холодному полу, но тем самым выстраивая для КёнСу капкан. — Не пущу, — картина получилась довольно забавная, ибо КёнСу почти впечатался в мягкий тюль. Между тем Кай обхватывает ногами бедра любимого, окончательно не давая ему сбежать. — ЧонИн, — тянет КёнСу, пытаясь повернуться к нему лицом, ибо дышать в занавеску было не очень-то и приятно. Когда он поворачивается, ЧонИн притягивает его ближе к себе, делая захват крепче. Теперь точно не сбежит. — Что? — он отпускает тюль, отчего он начинает вновь развеваться, и плавно обвивает руками уже тонкую шею любимого, приближаясь к его полным губам, завораживающих в полутьме. — А как же поцелуй? — А то ты прямо сейчас собираешься уходить? — шепчет он, опаляя своим дыханием губы ЧонИна. — Весь вечер впереди… — Вся ночь впереди, — в ответ шепчет ЧонИн, приникая к сладким губам долгим поцелуем.

***

«Не действует… Я пропал… О, черт!», — панически думает Тао в тот самый момент, когда смотрит в глаза шокированного ИФаня, а все тело буквально пропитывает его запах. Запах истинного альфы? — Крис? — осипшим голосом все же выдавливает из себя Тао в ответ, выдыхая, пока рука его сжимается в крепкий кулак, сминая несчастные документы. Его ноги дрожат и хочется просто развалиться на холодном полу… а лучше лечь на кровать ИФаня. Под самого ИФаня. «Нет-нет-нет, Тао! Успокойся! Ты сообщаешь об опеке и стараешься… стараешься…», — он вновь вдыхает и выдыхает, сердце учащает свой ритм. Тао не может оторвать взгляда от жаркого тела альфы, который, кажется, возбужден. — Я тут… — ему нужно было начать хоть как-то говорить, иначе они могли бы так простоять хрен знает сколько времени, пока один не набросился бы на другого. Хотя они просто оттягивают неизбежное. — Представляешь, с какой новостью, — он не сдерживается и икает, слегка пошатываясь, а Крису и этого достаточно, чтобы сложить логическую цепочку, но прежде понять: Тао пьян. Наверное, пьян настолько, что даже не понял, как пришел к нему, ИФаню, понимая, чем это может обернуться. Альфа до боли закусывает губу, чтобы хоть как-то отвлечься, ибо разум его уже давно проиграл, давая волю фантазиям и позволяя буквально раздевать глазами течного Тао. Омега сам пришел в его логово, он не имеет права отпустить. — Может, ты для начала войдешь? — медленно, сквозь зубы, стараясь не делать глубоких вдохов, предлагает Крис. И ему совершенно плевать, что член так и рвется сквозь повязанное на бедрах полотенце, привлекая внимание омеги. Впрочем, плоть Тао также не отстает. «А может ты в меня, для начала, войдешь?», — о, превеликое сознание пьяного Тао, за которое он хотел бы побить себя головой о стенку, на которую опирается рукой. И слава Богу, что язык не озвучил. Вместо этого он только вертит головой, пытаясь собрать слова в кучку и выдать вразумительно прекрасную новость. — Мы теперь папы, — Тао чувствует, как капельки пота начинают неприятно стекать по спине, хихикает и-таки выпускает из удавки смятые листы, махая ими перед лицом новоиспеченного «папы», который не до конца сначала осознает, что за подобие туалетной бумаги мелькает перед ним. — Официально КёнСу теперь наш сын, хотя заявление о разводе можно будет подать хоть завтра! После развода вновь сможешь трахаться с теми, с кем захочешь. Слова о разводе как-то быстро обламывают стадию радости у Криса, словно обухом по голове, после чего он уже даже не смотрит на листы, а в голове четко отбивает: «Я не дам тебе развод, черт возьми! Я не отпущу тебя!». Он выпускает из рук дверную ручку, будто готовясь к нападению на жертву. — Тао, я сказал, зайди внутрь… — как можно спокойнее отчеканивает ИФань, а грудь его вздымается всё сильнее. Так, что видно ребра при каждом вдохе на красивом теле. На секунды Тао замирает, даже не опуская руку. Он чувствует, что-то неладное, и все нутро его кричит о стремительном побеге во имя спасения своей задницы, пока мозги в состоянии адекватно мыслить, потому что ещё минута, и Тао отдастся сам со всеми потрохами, а Крис ведь возьмет. Одно только было непонятно, неужели таблетки и правда не подействовали, потому что ИФань истинный? — Э… — он запинается, всё же опуская руку. — Не-е-е, меня там БекХён с бутылкой сока заждался, я поднялся буквально на минутку сообщить две такие радостные новости, да ещё и штаны промокли, смазки много… Так что я пошел, — быстро сворачивает лавочку Тао, протараторив на одном дыхании. Он делает шаг назад, отрываясь от опоры, и это, кажется, конец, ибо в следующую секунду ИФань в страстной и гневной агонии хватает его за руку и с силой втягивает в квартиру, громко, со всей дури, захлопывая попутно дверь. Тао только и успевает что выкрикнуть имя настолько желанного и ненавистного одновременно альфы, прежде чем окажется больно припечатанным к стене. — Отпусти, что ты… — возмущенный крик Тао прерывается на корню, когда ИФань буквально впивается в искусанные губы желанного человека. Отчаянно и страстно. И ему глубоко наплевать, что полотенце слетело к чертям, что Тао невольно прикусывает его язык и больно скребет ноготками по груди, в надежде оттолкнуть. Он прижимается всем телом к нему, буквально рыча в поцелуй, о котором он так давно мечтал, о котором бредил весь сегодняшний день, когда пытался унять возбуждение с помощью чертовой руки. — М-м-м! Тао отчаянно стонет, не в силах сопротивляться. Он вроде бы и пытается отстраниться назад, но голова упирается в чертову стену, и будто нет спасения от губ ИФаня, от горячих рук ИФаня, успевающих оставить свой след везде, докуда только можно дотянуться. Когда альфа подхватывает его под ягодицы, заставляя обвить ногами свои бедра, омега понимает, что как-то вовсе ему и не хочется прекращать этот поцелуй и отталкивать Криса, а только наоборот — отдаться во власть и подарить свой первый раз. Руки поневоле обвивают шею ИФаня, а губы начинают отвечать на поцелуй также неистово, влажно, раскатывая по языку металлический привкус крови от прикусанной губы ИФаня. Здравый разум, а вернее тот, что против Криса, отборно матерится, приказывая Тао остановиться, пока тот не совершил глупостей, а пьяный и одурманенный великолепным запахом омега просто посылает его на тот самый орган того самого ИФаня и подается вперед, ощущая возбужденный член альфы, трущийся о него. С такой же страстью и жадностью Крис переходит на мягкую шею Тао, заставляя того прогнуться в пояснице и пошло выдохнуть через влажные приоткрытые губы. Эта часть тела у него по-особому чувствительна. — Мой! Никуда не отпущу… — с животным рыком, будто сошедший с ума, ИФань продолжает терзать шею и открытые ключицы любимого, оставляя красные влажные следы и засосы. — Я привяжу тебя, я не дам тебе развод ни за что! Боже, Тао! — ИФань! — только и может стонать Тао, чувствуя идущие по телу возбуждающие волны. Все ощущаемое для него так ново и необычно, что хочется просто утопить себя в накатывающем возбуждении и до бесконечности подставлять свою девственную шею под жгучие поцелуи лишь Крису. И плевать, что он, альфа, сейчас говорит ему в порыве страсти. Тао пропускает это мимо ушей. Он пропускает и тот момент, когда его-таки отрывают от стены и несут в спальню, стараясь не впечатать во что-нибудь и не сломать конечности, ибо оторваться от манящего тела Крис не в состоянии, как оказалось. Почему-то в этот момент он подумал, что самый настоящий мудак, ибо не послушайся Тао, он сделал бы его своим уже в вечер прошлого дня, наслаждался бы телом и запахом любимого, выбивая из него стоны с такой же частотой, с какой вбивал бы в кровать и другие поверхности, но в эту ночь он постарается сполна восполнить утраченные часы и не позволит омеге уйти. В эту ночь он сделает его своим. Расстеленная кровать похожа на холодный айсберг, как кажется Тао, когда ИФань укладывает его на простыни и дрожащими руками пытается избавить от чертовой одежды, которая пресекает путь к желанному телу. Альфа видит, насколько возбужден сам Тао, он видит, как много выделилось смазки, которая пропитала большим пятном брюки омеги, и просто сходит с ума, желая порвать тряпки ко всем чертям. Впрочем, штаны трещат по швам, когда он стягивает их вместе с обувью с идеальных ног Тао, и отбрасывает в противоположный конец комнаты — в другой смятой бесформенной лужицей уже валяется кофта. Словно завороженный ИФань с замиранием смотрит на вздымающуюся грудь слегка смущенного Тао, напряженные от мурашек бусинки сосков, впалый живот, на котором чуть выше слева красуется родимое пятно, и тонкую полоску волосиков, ведущую прямо к резинке белых полумокрых от смазки боксеров, впрочем, даже согнутые сжатые коленки не помогают скрыть это. Тао в этот момент смотрит на взгляд альфы и не может, почему-то, сдержать смешка, несмотря на всю свою смущенность, потому что ощущает себя какой-то маленькой соринкой под громадным микроскопом по имени ИФань. В его голове совершенно другая причина того, почему альфа замер. — Не похож я на омегу, — хриплым от возбуждения голосом говорит он и переводит взгляд на потолок, иронично улыбаясь. Кровь гоняет алкоголь по венам, развязывая язык. — Будто под тобой течный альфа лежит, да? Хах, что я творю, я хочу уйти, выгони меня из квартиры, это всего лишь течка так влияет на тебя и на меня. Кто захочет смотреть на меня без… — Перестань, — в секунды Тао чувствует, как его коленки расходятся в стороны, а после вместо белоснежного потолка видит глубокий напряженный взгляд ИФаня и нахмуренные брови. Где-то отдаленно оба слышат вибрирующий звук звонящего телефона, но откровенно было наплевать. — Перестань так думать, ты особенный. Ты — омега, самый удивительный и неповторимый. Мой и ничей больше, — медленно, разделяя слова, говорит альфа, проводя ладонью по выступающей груди вниз. — Я смотрю и буду смотреть на тебя, я хочу тебя и никуда не отпущу. Не вздумай больше так думать, иначе я выбью эту дурь из тебя сам, — он не дает ничего ответить омеге и дарит глубокий поцелуй, вкладывая в него всю уверенность, пытаясь усыпить бредовые мысли омеги. Они ввели его в некое замешательство, на самом деле, ведь у пьяного человека что в голове, то и на языке. Неужели Тао, гордый и всегда самоуверенный, именно так думает о себе? «Сегодня ночью ты почувствуешь себя омегой. Любимой омегой», — с уверенностью думает ИФань, когда плавно начинает спускаться поцелуями вниз, при этом переместив ладони Тао на свою спину. Омега в это время пытается хоть как-то переварить услышанные впервые в своей жизни такие слова, но у него плохо получается — частый стук сердца напрочь сбивает, — а после он и вовсе забывает об этом, когда острые зубы Криса прикусывают правый сосок, заставляя поневоле чувственно простонать и царапнуть ноготками по лопаткам. Смазка начинает выделяться обильнее и ему, ну, уж очень хочется высунуть из себя тот тампон, который стал теперь только мешать. В то время, как ИФань продолжает ласкать соски, Тао пытается сдержать рвущиеся наружу стоны, прикусывая губы или настолько сильно впиваясь в мягкую кожу альфы, что на ней точно останутся синяки. Он хотел это прекратить, сбежать, зачастую, от страха и неправильности ситуации, но в то же время желал продолжения неизведанного, желал быть оттраханным во всех позах. Он проклинал БекХёна и одновременно говорил ему спасибо, ибо ощущаемое сейчас было до безумия приятно и необычно для него! И, наверное, да, Тао не первый, кто слышит такие слова от ИФаня, ведь так легко наговорить омеге слов, которые смогли бы успокоить, но лучше не думать об этом, понимает парень: ради себя же. Возможно, ИФань даже не вспомнит с утра, что говорил в эту ночь. Когда Крис добирается до резинки боксеров, не упустив из внимания сексуально выступающие бедренные косточки, щеки Тао вновь отдают пунцовым окрасом, ведь, по сути, сейчас он окончательно станет нагим. А кто видел его голым? Правильно, никто, кроме родителей в детстве. Однако альфу это только радовало. Он с неким восхищением, выцеловывая завлекающую дорожку, аккуратно приспускает пальчиками боксеры, пытаясь сильно не оттягивать резинку или вовсе с одного раза не порвать белье. ИФань с каждым сантиметром спускается звонкими поцелуями все ниже и ниже, но, не дойдя до лобка, отстраняется и сводит ноги Тао вместе, чтобы в следующую секунду избавить любимого от мокрой ткани, в очередной раз вдыхая полной грудью терпкий запах карамели. — А вот запах у тебя истинно омежий, — Тао мнется от таких слов еще больше и боится лишний раз вдохнуть пропитанным кофе воздухом, чувствуя неприятный холодок. Он сильнее поджимает колени, пока ладони осторожно прикрывают пах. Закрывает глаза, не желая видеть поедающий взгляд ИФаня, от которого хочется укрыться или вовсе испариться. — Открой глаза, Тао, — нежно доносится до его ушей. — Смотри на меня, — ладони Криса ложатся на округлые коленки омеги, который зажимает между тем пальчиками ног простынь, и слегка нажимают на них, пытаясь раздвинуть. — Не бойся, это всего лишь я, Тао… Тао судорожно выдыхает — ни дикое желание, ни даже выпитый алкоголь не помогают побороть неуверенность и страх. Вроде он и не подросток, черт возьми, чтобы так смущаться, но происходящее все равно наводило панику. — Я не могу, — бубнит Тао. Конечно, ведь он даже на член Криса нормально не может посмотреть, боясь, что его лицо просто сгорит от алого румянца. — Как пошлить, так ты мировой мастер, а как воочию увидеть — стесняешься, словно невинная лань, — добро говорит ИФань, не сдерживая улыбки. Ещё большую иронию во всю ситуацию вводит то, что они должны были уже как бы биться в сумасшедшем оргазме, нежели вести подобную беседу. — Я и есть невинн… Черт, — Тао резко открывает глаза, понимая, что альфа принимает к нему все те же приемы по выносу теперь пьяного мозга. Он приподнимает голову, чтобы хоть как-то съязвить, но Крис оказывается быстрее, начиная плавно двигать ладонями от коленок по бедрам вниз, попутно начиная выцеловывать чашечки, на что Тао только безвыходно стонет, вновь откидывая голову назад. — ИФань, — тянет Тао как-то отчаянно, ибо ноги невольно начинают дрожать под таким нежным натиском, постепенно расслабляясь. Выдержке альфы остается только позавидовать. — Просто расслабься и не думай ни о чем, Тао. Ты со мной, — альфа оглаживает ягодицы, чтобы после вновь медленно провести руками вверх. — Ты прекрасен, твоё тело прекрасно, идеально, — постепенно он начинает раздвигать ноги, видя, как Тао вновь прикрывает глаза, выдыхая и расслабляя живот. Ладони его перемещаются на простынь и до побеления костяшек комкают её, пока ступни разъезжаются в разные стороны. Возбужденный член кажется ИФаню до безумия красивым, как и упругие яички, покрытые небольшим пушком волос. Головка члена обильно сочится смазкой, как и девственная дырочка, из которой виднеется влажная веревка тампона. ИФань определенно не удержится и потянет за неё. Он делает это уже через несколько минут, когда ноги Тао настолько широко разведены, что можно было удобно устроиться между ними. Любуясь прекрасным видом любимого, он плавно тянул за веревку, видя, как часто начинает дышать Тао, вновь кусая губу. Крис будто мучил его тем, что так медленно вытаскивал блядский, по мнению Тао, разбухший тампон. — Я тебя убью, ИФа… Ах! — альфа в одну секунду вдруг вытаскивает столь ненавистную вещицу, делая довольно приятно омеге, после чего вновь зависает, смотря, как сфинктер сжимается и разжимается, позволяя смазке медленно вытекать на простыни. Он также не ограничивает себя в удовольствии коснуться кончиком пальца горячей дырочки, дабы зачерпнув немного смазки под судорожный вздох, попробовать её на вкус, пошло причмокивая и тем самым заставляя Тао вновь простонать от одного звука. — Думаю, через пару минут ты больше не захочешь это сделать, — Крис нависает над омегой так, что кончик члена касается живота Тао, размазывая смазку по мягкой коже. Тао вздрагивает и по инерции втягивает живот. — Боже, какой же ты всё-таки невинный и стеснительный, — не проходит и мгновения, как альфа захватывает в плен губы Тао, заставляя омегу напрочь простить Крису все чудесные комментарии, за которые в адекватном состоянии он съязвил бы сполна — вся превеликая сила поцелуя. Между тем ИФань аккуратно находит ладонь любимого, перехватывая её и плавно направляя вниз. Он разрывает их поцелуй в тот момент, когда пальчики Тао касаются его члена. — Не бойся, — шепчет альфа, обдавая дыханием губы Тао и смотря прямо в его глаза, в которых искрилось возбуждение на пару с небольшим страхом. — Обхвати, — он тянет ладонь чуть ниже к основанию, а после медленно отпускает её, когда омега набирается смелости и проводит ладонью по плоти, и Крис не может сдержать мягкого интимного вздоха, от которого по телу Тао проходят приятные мурашки. Он набирается смелости, прежде чем обхватить член у основания, и одновременно наблюдает, с каким удовольствием прикрывает глаза ИФань. Очередная вещь, которую он делает впервые… трогает впервые, благодаря Крису и, очевидно, у него неплохо получается. Тао медленно ведет вверх, размазывая по всей поверхности естественную смазку альфы, и, добираясь до головки, несильно сжимает её. ИФань мычит, часто дыша — Тао делает это так невинно и осторожно, как не делал ещё никто. Его большая ладонь, словно мягкий кокон, в купе с диким желанием самого альфы, которое он старается пока изо всех сил сдерживать, сводит с ума. — Он большой… — тихо срывается с уст Тао, а Крис лишь легонько по инерции поддается вперед, чуть улыбаясь и одновременно обхватывая возбуждение омеги. Он плавно проводит от головки к основанию и обратно, и этого вполне достаточно, чтобы Тао резко выгнулся, сильнее сжимая ладонью член, и протяжно простонал. Его чувствительность играла с ним злую шутку, хотя это было только на руку альфе. Они оба тихо постанывают, и Тао не отказывает себе в желании зарыться ладонью в копну пшеничных волос ИФаня, который утыкается в его шею, судорожно выдыхая от столь сладкой пытки. — Я так безумно хочу тебя, Тао. Я даже… не могу поверить в реальность. Будто это сон, Тао, — голос ИФаня приглушен, но он заполняет Тао изнутри, давая некое тепло, окончательно сметая всю панику и мысли о побеге. Стоит довериться, хотя бы в эту ночь, отдаться вопреки всем предрассудкам, которые на нетрезвую голову отключили свою функцию, а дальше будь что будет. Он не забудет свой первый раз, нет, Тао понимает это, как и то, что будет долго жалеть, потому что каждая минута впивается в сознание, записывает все, как пленка. Он плавно обвивает ногами бедра ИФаня, выпуская из плена его плоть, чтобы прижать ближе к своему телу и почувствовать тепло альфы, разбавляемое частым биением сердца. — Так у нас вся ночь впереди. Кто тебе мешает? — лукаво шепчет Тао, обнимая и второй рукой, пока Крис замирает буквально на секунды, не веря, что это говорит тот самый, который-стеснялся-даже-смотреть, Тао. Он не больно прикусывает его за плечо и плавно проводит рукой до сжатого колечка мышц, слегка надавливая средним пальцем и проталкивая подушечку, получая взамен короткий вскрик с широко открытых губ. Крис приподнимает голову, попутно медленно погружая палец вглубь и смотря, как меняется в лице омега, выгибая шею и широко распахивая глаза. — Если будет больно… Но Тао вовсе не больно. Ему так… ново и приятно, ведь все его нутро желало заполненности, конечно, не такой, но омега все равно получал некое удовлетворение. Тем более, что над ним имел власть желаемый альфа. — Продолжай, мне не… больно. Лучше войди в меня! — Тао крепко держится за ИФаня, впивая ноготки во влажную спину. Пальчики на ногах резко сжимаются, когда ИФань сгибает палец, тем самым надавливая на простату. — Ох, черт! Крис только усмехается, ибо вышло довольно громко для его спальни, но свою пытку не прекращает, продолжая массировать чувствительный бугорок. Он ловит очередной стон Тао своими губами, глубоко целуя его, пока добавляет вторую фалангу. Он мог бы внять словам Тао, потому что безумно хотелось войти по самое основание и сделать эти простыни последующие часы мокрыми от влажных тел настолько, что можно было бы их выжимать, однако разум не позволял сделать любимому хоть чуточку больнее, поэтому он продолжал доводить до исступления и его, и себя… — Я надеюсь, ты отпустишь меня за презервативами? — тяжело дыша, говорит ИФань через несколько долгих мучительных минут, когда Тао уже дрожит от дикого возбуждения. — Если только на секунду, — Тао продолжает извиваться от ласкающих его изнутри пальцев, только сейчас вспоминая, что надо бы предохраняться во избежание… детей. Нет, дети — это очень хорошо, Тао любит детей, но не в таких обстоятельствах их заводить и не от Криса. Да, точно, не от Криса, он ведь не является его истинным? Или да? Пока Тао проводил глубокий анализ, ИФань, не прекращая двигать пальцами, успел дотянуться до прикроватной тумбочки и достать оттуда не один ребристый квадратик на всякий случай. На самом деле он не хотел бы, чтобы первый раз Тао был с этой резинкой, однако — вы не поверите — мысль о сцепке и зачатии малыша его тоже волновала, но немного с другой стороны, нежели у Тао. И будь его воля, он помог бы любимому забеременеть, возможно тогда бы омега понял их истинность. От столь лирического отступления ИФаня отвлекают теплые влажные ладони, которые ложатся на его живот. Альфа плавно выуживает пальцы из горячей узости и быстро расправляется с упаковкой, вытаскивая презерватив и немного резко раскатывая его по своему члену, головка которого слегка набухла. Странные у него всё же мысли. Да, дети, они такие. Крис вновь переводит взгляд на Тао, который, кажется, в прострации, а на губах его играет легкая улыбка. Пора было возвращать его на землю, поэтому одним захватом альфа припечатывает руки Тао к кровати над его головой, заставляя обратить на себя внимание. — Расслабишься, чтобы тебе было не больно? — Тао только закатывает глаза, а ИФань дотягивается до подушки, чтобы в следующие секунды подложить её под мокрую поясницу любимого. — Когда ты припечатывал меня к стене, то вовсе не думал о том, что мне могло бы быть больно, с чего сейчас такое волнение? — лукаво спрашивает он, с вызовом смотря в красивые глаза напротив. — Я сейчас сам тебя трахну! — после такого заявления Крис даже впадает в замешательство, удивленно смотря на любимого, но после усмехается. — Твой первый раз, Тао. И все не как у омег, — Тао фыркает, желая съязвить в ответ, будучи в таком положении, но его вновь затыкают вкусным поцелуем. Крис аккуратно направляет свой член свободной рукой, сначала медленно, судорожно выдыхая в поцелуй от такой тесноты, в которую погружается его головка. Тао протяжно мычит в поцелуй, зажмуривая и так закрытые глаза. Несмотря на смазку и некое облегчение внизу живота, было немного больно от таких размеров. С каждой секундой он чувствовал плоть альфы все больше и больше. Стенки плавно расширялись под столь ожидаемым проникновением, распуская по телу омеги приятные волны, что заставляло его лишь выгибаться навстречу. Всего-то надо было полностью расслабиться в руках этого сильного альфы, который и правда заботился, как бы не причинить боль в первый раз для Тао. Омега оценил бы такую заботу, будь он в сознательном уме, но это же Тао, который даже не понимает чувств влюбленного ИФаня. Теряя самообладание, Крис сильнее надавливает на запястья и чуть резко входит по самое основание, отчего его губа вновь становится жертвой, но парня не сильно волновали такие мелочи. Было до безумия тесно и жарко внутри изгибающегося Тао, который вновь обхватывает его ногами. Сколько бы он себе не представлял, но в реальности всё куда сильнее, и это сводит с ума. Разрывая поцелуй, ИФань еле сдерживается, чтобы не начать двигаться: искаженное от боли и удовольствия лицо Тао лишь подталкивают на это. А омега уже давно потерялся в ощущениях лишь от одного проникновения. Он много читал о том, как это происходит, но в сравнении с происходящим это никак не сравнится. Будто его наполнили до краев, как стакан с вином или любимым соком. Он полностью расслаблен и хочет уже большего, привыкая к размерам. В этот момент он открывает глаза и смотрит прямо на ИФаня, видя в его затуманенном взгляде поволоку дикого возбуждения. — Я сдерживаюсь изо всех сил, — шепчет Крис и все же ослабляет хватку, пальчиками второй руки плавно ведя по ребрам вверх. — Не представляешь, чего мне это сейчас стоит, — будто одержимый, он готов вот-вот сорваться, но Тао и любовь к нему настолько влияют на него, что он и лишнего вздоха не сделал бы без разрешения омеги. Впрочем, хватает одной фразы омеги, чтобы заслонки ИФаня сорвались к чертям. Обычное, но такое интимное: «не сдерживайся, я твой», — и альфа в одно мгновенье, отпуская руки Тао, подхватывает его под аппетитные бедра, заставляя омегу прогнуться, делает резкий выпад бедрами. Из омеги невольно вырывается громкий стон, рассекая горячий воздух, а ладони тут же хватаются за сильные плечи ИФаня, ибо что тот начинает быстро двигаться, вгоняя свой член по самое основание. Стон за стоном начинает вырываться из уст Тао, и сливается воедино с утробными рычаниями Криса, создавая будто необычную мелодию. Мелодию секса. Тао хорошо. Тао впервые хорошо за все те чертовы годы, в которые он переносил течки, запивая таблетками и тыкая в себя прочую херню. То, что делал сейчас с ним Крис, было лучшим обезболивающим. И казалось, что так и должно быть, только ИФаню дана была способность удовлетворить его. Да, он готов был это признать, срывая голос от громких стонов и буквально криков, в которых можно было различить имя альфы. От пота руки начинали скользить, и Тао просто раскинул их в разные стороны, продолжая выгибаться до хрустов в позвоночнике. ИФань, по истине, потерял контроль, продолжая вбивать желанное тело в кровать. Он видел, что Тао нравилось, он видел, как доставлял своему омеге удовольствие и был счастлив. Это то, чего он так давно желал — любить своего истинного. Тао истинный, теперь ИФань окончательно уверен в этом. Он закидывает одну его ногу на своё плечо, целуя чуть выше щиколотки, когда чувствует тянущее чувство внизу живота и набухающий узел, понимая, что скоро кончит. Наклоняясь, он почти сгибает Тао пополам, меняя угол проникновения. Тао тоже на пределе, одни будоражащие стоны говорят за себя. Совершенно на секунды в омегу вселяется паника, когда он чувствует, что узел сильнее растягивает его стенки и уже хочет крикнуть «Не в меня», но понимает, что бояться нечего. Последний толчок, и Тао прошибает мелкая, но до жути потрясная судорога. Тело начинает дрожать, прежде чем под громкий стон с именем альфы парень обильно изливается себе на живот, пачкая горячей жидкостью и Криса. В эти секунды Крис отпечатал в сознании лицо Тао, когда тот кончал и его громкое «Фань», которое заставило альфу под протяжный отчаянный стон войти до конца и излиться. Выходить из омеги не было смысла, ибо узел развязался. Хотя организм и вовсе не осознает, что его обманули и сцепки как таковой не получится… Они оба тяжело дышат, и Тао в первое время также теряется в реальности от такого сильного оргазма и приходит в себя лишь тогда, когда ИФань аккуратно перекатывается вместе с ним на спину, крепко обнимая руками за спину и шею. Альфа смотрит на раскрасневшееся лицо и удовлетворенный взгляд и не может сдержать легкой улыбки. Он плавно убирает влажные волосы назад и, прежде чем вовлечь любимого в поцелуй, нежно шепчет: — Ещё не конец… И их тела вновь пробивает от оргазма.

***

— Ты уже весь обзевался, КёнСу, — поглаживая бедро любимого, с волнением говорит Кай после просмотра уже второго — да-да, КёнСу заставил его — фильма. Омега даже не пропускал титров, которые длились по минут семь, лишь бы не заснуть до прихода Тао. — Давай лучше пойдем спать, может он с утра приедет как раз вместе с Крисом? ЧонИн-то понимал, что с течкой навряд ли ИФань отпустит Тао, если тот, конечно, у него. Но вот любимого, похоже, не переубедить. Ему в пору спички в глаза вставлять, лишь бы не заснуть, и Кай даже поражается его стойкости, потому что захоти он так спать, тут же бы завалился на подушки. — Мы можем еще раз покушать или выпить кофе, — спокойно говорит между тем КёнСу и особо резко поднимается с дивана, начиная разминать свое тело, дабы чуть-чуть взбодриться. — А потом посмотреть ещё фильм… — Я не хочу смотреть больше фильмов, — тут перебивает его ЧонИн, наблюдая, как КёнСу наклоняется, выпячивая свою пятую точку. «Не надо, КёнСу», — тут же панически проносится в его голове, а взгляд липучкой прилипает к интересному месту. — Тогда… — омега медленно разгибается, давя в себе зевок. — Пойдем кушать, — как можно бодрее заявляет он и успевает сделать всего один шаг, как его с громким «пошло все к черту» подхватывают на руки и тащат к лестнице. Он приходит в себя через пару секунд, с взглядом удивленной совы смотря на гордое лицо ЧонИна, будто тот мир спас только что. — Отпусти, ЧонИн, я не хочу спать, я хочу есть! — несмотря на твердый и упрямый голос, омега слабо сопротивляется, а Кай только сильнее прижимает его к себе. Теперь его черед делать так, как захочется. — Вредно на ночь кушать! Вот будешь беременным, тогда хоть весь холодильник в любое время дня и ночи сметай, а сейчас растущему организму нужен отдых. Если не успокоишься, перекину тебя через плечо как тогда Крис Тао! — альфа начинает подниматься по лестнице, стараясь не уронить своё сокровище, которое даже замерло от пошатывания любимого. Все же сдаваясь где-то на середине лестницы, КёнСу хватается за Кая всем телом, кладя голову на плечо и бурча: — Хорошо, — а взамен получая удовлетворенный хмык, мол, будущего супруга слушаться надо. Кай доносит омегу до самой кровати, после чего аккуратно сажает его, с радостным видом смотря на парня. — Сейчас ты в ванную, а я пока расстелю постель, — он легко чмокает его в полные губы, желая углубить поцелуй, однако понимает, чем это чревато. Нехотя, но КёнСу соглашается с ним, поднимаясь с места. — У меня есть пара футболок и одна пара штанов, которые подойдут тебе по размеру для сна, — он подходит к гардеробу, быстро выуживая оттуда нужные вещи для ЧонИна и себя. — Спасибо, но я и так смогу поспать, в нижнем белье, — омега после этих слов даже замирает. Было бы довольно… весело увидеть своего альфу в полуголом виде, однако щеки от красного румянца стоило бы пожалеть, как и здоровую психику. Без лишних слов омега быстро кладет на стол сложенные вещи и пулей вылетает из комнаты под смешок Кая… Даже как-то желание спать пропадает. Ждать любимого он долго не заставляет и уже через минут двадцать аккуратно входит в спальню, замечая лишь торчащее из-под одеяла лицо, взгляд которого тут же ловит КёнСу. — О… — с уст Кая срывается лишь эта гласная, прежде чем он замирает со свернутыми в трубочку губами, а глаза начинают нагло поедать облаченные в махровые носочки, открытые худые ноги КёнСу, бедра которых прикрывает длинная легкая майка небесного цвета. Омега мнется с минуту, не решаясь идти вперед, очевидно просто пугаясь такого взгляда, пока Кай сам не зовет его. — Мы, кажется… — альфа сглатывает, — спать собирались. — Д-да, — кивает КёнСу и на мысочках быстро подходит к кровати. — Ты не подумай, просто я свои штаны тебе отдал, поэтому… — он раскрывает одеяло, чтобы лечь и, мягко говоря, приходит в шок — просто другими словами КёнСу грех выражаться. Кай лежит в одних боксерах, наплевав на пижаму. — Ты какого черта не одет? — в полном замешательстве выдает омега, делая шаг назад, однако реакция ЧонИна не заставляет себя ждать. Он хватается за тонкое запястье любимого, тут же дергая на себя, так, что КёнСу не успевает и вскрикнуть, оказываясь на кровати. — Эй, пусти! Иди и оденься! — в панике он пытается отстраниться, ибо ладонь Кая как-то удачно легла на его бедро. — Я тут, видите ли, ему свои вещи отдаю, без штанов остаюсь, а он голый разлеживается, — он не больно бьет кулачками по горячей груди, с широко открытыми глазами смотря на то, как ЧонИн добро улыбается, нависая над ним. Столь милая улыбка приводит его в большее замешательство, что он даже замирает. — Успокойся, Кённи, — тихо говорит Кай и перехватывает кулак, расправляя его и прикладывая к своей груди. — Мне правда удобно спать в таком виде. Или ты смущаешься смотреть на моё тело? — лукаво спрашивает он, видя, как стремительно краснеет КёнСу. — Н-нет, нет, просто это как-то непривычно… — Но тебе же привычно спать в махровых носочках? — КёнСу чувствует, как под ладонью стучит сердце Кая. Размеренно, но чуть быстрее положенного, однако это начинает его успокаивать. — Махровые носочки не дают замерзнуть ночью, а ты вот запросто можешь простыть, — он переводит свой взгляд на обнаженную грудь с выступающими бусинками сосков и медленно сглатывает, пытаясь оторвать взгляд. — Так твое тело и согреет меня, — приводит неоспоримый аргумент Кай, а после все же отстраняется от любимого. Хотя он бы с радостью прижал любимого к себе, даря крепкие объятия, и уснул. — Ну вот, опять ты меня смущаешь, — бубнит себе под нос КёнСу, присаживаясь на мягкой кровати, и как-то странно смотрит на ладонь, которой буквально пару секунд назад чувствовал горячую грудь Кая. — Только обещай, что не побежишь за штанами. Тебе так безумно идет, — альфа заваливается на бок и вновь касается открытого бедра, восхищаясь молочной кожей и чувствуя будоражащие мурашки, которые скапливаются внизу живота приятным узлом. Омега только усмехается и плавно накрывает руку Кая своей. Это было приятно. Приятно так же, как тогда на мосту, на котором ЧонИн мягко обнимал его, лаская губы. Вот так бы вечность чувствовать его губы на своих. — Я теперь и правда не хочу спать. Сбил мне весь настрой своим… — КёнСу вновь переводит взгляд на обнаженное тело. — Видом. — Просто ложись и смотри на меня, — предлагает ЧонИн. — А я буду смотреть в твои красивые глаза, пока мы оба, может быть, не уснем, — особо выделяя слово «может быть», Кай нежно переплетает их пальцы. — Иди ко мне, счастье моё… Flashback. На улице уже смеркалось, а влюбленная парочка гуляла до сих пор, наслаждаясь друг другом. Кенсу за весь день нисколько не устал, ведь рядом был любимый человек, который не давал ему об этом даже думать. Кино, парки, милые уютные кафешки, легкие чмоки и чувственные поцелуи в тихих закоулках между прогулкой. Сейчас они стояли на небольшом кованом мосту, который был усыпан различными замочками самых необычных форм и цветов. Кёнсу смотрит на прекрасный вид, что открывается ему с этого моста на заходящее солнце, и не может сдержать восхищения. Почему Чонин раньше не привел его сюда? — Тут так красиво, Кай! — восклицает он, чувствуя, как руки нежно обвивают его талию, а грудь любимого прижимается к спине. По телу проходятся мурашки, и он медленно выдыхает, откидывая голову на плечо альфы. Кай плавно поглаживает плоский живот сквозь тонкую ткань и слегка улыбается, прикрывая глаза. — Я рад, что тебе здесь нравится. Очень часто прохожу здесь и всегда останавливаюсь, чтобы посмотреть на чудесный вид, — губы мягко касаются виска КёнСу. — Нам надо было тоже взять замочек, чтобы оставить наш след здесь, — омега накрывает своей ладонью руку ЧонИна, слегка сжимая её. Сегодня просто чудесный день, который доставил КёнСу чуть ли не переизбыток приятных эмоций. Он был бесконечно… счастлив и благодарен Богу за такого человека, как Кай. — Знаешь, — альфа быстро, немного нервно облизывает губы. — У меня есть кое-что получше, чем просто замочек… и… я знаю, ты будешь удивлен, — Кёнсу после этих слов даже напрягается, однако молчит, позволяя любимому собраться с мыслями. — Но я очень много думал о том, как тебе сказать, очень много думал о твоей реакции, — он аккуратно отстраняется, и КёнСу тут же поворачивается к нему лицом, с небольшим волнением во взгляде, смотря на то, как мнется Кай, опустив взгляд. — Но я безумно хочу сделать тебя счастливым. — Эй… — омега нежно переплетает их ладони. — Не волнуйся, пожалуйста, — ЧонИн лишь набирает в легкие побольше воздуха, чтобы ему хватило на все, что бы он хотел сказать. — Твой день рождения в это воскресенье, и мне, наверное, стоило бы потерпеть, но я не смог, правда. Сердце подсказало, что надо сегодня. Это будет один из подарков, который я бы хотел тебе сделать и… Знаешь, за все то время, которое я живу, никогда не думал, что смогу встретить своего омегу. Я вел фиговый образ жизни и думал, что это, по сути, норма для того, кто особо не стремился найти истинного, но мне так повезло. КёнСу, я счастлив, — ЧонИн смотрит прямо в глаза, в которых читается некое удивление и непонимание. — Я счастлив, что ты появился у меня, что снёс мою никчемную голову ко всем чертям и вселил в сердце любовь. Зачастую я даже думал, как могу быть достойным такого светлого и чистого чуда как ты, за какие заслуги судьба так наградила меня тобой? Я хочу сделать всё для того, чтобы осчастливить тебя в течение всей нашей жизни, чтобы ты никогда не разочаровывался во мне, — он медленно выпускает вспотевшие ладони любимого, чтобы в следующую секунду достать из кармана пиджака маленький бархатный мешочек и с волнением раскрыть его. — Это подарил мне папа несколько лет назад, сказав: «Отдашь это тому, с кем проживешь всю жизнь в любви и согласии». Он будто чувствовал, когда дарил мне это, — подхватив указательным пальцем, альфа медленно достает из мешочка серебряную длинную цепочку, на конце которой висит миниатюрное колечко из белого золота с вставленным внутрь маленьким бриллиантом. Он переводит взгляд на КёнСу, в глазах которого застыли непрошенные слезы, и не может сдержать улыбки. — Ты проживешь со мной всю жизнь в любви и согласии? — он слегка наклоняется, дабы аккуратно надеть цепочку на шею КёнСу, который, кажется, потерял дар речи после таких слов любимого человека. Его тело слегка потряхивает. Дрожащей рукой КенСу касается кольца, несильно сжимая его в своей ладони, как нечто самое драгоценное для него, и не перестает смотреть на ЧонИна. Не в силах говорить, он лишь часто кивает, а по щекам катится первая слезинка. — КёнСу, — счастливо шепчет Кай. — Ну, что ты плачешь, любимый мой? — он стискивает дорогого ему человека в крепких объятиях, желая прокричать на весь свет, насколько он счастлив сейчас. — Это были слишком… трогательные слова, ЧонИн. Спасибо, — утыкаясь в шею и сопя, приглушенно говорит омега, обнимая в ответ. — Я согласен, — подобное признание сейчас было как своеобразное предложение руки и сердца со стороны ЧонИна. Омега не мог поверить, что это все происходит въявь и с ним, но впивающиеся в грудную клетку кольцо и цепочка были явное тому доказательство. — Пусть пока это будет наш маленький секрет, который ты будешь хранить около сердца под своей одеждой, — КёнСу только кивает, соглашаясь. — А то Тао был бы весьма удивлен, если бы кольцо внезапно оказалось на твоём пальце. — О, он был бы в шоке и начал бы думать, что мы успели тайно узаконить наши отношения, — они оба смеются, и КёнСу представляет реакцию отца на столь красивый подарок. Нет, он не был бы против, будь это по началу совершеннолетия омеги, но сейчас явно не так поймет. ЧонИн вдыхает приятный запах волос КёнСу и прикрывает глаза от жгучего в закате солнца, с облегчением выдыхая. — Ну, пока не по закону и без разрешения Тао, но мы скрепили наши отношения. End flashback. Ночной город в свете своих ярких огней всегда завораживал Тао, который сейчас стоял на просторном балконе, укутавшись в тонкую простыню и смотрел на все это великолепие. — Сбежал от меня, — сзади раздается завораживающий тихий голос ИФаня, и Тао уже хочет повернуться к нему, но мягкие ладони альфы, обвивающие его тело, гораздо быстрее. — Пошли в спальню, пока ты не простудился. — Я хочу немного постоять, у тебя красивый вид открывается, — в очередной раз тело осыпает миллионы мурашек, будоража все тело. И ИФань только подливает масла в огонь, как он это обычно умеет своими пухлыми губами, которые чувственно касаются шеи Тао, ставя на ней очередной небольшой засос. — Фань… Тао закусывает потрескавшуюся нижнюю губу, не имея возможности отстраниться в силу своего состояния. Они сделали это уже несколько раз, обильно замарав смазкой, презервативами и спермой кровать Криса, да и ковер удостоили своим почетным вниманием, и все равно альфе было мало… а впрочем и Тао тоже, который после первого раза осознал всю прелесть секса во время течки. — Что? — ровным голосом спрашивает он, будто не делает ничего криминального, а между тем руки продолжают скользить по открытым участкам тела, касаясь чувствительных зон и доходя почти до полувозбужденного члена. — Я решил тоже постоять с тобой и посмотреть на чудесный вид, — альфа прихватывает губами мочку уха, слегка оттягивая её и получая взамен резкий вздох. Тело в его объятиях напряглось, словно струна, и это именно то, чего он добивался. — Так давай смотреть, не возбуждай меня, — шепчет омега, ощущая, как внизу вновь становится влажно. Он давит в себе желание скинуть простынь, которая теперь только мешает, а не согревает, дабы почувствовать обнаженное тело Криса своим, однако ИФань будто читает его мысли и ловко избавляет любимого от легкой ткани, чтобы сильнее прильнуть к отточенному телу. — Но тебе же приятно, — лукаво говорит альфа и обхватывает основание члена, начиная смело поглаживать его. — И как же ты только мог весь день протерпеть с таким состоянием? — Тао издает протяжный тихий стон, выгибаясь и чувствуя между своими ягодицами упругую плоть Криса. Быстрый же он, отдаленно думал омега. — Ты не думал, что я лет с восемнадцати, кажется… о, да! терплю во время течки? — ладони ИФаня кажутся ему жгучими, словно раскаленный металл, которые сладко мучают одними лишь прикосновениями. Он не отказывает себе в удовольствии накрыть своей ладонью руку, которой Фань ведет по плоти, размазывая естественную смазку, и ему также хотелось бы прикоснуться к члену альфы, провести по всей длине и остановиться на головке, размазав по пальцам горячую смазку. — А знаешь, я рад, что ты дотерпел, и я у тебя оказался первым, — томно говорит альфа, чуть поддаваясь вперед, тем самым потираясь своим членом об упругие влажные ягодицы. — О, боже, не напомина… — в это время Крис резко проводит рукой от головки к основанию, максимально оттягивая крайнюю плоть, и Тао задыхается от нового стона, закатывая глаза. Его ноги подкашиваются, но ИФань не дает ему осесть на холодный пол, а только крепче прижимает к себе, отчего его плоть буквально проталкивается между ягодиц омеги. По инерции омеге приходится выгнуться в пояснице. Альфа, можно сказать, чуть-чуть отомстил. Тао в любом случае никогда не забудет эту ночь, ибо Крис выжмет из любимого все соки, пока его голос не охрипнет от стонов. — Твои стоны можно слушать вечно, — продолжает он, чуть наклонив омегу и тем самым заставляя его опереться руками о каменную балюстраду, резко контрастирующую с температурой тела Тао. — Ты очень красиво стонешь, Тао. — Крис… переста-а-ань, — он растягивает последнее слово очередным стоном и сильно жмурит глаза, ибо как-то слишком страшно заглядывать вниз с балкона. Черт возьми, они занимаются этим почти на улице, и их запросто могли бы увидеть те же самые соседи или сонные зеваки с соседних многоэтажек, но стоит языку Криса плавно провести по позвоночнику вниз, как все адекватные мысли исчезают из головы Тао, и он с готовностью отдается во власть ласкам альфы. Парень между делом перемещает ладонь на ягодицы, по которым проходится легкий ночной ветерок, и звонко шлепает по правой части, от удовольствия закусывая нижнюю губу. Вскрик Тао был по истине чудесным. — Я не хочу переставать! Ты не представляешь, как сводит меня с ума твоё тело, твои руки… Весь ты сводишь меня с ума, — голос Криса утробный, словно он невменяем, но на Тао воздействует безотказно в купе с чарующим запахом, которым он пропитался насквозь. Крис проводит средним пальцем по ложбинке, размазывая смазку и добираясь до колечка мышц, чтобы в следующую секунду резко ввести его по самое основание, заставляя тело Тао содрогнуться. Он не ждет, пока любимый привыкнет, добавляет второй палец, начиная ласкать мягкие стенки и попутно нажимать на чувствительную простату. Вторая рука не переставала водить по члену, и Тао думал, что это нереально вот так тонуть в своем возбуждении лишь от умопомрачительных рук. Ему только и удается, что выстанывать имя своего искусителя и до побеления костяшек хвататься за холодный камень, выгибаясь, подобно пантере. Омега чувствует, как к его бедру прикасается плоть, начиная чуть резко потираться о неё. Тао получает короткие вздохи взамен и на лице появляется улыбка. Он все же приоткрывает глаза и тут же поворачивает голову в сторону альфы. — Мне жаль твоих соседей, — тяжело дыша говорит он, а Крис только усмехается, продолжая трахать пальцами податливое тело и постепенно доводя себя до разрядки. — А им меня нет… когда они устраивают внезапно внеплановый ремонт, — последние фразы его растворяются в новом стоне Тао, который вырывается у него через смешок. — Так что… пусть страдают и портят психику! — Истину говоришь, — ИФань хочет вставить уже третий палец, но в следующий миг Тао несколько неожиданно поворачивается лицом к нему, от чего пальцы выскальзывают из узкого отверстия, а сам Крис в замешательстве смотрит на него и уже хочет спросить, что не так, но его вовремя затыкают глубоким поцелуем. И да, Крис ахерел. Первые секунды он даже не отвечал на поцелуй, с широко распахнутыми глазами смотря, на прикрытые веки Тао, который страстно изучал его рот своим языком, успевая при этом прикусывать губы. ИФань даже на секунды подумал, что в Тао до сих пор играет алкоголь, ибо таких непосредственных действий от него редко… вообще никогда не дождешься! И альфа уже хочет ответить на поцелуй, а Тао также неожиданно забрасывает ногу на его бедро, прихватывая одной рукой упругую ягодицу и прижимаясь своим членом к его. — Ммм, — ИФань пытается вложить в мычание все свое превеликое удивление, а Тао отрывается лишь на секунды, чтобы прошептать: «Поменяем позу», — после чего вновь захватывает в плен губы и проталкивает между их животами ладонь, дабы обхватить пульсирующий член Криса, головка которого слегка набухла. Альфа думает, что слишком уж много дал воли Тао для первого раза и перехватывает инициативу в свои руки, крепко обнимая парня одной рукой за талию и попутно прижимая его к холодной балюстраде, благо, та была приемлемо высокой, и опасаться было нечего. Он вновь вводит пальцы в горячую узость, и опять наступает черед Тао выстанывать в поцелуй, рефлекторно крепко ухватившись за отточенное тело, дабы случайно не упасть — приходится убрать руку с члена альфы. Его тело сейчас находится будто в прослойке, где с одной стороны в него дует прохладный ветер, а с другой к телу прижимается горячий ИФань, который доводит своими пальцами до полного исступления. Они неистово трутся друг о друга, не желая прерывать слияния губ, в которых тонут мелодичные стоны, а пальцы ИФаня так и продолжают ласкать его изнутри, издевательски давя на простату… В этот раз они кончают одновременно, когда Тао больше не может терпеть измывательств Криса, а сам ИФань — трущегося о него члена Тао. Лишь в этот момент ИФань позволяет Тао откинуть голову назад и громко простонать его имя. В этот момент омега был прекрасен. Прекрасен настолько, что Крис даже замер, наблюдая, как дрожат губы омеги, как содрогается тело, а по животу начинает течь горячая жидкость: его и своя. Хотел бы он в этот момент сказать тихое: «я тебя так люблю», — но продолжает молчать, лишь тяжело дыша и до сих пор крепко обнимая любимого. Узел начинает набухать почти сразу, однако сигнала о сцепке нет, и ИФаню остается только подождать, пока он вновь не примет нормальную форму. — Это было великолепно… — шепчет между тем омега, сжимая пальчики на ногах и не смея отстраняться от Криса. Он смотрит тому в глаза, находя в них нечто странное, но думать об этом не находит сил. Парень чувствует, как по носу стекает капелька пота, а тело медленно покрывается гусиной кожей и лишь утыкается носом в сильную шею, прикрывая глаза. Без лишних слов ИФань подхватывает любимого под ягодицы и медленно, чуть пошатываясь, направляется в комнату, пока Тао что-то бубнит о принятии горячего душа. Они делают это и там, под горячей водой, когда Тао начинает нежно целовать плечи альфы. Просто ему так захотелось. Просто тянуло на запах, да и на самого Криса, который казался омеге безумно привлекательным. Он списал все на течку, особо не заморачиваясь, почему чувствует себя настолько счастливо и комфортно с ним, ИФанем, а вот альфу это гложило все больше и больше, но он отчаянно мысленно затыкал себе рот, дабы не спросить о чувствах Тао и о том, признал ли он их истинность. Он ничего не говорит, когда они занимаются любовью в коридоре, на кушетке, добираются-таки с трудом до кровати и вновь марают её. Крис и правда выжимает из любимого все соки так, что где-то в четвертом часу ночи Тао устает настолько, что еле держит глаза открытыми. В этот раз, очевидно, последний, как думает ИФань, он двигается внутри омеги медленно и тягуче, нежно поглаживая его мокрые прядки волос, которые прилипли к лбу. Он также устал, да и не хочет тревожить Тао, который лениво постанывает с прикрытыми глазами и даже не пытается обнять Ифаня, раскинув руки в разные стороны, однако бедрами ещё как-то поддается навстречу с подачи альфы, который придерживает его за ягодицы. Сегодняшняя ночь для Криса была сказкой, которая перепала ему по воле судьбы, но… значит ли это, что после этой ночи Тао будет с ним? Вот тут ИФань боялся. Тао пришел к нему пьяным, не до конца понимающим, что он делает и за все время, проведенное вместе, омега ни разу не заикнулся об отношениях. А Крис, по сути, просто воспользовался его состоянием. И неизвестно, что ждет его с утра. Наверное, сейчас ИФань покажется эгоистичным мудаком, но он хотел бы привязать к себе Тао, пусть даже без его согласия, не дать развод любой ценой и доказать, насколько сильно он любит его и будет любить. Просто Тао немного упрям, вот и не понимает очевидного… Просто Тао тоже мудак. Так чем же они не пара? Мысли ИФаня заставляют его улыбаться сквозь тяжелое дыхание и вместе с тем принять для себя важное решение, к которому он шел всю эту ночь, после которого жизнь Тао да и его тоже изменится. И он очень надеется, что не останется инвалидом после своей маленькой, но очень серьезной шалости. Плавно выходя из Тао, ИФань одним движением руки снимает с себя презерватив, который, на удивление, оказался последним в его запасах, а после вновь заполняет омегу по самое основание. Крис напряженно смотрит в лицо омеги, дабы понять, почувствовал ли тот изменения, и медленно выдыхает, ибо Тао даже глазом не моргнул. Альфа двигается чуть быстрее, желая довести дело до конца и не дай Бог не попасться Тао, который начинает стонать чуть громче. «Боже, только не открывай глаза, пожалуйста», — ИФань наклоняется, чтобы подарить мягкий поцелуй в искусанные до крови губы омеги и чувствует, что осталось совсем чуть-чуть, ибо узел постепенно набухает. Пусть это будет правильное решение на благо им обоим. Крис изливается уже через минуту в горячую глубь Тао, прижимаясь к его телу как можно ближе, насколько это возможно сейчас. Он слышит, как мычит любимый, но вовсе не пытается отстранить его от себя, и в очередной раз ИФаню везет. Он аккуратно перекатывается на бок, обнимая Тао за поясницу, который находится в некой прострации на данный момент, не понимая вовсе, что происходит. Если бы не новая волна приятных ощущений, он бы давно уснул в крепких объятиях, ибо сил уже не было ни на что, даже несмотря на течку. Его даже особо не волнует, что внутри помимо спермы разрастается узел ИФаня, который и заставляет его кончать несколько раз подряд. Тао просто хочет спать, а с утра уже обо всем подумать… Когда сцепка кончается, ИФань сам находится между сном и реальностью, с полуприкрытыми глазами смотря на умиротворенное лицо омеги, который, кажется, уже заснул. Альфа искренне хочет, чтобы все получилось, ведь если судьба помогла ему вначале, то доведет дело до конца? Его язык слегка заплетается, когда он тихо, но счастливо говорит: — Наш первый малыш будет похож на тебя, Тао. А после забывается крепким сном в объятиях любимого человека.

***

Тело приятно ломит, когда Тао начинает постепенно просыпаться. Губ касается легкая улыбка, ибо по сравнению со вчерашним днем он чувствует себя просто великолепно. Потягиваясь в полудрёме он не ощущает дикой потребности в сексе, не ощущает, как все его нутро зудит от желания, вместо этого лишь полное удовлетворение… Омега резко открывает глаза, когда понимает, что лежит… не в своей кровати, а рядом сопит теплое тело. Медленно поворачивая голову и попутно вспоминая все, что произошло, Тао видит перед собой спокойно спящего ИФаня, на губах которого лежала легкая улыбка, словно тот видит какой-то нереальный сон, где является неземным героем. То, что они творили нынешней ночью, словно молотком по гвоздю, бьет в голове омеги, и глаза приобретают некий странный округлый вид, вкупе с алеющими щеками… — Боже… — шепчет Тао, прикрывая рот ладонью. Первый удар: он напился в компании БекХёна. Второй удар: позабыл про КёнСу и пришел к ИФаню. Третий удар: отдал свой первый раз этому чертовому альфе, оставшись у него на всю ночь. Финиш. Сквозь зажатые губы Тао пару раз смачно матерится, чтобы в следующую минуту аккуратно подняться с кровати, дабы не разбудить Криса и попытаться взглядом отыскать свои вещи. Появилось непреодолимое желание сбежать, дабы избежать лишних разговоров. Но и тут все не ладно, ибо стоит ему поднять свою пятую точку, в которой слегка тянет, как по внутренней части бедра начинает стекать теплое, до жути вязкое вещество. Тао замирает, моля все существующие силы о том, чтобы его предположения оказались ошибочными, ведь это невозможно. ИФань бы не позволил этому произойти! «Не может быть, черт возьми! Нет-нет, блять, нет!», — Тао словно проглатывает язык, крича в душе, а пальцы, дрожа, прикасаются к субстанции, собирая её. Тао хочется плакать, когда он видит белесую жидкость, стекающую по пальцам. Ему хочется задушить умиротворенного ИФаня, который до сих пор спит, не понимая, что он натворил! Омега сдерживает слезы, не веря, что ИФань мог бы сделать это нарочно. Возможно, презерватив порвался, но никак… нет, Крис не мог сделать это намеренно. Тао даже думать об этом не хотел, а ком в горле разрастался все больше и больше. Он ведь тоже виноват, что позволил себе прийти к нему. Его пробивает мелкой дрожью, когда все нутро приходит к ужасному осознанию последствий. Нужно бежать. Тао становилось просто страшно от одних лишь мыслей, которые росли в геометрической прогрессии. Почти невесомо прикасаясь к своему животу, Тао переводит убийственный взгляд на альфу и решает, действительно, бежать. И плевать, что он весь липкий и потрепанный, лишь бы подальше от этой чертовой квартиры и её хозяина. Как будто это могло помочь. Со скоростью света он подбирает свои вещи, переступая через использованные презервативы, тот самый тампон и пятна их «бурной ночи». Омега успевает лишь сполоснуть руку и краем глаза взглянуть на время, которое показывало одиннадцатый час утра. Даже чуть не забывает документы, пулей вылетая из квартиры. Если бы была возможность, он не видел бы ИФаня до конца своих дней, пока его желание убивать слегка не поутихло бы. О, он хотел бы убежать и от себя, потому что, кажется, не сможет простить себе такой оплошности, а память как на зло крутила все яркие моменты с их великолепной ночи, где он, Тао, получал удовольствие и просил ещё. Его тянуло так, как не тянуло ни к одному из альф во время чертовой течки! Тао добивает это окончательно. Омега добирается до дома на такси, которое по чистой случайности ловит на улице, найдя в кармане достаточную сумму денег. И, лишь когда автомобиль останавливается в конечной точке, Тао словно током бьёт от одной мысли, которая… помогла бы ему на время избежать ИФаня. Эта идея настолько яркая, что у омеги даже загораются глаза, прекращая на время вселенское самобичевание. Просто ему нужно все обдумать и получить верный совет, если… о-боже-мой, Тао даже думать об этом не хочет, понимая, что и течка вроде как внезапно кончилась. Он старается хоть как-то успокоиться и привести себя в порядок, дабы не наводить на КёнСу панику, прежде чем открыть дверь и войти в дом, но, кажется, все бесполезно. Неожиданно встречая сына в прихожей, Тао даже вздрагивает, а КёнСу только шокировано смотрит на него, не говоря и слова, лишь про себя думает, что слава Богам ЧонИн уехал всего пять минут назад… к ИФаню, иначе ситуация была бы не из веселых. — Я… — запинается Тао, зарываясь пятерней в копну волос и опуская голову. Он даже не знает, что сказать в свое оправдание и как попросить прощения у КёнСу. Однако омега лишь молча подходит к отцу и крепко обнимает его, отчего Тао роняет документы. — Все хорошо, Тао. Со мной был ЧонИн, я не оставался один… И не проси прощения, если что-то не так, — тихо говорит парень, чувствуя, как его обнимают в ответ. От Тао пахнет Крисом. Пахнет очень сильно, но КёнСу успокаивается, окончательно убеждаясь в своем предположении. — КёнСу, — шепотом тянет Тао, утыкаясь лбом в острое плечо. — Ты не представляешь, что я натворил… Я совершил такую глупость. — Все, что не делается, к лучшему. Я не буду спрашивать, что произошло, но если ты захочешь, то всегда тебя выслушаю, — Тао только часто кивает, а после вбирает побольше воздуха. Им придется все же в ближайшее время поговорить, но только не сейчас. — КёнСу, солнышко моё… — Тао плавно отстраняется, смотря в удивительно чистый взор своего сына. — А ты хочешь познакомиться с моими родителями? Я думаю, они будут очень рады увидеть их новоиспеченного внука. Вопрос Тао ставит КёнСу в полнейший ступор, наводя некий страх. — Это… я, — он мнется, и с одной стороны искренне желает их увидеть, но вот реакция родителей Тао несколько пугает омегу. А вдруг все обернется не так, как Тао думает. — А если нет? — совсем тихо после спрашивает он, но уже в следующую секунду трясет головой. — Боже, что я такое говорю… конечно же я буду за! Тао лишь тепло улыбается, осозновая все волнение КёнСу, но он уверен, что его родители примут омегу и будут любить его как своего внука. — Знаешь, они тебе безумно понравятся, поэтому даже не вздумай волноваться! Тогда я сейчас улажу все дела с детьми и закажу нам билеты на ближайший рейс сегодня, а ты иди собирать вещи, — как-то резко оживляется Тао, скорее всего этим хоть как-то успокаивая себя и отвлекая. По родителям он безумно соскучился, да и хотелось, чтобы они узнали такую радостную новость. Он подбадривающе похлопывает КёнСу по плечу, прежде чем уйти в комнату за телефоном: нужно было обзвонить всех и предупредить родителей об отъезде. А КёнСу так и остается стоять с минуту, понимая, что… они не увидятся с ЧонИном в ближайшее время. Омега даже не знал, насколько они едут и куда, более того не имел возможности написать об этом любимому. Строя логическую цепочку, КёнСу также понимает, что, похоже, и ИФань об этом ничего не знает. Неужели между ними произошло что-то настолько плохое, что Тао решил сбежать? Омега крепко сжимает через майку подаренное Каем кольцо, давя в себе смешанные чувства радости и боли, а после идет собирать вещи, надеясь, что в будущем все будет хорошо… Тао тем временем договаривается с родителями детей, обещая по приезде сообщить, когда они могут вновь приводить своих детей, бронирует билеты на вечерний рейс, дабы как можно быстрее улететь из страны, лишь бы Крис не застал их дома, а после с нетерпением звонит папе, чтобы сообщить приятную новость. Омега берет сразу, счастливо вереща о звонке сына и о том, как они с отцом соскучились, а Тао не может сдержать улыбки. — Пап, я тоже безумно по Вам соскучился. У меня не так много времени, поэтому я позвонил сообщить вам, что уже сегодня ночью буду у вас и… не один, — Тао смотрит на время, рассчитывая, сколько ему понадобится на все дела до отъезда в аэропорт, а на другом конце провода повисает секундное молчание. — Тао! Боже, неужели ты нашел своего альфу? Солнышко моё, как же это прекрасно! — Па-а-ап, — тянет Тао, давя в себе некое давящее чувство, напоминающее ему об ИФане. — Мы приедем, и вы все узнаете. Скажу только одно: вы стали дедушками… — Что? Тао, ты когда… — голос омеги взволнован. Тао понимает, что папа в шоке, однако решает сохранить интригу и даже не дает договорить. — Все, мне пора! Все узнаете, как приедем. Я целую вас и очень сильно люблю, ждите, — после чего он сбрасывает вызов и шумно выдыхает. Теперь нельзя было терять ни минуты, пока ИФань не наведался к нему в дом, не обнаружив его в своей квартире…

***

— Любимый, нам, похоже, придется сдать обратно билеты. Сюрприза не получится. — О, почему же? — Тао сам к нам сегодня приезжает… и не один… Боже, любимый, мы похоже с тобой теперь дедушки!