Глава 19. Ты проиграл.
15 марта 2015 г., 03:21
***
Данная картина вполне могла бы сойти за «немую сцену» в театре, однако сейчас она разворачивается в красивом, освещенном лампами, саду перед домом родителей Тао. И альфа, и омега, застывшие, смотрят на своего улыбающегося сына и немного напуганного большеглазого парня, которые приехали на такси буквально минутой ранее. Признаться, родители были немного в шоке, потому что их предположения и на один процент не совпали с тем, что они видят сейчас. — Папа, отец! — наконец вырывает их из оцепенения Тао, опуская чемодан и на радостях бросаясь к тем, по кому безумно скучал. — Вы так похорошели, родные мои! — он буквально стискивает в объятиях обоих, на лицах которых расплывается широкая, теплая улыбка, а руки тянутся в ответ обнять сына. — Мы так рады тебя видеть, солнышко, — говорит папа Тао, сдерживая слезы радости, пока альфа по-отечески поглаживает сына по темной макушке. — А похудел-то как, изменился! Тао аккуратно разрывает объятия, дабы взять за руку сконфуженного КёнСу, который в это время смущенно опустил взгляд вниз, боясь молвить хоть одно слово… слишком неудобно ему было сейчас, перед новыми людьми, сколько бы Тао его ни успокаивал в самолете. — А это мой сын, КёнСу, — Тао во всех лучших традициях довольный представляет омегу своим родителям, а глаза альфы в это время приобретают слегка округлый вид, как две маленькие фарфоровые блюдечки, однако он не говорит и слова. — КёнСу, это ДжоуМи и ШиВон, — с доброй улыбкой омега представляет ему своих родителей и про себя думает, что из всех них он один ничуть не удивлен подобной комичной ситуации, ибо КёнСу годится ему максимум в братья. — Ох, о нем ты рассказывал по телефону сегодня с утра? Это правда? — ДжоуМи делает шаг вперед, а на лице ШиВона медленно расцветает улыбка. Интерес занимает омегу все больше и больше, и он пытается делать предположения, как же так получилось, что их сын сделал такой благородный поступок? — Конечно, пап! Он официально мой сын и ваш внук. КёнСу немного стесняется сейчас… — Тао нежно приобнимает его одной рукой за плечи, оказывая тем самым большую поддержку. Он знал, что родители никогда не будут против его решений, наоборот, поддержат и никогда не заденут чувства дорогих ему, Тао, людей. Именно это всю поездку он и пытался донести до своего приемного сына. — В таком прекрасном случае, добро пожаловать в нашу семью, КёнСу, — совершенно неожиданно для КёнСу говорит ДжоуМи и дарит омеге теплые объятия. ШиВон, не отставая, также обнимает удивленного парня, глаза которого сейчас готовы вырваться из орбит, потому что… потому что он миллион раз за время полета и поездки в такси изобразил в сознании первую встречу и реакцию родителей на такую неожиданность в виде него. — Добро пожаловать, — добро так же добавляет ШиВон, переводя свой взгляд на Тао. — Спасибо, — слегка запинаясь, произнес омега, неловко обнимая взрослого альфу и краснея, как плод сочного яблока на солнце. Тао был счастлив, да… он переводил взгляд то на папу, то на отца, которые были искренне рады, и ему хотелось разреветься подобно дитю. Он даже позабыл, что с ним творилось ночью и сегодняшним утром, ведь сейчас рядом самые любимые люди. — Вы небось голодны, пошли в дом, я столько наготовил твоего любимого, Тао! Заодно вы нам все и расскажете, — ДжоуМи крепко берет за руку все еще шокированного КёнСу и ведет его по выстланной камнями дорожке к дому, пока Тао и его отец следуют сзади. — Я тебе приготовил комнату, но, если хочешь, можешь оставаться с Тао в его — у него чудесная мансарда, а завтра мы покажем тебе весь дом, хорошо? Вы, наверное, очень устали, — КёнСу смотрит на омегу, который был так же высок как и Тао, а так же очень похож на него, пока ДжоуМи легко щебетал и улыбался. Они серьезно были рады? У них это не вызывает удивления? Почему они не задали вопросы о том, кто он такой и как это вообще произошло? Сумбурный поток вопросов не давал КёнСу покоя, он совсем не ожидал такого теплого приема. — Он с виду такой хрупкий, милый — почти шепотом между тем говорит ШиВон своему сыну. — Это я его ещё откормил, — с улыбкой также шепчет Тао. — Он вроде почти пришел в себя, думаю, здесь ещё наберет в весе, папа уж точно откормит. Заодно станет более уверенным. — А как так вообще получилось? Что с ним произошло? Тао на секунды теряется, быстро проматывая всю историю, однако после серьезно решает утаить о Крисе и пока ничего не говорить родителям, дабы не тревожить их лишний раз. Зачем столько потрясений за один день. — Я расскажу вам все за столом, но он искренне хороший омега, и так мне полюбился, что я не захотел его отдавать в детский дом. — Ты у меня очень добродушный. Я горжусь тобой, — между тем они заходят в дом, который пропитан вкусным запахом еды, встречая всех теплом и уютом и заставляя Тао податься в своё детство, когда они только-только обустраивали их дом. Почти ничего не поменялось, а тот самый уют и вовсе никогда не покидал это место. — Идите мыть руки, — заботливо говорит ДжоуМи. — И бегом за стол, а то в самолете совсем плохо кормят! Тао берет за руку КёнСу и поспешно скрывается за углом, где находится ванная комната, при этом с улыбкой обещая родителям быстро вернуться. Су тем временем словно воды в рот набрал. Как только дверь ванной закрывается, КёнСу шумно вдыхает, хватаясь за свои щеки, грудь часто вздымается от волнения, что очень начинает беспокоить Тао, который для верности открывает воду на всю мощность. — Я так боюсь, Тао, — шепчет омега. — А если я им не понравился… — Что ты такое говоришь, КёнСу?! Они сейчас очень удивлены, но это пройдет. Ты им очень понравился! Отец сказал, что ты милый, — Тао улыбается. — К тому же, помнишь, что я тебе говорил в самолете? — он кладет руки на плечи сына, с нежностью заглядывая в его глаза. — Успокой дыхание, вымой руки и пойдем за стол, там столько вкусностей должно быть. Они очень хорошие, обещаю, уже через час ты будешь чувствовать себя как дома! Кёнсу часто кивает, чуть растягивая пухлые губы в улыбке. Рядом с Тао было спокойнее. — А… Тао? — парню немного неудобно спрашивать, но, во избежание казусов, все же нужно. — Что по поводу Ифаня? — Тао отстраняется и замирает, но после довольно неожиданно сводит брови к переносице и прикусывает нижнюю губу. И здесь этот альфа не дает покоя! Хотя тело и разум больше никогда не забудут руки и глаза ИФаня. — Давай пока умолчим о нем, пожалуйста… его вообще не было в моей жизни за этот месяц, хорошо, солнышко моё? А дальше посмотрим, что можно сделать, — КёнСу чувствует переживание Тао, но не решается спросить, почему, а лишь кивает и, вздыхая, идет мыть руки. — Но ты очень сильно пахнешь Крисом… — все же решает сказать он. — Даже сейчас я это так ярко слышу. — Ох, мы что-нибудь обязательно придумаем, — Тао сам очень переживает, хоть и старается держаться, а у КёнСу сердце колет мелкими иголочками, когда он на секунды вспоминает о любимом и о том, что, возможно, они уже обнаружили их спонтанный отъезд…***
Первое, что видит Кай, подъезжая вечером к дому Тао, — снятая или даже выбитая (?) с петель дверь. Признаться, его это до безумия удивило, потому что так же напротив стоял автомобиль Криса. «Что они опять учудили, черт возьми?», — особо резко ЧонИн выходит из машины и идет прямиком в дом. Нет, бежит в дом, потому что уж слишком плохое предчувствие накрывало его сознание, а чуйка — это дело тонкое, особенно для него. Он находит Криса через несколько минут на втором этаже, когда тишина начинает сильно давить на уши, а первый этаж убран так, будто и вовсе не являлся по будням детским садиком, что очень тревожило альфу. ИФань статуей стоял перед открытым гардеробом в комнате Тао. И все бы ничего, но, впрочем, тот был пуст. Альфа не мог и слова вымолвить, даже не замечая Кая. Лишь отрешенно смотрел на пустые полки, которые ещё не успели покрыться пылью, а в голове молоточком больно отдавал тот факт, что кольцо, которое он надел на палец Тао, сейчас одиноко лежало на пустой тумбе. — Что произошло, Крис? — тихо задает вопрос ЧонИн, проходя вглубь спальни. Его немного потряхивает, потому что голову начинают посещать до боли страшные мысли, от которых хочется спрятаться, укрыться. ИФань молчит. — Скажи, что произошло, ИФань?! Где они? — сердце настойчиво сбивает ритм, понимая, что его сковывает в плотные цепи волнения. Он кладет руку на плечо друга и крепко сжимает его, умоляющим взглядом прося ответить на вопрос. — Я не знаю… — голос ИФаня сдавлен. Он толком не понимал, что случилось и почему, черт возьми, дом пуст, будто с него съехали?! Винил себя, потому что не догадался приехать сразу, как только проснулся и не обнаружил Тао рядом, думая, что тому нужно время, дабы все осознать и успокоиться. Да и не хотелось, чтобы Тао сделал ему харакири после его маленькой шалости. А все вот, как вышло. — Я приехал, но никого не нашел… Ты видел, что с дверью. Крис оборачивается, смотря на Кая и прикусывая нижнюю губу. Его разрывает от неизвестности внутри, но снаружи он выглядит, словно камень, очевидно, ещё не до конца осознавая всю плачевность ситуации. — Они… съехали? — не верящим голосом спрашивает ЧонИн, вспоминая, как буквально с утра сегодня целовал своего КёнСу, прижимая к себе и не желая уходить… Будто чувствовал, что может что-то произойти. Но почему любимый не сказал об этом? Как давно они уехали? Зачем? Когда вернутся и вернутся ли вообще? У ЧонИна сдавливает в горле, ведь ответ на эти вопросы, которые крутились в его голове, был один. — Не знаю, — ИФань шумно сглатывает, пытаясь унять разрастающуюся зияющую яму в душе, а в голове четко и болезненно отбивало: «Неужели ты сбежал, Тао?».***
После ужина Кёнсу все же решает остаться в комнате Тао, под которую была отведена вся мансарда. Омега был буквально в восхищении, когда парень провел его на третий этаж по спиралевидной лестнице туда, где прошла большая часть его детства. Перед КёнСу открывался будто маленький мирок Тао, который когда-то здесь жил. ДжоуМи даже не решился что-то менять здесь, зная, как Тао любил свою светлую комнату с мансардными окнами и просторным балконом, откуда открывался чудесный вид на сад. Двухспальная кровать все так же стояла сбоку, а рядом с ней небольшая тумба, длинные стеллажи, на которых без единой пылинки стояли книги и награды Тао, мягкие пуфики, на которых омега любил сидеть около окна. КёнСу заметил, что вообще в комнате было достаточно свободного места, как после оказалось, для того, чтобы Тао мог самостоятельно дома заниматься в любой час. Омега только и мог мечтать о такой комнате, а теперь она почти полностью в его распоряжении… — Ты можешь делать здесь все, что пожелаешь, — когда омега осмотрелся, с улыбкой сказал ему Тао. — Теперь это и твоя комната тоже. — Ты же со мной будешь? — слегка насторожившись спрашивает КёнСу, переводя свой взгляд на папу и получая положительный кивок. Он и правда, как говорил Тао, стал чувствовать себя свободнее, особенно после замечательного общения со своими новоиспеченными дедушками за поздним ужином. И все же, сморенный волнением и первым в своей жизни перелетом, однако уже сытый, КёнСу быстро заснул на большой кровати Тао, который заботливо поглаживал его тем временем по голове. Он расплывчато слышал, как его тихо, но нежно поздравляют с днем рождения. Омега понимал, что это все тот же Тао, однако в сознании поздравление отчетливо говорил голос ЧонИна. КёнСу надеется, что увидит во сне улыбку своего любимого… Тао аккуратно уходит с этажа, стараясь не сильно шуметь. Да, ему отчасти досадно, что все так спонтанно произошло. Омега понимает чувства КёнСу, понимает так, что у самого сердце сдавливает, ведь он даже не попытался объясниться с ИФанем, сбежал как трус, разлучив еще и истинную пару. Голову бы на отсечение дал, если бы сказал, что КёнСу не страдает… КёнСу сейчас хуже всех, а он, Тао, всему виной. Глубоко вздыхая, хотя груз от этого на сердце не становился меньше, омега спускается на первый этаж. ДжоуМи мыл посуду, когда Тао тихо зашел на кухню, однако папа заметил сына уже через секунду и заботливо улыбнулся ему. — Кёнсу уснул? — Тао кивает, подходя ближе, а после подхватывает полотенце, дабы помочь вытереть посуду, как он любил делать это раньше. — Ну и хорошо, мальчику нужен хороший отдых. ШиВон тоже уже спит, он работает почти без выходных вот уже несколько месяцев. У них какой-то важный проект, — обыденно рассказывает омега, в душе искренне радуясь, что сейчас с ним рядом его любимый сын. — Ну, пока мы здесь, ему придется немного отвлечься от работы, — Тао подмигивает папе, аккуратно вытирая тарелку, а после подхватывает другую. Сейчас, рядом с папой, его волнение утихает, как утихает сильный ураган. — Я думаю, с ним КёнСу будет очень весело… — Конечно, будет. Твой отец с радостью проведет время с ним и с тобой. Он совсем недавно мне говорил, как соскучился по тебе и как вообще ему скучно, — ДжоуМи слегка наклоняется к Тао, будто собирается сказать нечто секретное. — Даже тут захотел второго ребенка… — Тао слегка краснеет, удивленно приподнимая брови, а его папа только добро смеётся. — Все же хорошо, что КёнСу появился в нашей жизни, Бог прямо услышал просьбы мужа. Я думаю, мы с КёнСу поладим, еще как! И ты даже не переживай, что ему немного трудно, он сильный омега, справится, — конечно же Тао за столом рассказал вкратце и без особых подробностей, что произошло и как КёнСу оказался в его доме. — А, если что, мы ему поможем, — ДжоуМи заканчивает мыть последнюю чашку, а после ловко выхватывает из рук озадаченного его словами Тао полотенце. — Тебе бы тоже нужно пойти спать, солнышко! Посмотри, какая кожа бледная, небось сам вымотался, пока вы летели. — Ох, ничего, еще будет время выспаться, — немного вымученно говорит Тао и старается как можно непринужденнее улыбнуться. Его сердце стягивает неким волнением, а в сознании вновь всплывает Крис… этот чертов Крис, о котором он так не желает думать! «Прочь из моей головы!», — взвывает внутри себя Тао, когда по телу проходятся мурашки от воспоминаний. За сегодняшний день тяжесть в животе иногда давала о себе знать, как признак ещё не до конца закончившейся течки, создавая неприятные ощущения, что только злило его. Впрочем, злость разрастается внутри него прямо сейчас, и надо срочно что-то с этим делать, как-то унять столь неприятный приступ. — Кстати, завтра отец сможет немного погулять с КёнСу, пока мы с тобой съездим за тортом? — Тао облокачивается на кухонный стол, зарываясь пятернёй в копну волос. — Или он будет работать? — О, нет, по воскресеньям я ему сам не даю много работать. Ещё чего, выходные посвящать этому. У него порой очень сильно болит голова от большого напряжения, а я, как милая «женушка», помогаю ему прийти в себя и с новыми силами в понедельник ехать, — ДжоуМи смеётся, принимая ту же позу, в которой сейчас стоял Тао. — Думаю, в это воскресенье он будет только за провести день с КёнСу. — Хорошо, тогда ты ему скажешь с утра, чтобы они уехали погулять, город посмотреть, а мы с тобой подготовимся к празднику, — Тао опускает голову, с досадой понимая, что даже первый день рождения сына он не смог спланировать нормально. — Я со всем этим забыл даже про подарок, что я за родитель такой… — Эй, Тао! — папа тут же несильно толкает сына плечом. — Ты чего? Мы обязательно что-нибудь придумаем. По крайней мере, торт мы испечем с тобой сами, а за шариками и прочими украшениями поедем в магазин. По поводу подарка у меня есть план, м? — Тао поднимает на него свой взгляд, видя, с каким оптимизмом на него смотрит ДжоуМи, впрочем, его папа всегда был таким, и Тао искренне желал бы равняться на него, но, к сожалению, пока плохо выходит. — Хорошо, я полностью отдаюсь во власть твоих планов и рук, — омега смеётся. Вот она, вся сила родителя, который все возьмет под свой контроль и обязательно поможет. Он прикрывает рот ладонью, широко зевая и не в силах сдержать желания упасть на кровать и провалиться в сон. — А теперь иди ложиться спать, — ДжоуМи сам еле сдерживает зевоту, смотря на своего сына, глаза которого от усталости покраснели. — И не вздумай сейчас разбирать чемодан, он тоже устал после перелета. Завтра я тебя разбужу. — Хорошо, пап, — широко улыбаясь, кивает омега и отталкивается от столешницы, делая небольшой шаг вперед. — Спокойной ночи, — он уже хотел было пойти, но… — Тао, подожди, — мягко просит его ДжоуМи, а после подходит к Тао и на ночь невесомо целует его в лоб — благо, рост позволяет. — Спи хорошо, твоя кровать соскучилась по тебе. Тао только кивает, обнимая папу, а после расслабленным шагом направляется к лестнице. Завтра будет насыщенный день, надо набраться хотя бы немного сил… Ведь не будет даже времени думать о том несносном, бесстыжем альфе, который сейчас где-то там, за тысячи километров от него… не так ли?***
ИФань более-менее приходит в себя через час, когда больше не в состоянии оставаться в спальне Тао, которая в буквальном смысле начинала давить на него пустотой и сильным запахом омеги. ЧонИн сидит в кресле, держась руками за голову, не в состоянии вообще понять, где бы они могли быть… куда бы Тао мог увезти его КёнСу? Злость на омегу разрасталась в геометрической прогрессии, и Кай был уверен, что, будь Тао сейчас здесь, он наплевал бы на все и просто наорал на него благим матом. — Самое интересное, что я даже не могу дозвониться? — немного истерически посмеиваясь, говорил Крис, сжимая ладони в кулаки. Абонент был недоступен. Ему хотелось крушить все, что находилось вокруг него от безысходности и бессилия, ведь он не телепат, чтобы узнать местонахождение Тао, который сейчас мог находиться, как бы это иронично ни звучало, в любой точке мира. — Этого следовало ожидать. Он все продумал, — сдавлено и тихо произнес Кай, проглатывая давящий в горле ком. — Моя вина, — Крис внезапно резко встает с места. — Это полностью моя вина… — он шумно выдыхает, пытаясь собрать мысли в кучу. У него возникла идея, которая дает хрупкую надежду на нахождение Тао. — Я еду к БекХёну, ЧонИн. Постарайся что-нибудь сделать с дверью и никуда не уходи, — он буквально срывается с места, попутно ища номер ЧанЁля. Кай так и остается сидеть на месте, даже не шевельнувшись… Он почему-то был уверен, что это бесполезно. ИФаню не составило труда узнать адрес у ЧанЁля, который был весьма удивлен подобному вечернему звонку, но по взволнованному голосу понял — что-то произошло. Уже через двадцать минут альфа настойчиво стучал в дверь дома семьи Пак, пытаясь унять дрожь в ногах. Ему тут же открывает БекХён — муж уже успел предупредить. Беременный омега вообще думал, что его операция по сведению парочки завершилась успешно, и Тао до сих пор находился в объятиях ИФаня, однако… один взгляд Криса не говорил ни о чем хорошем. — Тао пропал, — коротко говорит альфа, виновато и с некой надеждой смотря на Бека, ожидая услышать от него простое: «Я знаю, где он». Но вместо этого… — Что? — омега широко распахивает глаза, по инерции хватаясь за живот. — Как пропал? Ты что с ним сделал, альфа несносный?! — на крик БекХёна быстро приходит ЧанЁль, тут же обвивая руками живот мужа, дабы тот успокоился. Пак услышал о пропаже Тао, и сам был несколько шокирован. — В том-то и дело… — Крис на секунды запинается. — Я могу войти? — БекХён глубоко дышит, кивая и позволяя зайти альфе в дом. Ему нужно было успокоиться, дабы не навредить ребенку. Они проходят до гостиной прежде, чем Крис останавливается и таки срывается на словесный понос с интенсивной жестикуляцией. — Он пришел ко мне вечером с документами, у него была течка… Я не отпустил его, естественно, и все было хорошо! Ему нравилось то, что мы с ним делали, но на утро, когда я проснулся, не обнаружил его рядом. Подумал, что стоит дать Тао время, дабы он немного пришел в себя, все же это его первый раз… — О, — невольно срывается с уст удивленного ЧанЁля, для которого их личная жизнь сейчас походила на Санту Барбару, а хмурый БекХён только шикнул на него и тут же вновь схватился за живот: в последнее время их малыш был слишком активен. — Приехал к нему вечером, а дверь закрыта, свет выключен. Думал, что они могли куда-нибудь уйти, а потом проходящий мимо сосед сказал, что куда-то уехали… с чемоданами, — ИФань смахивает испарину со лба. — В итоге я почти выломал дверь. Дом и правда был пуст, они уехали, но куда, я не знаю. Он даже не оставил записки, выключил телефон. Получается, — сглатывает, — не знаешь и ты. Этого следовало, на самом деле, ожидать. Крис отводил долю процентов на такой исход, пока ехал, однако хотя бы маленькая надежда теплилась тогда в его душе… А сейчас не осталось и её. — ИФань, — Бек подходит к альфе, с сожалением смотря на подавленного парня. — Он мне даже не позвонил. Я серьезно думал, что у вас после этой ночи все наладится, а оно… вот, как вышло. — Бек, — Крис вздыхает, решаясь сказать свое главное предположение. — Он, кажется, беременный… Нет, даже не так. Он беременный, я уверен в этом, — омега на секунды ощущает себя пророком, ведь догадывался о том, что Крис не упустит своего шанса. Вот за это можно было ему сказать спасибо. — Знаешь, а это меняет ситуацию в корне… Если сцепка произошла, то, думаю, он это понял либо ночью, либо с утра, — ИФань кивает, добавляя, что, скорее всего, с утра. — Возможно, через некоторое время узнает, что ждет ребенка. — Может он ещё из-за этого решил вот так исчезнуть? Господи, что я натворил?! — альфа шумно выдыхает, хватаясь ладонью за лоб и тысячу раз жалея о содеянном. — Любимый, — БекХён нежно обращается к мужу. — Пожалуйста, принеси воды, — после чего уже переключает внимание на Криса. — Ты все правильно натворил, ИФань, — он сажает парня на диван, а сам аккуратно присаживается напротив в кресло. — Возможно, все могло бы получиться куда плачевнее, не будь сейчас внутри него маленького чуда. Ему стоит дать время осознать вообще, что произошло. Я правда не знаю, где бы он мог быть сейчас, но он вернется в любом случае, тем более если узнает о беременности, м? — как можно более спокойно объясняет ему омега, видя все волнение и переживание на лице ИФаня. — Крис, я бы ему сейчас сам прочитал гневную тираду за такое поведение, но его тоже можно отчасти понять. Думаю, он скоро вернется, не оставлять же детей одних, без воспитателя, — о, БекХён сейчас старается, ведь неспокойный альфа — хуже беременного омеги. — Или, возможно, он уехал к своим родителям. Это самый оптимальный вариант, Крис, так как в другое место он не мог уехать, — взгляд ИФаня загорается новой надеждой. — Ты знаешь, где они живут? — Нет, знаю только по его рассказам, что в другой стране, — альфа вновь опускает голову, в то время как ЧанЁль приносит ему воды. — Спасибо, — пробубнил ИФань, принимая стакан. Но даже вода не помогла ему проглотить тот ком вины и злобы в горле. — ИФань, потерпи! Просто дай этому тугодуму упертому время, а как появится, больше не отпускай. Если ты говоришь, что он беременный, то дай ему время осознать все произошедшее. Поверь, это случится не скоро с его-то характером. И молись, чтобы он не сделал аборт, не дай Бог, в будущем, — после этих слов Крис бросает на БекХёна прожигающий взгляд. — Он не посмеет… Он не посмеет убить святое существо в себе, — альфа качает головой, не желая даже думать об аборте. — Я очень на это надеюсь. А сейчас тебе просто остается ждать, пока Тао не поймет, что не может без тебя. Если вы истинные, то судьба обязательно сделает так, что вы будете вместе, — БекХён больше, и правда, не знал, как успокоить Криса, надеясь, что хотя бы эти слова внушат в альфу надежду. — Хорошо, — шепчет Крис, откладывая на журнальный столик уже пустой стакан. — Спасибо большое за поддержку и помощь. Я хочу верить, — после чего плавно встает, вздыхая. — Я поеду, нужно ещё что-то делать с дверью. Бек понимающе кивает, с некой жалостью смотря на разбитого и потерявшего надежду Криса. — Все будет хорошо, я это чувствую, — уже перед самым уходом омега касается плеча высокого альфы, который, словом, был одного роста с его мужем. ИФань только кивает и молча выходит из дома, пытаясь как-то уместить в себе слова БекХёна рядом с волнением. Дверь тихо закрывается, а БекХён только досадно вздыхает, чувствуя, как сзади его обнимает любимый ЧанЁль, аккуратно кладя голову на его плечо. — Вот, все не как у людей у них, а, ЧанЁль! — альфа только вздергивает уголки губ, плавно поглаживая упругий живот — Бекки всегда успокаивался после легких и нежных прикосновений. — Я вроде же все продумал, а он сбежал, испугавшись… Вот, что за омега? Ну ничего, приедет у меня, я ему расскажу, как нервы всем трепать… даже не предупредил, ЧанЁль, и что мне теперь думать? Где он? — Может он и правда у родителей? Если ты говоришь, что вернется, значит — вернется. Тем более беременный, тем более от истинной пары, — успокаивает мужа альфа, чувствуя, как расслабляется в его руках БекХён. — Как же хорошо, что я тебя, истерящего, в то утро не пустил никуда, а то б ещё уехал куда, как Тао… И прощай мой Бекки, — оба смеются, вспоминая ту нелепую ситуацию с утра после их первого секса, когда БекХён успел побить бедного альфу за то, что тот позволил себе такую роскошь как сцепка. — Я бы все равно вернулся… — отвечает в своё оправдание омега. — И Тао вернется. Эх, — он решает все же сменить тему. — Любимый, пошли кушать? — Но ты же ел недавно совсем… — С такими страстями тут хоть каждые полчаса ешь от нервов! Надо поесть, чтобы успокоиться, — БекХён нелепо, но ловко поворачивается к мужу лицом, упираясь в его подкаченный живот своим, а после дарит легкий поцелуй в губы. — Сделай так, чтобы я меньше нервничал за Тао? — Непременно, любимый…***
Воскресное утро встретило КёнСу ярким солнцем сквозь мансардные окна и улыбкой Тао, который ждал его пробуждения. Его ещё никогда с такой радостью и теплотой в словах не поздравляли с Днем Рождения, никогда прежде не обнимали так крепко, что сон снимало как рукой, а кости небольно похрустывали. — Ты знаешь, как сильно я тебя люблю и как сильно я к тебе привязался. Ты — часть нашей семьи, мой сын, ради которого я готов пойти на все, — тихо говорил ему Тао на ухо, крепко обнимая, пока КёнСу полусидел в кровати. — Спасибо большое, Тао. Спасибо тебе за все! — КёнСу готов был расплакаться за такие слова, которые были ему дороже всего. — Эй, ну что ты? Сегодня у тебя будет насыщенный день, солнышко моё, — плавно отстраняясь, многозначительно говорит Тао. Улыбка не сходит с его лица, как второе солнце для сына. — Отец уже ждет тебя внизу. — О! — КёнСу удивленно смотрит на Тао, не понимая, что же он такого придумал и… почему его ждет именно ШиВон? — Но… разве мы не будем дома? — Для начала ты с отцом погуляешь по городу, пообщаешься с ним. Я уверен, тебе с ним очень понравится! Он угостит тебя вкусными пончиками, которые я любил в детстве и люблю до сих пор, — Тао видит тревогу в глазах сына, но спешит быстро успокоить его. — Все будет хорошо, вот увидишь, тебе понравится! А вечером будет сюрприз. — Я буду чувствовать себя неловко, Тао, — тихо говорит КёнСу, опуская голову. — Я так боюсь сделать что-то не то… — КёнСу, — тянет Тао. — Ну, как ты можешь такое думать? Все, заканчивай меланхолить и вставай, сегодня твой день! — омега встает с кровати, чувствуя небольшое головокружение, которое списывает на недосып и не до конца завершившуюся течку, которая в этот раз прошла, так сказать, со скоростью света просто, что сейчас он даже не чувствует потребности в интимной связи; но тот маленький факт, что купленные тем вечером таблетки так и не помогли, до сих пор не давал ему покоя. — Мы ждем тебя внизу, — тем не менее легко пропевает он и с улыбкой идет к лестнице, ставя в голове заметку выпить что-нибудь от головокружения. КёнСу только глубоко вздыхает, думая, что, возможно, он слишком много переживает и стоит просто податься течению. Ох… — омега вновь заваливается на мягкие подушки, хватаясь миниатюрными ладонями за свои щеки. — Мне уже… семнадцать, — он смотрит в потолок, ещё не до конца понимая, что сегодня стал на год старше. Губ трогает легкая ухмылка, но та быстро спадает, когда перед глазами предстает теплая улыбка Кая и его взгляд, с которым он смотрел на него тогда, на мосту. Пальчики быстро нащупывают цепочку с кольцом, которое Кёнсу старается так тщательно прятать от Тао. Он поднимает колечко на уровень глаз, рассматривая его и поглаживая маленький бриллиант, а после плавно прикладывает к губам подарок любимого человека, говоря про себя три слова: «Я тебя люблю», — и в очередной раз думая, что он должен пока прятать вещь от Тао. «Нужно вставать», — проносится в голове омеги, и он чуть ли не со скоростью света прячет цепочку и подрывается с места, чтобы уже через минут пять спуститься вниз к родителям Тао. Позавтракав, КёнСу уезжает с ШиВоном под две широкие улыбки Тао и ДжоуМи. Омега отмечает тот факт, что их улыбки схожи как две капли воды, и это непременно плюс. — Погуляйте там от души, хорошо? — заботливо говорит ДжоуМи, целуя в щеку сначала именинника, а после своего мужа. — Обязательно, — ШиВон кладет свою большую ладонь на юношеское плечо внука, кивая и улыбаясь. — Удачи! — Тао так же целует обоих в щеки, а после незаметно подмигивает своему отцу, с которым они обсудили все детали, пока КёнСу спал. Буквально через десять минут выезжают и они за продуктами, шариками, свечками и прочими приятными безделушками. ДжоуМи был буквально в предвкушении, ведь он так давно не ходил с сыном по магазинам, так давно не готовил вместе за незамысловатыми разговорами. Омега даже выбрал торт, который они будут готовить, и успел составить меню ужина, пока ранним утром готовил себе и мужу кофе с молоком. Их совместно проведенный день обещает много приятностей, уж в этом уверенны оба! А Тао надеется, что он сможет хотя бы на несколько часов забыться и не думать о Крисе и о том, как он сейчас там, поел ли он, приехал ли к нему домой, сильно ли переживает за такой ужасный проступок своего омеги… Тао даже мучила мысль, что он не предупредил своего беременного друга, который, безусловно, даст ему отменных лещей по приезде, если будет в состоянии со своим животом. Хотя да, он даже в таком положении способен на многое, Тао не сомневается. На самом деле, омега даже не знал, когда вернется… Неделя, две, три. Его пугала одна мысль только об отъезде обратно, поэтому он старался даже не думать о подобной… проблеме. Всё же приехал к родителям, можно считать, что это спонтанный отпуск от своей работы и реабилитация нервов после того месяца ада, который подарил ему миллион мыслей об ИФане. — Па-а-ап, а ты уверен, что столько продуктов — не много для нас, четверых? — со слегка недоуменным взглядом Тао осматривал пакетов шесть с продуктами, когда они все занесли на кухню. — О, солнце, это ещё мало. Ты подожди, сейчас мы все наготовим, и от этих пакетов не останется ничего, — оптимистично заявляет ДжоуМи и, вымыв руки, приступает к распаковке. — Просто я обычно столько покупаю для своих детей, которых пятнадцать человек, и то на три-четыре дня, — Тао не остается в стороне, решив помочь папе. Он уже знал, что они будут готовить, и был весьма рад, потому что половина блюд — его любимые. — Ты ещё не знаешь, сколько ест твой отец! — омега смеётся, кладя на стол двухкилограммовую пачку муки. — Он ест, а потом пропадает часами в тренажерном зале… вместе со мной, — ДжоуМи весело подмигивает на заливистый смех сына. — Вот увидишь, на завтра он уже втиснет в свой график еще один дополнительный поход в зал на беговую дорожку. — А я уже было подумал, что ты его плохо кормишь, — Тао приступает ко второму пакету, куда они сложили овощи. — А он, оказывается, не хочет терять своей фигуры! — Конечно, ради мужа почему бы и не выглядеть потрясно, даже несмотря на то, что я так вкусно готовлю. — Вы у меня самые лучшие, — с удовольствием добавляет Тао, получая в ответ теплую улыбку. — А ты у нас самый замечательный, родной! И я уверен, что КёнСу считает так же, и твои будущие дети будут считать так же, — ДжоуМи ловко собирает пакеты с овощами, переставляя их к раковине, краем глаза замечая, как Тао на секунды замер, а взгляд его с радостного переменился на озадаченный. Омега хотел уже спросить, в чем дело, но Тао вовремя успел ответить. — Ещё бы альфу хорошего найти, чтобы дети были, — Тао было очень неловко, но он пытался изо всех скрыть своё смятение. У него сейчас складывалось такое впечатление, будто папа знал о Крисе и о том, чем он с ним занимался буквально пару дней назад. — Хм, — ДжоуМи на минуту останавливается, смотря на Тао. — А разве у тебя его нет? — вот тут уже Тао на грани с шоковым состоянием. Нет, он знал прямолинейность своего родителя, однако это не исключало тот факт, что вопросы «в лоб» — как любил делать это ДжоуМи — почти всегда ставили его в ступор. — С чего ты взял, пап? — как можно более беззаботно спрашивает омега, не позволяя себе взглянуть в глаза омеги и продолжая возиться с пакетами. — Знаешь, ещё вечером вчерашнего дня, когда я тебя обнял, то почувствовал на тебе вовсе не тот запах, коим ты пах у меня всегда, — мужчина присаживается, подставляя под подбородок руку. — Я подумал, что это может быть из-за перелета. Знаешь же, аэропорт, много альф, запахов и прочее… Но сегодня этот запах на тебе так же остался, причем подобное бывает при сцепке, — ДжоуМи оказался не так прост, потому что сейчас Тао стоял и даже не знал, что ответить в своё оправдание, чуть ли не с открытым ртом смотря на папу. — Нет, Тао, если ты не хочешь рассказывать, я все пойму и подожду, когда придет время, но хотя бы просто скажи, появился ли тот самый или нет? Я даже пойму, если у вас что-то было, все же течка — дело такое каверзное, а твой запах так отлично гармонирует с тем новым, что я услышал… — омега обрывает свой монолог, с надеждой и интересом в глазах смотря на сына, который, кажется, дар речи потерял. — Кхм, — Тао прочищает горло, думая, как бы сложить путающиеся в сознании слова в смысловые предложения, чтобы объяснить папе, что-таки произошло. — Нет, пап… У меня нет никого, кто бы мог стать хорошим кандидатом в мужья. Да я и не хочу, потому что у меня сейчас КёнСу, которого надо бы поставить на ноги. Я хочу устроить его в школу, чтобы он доучился, а после пошел получать высшее образование. И да, открою тебе маленькую тайну, — Тао понижает голос, видя все изумление на лице родителя. — У КёнСу есть тот человек, который способен за него жизнь отдать и хоть завтра взять его в мужья. — О! Серьезно? — Да-да, причем этот парень уверяет, что они истинные, хотя я вот ещё сомневаюсь. Все же он ветреный, — Тао как-то удалось направить разговор в другое русло, что, конечно же, радовало его. — А он знает, что вы к нам приехали? — кажется, о предстоящей готовке оба забыли. Тао в очередной раз на ходу придумывает, как бы аккуратнее сказать папе информацию. — Да, он знает. Конечно, ему не хотелось отпускать его, — ну да, не скажет же он, что те не знают, где они сейчас и как вообще решились на поездку. — Конечно, не хотелось. Я представляю, как ему сейчас плохо. Честно, поехал бы за своим любимым и не дал бы и минуты оставаться ему одному, — ДжоуМи смеётся, а после встает со стула. Конечно же Тао не договаривал, омега это понимал, ведь знал своего сына как свои пять пальцев, однако предпочел не давить на сына, а дождаться, когда тот сам во всем признается. Но направлять в нужное русло… Это омега умел. Тао промолчал, лишь вздохнул как-то странно. Лучше вообще попытаться уйти от этой темы… — Мы успеем к их приезду? — непринужденно переводит тему Тао, на что ДжоуМи активно кивает. — Вдвоём-то и не успеем? Ты думаешь, я такой черепахой стал на старости лет? — Йаа, никакой ты не старый! Ты у меня молодой и красивый! — омега как-то умудряется подлететь к папе и звонко чмокнуть его в щеку. — Тогда не сомневайся во мне, — мужчина весело смеется… — Тао-тао-тао!!! — уже вечером, когда ШиВон приехал вместе с КёнСу, омежка бежал на радостях к Тао, который вместе с ДжоуМи стояли на крыльце, дабы поделиться с ними радостью и рассказать о проведенном дне. — Спасибо вам большое за подарок, я так рад! А ещё… с ШиВоном было так весело, мы где только не побывали! — он тут же бросается в объятия Тао, крепко обнимая сначала его, а после так же обнимая радостного ДжоуМи. — Ох, а понравился подарок? — спрашивает папа Тао, а ШиВон тем временем вытаскивает из машины шарики. — Да, я не ожидал вообще… Телефон — это такой дорогой подарок! Я не хотел, но… но ШиВон… — А что я? — ДжоуМи переводит взгляд на своего мужа и незаметно кивает ему в знак одобрения. — Это обычный подарок на день рождения и, между прочим, очень нужный. Теперь ты сможешь легко связаться с Тао или друзьями в будущем, — он доходит до семьи, передавая шарики слегка удивленному сыну. — Да и не только с друзьями, — подмигивает ДжоуМи и целует ШиВона в щеку. Невзначай он замечает, как меняется в лице КёнСу, распахивая свои и без того большие глаза. Тао же бросает лишь мимолетный взгляд на своего папу. — Ты покажешь, какой у тебя телефон? — Д-да, — часто кивает КёнСу, пытаясь не думать о том, что он вновь вспомнил о ЧонИне. Он уже лезет в карман за гаджетом, но Тао прерывает его. — Давайте-ка лучше зайдем в дом, где тоже есть сюрпризы, а там ты уже нам все расскажешь и покажешь, хорошо? — Я тоже так думаю, — поддерживает сына альфа. — А то мы с КёнСу очень проголодались, — КёнСу кивает в знак согласия. — О, я и не сомневался, — ДжоуМи открывает входную дверь. — А теперь бегом мыть руки и в зал, ужин заждался! — Есть, сэр, — ШиВон берет под руку КёнСу, стремительно направляясь в дом. — Кстати, ты не хочешь купить себе тоже телефон. Я вот ещё ни разу не увидел его у тебя в руках… — Нет, пап, он у меня есть, просто не вижу смысла пользоваться им пока, — омега вспоминает, где сейчас валяется его снятая из телефона сим-карта, а после непринужденно улыбается. Конечно же он знал, что ему могли позвонить и не раз, а миллион раз. — Хотя я бы хотел сменить номер. — О… — удивленно восклицает ДжоуМи. — Ну, здесь можно что-нибудь придумать. Спросим у твоего отца, а сейчас пошли в дом, а то пропустим весь наш приготовленный сюрприз, — с улыбкой омега хлопает своего сына по плечу и пропускает его в дом, в очередной раз убеждаясь, что далеко не все чисто в их приезде.***
Крис крутит в руках миниатюрное колечко, которое он подарил Тао в знак их фиктивного брака, лежа на кровати в комнате. Он прекрасно помнит тот день, когда, стоя на коленях, при детях, надевал это кольцо на красивую руку Тао. До сих пор его разъедала изнутри боль, которая не давала даже спокойно вздохнуть. Значило ли это снятое кольцо то, что Тао больше не вернется? Или то, что по приезде им придется порвать этот не нужный омеге брак… Сейчас ИФань надеялся лишь на то маленькое чудо, которое могло бы быть внутри Тао благодаря их ночи. Возможно, именно оно смогло бы спасти их отношения. Ифань усмехается, понимая, что никаких отношений-то и вовсе не было. Месяц работы рядом с ним и ночь. Ночь, которую он никогда не забудет. Он серьезно считал, что Тао его истинный, и ничто не могло бы поменять его мнения, но настырный, упрямый омега, который то ли боялся чувств, то ли и правда не любил ИФаня… нет, альфа не хочет даже думать об этом. Даже если Тао ничего не чувствует, он будет добиваться его до тех пор, пока тот не полюбит. Вот только бы ещё найти его, и ИФань сделал бы все… Но пока он бессилен, как маленькая букашка перед целым миром, и ему остается только лежать на мягкой, пропитанной запахом Тао, кровати и молча рассматривать кольцо, которое в полутьме сливалось с потолком. Он не мог покинуть дом Тао, как бы ни понимал, что здесь ему становится только хуже, но хотелось иметь хотя бы тоненькую нить, которая связывала бы его с любимым человеком. Впрочем, и ЧонИну не хотелось уезжать из этого дома, да и оставлять ИФаня тоже. Он сидел неподалеку от него на кресле, которое, кажется, стало для него любимым местом. На тумбочке лежал подарок, который он собирался как раз сегодня подарить КёнСу, сказав, как сильно он его любит и что осталось совсем чуть-чуть, когда они смогут быть по-настоящему вместе. Этот подарок очень пригодился бы КёнСу, ведь по нему омега смог бы общаться с любимым, звонить ему, видеть его, когда Кай от него далеко. Жалко только, что этот день рождения КёнСу отмечает без него. Он искренне надеялся, что где-то там омега сейчас непременно думает о нём и желает вернуться домой. — Кай, — чуть охрипшим голосом зовет ИФань. — Я должен съездить за вещами, — ЧонИн молчит, явно погруженный в свои мысли, однако в следующую секунду переводит взгляд на друга. — Зачем? — Я не собираюсь оставаться у себя. Буду работать и жить тут до приезда Тао, — Крис принимает сидячее положение, смотря на Кая. — Он приедет, я уверен, рано или поздно, но он появится здесь. ЧонИн только усмехается, не веря, и молчит. — Ты же не предлагаешь тупо сидеть и ждать? — ИФань поднимается с кровати, не желая больше лежать и мучить себя. — Я не знаю… — Так, все, надо переставать меланхолить! По крайней мере, попытаться. Завтра ты и я едем на работу. Работаем, ЧонИн, и ждем их приезда. А они приедут, слышишь? — Кай смотрит своими покрасневшими глазами на напряженное лицо Криса, и ему серьезно хочется пустить слезу от безысходности. — Хорошо… попытаемся. — Вот и славно. Хочешь кофе? — выдыхает он, устало потирая лоб… Все же отсутствие сна сказывалось на организме. — Да, пожалуйста, — ЧонИн откидывается в кресле, зарываясь пальцами в копну волос. — Э, не, вставай, друг, вниз пойдем, — Кай замечает, как Крис прячет кольцо в передний карман брюк, а после хлопает его по плечу. — Все будет хорошо, вот пусть только приедут… — и выходит из комнаты. Возможно, его позиция более, чем верна… Нужно лишь терпение и время.***
Обещанная КёнСу Тао неделя постепенно перерастает в две, а затем в три… омега даже не хочет уезжать от родителей, понимая, что здесь ему безумно хорошо. Да и КёнСу привык к здешней обстановке, родителям Тао, которые, словом, были только рады, что их сын и теперь уже внук остаются у них. Особенно КёнСу сблизился с ШиВоном, с которым они очень много времени проводили вместе, будь то дома или на улице, когда они прогуливались по городу. Альфа даже не отказывался брать КёнСу с собой на работу, чтобы познакомить его с новыми людьми и заставить омегу чувствовать себя более свободно. Безусловно Тао был рад, когда слышал от сына восторженные рассказы о том, как они провели день и где были, и благодарен отцу. В один из дней КёнСу даже рассказал, что ШиВон показал свои татуировки на ногах и руках, а ещё познакомил его с байком, на котором альфа ездил в молодости. Тао, конечно же, знал об этом маленьком факте, но, как говорил сам ШиВон, это его темное прошлое, которое он с трепетом не прочь вспомнить, ведь именно на этом байке он и познакомился с ДжоуМи… Можно было сказать, что жизнь в родительском доме протекала спокойно и размеренно, чего у Тао не было уже сколько времени до приезда. Для омеги это было отдушиной, которая помогла ему не думать о той самой проблеме под названием Крис… а думал он порой о нем очень много и скучал. Скучал настолько, что видел его во снах по несколько раз на неделе. И чаще всего ему снилась именно их ночь, после которой он вставал весь в поту и с отдышкой. Для Тао это было страшно, он никогда за собой не наблюдал подобные мысли и чувства по отношению к альфе, однако поневоле все чаще и чаще хотел, чтобы ИФань был рядом. И непреодолимое желание совмещалось с тонким запахом самого Криса, которым Тао, на редкость, был до сих пор пропитан… Еще одна проблема, которую он не мог понять, ведь столько уже времени прошло, и от запаха точно ничего не должно было остаться, но сейчас он становился только сильнее. КёнСу и так давно понимал причину, догадывался, а ДжоуМи иногда бросал на своего сына странные взгляды, день изо дня принюхиваясь, пока сын не особо замечает, погруженный в свои мысли. Да, пусть Тао и ответил тогда скомкано, когда он пытался мягко разговорить сына, но давить на него никогда не было прерогативой омеги- он лучше подождет. ДжоуМи вообще был человеком понимающим, всегда старался понять Тао, да и нередко входил в положение мужа. И сейчас, после стольких дней, что их сын провел рядом с ним, его родительское сердце чует, что Тао вовсе не спокойно. Да, он улыбается, общается, но с ним все равно что-то не то. Да и КёнСу иногда вовсе не радостен, когда остается один. Пару раз ДжоуМи видел, как глаза омеги наполнялись слезами, когда тот думал, что его не видят. Даже ШиВон, с которым КёнСу проводил больше времени, говорил по вечерам мужу, что глаза этого омеги печальны, когда он о чем-то задумывается. Все это наводило очень странные мысли, но он смиренно ждал, ведь Тао тоже не камень и когда-нибудь ему придется раскрыть всю правду. А пока ДжоуМи оставалось только ждать и дарить любовь и заботу. Что же было пиком для Тао? Наверное, за все их проведенное время с папой был упущен тот маленький факт, что… у омеги начинало ломить тело, меняться вкусовое предпочтение, зачастую живот стягивало в неприятных резких болях, а спать хотелось так, будто омега целую неделю дежурил в ночную смену. Это добавляло лишние проблемы, с которыми Тао старался бороться, однако тщетно. Как-то раз при КёнСу ему даже стало плохо — это был уже глубокий вечер, когда они поднялись в их комнату. У Тао резко закружилась голова, а лицо приобрело вид бледной поганки. КёнСу перепугался до смерти, когда бросился помогать, и уже хотел позвать родителей Тао, однако тот резко уперся, не желая тревожить папу. Весь следующий день парень пролежал в кровати, думая, что чем-то отравился. — У тебя поменялся запах, Тао, — как-то раз, лежа в кровати, тихо сообщает КёнСу своему папе, смотря на него с некой озабоченностью. Они оба знали, признаком чего это может быть. То, чего Тао боялся больше всего, черт возьми, после той ночи. Он искренне не хотел мириться с предположением, не хотел вообще такого исхода, но все 'симптомы' говорили сами за себя… КёнСу убедил его купить тест на беременность.***
Идти в аптеку за таким… в тайне от родителей было весьма странно, будто омеге лет шестнадцать, и он случайно залетел. Тао даже чувствовал неловкость, когда подходил к фармацевту, заранее до этого проследив, чтобы очередь рассосалась. Набравшись смелости, он попросил дать ему парочку хороших тестов на беременность, в сознании тысячу раз матеря себя, да и ИФаня тоже. Фармацевт-омежка только мило улыбнулся ему, тут же подходя к полке с тестами. — А какая у Вас неделя? — непринужденно спросил он, пока искал нужные тесты, заставляя Тао поперхнуться слюной от внезапного вопроса… будто он на приеме у врача и его заставляют раздвинуть ноги. — Эм, это важно? — аккуратно интересуется Тао, видя, как фармацевт вдруг резко поворачивается к нему лицом, уже с серьезным взглядом рассматривая его. — Хм… мне стоит предполагать, — говорит он, смотря на пока ещё живот в обтянутой майке. — У вас меньше четырех недель, — он кивает, будто соглашаясь с чем-то в своей голове, а после вновь оборачивается, начиная выискивать на полке тест. Тао в этот момент с ужасом и, благо, не вслух подумал: «Вы Ванга?». Глубокое удивление его выдали лишь приподнятые брови. — Тогда, я думаю, Вам подойдут эти. И эти, о, и вот эти, — он набрал в руку пять пачек различных тестов и прошел с улыбкой на кассу. — И не смущайтесь вы так. Это моя работа, — он пробивает товар, а Тао тем временем стремительно краснеет и конфузится. Почему ему так неудобно здесь находиться? Хотя да, тесты он покупает впервые… Боже, от одних таких мыслей Тао боится получить ожог первой степени на щеках. Расплатившись и попрощавшись, омега стремительно пош… побежал к выходу, слыша пожелания удачи будущему папе и то, что инструкция находится внутри упаковки. И с чего вообще фармацевт решил, что он уже беременный, Тао не понимал. Он сам пока только предполагает и то искренне желает, чтобы тест показал одну полоску, а тот омега будто вместо глаз сканер имел, что так точно определил срок. Но сейчас не время думать об этом. Нужно бегом дойти до дома и, чтобы папа не увидел в руках интересный пакетик, забежать в ванную. Благо, когда Тао пришел домой, ДжоуМи в это время лежал на качелях в саду, читая книгу, а КёнСу Тао и вовсе не увидел, возможно, тот сейчас был в комнате. В любом случае, после процедуры он найдет сына. Руки дрожат, когда он читает инструкцию, присев на край ванной. Омега хочет быть уверенным, что результат будет отрицательным, но во рту все равно пересыхает от волнения. С диким волнением он проделывает все нужные процедуры, стараясь не упустить ни одного этапа, который был описан в инструкциях. «Черт, дожил, до чего я дожил!», — негодовал Тао, оседая на холодный кафель в ожидании результатов. Зарываясь руками в копну волос, омега не мог унять бьющееся сердце, не мог унять образ улыбающегося ИФаня в голове, который не выходит никак из его головы и сейчас так не вовремя, будто надсмехаясь, решил обнажить свой ровный ряд белых зубов. Так странно, он действительно думал, что расстояние поможет ему забыть альфу, а в итоге все происходит совершенно наоборот. Тао сходит с ума, понимая, что… хотел бы вернуться к себе домой, несмотря на страх встречи с альфой. Как бы он не препирался и не отрицал, но нужно было признать, что хотелось увидеть Криса. Очень хотелось. «Неужели КёнСу все это время чувствует такую же тяжесть на душе?», — у Тао сводит зубы от мыслей, от вопросов, ответы на которые он так хорошо знает, но упрямо не признает. Хочется зареветь в голос от бессилия и признанного фиаско после долгой борьбы со своими убеждениями, но Тао сдерживает порыв, вспоминая, что нужный промежуток времени-таки прошел. На дрожащих ногах он подползает к стоящим на полу стаканчикам, понимая, что сейчас решится, получается, его судьба… Первый тест. Второй тест. Третий тест. Четвертый тест. Пятый тест!!! Тао со всей силы бросает их в стену, в ужасе смотря на кучку пластмассы с этими чертовыми полосками. С этими чертовыми двумя полосками, которые так и резали глаза. Нет! Тао до последнего не верил. Даже сейчас он не верил своим глазам. Омега, дрожа, подполз ближе к тестам и подхватил один из них. — Не может быть, не может быть, — отрешенно шепчет Тао, чувствуя, как по лбу стекает капля пота. Он… ждет ребенка. От ИФаня. — От ИФаня… — хотел бы он сейчас потерять сознание, все забыть как страшный сон, но шоковое состояние было куда сильнее, в наглую заставляя Тао убеждаться в его беременности. В глазах вовсе не двоилось, это были две красные полоски. И ни один не показал нужный Тао результат. Ни один. По щеке катится слеза, а горло сдавливает так, будто омегу душат… Если бы не этот спазм, Тао сейчас бы разрыдался в голос, и не важно, пусть хоть все услышат, потому что на его сердце опустили ещё один громадный камень проблем и переживаний. «Неужели Крис мог сделать это специально?», — Тао мотает головой, медленно касаясь дрожащей рукой своего живота и отползая к холодной стене. — Он ведь не знает? Он ведь… не специально? Ему же не нужны дети… — в следующую секунду Тао чувствует, как живот скручивает от неприятной боли, а желудок будто пытается вылезти наружу… Тао склоняется в рвотных позывах, успев дотянуться до унитаза. В ушах гудит, сердце бьется… «Что же теперь делать?». Тао выходит где-то через минут тридцать, когда рвотные позывы прекращаются, а тело более-менее могло держать его на ногах. Глаза были красными от невыплаканных слез, которым он стойко не дал воли, хотя рыдать хотелось больше, чем умереть. По сути, сейчас он даже не знал, как быть дальше и что делать с беременностью… говорить ли родителям. Ведь положение автоматом предполагало раскрытие всех тайн, и тут уже не докажешь, что запах ветром надуло, как и… ребенка. Нет! Тао серьезно решился обо всем рассказать папе, пока ситуация не зашла слишком далеко. Хотел бы он сейчас радоваться, что ждёт ребенка, но вместо этого его тело и душу разрывало на куски. Прежде чем спуститься к ДжоуМи, сначала Тао решил подняться наверх. Возможно, у него будет больше решительности рассказать об этом сначала КёнСу, если он будет в комнате. Он поднимается медленно, продолжая касаться ладонью своего плоского живота и пытаясь осознавать, что внутри него теперь растет маленькое чудо, пусть и неожиданное. КёнСу в это время стоял около окна, что-то рассматривая у себя в руке и совершенно не замечая, что в комнате уже не один — Тао оказался слишком тихим. — КёнСу, — слегка хриплым голосом позвал его омега, отчего Су резко подпрыгнул, оборачиваясь в сторону Тао и тут же пряча правую руку за спину. — Тао? Тао, ты плакал? — в голосе сквозит волнение, и омега делает шаг вперед, но резко останавливается, понимая, что есть вероятность разоблачения его маленькой тайны, цепочка от которой немного свисает из сжатой в крепкий кулак ладони. Тао лишь отрешенно мотает головой, а после сам подходит к сыну. — А что у тебя в руке? — тихо спрашивает он, будто оттягивая время и собираясь с мыслями, которые все не утрамбовывались в его голове. — Ох, да ничего, безделушка обычная, — у КёнСу пересыхает в горле, ведь он обещал ЧонИну сохранить этот подарок в тайне от всех. Его страх слишком хорошо виден на его лице, в глазах. Он понимает, что, если Тао настоит на своём, ему придется показать. — Покажешь? Мне очень интересно, — улыбка на лице Тао сейчас не выглядит столь радостной, скорее всего потухшей, безысходной, а солнечный свет, который бьет в лицо омеги и вовсе делает его лицо бледным, с очень заметными мешками под глазами. КёнСу только вздыхает, понимая, что не может отказать Тао. Выхода нет. Он плавно вытягивает правую руку и медленно расслабляет напряженные пальцы, отчего цепочка слегка скатывается вниз. Кольцо в ладони теплое настолько, что КёнСу хочется сохранить его, накрыв второй рукой. Но вместо этого он опускает свой взгляд вниз, дабы не видеть всего удивления на лице Тао, который и правда был слегка шокирован. Он никогда прежде не видел этого кольца у сына, хотя и не трудно было догадаться, кто мог бы ему сделать такой подарок. КёнСу слегка потряхивает, ведь ни раз за все это время он не говорил с Тао о ЧонИне, не говорил о том, как ему плохо без него, как он скучает по любимому человеку и желает хотя бы услышать его голос. — КёнСу, — рука вздыхающего Тао плавно опускается на хрупкое плечо омеги, отчего тот поднимает полные не пролитых слез глаза на папу. Рука все так же вытянута, и он искренне не хочет, чтобы Тао вновь как-либо плохо отозвался о Кае. — Ты правда очень любишь ЧонИна? — Да, — без капли сомнений тихо отвечает омега. Первая слеза катится по щеке. — Я очень скучаю по нему, мне так не хватает его… — омега хочет продолжить, но резко обрывает мысль, понимая, что ещё слово, и он не выдержит. Тао лишь вздыхает в очередной раз, а в груди все неимоверно давит от чувства вины перед родным человеком. — Надень это кольцо и больше никогда не снимай его, — КёнСу резко распахивает глаза, не веря своим ушам, пока Тао аккуратно вновь сжимает его ладонь в кулак. — Ты достоин быть счастливым, если любишь его и любим. Прости за моё поведение, я вел себя, действительно, как эгоист, — под конец голос омеги и вовсе чуть не пропадает, однако на душе становится чуточку легче от этих слов. Он чувствует, как руки сына обвивают его шею, даря крепкие объятия. — Спасибо, — улыбаясь, шепчет КёнСу. — Я так рад, спасибо… — Тао обнимает его в ответ, невольно улыбаясь. Да, он сдался, очевидное нельзя было не признать, однако с ЧонИном разговор ещё предстоял, безусловно, но это позже. — Пойду теперь своего папу обрадую, — Тао плавно отстраняется от сына, успевая погладить его по макушке. — Думаю, он будет удивлен, — омега усмехается, прежде чем развернуться и медленно направиться к лестнице. — Что же ты такое расскажешь? — выдыхает КёнСу, смотря на слегка пошатывающегося Тао. — Расскажу, что у тебя скоро появится брат, — кончик губ дергается, однако Тао не придает этому значения и спускается вниз. — Я как чувствовал, — широко улыбается омега, однако Тао этого, к сожалению, уже не увидел… Когда Тао спускается к папе, тот все ещё на улице читает книгу, только уже сидя на качелях. Завидев сына, ДжоуМи откладывает её, а губ трогает широкая улыбка. — О, где ты так долго пропадал? Я уже успел соскучиться, — омега двигается к краю, дабы освободить место для Тао. — У меня для тебя как раз новости! — Какие? — как можно более непринужденно спрашивает омега, подходя к папе. Он забирается с ногами на качели, не отказывая себе в удовольствии положить голову на колени ДжоуМи. — У нас в выходные будут гости, — мужчина тут же закапывается ладонями в густые волосы сына, начиная нежно массировать голову. — Они наши очень хорошие друзья, а их глава семьи — партнер ШиВона. Такая прекрасная семья, Тао, ты обязан с ними познакомиться, — Тао смотрит на голубое небо, слушая ДжоуМи и думая, как бы лучше начать разговор… — Кстати, у них есть такой прелестный сын! Вот тут уже Тао насторожился, переводя взгляд на папу. Явно тот что-то задумал, учитывая то, как папа преподнес данную новость. — Он твоего возраста, высокий, красивый альфа. СеХун, кажется, его зовут, — нахваливая, говорил мужчина, не сдерживая широкой улыбки. Тао понимал, что это самое настоящее сватовство при будущем-то ребенке и… отце. — Образованный и очень… — Пап, — Тао прерывает ДжоуМи, не давая и слова больше ему, потому что происходящее несколько разозлило его. Тао не хотел никаких там высоких, красивых альф, потому что, похоже, он хочет только одного единственного, который ждет его сейчас и, наверное, мучается от разлуки. — Да, сынок? — ДжоуМи смотрит на сына, который набирает в легкие больше воздуха. — Я жду ребенка, — вот так просто ему удалось это сказать… — И я слышать даже не хочу про каки-то там альф СэХунов или как там его, — Тао морщится от одного имени, будто съел горькую таблетку, при этом наблюдая весьма удивленное лицо папы. — Ты… — Да, пап, у меня будет ребенок, у вас будет второй внук, а у КёнСу — братик… Боже, как же это произошло? — на последних словах Тао закрывает лицо руками, чувствуя некий стыд за произошедшее. Грудь его часто вздымается от волнения и от того, что ДжоуМи не промолвил пока и слова. — Тао, — мягко начинает мужчина спустя пару секунд. Руки его мягко касаются ладоней сына, плавно убирая их с лица. Тао видит, с какой нежностью теперь смотрит на него папа, и шумно выдыхает. — И почему же ты столько времени молчал, держа в себе? Почему не сказал, что у тебя появился альфа, который тем более сделал тебе ребенка? — омега спрашивает спокойно, с толикой радости за своего сына. — Ох, моё родительское сердце не обманывало меня… — Я просто, — Тао запинается. — Это просто настолько долгая история, я до сих пор не могу разобраться в своих чувствах и в его, — омега вновь переводит взгляд на небо, чувствуя некое смущение. Настал тот самый час для разговора, а он понимает, что хочет сквозь землю провалиться. — Расскажешь мне теперь? Может я смогу чем-нибудь помочь, — предлагает ДжоуМи, видя, как кивает Тао. — Только это правда долго рассказывать. — Ничего, я выслушаю, если история будет интересной, — мужчина подмигивает, получая в ответ легкую полуулыбку. — В детстве, ещё давно-давно, был такой мальчик по имени ИФань. Кажется, ты тогда знал его. Признаться, он был слишком ужасным в те годы: постоянно обижал меня, смеялся над моими недостатками. А я вроде как и ненавидел его, а вроде как и нравился он мне… Годы прошли, а чувства все те же, как ни странно, — Тао усмехается. — Мы не виделись с ним с того момента, как переехали, я и думать-то о нем забыл. А в один прекрасный день он постучался ко мне в дверь и сказал, что будет месяц отрабатывать исправительный срок. — О, что же он натворил? — Работает журналистом, в принципе, как он это всегда любил, нарушал все правила, попался и вот, завело его ко мне в детский сад, — от нервов Тао ломает пальцы, сжимая иногда их подушечки, но ДжоуМи, увидев это, плавно перехватил руки сына своими. — Признаться, я был в шоке. В таком, что вовсе не мог поверить своим глазам, а он был все тем же дерзким, наглым и упрямым ИФанем, которому было дозволено все. Весь тот месяц, что он проработал, трепал нервы, злил меня постоянно, а я просто не мог этого терпеть. К нему была такая ненависть, что хотелось побить, ударить пару раз об стенку, дабы мозги на место встали… — Тао-тао, не злись только сейчас, тебе нельзя. Если решился высказать мне все, то спокойно, твоя злость здесь ни к чему, солнышко. — Но как же тут не злиться. Ты не представляешь, он делал гадости со своей завораживающей улыбкой, со своим задорным, проникновенным взглядом. Он смотрел на меня так, что я начинал его ненавидеть ещё больше! Папа, ты бы видел его глаза, видел бы его самого. Один только его вид заставлял меня ненавидеть и восхищаться им одновременно, а он слишком много себе позволял за время работы у меня. Потом появился КёнСу, я захотел его усыновить, а он вдруг решился предложить мне фиктивный брак, чтобы я мог без проблем это сделать. — А он молодец… — О да! — Тао закатывает глаза, но продолжает говорить. — Это и правда было поступком с его стороны, что он предложил подобную идею, я стал смотреть на него с другого угла, однако все равно его поведение меня раздражало. Я невольно начинал язвить, препираться с ним… О, как же он меня выбесил, когда начал говорить о моем запахе, и о своих мнимых предположениях по поводу истинности. У нас с ним был по этому поводу разговор, хотя как это можно определить вообще, как он мог такое предполагать, когда я в нем даже мужчину не видел. — И ты до сих пор думаешь, что вы не пара? — Да! — Тао вдруг резко осекается, понимая, что больше так смело он сказать не может. — Ну… я думал так, когда… кхм, после ночи с ним решился прилететь к вам. Пап, дошло все до того, что он поцеловал меня. Это был первый человек, который поцеловал меня, и я чувствовал внутри себя такой переворот, будто по сердцу ураган прошелся… Хотя довел он меня тогда знатно, — омега усмехается, вспоминая тот день и слегка краснея от упомянутого поцелуя. — Не знаю, почему, но его отношение ко мне менялось, будто я и правда начал его привлекать, хотя как я вообще могу привлекать такого человека, как он. — Ну, как видишь, факт на лицо, — ДжоуМи смеётся, а Тао поджимает губы, но не злится вовсе на папу. — Но это ещё не все… Ведь ещё появился его друг, который так нагло заявил, что КёнСу его истинный. Вот тут я был в шоке… И, пап, я некоторое время был полностью против их общения. Это парень, ЧонИн, он был похлеще ИФаня. И вот скажи мне теперь, как можно быть уверенным в совместимости пар? Это же абсурд! — Тао всплескивает руками, чуть не попадая по подбородку отца. — Но пока не об этом… Он отрабатывал у меня последнюю неделю, и за несколько дней у меня началась течка. Началась совсем не тогда, когда я ожидал… Я попросил не приезжать его, а в итоге обстоятельства сложились так, что в вечер пятницы я стоял у него в дверях и махал документами об официальном усыновлении, — Тао поворачивается на бок, понимая, что сейчас ему будет очень стыдно. — Он не отпустил меня в ту ночь, а я, наверное, и не хотел уходить. В итоге он стал моим первым мужчиной. Папа, это было как во сне… а сейчас этот сон снится мне чуть ли не каждую ночь. Я не знаю, что мне делать, правда. Сбегая в то утро из его квартиры, я так боялся и чувствовал, что натворил что-то ужасное. Моё более-менее хорошее отношение к нему разбилось вдребезги. Я вновь ненавидел его и ненавидел себя за подобную оплошность. Был напуган, как ребенок, оттого и… сбежал. Пап, я просто сбежал к тебе от него, так боялся встречи и разговора после той ночи, которая не могла нести в будущее ничего светлого. Весь тот месяц я думал, что он ветреный человек, для которого переспать с течной омегой как собрать домик из конструктора. В итоге я здесь, жду, оказывается, от него ребенка, а он там, не знает, где я, и… меня так тянет к нему сейчас, что я готов волосы рвать на себе. Я не понимаю, почему это происходит. Желая забыть его, как страшный сон, я сейчас думаю о нем ещё больше; в сознании то и дело всплывают его улыбка, глаза, и я себя за это ненавижу ещё больше! Почему он? Почему этот человек появился в моей судьбе и все испортил, испортил всю мою размеренную жизнь?.. — Тао выдыхает, и ДжоуМи понимает, что тот излил все, что у него накопилось за долгое время. — И после такого длинного рассказа ты мне ещё говоришь, что не веришь в истинность пар? Солнышко моё, ты же влюблен… — Нет-нет-нет, — Тао часто мотает головой, закрывая уши. — Пап, я даже слышать об этом не хочу, это невозможно! — А может ты просто признать этого не хочешь? Твоя ненависть на самом деле вовсе не ненависть, знаешь? — Как такое возможно? — Ну, знаешь, все просто, — ДжоуМи разводит руками. — Я вот когда встретил твоего отца, тоже думал, что он вовсе не моя пара. Конечно, он же меня тогда сбил на своем байке, что я сломал ногу и получил легкое сотрясение. Наглый, упрямый, высокомерный хулиган, который обожал свою «малышку» и татуировки. Я был наслышан о нем со слов других и молил Бога, чтобы с ним не пересечься, а в итоге все так произошло, — ДжоуМи вздыхает. — Когда я лежал в больнице, он приходил ко мне каждый день, таскал цветы, сладости, а я настолько был зол на него, что лупил этими цветами и выкидывал шоколадки из окна или кидал в него. — Серьезно?! — Тао заходится заливистым смехом, не ожидая от всегда уравновешенного папы такого поведения. — Ну, я прямо весь в тебя пошел. — Да-да, Тао! Но он не сдавался и все равно навещал меня, и все равно таскал конфеты и цветы. Я тоже тогда не понимал, чем мог его, такого брутального парня, который обожал тяжелый металл, заинтересовать, когда всегда в своей жизни был отличником, ходил в художественную школу и часто слушал Бетховена на ночь, — ДжоуМи сам уже не мог сдержать смеха, но старался не останавливаться. — Но потом мы как-то нашли общий язык, он мне стал рассказывать о себе, показал свои татуировки на теле и что они значат… О, Тао, твой отец оказался не таким уж и хулиганом, каким его считали в округе. И поверь, я так же не мог понять, что со мной творится и почему моя ненависть смешивалась с трепетным чувством ожидания встречи. А понял, что влюбился в него, когда он просто поцеловал меня, спустя год после нашего знакомства. Мы тогда сидели на его байке после поездки, это был мой первый поцелуй, а после и первое признание в любви. А потом все закрутилось, как в сказке. Я изменил его, а он, в какой-то степени, меня. А окончательно понял, что мы истинные, когда у нас появился ты. Тао, это неразрывная связь, которую ты должен будешь почувствовать душой и которую почувствует непременно и он. Вы просто станете одним целым. Это чувство придет, я тебе обещаю, и сделает тебя самым счастливым человеком. Просто позволь своему сердцу делать так, как оно хочет. — Но… но я так боюсь, — шепчет Тао. — Я боюсь, что будет дальше, я до сих пор не могу поверить, что внутри меня ребенок. Его ребенок… а если мы вовсе не пара? — Если бы вы были не парой, свела бы вас судьба ещё раз после стольких лет? Позволила бы она быть этому малышу, м? — ДжоуМи вновь гладит сына по голове, с нежностью и сожалением смотря на него. Мужчина после всего услышанного не мог смириться с тем, что Тао почти весь месяц держал все в себе и даже не делился своей тяжестью. Ему искренне хотелось помочь сыну разобраться в себе и, наконец, понять, что его сердце посетила любовь. Пусть и в немного странном виде, но ведь это чувство никогда не бывает легким для восприятия. — Ах, папа, я не знаю… Это все так сложно. За что мне все это? — Тао-Тао, как же мы с тобой похожи. Я хочу, чтобы ты больше не мучил себя и не страдал. Ты сейчас именно страдаешь, — ДжоуМи чувствует, как медленно намокают его штаны, а после слышит тихое шмыганье носом. — Мне очень хочется счастья КёнСу. Мне очень хочется твоего счастья. Хороший мой, Тао, не терзай ни себя, ни альфу. Поезжай обратно, ведь он — часть твоей судьбы. Я уверен, что ты в этом убедишься совсем скоро, а он больше не отпустит тебя, потому что любит. — Любит… — шепчет Тао. Ладонь ложится на живот, а слезы уже текут ручьем, не в силах остановиться. За весь тот месяц Крис и правда его полюбил, а упрямым в итоге оказался только он… и никто больше. — Ну, поплачь-поплачь, может тебе ещё легче станет, — глаза ДжоуМи начинает несильно щипать, но он продолжает улыбаться, аккуратно пальцем стирая с лица сына соленую влагу. — Вот такая любовь, Тао, и, как бы ты ни сопротивлялся, все равно она победит…
