Карамель, зефир и мягкие игрушки.

Приятного прочтения! (Неужели дописала!)

***

Аэропорт в выходные дни был буквально набит под завязку. Тао искренне не понимал, куда все норовят улететь, однако… если смотреть с другой стороны, то он и КёнСу сейчас были частью этой массы, которой все же нужно было попасть домой. Сказать, что Тао был разбит — ничего не сказать. После того разговора, с которого прошло всего дней пять, он до сих пор не мог прийти в себя. О, долю своей роли играл и маленький комочек в его животе, к которому он так и не мог пока привыкнуть. Каждый вечер перед зеркалом в ванной комнате Тао, нагой, смотрел на свой живот, поглаживая его, и не мог даже толком представить, что через каких-то четыре месяца его тело кардинально трансформируется; не мог поверить, что внутри него сейчас растет малыш. Его часто мучила тошнота, разбавленная, как ни странно, желанием что-нибудь съесть, и от этого Тао приходил в состояние бешенства, потому что не такой представлял себе беременность. Однако искренняя поддержка родителей и КёнСу позволяли ему хоть как-то держаться. ШиВон, узнав о такой чудесной новости, пришел в восторг, но, конечно же, после минутного ступора. Тао, естественно, не стал ему рассказывать всю историю, возлагая этот подвиг на сильные плечи ДжоуМи и его хорошо подвешенный язык. Омега, впрочем, сумел искусно преподать историю так, чтобы лишний раз не огорчать ШиВона неприятными деталями, поэтому теперь альфа лишь радостно гадал, кем родится его второй внук и… сколько их вообще будет. — Пап, а может мы еще на недельку у вас задержимся? — после сдачи багажа, когда пришло время прощаться, предпринимает последние попытки Тао — хотя багаж вернуть уже никак нельзя, — ведь билеты обратно купил вовсе не он, а ДжоуМи, который настаивал на встрече своего сына с Крисом, при этом пригрозив знакомством с СэХуном. Тао искренне… боялся. Настолько, что от переживаний не мог спать. Он попросту боялся уезжать обратно к тому, кому отдаст свое сердце, если не отдал уже. Но, возможно, пинок от ДжоуМи в виде билетов домой — огромный плюс, иначе сам бы он решился только под восьмой месяц беременности, если не позже. — Поезжайте, сынок. Вы там определенно нужнее двум альфам, — ДжоуМи улыбается, кладя ладонь на плечо сына. — Мы приедем, как только ШиВон разберется со всеми делами. Обещаю, — альфа кивает в знак согласия, а после крепко обнимает КёнСу, которого немного потряхивало — он с самого утра чувствовал себя неважно. — Я очень рад, что ты появился у Тао и у нас, — обнимая омегу, тихо говорит ШиВон, чувствуя, как его обнимают в ответ. — Обязательно добивайся своих мечт, КёнСу, а мы с ДжоуМи и Тао поможем, чем сможем, — альфа улыбается, однако ощущает легкую дрожь в теле парня, что его начинает немного волновать. Краем уха он слышит, как ДжоуМи дает наставления своему сыну, очевидно, так же не удержавшись от объятий. — Я буду стараться, спасибо… — искренне благодарит КёнСу, от слабости прикрывая глаза. На самом деле он был рад, что у него появилась такая замечательная семья. Он пообещал себе, что непременно станет достойным сыном и внуком. — Эй, КёнСу, все хорошо? Кажется, ты простудился, — альфа прикладывает ладонь ко лбу омеги, плавно отстраняясь, чем привлекает внимание Тао и ДжоуМи. — И правда, на тебе лица нет. Бледный какой, — взволнованно добавляет ДжоуМи. — Нет-нет-нет, все хорошо! Я себя хорошо чувствую, — тут же отнекивается омега, растягивая улыбку на обветренных губах, однако в сознании с огорчением признается, что ему вовсе не хорошо вот уже второй день. — Может ты волнуешься? — аккуратно спрашивает Тао, понимая, что положение КёнСу лишь немногим отличается от своего — все же тот давно не видел ЧонИна. — Ох, конечно же волнуется, — вдруг активно кивает ШиВон, убирая руку. — Все же через пару часов встретится со своим любимым человеком, — улыбка на его лице широкая, что заставляет КёнСу незаметно выдохнуть… Мужской голос тем временем объявляет начало регистрации на их рейс. — Тао, сын мой, иди ко мне, — теперь уже ШиВон раскрывает свои руки для Тао, который в ту же секунду бросается в объятия отца. — МиМи, вы пока попрощайтесь, а мне надо с Тао переговорить с глазу на глаз. — О, отцовские наставления? — смеётся ДжоуМи. — Куда же без них, — ШиВон озорно подмигивает, после чего отходит вместе с улыбающимся Тао. Прежде чем начать говорить, альфа глубоко вздыхает, собираясь с мыслями. — Тао, я так хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Не отталкивай любовь и будь счастлив, солнышко моё; знай, что твои родители всегда с тобой, что бы то ни было, — он по-отечески хлопает Тао по плечу, видя, как глаза сына наполняются слезами — омега стал слишком чувствительным. — Спасибо! Я непременно постараюсь, — Тао в очередной раз крепко обнимает дорогого отца, сдерживая слезы. — Приезжайте обязательно, хорошо? Не перегружай себя работой, папа очень переживает, хоть и не показывает тебе этого. — Ах, да работа мне не в тягость. Раньше я работал ещё больше. Но обещаю, как только закончим проект, я возьму ДжоуМи, и мы приедем к тебе. Познакомлюсь-таки с твоим мужем, — Тао только вздыхает на слова отца, уже представляя, насколько эпичной будет сцена знакомства с ИФанем. — Хорошо, — Тао уже хочет отстраниться, однако ШиВон удерживает его. — Тао, как только пройдете регистрацию, купи КёнСу жаропонижающее… Он весь горит, — Тао уже хочет что-то сказать, но альфа перебивает его. — Тише, не подавай вида, чтобы ДжоуМи не волновался. Похоже, мальчик и правда простыл, хоть и говорит, что все хорошо. «Дай Бог, чтобы это действительно оказалось простудой», — со скоростью света проносится в голове Тао, что начинает волновать его ещё больше. — Напою его ещё чаем, надеюсь, он вытерпит перелёт, — волнение грузом ложится на сердце омеги, и он искренне желает, чтобы это не оказалось предпосылками к течке. — Он у нас сильный, Тао, — только теперь ШиВон сам отстраняется от сына, считая свой долг выполненным. — А теперь пошли, нас уже заждались… ДжоуМи, конечно же, не может сдержать родительских слез после прощания, смотря вслед парням, пока ШиВон ласково успокаивает его. — А мы и не заметили, как наш сын вырос, — вздыхая, досадно говорит ДжоуМи, смахивая с щек слезы. — Ты прав, любимый, прав… — КёнСу, тебе очень плохо? — уже после окончания регистрации спрашивает Тао, когда до начала посадки остается минут сорок. Он был крайне взволнован состоянием сына, прося Всевышнего, дабы это просто оказалось простудой. Однако бледное, покрытое испариной лицо КёнСу не предвещало ничего хорошего. — Нет, все хорошо, правда, — вновь отнекивается КёнСу, чтобы не создавать лишних хлопот омеге, однако один взгляд Тао говорит за себя. — Я знаю, что у тебя температура, а мешки под глазами красноречивее любых отговорок, — Тао не упускает возможности приложить ладонь ко лбу сына, а тот прекращает попытки препирательства, лишь прикрывая глаза. — Я не знаю, правда, почему у меня такое состояние. Вроде нигде не простужался, ничего испорченного не ел, но такая ужасная слабость в теле, — Тао начинает искренне переживать за сына, видя его подавленный вид. — Так, давай мы сейчас поищем здесь с тобой место, где продают какое-нибудь жаропонижающее, выпьем чая и постараемся дотерпеть до дома, хорошо? — пытаясь хоть как-то успокоить КёнСу, омега растягивает губы в обнадеживающей улыбке. — Думаешь, мне помогут таблетки? — с надеждой в голосе спрашивает КёнСу. — Хм, у меня есть небольшие опасения, что подобное состояние у тебя из-за начинающейся течки, — после этой фразы омега широко распахнул глаза, искренне желая, чтобы это все же оказалось простудой. — Тогда лекарство, к сожалению, не поможет, и тут мы ничего не поделаем… — все же не хотелось Тао пичкать в КёнСу таблетки, которые блокируют течку. Он был ещё слишком мал. — Но! Твой запах не усилился, так что, думаю, поводов для волнения у нас мало, солнышко, — успел заверить его Тао, отчего КёнСу выдохнул. «Только бы не переживал сильно», — думает про себя Тао, когда хлопает сына по плечу. Конечно же он не исключал возможность течки, если ещё учитывать его великолепную везучесть в таких делах, однако надо пытаться надеяться на лучшее, чем беременный омега и занимался на данный момент. — Тогда нам стоит поспешить с поисками, чтобы все успеть, — Тао лишь кивает в знак согласия, а после осматривается вокруг, решая, в какую же сторону им лучше направиться… Ed Sheeran — Autumn Leaves Полёт проходит более менее спокойно для Тао, потому что КёнСу после взлета тут же засыпает крепким сном — все же сильное жаропонижающее и горячий черный чай с шоколадкой оказывали прекрасное воздействие на организм. Укутав омегу в плед и заставив его прислониться к своему плечу, Тао поглаживал ладонь сына, изредка поглядывая в иллюминатор, где простиралось полотно из облаков. Он всей душой надеялся, что по приезде ему удастся хотя бы пару дней побыть дома наедине с КёнСу, дабы собраться с мыслями, найти нужные слова и уже только потом встретиться с Крисом, который, скорее всего, давно извел себя ожиданием. Его сердце учащало ритм, как только он представлял перед собой стоящего ИФаня, его взгляд, который определенно прожжет в нем дыру, его голос… низкий, бархатный, от которого по телу Тао уже проходило миллион мурашек. Почувствует ли он вновь объятия альфы? Почувствует ли вновь губы Криса на своих?.. Скажет ли он альфе сам те заветные слова, что привнесут в его жизнь любовь и спокойствие? Он и правда не знал, что ждет его в будущем, но в любом случае должен будет попытаться все наладить. Ради КёнСу, ради будущего малыша и себя. — Тао, ты будешь вставлять старую симку в телефон? — интересуется посвежевший КёнСу, когда самолет уже готовится к посадке. Ему стало относительно легче, но дискомфорт в теле все равно присутствовал. — Мне, наверное, тоже нужно купить другую сим-карту. — Да, конечно, — Тао вздыхает, примерно ожидая число пропущенных звонков. — Надо же еще папе сообщить, что мы долетели, — он улыбается, решая, что лучше сейчас быстро поменять карту, пока удобно. — И тебе обязательно купим, а то ЧонИн не сможет до тебя дозвониться, — омега-таки расплывается в улыбке, подмигивая и тем самым желая разрядить обстановку. Он видит удивление на лице КёнСу, однако тот сам не может сдержать легкой улыбки. — Надо ещё не забыть позвонить БекХёну, я думаю, он тоже переживал из-за нашего отъезда, — КёнСу сказал очень правильную вещь, Тао был полностью согласен по поводу волнения Бекки, активно кивая. Дополнительный груз на сердце омеги лежал ещё как раз из-за друга, которого он не предупредил, опасаясь, что тот может под натиском Криса проболтаться. Тао бы очень хотелось попросить прощения у беременного омеги, который определенно волновался. О, парень даже готов был принять от него пару подзатыльников за свой поступок, ибо признавал свою ошибку. Ему, по правде, ещё бы очень хотелось посоветоваться с БекХёном по поводу всей сложившейся ситуации, потому что тот способен был как никто другой давать трезвую оценку происходящему… в отличие от самого Тао. Закончив незамысловатые манипуляции с телефоном, омега услышал голос стюарда, который просил пристегнуть ремни. Самолет начал посадку. Включить телефон и позвонить родителям Тао удается лишь тогда, когда они уже ждут своего багажа, пройдя таможню. Омега приходит в небольшой шок от количества пропущенных звонков, совсем не ожидая, что их будет очень… ну, очень много. В основном, если не брать звонки родителей, которые, наверное, так же ждали приезда воспитателя, это были Кай, БекХён и, побивший все рекорды, Крис… Сердце Тао предательски сжалось, однако он дальше продолжал просматривать пропущенные звонки, и каково было его удивление, когда последним оказался контакт ЧанЁля, звонки которого были сделаны… — Сорок минут назад? — в шоке говорит омега, пока они ждут свой багаж, чем привлекает внимание обеспокоенного КёнСу. Тао быстро обмозговывает тот факт, что промежуток между последним и ранними звонками — две недели, а после быстро перезванивает альфе, сердцем чувствуя что-то неладное. — Солнышко, сможешь пока проследить за багажом, я отойду, а то здесь очень шумно, — КёнСу только понимающе кивает, решая после узнать все подробности. На четвертый гудок на звонок все же отвечают. Тао не успевает сказать и слова… — Тао! Тао, черт возьми! — голос ЧанЁля дрожит, несмотря на то, что он кричит, и это медленно приводит Тао в панику. — ЧанЁль, что случилось? — обеспокоенно спрашивает омега, опасаясь своих предположений. Тао слышит в трубке всхлип, а после уже тихое, но не менее взволнованное: — БекХён рожает… Раньше срока, — Тао пробивает дрожь, заставляя лоб покрыться испариной. Глаза в ужасе распахиваются, понимая всю опасность ранних родов и отчасти понимая, какая причина могла послужить этому. — Он уже почти два часа в операционной, меня не пускают внутрь. Я не нахожу себе места от его криков… Тао. Я не знаю, что мне делать, — Тао чувствует, что альфа находится почти на грани срыва и благодарит Господа и папу за то, что так вовремя вернулся. — ЧанЁль, дыши! Успокойся, — успокаивая его, Тао пытается успокоиться сам. Он замечает КёнСу, который направляется к нему с небольшим чемоданом, а значит, половина дела сделано. — В какой вы больнице? — спрашивает он. — Недалеко от нашего дома находится клиника. Ты был здесь с БекХёном. Стоп, — секундная пауза, пока Тао быстро рисует в голове образ больницы, кивая самому себе. — Ты в городе? — ЧанЁль, судьба знала, когда посылать меня обратно. Я сейчас приеду, — он слышит облегченный выдох альфы, примерно прикидывая, сколько времени займет поездка от аэропорта до города, причем с учетом пробок, которые под вечер лишь увеличивались. — Просто успокойся и жди, у твоего мужа первые роды, я уверен, что все будет хорошо! — Хорошо, жду, — слова Тао, словно мотивирующий пендаль для ЧанЁля. Впрочем, другого выхода омега сейчас не видел. Положив трубку, Тао увидел вопросительный взгляд КёнСу, который уже стоял с чемоданом, и тяжело вздохнул. — КёнСу, у нас непредвиденные обстоятельства… — Ты весь вспотел, что произошло? — взволнованно спрашивает омега, стирая ладонью прохладную влагу со лба Тао. — У БекХёна роды раньше срока начались. Я должен поехать к нему. ЧанЁль себе места там не находит, если ты хочешь, можешь поехать домой, а я… — КёнСу даже не дает Тао договорить. — Нет, я поеду с тобой, — решительно заявляет он. — Чемодан не такой большой, можно и с собой потаскать. Сейчас нельзя терять ни минуты, если все очень плохо. — Но ты же сам себя плохо чувствуешь, — он идет вслед за КёнСу, который уже направлялся к выходу. — Ничего страшного. Если поднимется вновь температура, у нас есть таблетки. Я потерплю, — подбадривающе говорит омега, и Тао решает не настаивать на своем… И как же он, черт возьми, ошибается, когда КёнСу вдруг начинает лихорадить уже сидя в такси, отчего он легонько дергает Тао за одежду, буквально шепча: — Тао… У меня внизу все… мокро, — КёнСу безумно стыдно от происходящего, отчего он опускает взгляд вниз, так и не заметив шокированного взгляда Тао. Как говорится, беда не приходит одна, а уж в случае Тао она всегда прихватывает всю свою большую семейку, вплоть до блох на любимой собачке. КёнСу весь красный не может найти себе места, понимая, что у него началась первая в жизни течка, которую он, ну, уж никак не ожидал. «Как вовремя, черт возьми. Как вовремя!», — проносилось галопом в голове КёнСу, пока пальцы до побеления сжимали потертую обивку заднего сидения, на которой сидел и Тао. — КёнСу, — тихо говорит Тао и кладет свою ладонь на его. — Тебе не больно? Ты можешь терпеть? Надо будет купить тебе тампоны, как только приедем, — омега только часто кивает, не желая доставлять лишних хлопот папе, а после косится на таксиста, который даже глазом не повел, будто сейчас сзади и не сидел течный омега. — Если будет совсем невмоготу, попросим в больнице таблеток, и я отправлю тебя домой, чтобы ничего не случилось ненароком. — Все будет хорошо, — омега понимал, что подобная пытка выйдет ему отнюдь не легко, но ради Тао он должен постараться. На него и так сейчас многое навалилось, КёнСу чувствовал напряжение омеги, которому сейчас ни в коем случае нельзя волноваться из-за беременности. — Я надеюсь, — Тао выдыхает, а после переводит свой взгляд на водителя, желая для себя кое-что проверить, вспоминая всю специфику запаха КёнСу. Он ещё раз глубоко вдыхает запах в автомобиле, чувствуя едва-едва уловимый запах сына и терпкий запах мужчины. «Скорее всего, альфа», — думает про себя Тао, понимая, что так же, как и тогда, запах КёнСу почувствовал только ЧонИн, который являлся истинным. Получается, и на течку отреагирует только он. Тао, однако, не мог не радовать данный факт, потому что КёнСу не придется отбиваться от ненужных альф. Но что делать, если КёнСу увидится во время течки с Каем, он не знал… Тао буквально вбегает в больницу, когда такси-таки довозит их до нужного места. КёнСу, как бы ни было странно, даже не подает признаков того, что ему плохо и некомфортно, но Тао успел позаботиться и об этом. Молодые омеги, что сидели в регистратуре, оказались весьма оперативными, когда Тао с волнением попросил их помочь КёнСу с его небольшой проблемой, а после узнал, на каком этаже находятся операционные. — КёнСу, как только закончите, попроси, чтобы тебя привели на третий этаж, хорошо? Чемодан пока оставь здесь. Я должен бежать… — омега только понимающе кивает, с неким облегчением выдыхая, ведь сейчас ему помогут. Тао мимолетно целует сына в лоб, после чего срывается с места, убегая в нужном направлении и не забыв перед этим выхватить у медбрата шапочку. Ему не составляет большого труда найти мечущегося по коридору ЧанЁля в халате, который что-то причитает себе под нос и то и дело зарывается ладонью в копну волос. — ЧанЁль! — не останавливаясь, окликает его Тао, отчего альфа резко переводит взгляд. Ему требуется ровно пару секунд, прежде чем осознать, что навстречу бежит омега, а после облегченно выдохнуть. — Ну прям спаситель всех времен и народов, — тихо добавляет Тао, с иронией понимая, что сейчас похож на невероятного и великолепного героя из какого-нибудь комикса, в котором все нуждаются. — Боже, как хорошо, что ты пришел! — ЧанЁль буквально бросается обнимать запыхавшегося Тао. — Прошу, зайди в операционную, иначе я волосы на себе рвать начну, туда можно, — альфа сейчас действительно находился на грани. Тао сполна понял это, когда почувствовал быстро бьющееся сердце Чана. — Успокойся. Снимай халат и спокойно жди, — Тао отстраняется, и ЧанЁль сразу снимает с себя халат, отдавая его омеге со взглядом, полным надежды. — Я думаю, что ничего опасного там нет. Порой роды и по три-четыре часа проходят, а схватки и того по двенадцать часов, — с этими словами он натягивает на себя халат и поправляет последний элемент экипировки — шапочку. — К тебе сейчас ещё должен прийти КёнСу, так что припаси спокойствия, дабы не травмировать бедное дитя, — он подбадривающе подмигивает альфе, хлопая его по плечу, а после стремительно направляется к операционной. Тао сам морально старался подготовить себя, чтобы не встать в ступор или что-либо ещё, так как впервые должен был присутствовать на родах… А ещё очень боялся реакции БекХёна, который, судя по крикам, успел вымотаться. Он выдыхает, прежде чем открыть дверь, а после смело заходит. Картина маслом: к нему, будто по щелчку пальцев, оборачиваются два врача, с весьма заинтересованным взглядом смотря на незваного гостя, пока БекХён тужится в очередной схватке и кричит. — Я омега, его друг, — тут же предупреждает Тао, и только после этого он, не смея даже выдохнуть, замечает, как в его сторону поворачивает голову измученный БекХён, глаза которого приобретают размеры китайских фарфоровых блюдец. Кажется, он даже забыл, что сейчас сидит на кресле и пытается, черт его побери, родить! — Тао!!! — последняя буква теряется в новом крике от схватки, и акушер, кажется, напрочь забывает о присутствии постороннего в родильном зале, погружаясь в работу. — БекХён! — взволнованный омега тут же срывается с места, подбегая к другу. Тот тянет руку к Тао, в следующую секунду со всей силой хватая его за предплечье и успевая бросить полный гнева взгляд. Вот тут-то Тао и понимает, что от БекХёна так просто не отделается за своё долгое отсутствие. — Ты где был, а, поганец? — гневно орет красный, как рак, БекХён, а Тао пытается списать все на роды. — Целый меся… — Тужься, БекХён, прекрати орать! — повышает голос сам акушер. — Ещё чуть-чуть, и покажется головка. — Да как тут не орать, если он свалил на целый месяц?! — Бек не упускает возможности покричать и на врача. Впрочем, Тао как-то успевает стереть со лба друга пот и поправить съехавшую шапочку. Но новая волна схваток тут же заставляет его напрячься. — Господи, Бекки, прости меня, — шокированный Тао берет ладонь омеги в свою, крепко сжимая её, хоть и сам Бек сжал в ответ настолько, что захрустели косточки. — Все хорошо, я сейчас рядом с тобой. Я приехал и больше никуда не уеду, только успокойся. Тебе сейчас надо родить, ЧанЁль очень переживает… — Да чтобы в следующий раз он рожал!!! — Тао уверен, ЧанЁль услышал гневное пожелание БекХёна. Омега откидывается на спинку кресла, понимая, что в любую секунду начнется новая мучительная схватка. — Я себе места не находил, — сбивчиво говорит Бек. — Почему не предупредил хотя бы меня, а ИФань уж вообще весь извелся без тебя… — омега вновь тужится, морщась от боли, но в этот раз сил кричать уже нет. Казалось, что у него не осталось их ни на что. Тао только продолжает держать его за руку, не сводя взгляда с лица друга. Ему самому страшно от того, что происходит, ему страшно осознавать долю своей вины в этих преждевременных родах. — Прости меня, БекХён. Я так ужасно поступил… Это очень длинная история, я непременно тебе расскажу, но сейчас постарайся сконцентрироваться, чтобы ребенок родился. Обещаю, разрешу тебе потом отвесить мне пару подзатыльников! — БекХён после этих слов усмехается, видя улыбку Тао. Все же он скучал по другу. Скучал и волновался и сейчас, несмотря на небольшой гнев, был искренне рад, что тот объявился. — Да куда ты от… моей тяжелой руки денешься! — омега широко улыбается, но новая волна схваток вновь скручивает живот. — Господи!!! — по родильному залу вновь проносится крик. — Когда ж это закончится, почему он не хочет выходить?! — Давай, ещё чуть-чуть! — подбадривает его ассистент врача, аккуратно надавливая в нужном месте на живот. — Давай, Бекки. Ещё немного, все должно получиться. У тебя родится здоровый, крепкий и милый малыш! — Тао не теряет зрительного контакта с БекХёном, желая хоть как-то помочь омеге. С его лица медленно стекает пот, но он даже не обращает внимания. На краю сознания Тао понимает, что вскоре его ждет то же самое, и страх с новой силой сковывает тело… — Ты думаешь, это так просто? — рука Тао, порядком, онемела от стальной хватки, но он стойко продолжает держать ладонь друга в своей. — Ох, черт, Бек, через восемь месяцев я буду в твоем же положении… — в эту секунду БекХён даже замирает, осознавая сказанное Тао, а один из акушеров громко усмехается, бубня под нос: «Ждем тебя в этом же зале». — Что-о-о-о? — очевидно, второй шок за это короткое время, по мнению Тао, ибо БекХён вновь не жалеет свои глаза. — Да ладно?! — с видом, будто только что ему рассказали о существовании квантовой физики, изрек омега. Тао только часто кивает в ответ, видя, как на лице друга расцветает… улыбка (?), однако уже в следующее мгновение новая схватка. — Твою ж мать, да я Ванга! — омега ещё как-то умудряется выговаривать связные фразы, что довольно удивительно для Тао. Интересно, что там сейчас творится с ЧанЁлем, который слышит все веселые фразы своего мужа. — Есть! Показалась головка, — эта фраза прерывает всё на корню, будто бы вселяя после минутного ступора в Бека второе дыхание для новых схваток. Тао понимает, что сейчас надо собраться и сделать последние рывки; не теряется и начинает чуть ли ни вместе с другом тужиться, тем самым поддерживая его. — Тао, родишь нашему альфе чудесного омежку, понял? — успел пригрозить Тао БекХён, а после мысленно сконцентрировался, чтобы-таки как можно быстрее прекратить мучения своего ребенка и себя… КёнСу приходит уже через десять минут после того, как ЧанЁль остается один. Омеге поначалу немного неловко перед альфой, с которым он почти не знаком, однако, видя волнение мужчины, все мысли из головы улетучиваются, оставляя лишь желание как-нибудь успокоить альфу. Он даже на время забывает о своей течке, которая причиняла дискомфорт и распаляла желание КёнСу побыстрее оказаться дома. Впрочем, ему удается отвлечь ЧанЁля, когда он начинает разговаривать с ним. Ни о чем серьезном, тяжелом для души… — Уже решили, как назовете ребенка? — его большие глаза со всей чистотой смотрят на альфу, который лишь через пару секунд переводит свой взгляд на парня, будто возвращаясь в эту вселенную. — Мы… мы даже не задумывались об этом серьезно. Но Бекки как-то говорил, что очень хотел бы назвать ребенка ЧжиСан, — ЧанЁль вздыхает. — Я приму любое имя, лишь бы малыш родился и был здоров, — он болезненно морщится от нового крика любимого человека, будто ему самому больно от мучений мужа. «Да чтобы в следующий раз он рожал!», — слышат парни из родового зала, и КёнСу не может сдержать улыбки. — Слышите, он возлагает на ваши плечи рождение следующего ребенка. Согласны? — лицо ЧанЁля озаряет улыбка, немного разбавляя его напряжение. — Согласен. Я на все согласен, лишь бы они не мучились. — Ничего, Тао сейчас с ним рядом. Я думаю, БекХён был очень удивлен внезапному появлению, — КёнСу присаживается на металлическую скамейку, тем самым оказываясь напротив альфы, который прислонился спиной к холодной стене, что отделяла его и любимого мужа. — Он весь месяц мне говорил про ваше отсутствие, волновался, — на этих словах омега опускает взгляд вниз, чувствуя и свою вину в произошедшем. — Да и не только он один. ИФань со своим другом себе места не находили. Я, когда увидел Криса в дверях месяц назад, переволновался. Он выглядел слишком взволнованным и подавленным, — КёнСу сам не замечает, как начинает нервно теребить кольцо на пальце, представляя, что творилось с его ЧонИном. — Когда последний раз они связывались с вами? — взволнованно спрашивает омега, слыша очередной крик БекХёна. — Неделю назад или чуть раньше. Звонил Крис, но как всегда о вас ничего не было известно, — сознание ЧанЁля так и хочет заставить его плюнуть на все правила и забежать в родильный зал, потому что больше невозможно было терпеть страдания мужа, но КёнСу хоть как-то его сдерживал в порывах. — Господи, я чувствую себя таким виноватым, — отчаянно шепчет омега, прикусывая нижнюю губу. Между парнями повисает минутное молчание, после чего ЧанЁль отвечает: — Наверное, были весомые обстоятельства, раз все так произошло. Все наладится, я уверен, — альфа кивает, отчего пряди пепельно-серых волос спадают на глаза. — Надеюсь… — в этот момент ЧанЁль отталкивается от стены, желая, скорее всего, пройтись по длинному коридору, но не успевает сделать и двух шагов, как за дверью раздается первый детский крик, который приводит альфу в ступор. — ЧанЁль, — КёнСу подскакивает с места, смотря на ошарашенного парня, на лице которого медленно расплывается улыбка, а взгляд приобретает нотки сумасшествия. По инерции альфа оборачивается к заветной двери, чтобы вбежать внутрь к своей семье, но КёнСу ловко останавливает его, хватаясь за плечо. — ЧанЁль, у вас появился малыш! ЧанЁль только начинает радостно смеяться, не веря своим ушам. Он смотрит на омегу, а после заключает его в крепкие объятия. — Боже, правда. Я отец… Я стал отцом… — шепчет он не своим голосом, сжимая хрупкое тело КёнСу в своих медвежьих объятиях, однако омега не обращает на это внимания, искренне радуясь за ЧанЁля, волнение которого постепенно отступало. — Поздравляю! — омега сам не может сдержать радостной улыбки и облегченного вздоха. Все же они как никогда вовремя прилетели. — Я… отец, — все еще не веря своим ушам повторяет Пак, чувствуя, как тело расслабляется после стольких часов в напряжении… Альфа даже сам не понимает, как от радости сознание постепенно покидает его, и тяжелая улыбающаяся туша валится на хрупкие плечи КёнСу, который, к сожалению, не в силах удержать её. «Эх, так рвался в родильный зал, а сам в обморок упал…». «Столько времени без сознания… Чанни, да ты бьешь все рекорды, что тебе даже нашатырный спирт не помогает!». «Интересно, он так от каждого плача ребенка будет в обморок валиться?». Именно это, словно находясь в вакууме, слышал ЧанЁль, пока пытался открыть глаза чтобы-таки посмотреть, что происходит вокруг и почему он лежит. Белый потолок вводит альфу в секундную панику, которая испаряется, когда он поворачивает голову вправо и видит перед собой КёнСу с Тао и чуть поодаль лежащего на кровати БекХёна. Впрочем, тот широко улыбался, смотря на любимого мужа. — О, очнулся, — БекХён вздыхает с облегчением, и лицо его приобретает блаженный вид, несмотря на то, что отрешенный взгляд ЧанЁля слишком эпичен в данные минуты. Альфа пытается встать с койки, когда осознание случившегося молотом бьет прямо по темечку, но ни ноги, ни руки не хотят его слушаться. — БекХён?! — чуть осипшим голосом зовет ЧанЁль, смотря на живот мужа… которого, как такового, и нет уже. Делая над собой усилие, он все же встает на ноги, а на вопрос Тао: «Не нужна ли помощь?», — лишь качает отрицательно головой. — Надо же, потерял сознание, как мальчишка, — на лице ЧанЁля расцветает широкая улыбка, когда он в два шага оказывается у койки мужа, буквально опускаясь на колени перед БекХёном. — Эй, что ты делаешь?! — удивленно восклицает омега, видя, как ЧанЁль обхватывает его миниатюрную ладонь своими и начинает покрывать мелкими поцелуями. Тао не может сдержать улыбки от умиления, а КёнСу покрывается легким румянцем от такой трогательной сцены. — Спасибо тебе большое… Спасибо за наше маленькое чудо, — нежно шепчет ЧанЁль, а глаза Бекхёна застилает пелена слез от трогательных слов и сухих губ, что касаются его кожи, и он не может вымолвить и слова, понимая, что в любую секунду может разреветься. Однако их идиллию суждено было прервать, так как в палату зашел миловидный высокий омежка, держа в руках небольшой белый кулечек. — А к Вам тут гости пришли, — радостно сообщает акушер, заставляя обратить на себя внимание пары. Между тем глаза КёнСу загораются неподдельным интересом. — Малыш сейчас спит, но мы ненадолго, так как надо проделать ещё некоторые процедуры, — ЧанЁль громко сглатывает, предвкушая момент, когда сможет взглянуть на своего ребенка, и аккуратно встает. — Извините, а можно ли отцу подержать малыша или ему нужно пройти обряд посвящения? — смахивая с кончиков глаз влагу, аккуратно и с улыбкой интересуется Бекхён, ровно столько же, сколько и ЧанЁль желая заключить в объятия своего маленького альфу. — Отцу малыша подержать нужно! Тем более, что малыш у вас крепенький, здоровый родился, — гордо заявляет парень, подходя к ЧанЁлю и приоткрывая кончик пеленки. Тао и КёнСу тут же подходят ближе, желая увидеть это чудо. Альфа в нетерпении протягивает руки, с умилением смотря на маленький носик и пухленькие губки ребенка, не веря своим глазам. — Бекки, он так похож на тебя, — тихо говорит Пак, не желая своим голосом будить маленькое дитя. — Думаю, ушки у него точно будут твоими, — негромко посмеивается омега, касаясь рукой своего живота и понимая, что с этой привычкой придется потихоньку завязывать. — Соглашусь с БекХёном, — кивает Тао и с умилением наблюдает, как аккуратно акушер перекладывает младенца на руки ЧанЁля, показывая ему, как правильно держать. Руки альфы слегка подрагивают, ведь сейчас один из самых важных моментов в его жизни, который он никогда не забудет. Невольно Тао представляет, что Крис мог так же взволнованно держать на руках их будущего ребенка, мог бы быть так же благодарен своему мужу за такой подарок, который только скрепил бы их семью… Но, к сожалению, сейчас у Тао не все так идеально, и ему остается только вздохнуть. — Прелестное создание, — альфа держит малыша, словно бесценное сокровище, которое волшебными силами попало ему на руки. Он боится даже вздохнуть, чувствуя некую одухотворенность в себе и безграничное счастье. — Только держите крепко, — предупреждает акушер. — Я вернусь через минут двадцать, — после чего стремительно ретируется из палаты. ЧанЁль даже не замечает ничего вокруг, продолжая неотрывно смотреть на крошечное создание в своих руках, которое ещё с утра было в животе БекХёна. — Ну все, он в трансе, — усмехается БекХён, наблюдая за приятной картиной. — Тао, лучше иди сюда, — тихо зовет друга омега. — Мне нужно кое-что сказать тебе, — Тао тут же подходит к нему, оставляя КёнСу, который, впрочем, был в не меньшем трансе, стоя рядом с ЧанЁлем. — Я надеюсь, что ты больше никуда не пропадешь без ведома. Тем более, у тебя теперь тоже скорое пополнение ожидается, так что следи за собой и своими нервами, тебе сейчас нужно быть предельно спокойным, — Тао понимает, что БекХёна уже не остановить, и просто решает выслушать всю его тираду, садясь на рядом стоящий стул и радуясь, что омега хотя бы не в гневе. — А ещё завтра надо определенно встать на учет в больницу и пройти обследование. Когда ты вообще узнал о малыше? — со взглядом, полным интереса, спрашивает Бек. — Все это время мы были у родителей, и буквально несколько дней назад там я узнал о беременности… — Вот как я прям догадывался! — Тебе бы в гадалки идти, а не врачом быть, — усмехается Тао и чувствует непреодолимое желание вновь попросить прощения у друга за такое неосторожное решение уехать. — Хотя нет, из тебя бы получилась отличная сваха, — омега слегка наклоняется к БекХёну. — Это ведь ты меня в тот день отвез к Крису, зная о течке. — О, ничего не знаю! — тут же отнекивается омега, хотя отчетливо понимает, что его рука в этом тоже замешана. — Ты так мучился, что я просто не мог на это смотреть… — а после добавляет: — Хочу напомнить тебе, что лежачего не бьют! Тем более новоиспеченного папу. Тао только смеётся, качая головой. Ведь так и так ничего уже не поделаешь, малыш развивается под его сердцем, и омега искренне хочет, чтобы малыш родился здоровым и крепким. — Тао, — парень переводит свой взгляд на БекХёна. — Я очень рад, что ты скоро станешь папой! Причем у тебя вполне может быть полноценная семья, просто подумай об этом, — Бек растягивает губы в легкой улыбке, касаясь ладони друга. На самом деле, он бы очень хотел, чтобы Тао принял своего альфу всей душой и сердцем, ведь счастье так близко, а Тао до сих пор не может этого понять. — Бек, я не знаю… Я говорил с папой, рассказал ему все, и он посоветовал то же самое, но… — омега шумно выдыхает набранный в легкие воздух. — Я боюсь. Я правда боюсь будущего. А если все будет наоборот. Что, если счастья не будет? — Эй, Тао, ты чего? — в голосе Бекхёна проскальзывают нотки волнения. Сейчас перед ним Тао, некогда сильный и дерзкий Тао, который показывает свой страх, свою небольшую слабость. БекХён считает своим долгом вновь подтолкнуть Тао и помочь ему избавиться от предрассудков, которые, черт возьми, портят его личную жизнь. — Ты же знаешь, что все будет хорошо. Послушай, тебе ведь всего лишь надо перестать накручивать себя, и отдаться течению жизни, какой бы она ни была. — Ты говоришь, как мой папа, вы там с ним не созванивались? — горько усмехается омега, ощущая, как сердце вновь сковывает чувство неопределенности. — А ещё я знаю, что ребенку нужен отец… Но если он не нужен отцу? — Ты же понимаешь, что это не так. Зачем говоришь такие вещи? — оба, конечно же, понимали, о ком сейчас идет речь, и БекХён-то уж точно знал, что сейчас беременность Тао вовсе не случайность. А друг лишь молчал, не зная, что ответить, пока в горле разрастался неприятный ком. — Так, Тао, ты сейчас едешь домой вместе с КёнСу, отдыхаешь и высыпаешься, а потом мы с тобой решаем все проблемы! На тебе ж лица даже нет… — Да, ты прав, — кивает омега. — И у КёнСу течка началась, — КёнСу после этих слов бросает мимолетный взгляд на папу. — Серьезно? — глаза БекХёна приобретают весьма привлекательный вид окружности уже который раз. — Но… запах? — он смотрит на слегка уставшего КёнСу. — В том-то и дело, что мы его не чувствуем. Иначе привел бы я его с собой? — Тао нежно поглаживает тоненькие пальцы друга. — Хотя, мне кажется, его хорошо почувствует ЧонИн, — последнюю фразу он говорит совсем шепотом. — Тогда вам точно нужно ехать домой. Не думаю, что КёнСу себя хорошо чувствует, — он переводит взгляд на парня, который стоял вместе с ЧанЁлем, наблюдая, как альфа аккуратно покачивает ребенка. — Если что, завтра приедешь к нам, заодно и на учет встанешь. — Хорошо, — соглашается Тао, понимая, что КёнСу и правда следовало бы отвезти домой и позволить спокойно перенести течку в теплой, мягкой кровати. — ЧанЁль останется со мной на ночь, так что можешь не переживать, — альфа по инерции переводит взгляд на любимого, счастливо улыбаясь. — Конечно останусь, — альфа аккуратно, мелкими шажками идет к койке, боясь сделать лишнее движение. — Бек, ты только посмотри, как он мило причмокивает губками, — чуть ли не пищит от радости парень, что никак не вяжется с его габаритами. — Дай мне нашего маленького ЧжиСана на руки, прошу, — Тао в это время отходит, позволяя ЧанЁлю аккуратно наклониться и передать малыша на руки папе. — Пусть этот ребенок принесет в ваш дом только счастье и радость, поздравляю! — искренне говорит Тао, видя благодарственный взгляд БекХёна. — Поздравляю! — Приезжайте обязательно завтра, если сможете, — сообщает ЧанЁль, пододвигая стул ближе к мужу. — Кстати, давайте, я вам такси вызову? — альфа тянет руку в карман… — Нет-нет, мы сами. Все хорошо, — тут же прерывает его Тао. — Как доедем, я напишу, — он кивает сам себе, примерно прикидывая, когда они окажутся дома. Все же дорога и непредвиденные обстоятельства вымотали его до ужаса. — Обязательно, — БекХён нежно поглаживает малютку, ни капли не жалея, что потратил так много сил и своего голоса ради такого чуда… Когда Тао и КёнСу уходят, БекХён выжидает ещё пару минут, а после обращается к ЧанЁлю: — Любимый мой, дай, пожалуйста, свой телефон? — ЧанЁль в это время отрывается от созерцания сына, вопросительно смотря на мужа, глаза которого слишком странно блестели, будто Бек замышлял очередную проказу. — Мне нужно кое-кому позвонить, ведь без меня никогда ничего не могут нормально решить…

***

Очередные сорок минут мучений в пробках, и они наконец-то добираются до дома. Благо, без особых происшествий, однако состояние КёнСу оставляло желать лучшего. На побледневшем лице появлялись крупные капельки пота, а дыхание то и дело учащалось. Однако Су на все вопросы все равно отвечал, что в порядке, не желая оставлять лишних переживаний. Тао с волнением возлагал все надежды на прохладный душ и теплую постель для сына, дабы помочь хоть как-то облегчить дискомфорт. Таблетки растущему организму не очень хотелось давать, если только в крайнем случае. — Дом, милый дом, — вздыхает Тао, когда выходит из такси, при этом помогая КёнСу. — Как же я скучал, — признается он и бросает мимолетный взгляд на своё небольшое гнездышко, а после идет доставать из багажника чемодан. Краем глаза омега замечает стоящий на обочине автомобиль неподалеку от их дома, что немного странно, потому что ранее он его не видел здесь, но усталость берет своё: он просто не заостряет на этом внимание. — Да, наконец-то мы доехали, — с облегчением произносит и КёнСу, чувствуя едва уловимый запах свежеиспеченных вафлей, будто кто-то из соседей решил под вечер заняться готовкой или… омега отбрасывает все мысли, так как ЧонИна здесь и быть не может. В окнах дома кромешная темнота, все так, как и было при их отъезде. — Первым идешь в душ ты, а я пока расстелю постель и позвоню родителям, — на пути к входной двери говорил Тао, чувствуя как после долгого напряжения его организм очень сильно ослаб, а веки все больше тяжелели, показывая, что Тао непременно надо поспать: стресс все же был весомый. КёнСу только кивает, соглашаясь, а ощущение тяжести внизу живота усиливалось с каждой секундой, заставляя его тело то и дело покрываться мурашками. Что-то определенно было не так, иначе почему только по приезде домой ему стало в разы хуже? Чем ближе Тао подходит к дому, тем больше сердце начинает колотиться в его груди, словно оттуда кто-то ломится. Странное ощущение, которое он обычно чувствует при приближении полной клоаки. Вместе с тем омега слегка прибавляет шаг, доставая ключи из кармана и мысленно говоря себе не параноить, ибо Криса здесь никак нет, а ощущаемый запах его — иллюзия, которая успела пропитать в это место за время его работы воспитателем. Тао опасливо вставляет ключ в замок под непонимающий взгляд КёнСу, который так же не сулил ничего хорошего. Первый поворот, сердце колотится сильнее, но дать объяснение своему поведению, увы, Тао не в силах… Flashback. — Крис? «Да, БекХён, что-то случилось?». — Ну, вообще-то я родил… — ЧанЁль только тихо смеётся, представляя себе эпичный фейл Ифаня. Он описал бы его одним словом, но больно уж не хочется получить по губам от Бекки. Минутная пауза. «Серьезно?!». — Нет, у меня галлюцинации! А ещё, ИФань, в этих галлюцинациях Тао присутствовал на род… «Что? Где он?! Он приехал? Что с ним? Он рядом?!». — Стоп-стоп-стоп, я не настолько скорый, чтобы обрабатывать все твои вопросы сразу, — зажимая трубку между плечом и головой, омега нежно очерчивает миниатюрное личико ребенка, что лежит на его руках. — Он приехал, причем очень вовремя — когда я рожал. От меня он уже получил, и сейчас едет домой вместе с КёнСу, — внезапно в трубке он слышит шокированный голос ЧонИна, который пытается выхватить трубку, но, очевидно, в этой битве победу одержал ИФань. «Господи… неужели он вернулся…», — альфа неверяще шепчет, а Бек во всех красках представляет, что с ними сейчас творится. — Именно поэтому я и звоню тебе. Встреть подобающе своего истинного омегу, которого ты любишь, и-таки попытайся выбить из его головы всех чертовых тараканов, которые мешают вашему счастью, хорошо? И еще, Тао едет с сюрпризом, ты оказался прав, — омега сейчас уверен на все двести процентов, что Крис улыбается во все тридцать два зуба. «Хорошо, я все сделаю! Спасибо тебе, Бекхён и… поздравляю тебя с ЧанЁлем. Мы непременно заедем к вам. Спасибо!». — Ой, да не за что. Главное, чтобы вы были вместе, а то наш Тао вроде такой с виду сильный, а внутри — ранимая, переживательная душа… Все, иди, готовься, он скоро должен быть. Удачи! «И Вам удачи! ЧанЁлю привет!» End flashback. — Тао, — тихо говорит КёнСу, а Тао тут же переводит свой взгляд на сына, замирая с ключом в руке. — Что-то не так, — и это вовсе не вопрос, Тао понимает, что имеет в виду сын. — Да, ты прав, — после чего делает ещё один поворот и резко открывает дверь, в предвкушении чего-нибудь определенно необычного. Но… как ни странно, в коридоре темно и пусто. — Хм… — Тао заходит внутрь, втаскивая за собой чемодан. Вслед за ним входит и КёнСу, оглядываясь по сторонам и ощущая некое разочарование, хоть и тот вкусный запах не пропал. Он смотрит на спину Тао и непроизвольно вздыхает, постепенно закрывая за собой дверь. — Наверное, вещи завтра разберем? — спрашивает он у парня, который тут же поворачивается к нему лицом, а после бросает мимолетный взгляд на чемодан. — Я думаю… — однако договорить он так и не успевает, так как в прихожей резко включается свет, а изумленный взгляд КёнСу стремительно переводится на фигуру, стоящую позади Тао. — Ч-чонИн? — в этот момент ЦзыТао резко оборачивается, встречая перед собой альфу, взгляд которого источал неистовый огонь по направлению к КёнСу. А поодаль от него стоял облокотившийся на стену и сложивший на груди руки Крис. Впрочем, это был двойной шок. — КёнСу… — тихо говорит Кай, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на любимого омегу, которого он не видел так долго. В ушах будто вата, отчего было ощущение, словно он в вакууме. Сейчас его переполняло волнение, вперемешку с диким желанием и гневом от того, что Тао сумел разлучить их на такое большое количество времени. — Вот это неожиданная встреча, — руки Тао непроизвольно дрожат, хоть он и сжал ладони в кулак, понимая, что и говорить ему сейчас безумно тяжело. Парень переводит взгляд на Криса, который, не источая и единой эмоции, все так же стоит, будто статуя, смотря куда-то в стену. Это злит омегу ещё больше. — ЧонИн… держи себя в руках, — срывается с уст Тао, после чего только Кай переводит на него свой взгляд. — Не хочу, — отрезает он, чем приводит омегу в замешательство, а самого КёнСу в шок. — Как можно держать себя в руках, когда ты разлучил нас на целый месяц без возможности хоть как-то общаться? — альфа говорил спокойно, однако Тао кожей чувствовал гнев, что плескался внутри ЧонИна. — ЧонИн, перестань! — тут уже говорит дрожащим голосом КёнСу, глаза которого полны непролитых слез. Он поджимает губы, чтобы не расплакаться при всех, и заставляет держать себя в руках, хоть и ноги начинает слегка подкашивать. — Нет! — Кай позволяет себе повысить голос, однако в следующую секунду вновь принимает спокойный вид, будто понимая, что срываться нельзя ни в коем случае. — Я слишком долго, черт возьми, ждал. Тао сейчас себя чувствовал дико неуютно, будто он третий лишний в разборках, хотя он, черт возьми, нихрена не лишний, а самый что ни на есть зачинщик всего происходящего. — Поумерь свой гнев, — Тао действительно хотелось куда-нибудь убежать, слиться со стеной или вовсе засесть в угол и притвориться невидимкой, потому что самому слишком тяжело удавалось держать себя в руках. Учитывая также тот факт, что ИФань даже не смотрел в его сторону! — О, Господи! — тут уже не выдерживает КёнСу, голос которого срывается. Тао понимает, что омега чуть ли не плачет, и тут уже оборачивается в сторону сына, видя, как тот дрожащей рукой дергает за ручку, открывая дверь, и в слезах выбегает на улицу. — КёнСу! — Кай тут же бросается вперед, но резко останавливается крепкой хваткой Тао, который держит его за предплечье. ЧонИн бросает на него резкий взгляд. — Ты по прежнему не хочешь, чтобы мы были вместе, да? — тихо спрашивает он, не разрывая зрительного контакта с Тао. — Заметь, не я это сказал, — Тао вводит ЧонИна в секундное замешательство. — Сделай КёнСу счастливым и только попробуй его хоть раз в жизни обидеть. Живите в согласии и любите друг друга, — после чего Тао медленно разжимает ладонь, отпуская шокированного Кая. — Иди же, — взволнованно добавляет омега, после чего ЧонИн срывается с места, выбегая вслед за КёнСу. А Тао остается только судорожно вздохнуть и на негнущихся ногах подойти к двери, чтобы закрыть её. Внутри него все переворачивалось, будто он сейчас совершил определенно важный шаг в своей жизни. Но… одна проблема решена, осталась ещё одна, стоящая позади него и определенно прожигающая его спину. Тао не хотелось даже поворачиваться. «Немой зритель», — усмехнулся про себя омега, набираясь решимости на серьезный разговор, который предстоит с будущим отцом ребенка… о котором тот даже не знает. — Тао, так когда будем выбирать имя нашему ребенку?

***

— КёнСу! — кричит ЧонИн, слыша, как за ним закрывают дверь. Мысль о том, что пару секунд назад Тао буквально дал добро на все, быстро улетучилась, когда он увидел убегающего КёнСу. — Стой же ты! — сладкий запах омеги, по которому он так скучал, обволакивает легкие, окончательно лишая альфу самообладания, которым он сковывал душу весь месяц. Но КёнСу все так же продолжал убегать, хоть и ноги его уже еле держали: запах альфы делал свое дело, вовсе не играя на руку течного омеги, что только больше злило его. Он не хотел слышать все эти разборки, которых так боялся, более того, он не хотел видеть злого на Тао Кая. — Просто дай побыть одному, — стирая влагу с глаз, КёнСу не сразу понимает, что его хватают за плечо, заставляя остановиться. Словно безвольную куклу, Кай разворачивает его лицом к себе, говоря тихое: «Поймал». КёнСу смотрит в глаза своего любимого, не сразу понимая, что его вовлекают в жадный поцелуй, о котором он так давно мечтал до дрожи во всем теле. Омега чувствует, что больше не может держать себя на ногах от переполняющих эмоций и нового приступа течки, но крепкие руки в тот час обхватывают его за талию. ЧонИн со всей силой прижимает любимого человека к себе, словно тростинку, терзая желанные пухлые губы и чувствуя, как дрожит ослабленное горячее тело омеги, который даже не в силах был ответить на поцелуй от шока и слабости. ЧонИну не хотелось ничего, лишь сжимать любимого в объятиях, чувствовать его теплые губы и слышать этот аромат, которым пропитывалось все тело. Месяц разлуки, будто годы ожиданий в безызвестности, ЧонИн не находил себе места и сейчас не мог поверить, что КёнСу вновь рядом. — Как же я скучал по тебе, по твоему запаху, — разрывая поцелуй, шепчет альфа, проводя ладонью правой руки по щеке КёнСу, покрасневшие глаза которого заставляют чувствовать себя виноватым. — Больше никуда не отпущу, слышишь? — ЧонИн… — КёнСу хватается за его плечи, как за спасательный круг. Запах альфы до безумия кружит голову, от чего омега не может совладать с новыми ощущениями, захватившими разум и сердце. — Я… не могу, — смущение делает последние попытки, проигрывая желанию. — У меня течка, мне так плохо, ЧонИн… КёнСу утыкается лицом в изгиб шеи изумленного Кая, полной грудью вдыхая аромат любимого человека, и крепко обхватывает его плечи, не желая ни на секунду отпускать его. Секундное замешательство, за которое альфа успел удивиться, понимая теперь, почему ему так сносит голову от запаха омеги. Он вспоминает слова Тао, и, кажется, больше нет смысла сдерживаться. Губы трогает улыбка, когда он ловко подхватывает КёнСу на руки, ловя его взгляд. — Ко мне. Если дотерпим…

***

— Тао, так когда будем выбирать имя нашему ребенку? — Тао не успевает даже повернуться лицом к ИФаню, с ужасом понимая, что тот откуда-то уже знает о ребенке. Он быстро приходит к выводу, что либо ему кто-то сообщил, либо… изначально Крис все знал! Омегу охватывает гнев от второго варианта, потому что он самый правдивый, а это значило, что нормального разговора уже не получится. Тао молча все-таки поворачивается лицом к ИФаню, который уже успел отлепиться от нагретой стены и сейчас с самоуверенностью гуся смотрел на него. — Так ты все знал? — тихо срывается с уст омеги, который, прищурив глаза, смотрел на мужа. — Конечно, — ИФань складывает руки на груди. — Я же хотел этого малыша, помог нам его сделать. Изначально все знал, — Тао сейчас до жути выбесил этот наглый взгляд Криса и его, черт возьми, наглый бездумный поступок, который стал красной тряпкой для омеги. — Знал, значит, изначально, — Тао делает шаг вперед, чувствуя прилив сил с подачи нарастающего гнева. Усталость сняло, как рукой. Он делает ещё шаг вперед, сжимая ладони в кулаки и видя, как уверенность Криса постепенно сменяется напуганными взглядом. — Говоришь, помог сделать… — Эй, Тао… Тао, спокойнее, — Крис принимает позу сдающегося и постепенно передвигается назад, понимая, что сделал наиглупейшую ошибку, так просто открывшись, после которой может остаться инвалидом. А Тао все надвигался, показывая всем своим взглядом, что пощады за такую «помощь» не будет. — Ах, ты хрен альфачий!!! — внезапность — второе имя Тао, как и эффект неожиданности, так как он в секунды набросился на опешившего ИФаня с кулаками, желая отомстить ему за все страдания и муки, которыми он калечил свою душу этот месяц. — Как ты мог?! — кричит омега, замахиваясь для удара, но Крис вовремя перехватывает его руки, не давая покалечить ни себя, ни тем более Тао. — Тао, перестань! Я серьезно хотел этого ребенка! — пытается оправдаться ИФань, но выходит плохо, потому что Тао пускает в ход ноги, почти попадая по промежности альфы. Крис пытается защищаться, но понимает, что Тао может причинить вред и ребенку, а потому старается хоть как-то обездвижить омегу, ну, или хотя бы обезопасить его от ненужных косяков и острых углов. — Я так мучил себя, черт возьми! Я думал, что это вышло случайно, по моей вине, и тебе он не понадобится! Ненавидел себя, что из-за течки переспал с тобой! Идиот!!! — в порыве гнева Тао бил без разбора, желая причинить хоть капельку физической боли тому, кто заставил его страдать. Он даже не замечал, как они переместились из прихожей в гостиную, продолжая осыпать ИФаня ударами, половина из которых доставалась лишь воздуху. — Остановись, Тао, пожалуйста, давай поговорим, — умолял Крис, пытаясь перехватить руки омеги. Да, не такой себе представлял альфа их встречу после мучительной разлуки, в которой он не находил себе места. А сколько сил ему потребовалось, чтобы не наброситься в ту же секунду на Тао, когда тот включил свет. — Да не хочу я останавливаться! Как же ты мне извел все нервы! Почему ты? Почему именно ты появился в моей жизни и не даешь мне покоя?! — Крис чувствует, как голос Тао начинает дрожать с каждым сказанным словом все больше и больше. Он понимает, что пора прекращать эту бессмысленную драку и высказать все, что внутри него, дабы успокоить любимого человека. — Почему я не могу перестать думать о тебе? — в следующую секунду Тао неудачно спотыкается и уже было летит навстречу паркетному полу, жмуря глаза и понимая, что удар может быть вовсе не на руку его малышу. Страх в мгновение сковывает тело, но внезапно он чувствует, как крепкие руки обволакивают его, словно кокон, а падение, как ни странно, не причиняет боли, будто снизу оказалась подушка. Омега открывает глаза лишь тогда, когда чувствует теплое сбитое дыхание на своем лбу, и понимает, что упал прямо на Криса, который успел его перехватить, жертвуя своей спиной и затылком. — Я бы не простил себе, если бы с вами что-нибудь случилось, — шепчет ИФань, облегченно выдыхая: Тао не ударился, а значит его боль не имеет значения. Омега лишь поджимает губы, чувствуя, как к горлу подкатывает неприятный ком. — Выпусти меня, — тихо, но жестко говорит он, чувствуя, что его руки зажаты между грудью ИФаня и его, отчего он почти бессилен. — Нет, — Крис смотрит прямо в глаза любимого, понимая, что для поцелуя ему достаточно слегка приподнять голову. — Неужели ты до сих пор не понял, что я люблю тебя? — Нет! — голос Тао срывается, он предпринимает ещё одну безрезультатную попытку вырваться. — Так не любят! Не мотают нервы до истощения, не делают специально таких вещей, после которых через месяц ты ревешь в ванной, швыряя в стенку тесты на беременность, и не знаешь, нужен ли этот ребенок отцу! Не любят так, что каждую секунду ты винишь себя в содеянном, не веря в искренность чувств! Нет, ИФань, — первые капли слез капают на шею Криса, сердце которого сжималось тугой болью от услышанных слов. — Прости меня, Тао. Я правда люблю тебя, — альфе будто сжало горло камнем, отчего говорить было трудно. Он искренне не хотел доводить любимого до такого состояния, который после этих слов замер, смотря прямо в глаза. — Я хочу быть с тобой, знать, что ты любишь меня и нашего ребенка. Хочу, чтобы мы стали одной семьей, Тао, где мы будем счастливы. И, если ты не веришь моим словам, каждый день, нет, каждую минуту я буду тебе доказывать свою любовь и делать тебя счастливым. Я буду доказывать, насколько сильно я тебя люблю, Тао, потому что ты самый прекрасный человек, которого невозможно не обожать, ради которого хочется жить. И весь этот месяц я жил надеждой, что смогу сказать тебе эти слова и быть с тобой и нашим ребенком. Я так скучал по тебе и ждал твоего приезда, не мог смириться с тем, что ты тогда уехал от меня. Слезы с глаз Тао начинают течь ручьем, когда он все это слышит от ИФаня, того самого ИФаня, который вроде и не должен быть «тем самым» в его жизни, но к которому Тао все равно чувствует непреодолимую привязанность. Это что-то глубокое, чему омега пока не может дать объяснение в своем сознании, но эти чувства сейчас постепенно успокаивают его, давая расслабиться после долгого нервного напряжения. — Я… — Тао медленно опускает голову, утыкаясь лицом в шею Криса. — Я так хочу счастья, — слышит приглушенно ИФань и чувствует, как плечи любимого сотрясаются от слез, а по шее стремительно стекают капельки соленой влаги. — Я хочу любить и дарить… эту любовь. Всегда хотел, — Тао трудно говорить, но остановить свои слезы он уже не в силах. Нервное напряжение спало, давая волю чувствам. Он чувствует, как Ифань вовсе ослабляет хватку и перемещает одну ладонь на макушку, начиная поглаживать её. Сейчас, отрешенно смотря в потолок и обнимая самого важного в своей жизни человека, ИФань с неким удивлением осознавал, что впервые слышал, как Тао плакал… в голос. Впервые вообще видел любимого человека в таком подавленном состоянии, до этого никогда не думая, что его сильный духом ЦзыТао может так сломаться. А виной всему он сам. — Поплачь, Тао… Если тебе станет легче, поплачь, любимый, и прости меня, — тихо проговорил ИФань, чувствуя, как омега обвивает его шею, продолжая с новой силой выплескивать все свои эмоции, которые он так долго сдерживал. — Теперь я всегда буду с тобой. Уст трогает едва заметная улыбка, сопровождаемая легким вздохом облегчения. Белый потолок расплывается под тонкой пеленой соленой влаги, и ИФань понимает, что теперь в их жизни все должно наладиться.

***

ЧонИн не мог терпеть, видя, как мучается КёнСу, сидящий сбоку и изнывающий от жара и боли внизу живота. Их запахи смешивались внутри салона, превращая воздух в гремучую смесь и заставляя обоих желать просто наплевать на все и накинуться друг на друга в машине. Впрочем, омега серьезно находился на грани с потерей сознания, готовый отдаться в небытие от сильного аромата альфы. — ЧонИн, я правда больше не могу, — КёнСу до побеления костяшек сжимает обивку сидения, жмурясь и чувствуя, как по лбу стекают капельки пота. Он искренне недоумевал, потому что до встречи с Каем мог держать себя в руках, а сейчас готов душу дьяволу продать, лишь бы любимый коснулся его. — Сделай что-нибудь, — уже шепотом умоляет он. Кай и сам не хотел, не мог терпеть до дома, видя, как мучается любимый, а потому внезапно резко свернул на повороте, прикидывая, сколько примерно понадобится времени, чтобы добраться до того места, где случился их первый поцелуй. Явно меньше, чем до его квартиры. — Пять минут, КёнСу, — в изнеможении говорит Кай, прибавляя газ и ощущая, как небольшая ладонь любимого касается его бедра. — Боже, это невыносимо… ЧонИну стоит нескольких секунд, чтобы по приезде вытащить ключ зажигания и наброситься на КёнСу со страстным желанным для обоих поцелуем. Он безжалостно терзал губы любимого, проводя ладонью по его бедрам и талии, заставляя КёнСу выгибаться навстречу ласкам и забывать о стыде. — Надо на заднее сиденье… — на секунды оторвавшись от припухших губ, шепчет Кай, чувствуя сбитое дыхание раскрасневшегося КёнСу. Тот только кивает, а альфа без лишних слов помогает пролезть ему через небольшое отверстие между сиденьями назад, после чего перелезая вслед за любимым. Окна автомобиля начинают постепенно потеть, но проветривать салон автомобиля никто не собирается. ЧонИн сходит с ума, обволакиваемый запахом любимого омеги ровно так же, как и сам КёнСу. Омега позволяет горячим пальцам альфы судорожно расстегнуть пуговицы на рубашке, открывая взгляду молочную кожу груди. Кай так и застыл, завороженно рассматривая по-юношески белоснежную кожу, которая была, словно полотно для искусного художника, заставляя омегу смутиться под прожигающим взглядом. — КёнСу, — ЧонИн смотрит в красивые глаза любимого, аккуратно касаясь ладонью его щеки. — Ты только не бойся, хорошо? Я люблю тебя. — Я тебе доверяю, — переплетая пальцы в замок, со всей уверенностью отвечает омега, понимая, что эта ночь будет для них особенной. Он даже не хотел сейчас думать о том, что потом скажет Тао, хотя КёнСу успокаивал тот факт, что папа уже не против их отношений. Парень плавно подается вперед, касаясь приоткрытых губ любимого своими, и ощущает, как Кай осторожно касается его груди, слегка нажимая на неё и тем самым заставляя откинуться назад на мягкую обивку, — Не сдерживайся, тебя буду слышать лишь я, — после глубокого поцелуя тихо говорит ЧонИн, перемещаясь поцелуями на девственную шею любимого, дабы оставить на ней следы своей любви. По салону раздается первый протяжный стон КёнСу, который не оставляет разуму ЧонИна ни единого шанса. Ладони перемещаются на грудь любимого, касаясь подушечками пальцев нежно-розовых сосков омеги, которые из-за течки стали слишком чувствительны. Кай сходит с ума, понимая, что именно от его рук КёнСу сейчас теряет самообладание и с новыми стонами выгибается в пояснице, подаваясь навстречу ласкам. Ему даже все равно, если КёнСу вдруг порвет его майку своей хваткой, которой он сейчас судорожно держится за его спину. — Сними её, — просит ЧонИн, между тем спускаясь поцелуями вниз. Он не лишает себя удовольствия коснуться языком миниатюрного сосочка, пока КёнСу в буквальном смысле сдирает с него этот ненужный кусок одежды, напрягая голосовые связки новым громким стоном. Омега уже теряется, не зная, где реальность и где небытие, ведь поцелуев так много, прикосновений ещё больше. Сейчас он впервые понимал в полной мере, каково это — чувствовать человека каждой клеточкой своего тела. ЧонИн между тем спускался все ниже и ниже поцелуями, вместе с тем подхватывая руками бедра омеги. Автомобиль не давал много места, а потому альфа аккуратно опустил правую ногу любимого с сиденья, а вторую уместил на своем плече, дабы было удобнее исполнить задуманное. Он бросает мимолетный взгляд вверх, видя, насколько часто вздымается грудь любимого от напряжения, а впалый животик то и дело сокращается, показывая выпирающие ребра и бедренные кости, и не может сдержать улыбки, понимая, что сейчас открывает для омеги новый мир ощущений. — Ох, ЧонИн, — непроизвольно ладони КёнСу смыкаются на лице от стыда, когда он слышит звук расстегиваемой ширинки на своих джинсах. Тампон, который ему дали ещё в больнице, уже не помогал, и снизу все давно было мокро, что, отчасти, заставляло его ещё больше смущаться. — Убери ладони с лица, КёнСу, — пропел Кай, улыбаясь и чувствуя некое удовлетворение от того, что любимый носил подаренное кольцо, а после, прикусывая нижнюю губу, медленно потянул джинсы с боксерами на себя, предвкушая увидеть самое сокровенное. В голове КёнСу быстро проносится лишь сиплое «Господи», когда он судорожно осознает, что остался без нижнего белья и теперь целиком и полностью открыт для ласк ЧонИна. — Мой… — в следующую секунду КёнСу резко зарывается пальцами в густую копну волос, крепко сжимая её, а по машине проносится новый протяжный и громкий стон, ласкающий слух альфы. КёнСу понимает, что его первый раз отпечатается в сознании до мельчайших подробностей, в которой непременно главенствовал ЧонИн, вплоть до каждого вздоха…

***

Follow The Compass — Close Your Eyes. Тао потребовалось относительно немного времени, чтобы прийти в себя — все же крепкие объятия Криса и небольшая доза пустырника сделали своё дело. ИФань ещё настойчиво хотел заварить ромашкового чая, однако омега отказался, с неким удивлением чувствуя душой волнение альфы. Это было безусловно приятно, но также дико неудобно. Не хотел он показывать свои слабые стороны и искренне желал скинуть излишнюю сентиментальность на беременность. — На самом деле нас БекХён предупредил о том, что вы приехали, — когда пара уже сидела на диване под тусклым освещением комнатной лампы, ИФань решил рассказать, ну и заодно как-нибудь развязать разговор. — Мы все это время жили здесь, я просто не мог оставаться у себя дома, зная, что ты можешь вернуться в любой час. — Хах, ну, БекХён как всегда со своей быстрой смекалкой и сущностью матери Терезы, — Тао сложил ноги в позе лотоса, осматривая родные стены, по которым, признаться, скучал. — Он рассказал, что ты приезжал к нему, думая, что он знает наше местоположение. — И не напоминай о тех днях. Я думал, с ума сойду вместе с ЧонИном, — ИФань выдыхает, а Тао не знает толком, что и сказать в свое оправдание — наверное, правду. — Это было очень необдуманно, да, — омега опускает голову, признавая свою вину. — Но я правда тогда сильно испугался с утра и не нашел ничего лучше, чем сбежать. Да и по родителям соскучился, был отличный повод их навестить. Я же хотел всего лишь на неделю, но потом затянулось, — ИФань понимает, что любимого прорвало на откровение, а потому лишь молча выслушивает его, надеясь узнать как можно больше. — Они так тепло приняли КёнСу, он стал для них родным внуком… Особенно для отца, с которым он так много времени проводил, — Тао невольно улыбается, вспоминая те дни, и теребит пальцы от волнения, что не уходит от внимания альфы. — И они… знают обо мне? — аккуратно задает интересующий вопрос Крис, чувствуя некое волнение от предстоящего ответа. — Папа догадывался по запаху изначально, что у меня кто-то был, но рассказал я ему все только после того, как узнал о беременности… — Тао до сих пор было непривычно говорить о своем положении, отчего голос его заметно поутих в конце фразы. — Если бы вовремя не сказал, то Бог знает, чем бы все закончилось, потому что они хотели познакомить меня с каким-то местным свободным парнем, который в их глазах был идеальным типом для меня… — Что?! — тут уже пришел черед Криса возникать, но тихий смех Тао заставил его в недоумении замереть. — Папа вспомнил тебя, когда я ему рассказал. Сказал, что это судьба и искренне порадовался за то, что у меня скоро родится ребенок. Он и купил мне билет обратно в надежде, что у нас все с тобой наладится, — Тао выдыхает. — Я ему должен быть безмерно благодарен за то, что помог тебе. Поверь, знал бы я, где вы, прилетел бы в тот же день, потому что после той ночи окончательно понял, что хочу связать свою жизнь с тобой, любить тебя и создать счастливую семью, — альфа замечает, как от волнения Тао начинает отковыривать заусенцы на ногтях, а потому нежно перехватывает его ладони, крепко сжимая в своих. Омега лишь поднимает голову, переводя удивленный взгляд на ИФаня. — И да, я говорю это на полном серьёзе, Тао. Парень не находится, что ответить на такие искренние слова Криса, лишь стремительно краснеет и пытается заострить взгляд на чем-то другом, лишь бы не смотреть в прекрасные омуты альфы, который заставляет его сердце биться быстрее. — О! — внезапно восклицает Тао. — Ты нашел мой альбом с фотографиями? — сейчас он смотрел прямо на тумбу, стоящую позади ИФаня, на которой лежал толстый синий альбом ещё со времен его детства, который он тщательно хранил даже от самого себя, ведь там было все его прошлое. — Ну, у меня было много времени, — не растерялся альфа, после чего, отпустив руки Тао, дотянулся до фотоальбома. — Кстати, я нашел там много чего интересного, Тао, — с интригой добавил он, подмигивая и наблюдая, как меняется в лице любимый. — И что же? — Тао наблюдает, как парень аккуратно раскрывает альбом, невольно замечая на безымянном пальце кольцо, которое Крис так и не снял. Омега вспомнил, что сделал со своим, и ему стало непреодолимо стыдно. — К примеру, помимо твоих детских фотографий, своё в самом конце альбома. До сих пор не пойму, как оно у тебя там оказалось? — с поддельным удивлением спрашивает ИФань, доставая из небольшого конвертика, что был приклеен к задней обложке, свою детскую фотографию. — Серьезно?! — невольно срывается с уст шокированного Тао. Он помнит, как она попала в его руки и с какой целью он вложил это фото в свой альбом, однако сейчас было дико неловко перед ИФанем. — А тебя не учили, что чужие вещи брать нехорошо? — предпринимает попытку замять это дело Тао и тянет руки, дабы выхватить бедную фотокарточку из рук Криса. — Так это не чужая вещь, на ней я, значит она моя, — смеётся ИФань, ловко отводя руку и тем самым не позволяя дотянуться Тао, который аж кончик языка высунул. — Отдай! — Не отдам, — Крис уже во всю смеётся, пока Тао буквально наваливается на него, пытаясь достать своей рукой до его ладони. — Тише, тише, я же не возьму её себе, положим обратно на место, но ты все равно должен сказать мне, почему столько лет хранил её у себя, — альфа умудряется одной рукой перехватить запястье Тао и ловко вложить фотографию снова в альбом, однако хватку парень так и не ослабил. — Тао, — улыбка спала с его губ, и он полностью развернулся омеге, который, в свою очередь, уже сидел лицом к Крису. Тао наблюдал, как с взволнованным вздохом ИФань, смотря в его глаза, одной рукой снимал с шеи цепочку, на которой находилось обручальное кольцо, что омега оставил на тумбе в спальне перед отъездом. Без лишних слов альфа аккуратно снял его, после чего вновь посмотрел на Тао, будто спрашивая разрешение, хотя один взгляд омеги говорил все за себя. — ИФань, это фото… — парень наблюдает, как альфа плавно берет его руку. — Перед отъездом я хотел его порвать или оставить в доме, дабы распрощаться с прошлым, забыть о тебе, как о страшном сне, — он даже не поднимает глаз, наблюдая, как Крис аккуратно и очень медленно вновь надевает на безымянный палец кольцо. — Но не смог. Не смог забыть тебя тогда. Оставил, как частичку памяти, и боялся снимать это фото из того конверта. — Получается, я был все равно в твоем сердце? — ИФань не может не улыбнуться, обхватывая руками окольцованную ладонь любимого. — Как бы ты ни желал забыть меня. И правда, судьба, — он переводит взгляд на Тао, который так же пристально сейчас смотрел на него. И ведь правда, Тао не мог не согласиться с ИФанем. Сейчас его охватила некая нежность, словно теплое одеяло, в которое хотелось бы укутаться и не расставаться с ним. В порыве омега медленно наклоняется, слегка колеблясь от такого решения, а после оставляет на губах застывшего ИФаня легкий поцелуй. А потом ещё один, и ещё, будто пробуя на вкус, как в первый раз. «Приятно», — проносится в голове Тао, когда веки медленно закрываются, и тело чувствует крепкие руки альфы, что обвивают талию и тянут куда-то вперед; альбом с глухим звуком падает на пол. Губы Криса дарят новый, уже глубокий и долгий поцелуй, который словно скрепляет их чувства в одно целое, великое. Эпилог. Семь месяцев спустя… В спальне горела лишь лампа, что стояла на тумбе рядом с кроватью. У Тао была своя атмосфера, разбавляемая легким вечерним ветерком, который дул из открытого настежь окна. Он был полностью погружен в книгу, которую буквально пару недель назад купил ему Крис. Просто в последнее время Тао стал очень много читать, а альфа не отказывал себе в удовольствии побаловать любимого, да и себя, видя его счастливый и благодарный взгляд. Омега не сразу замечает, как дверь в их спальню аккуратно открывается и из проема появляется слегка потрепанная после рабочего дня макушка мужа. — Я смотрю, книга, как клей: оторваться не можешь, — Крис все же решает оповестить о своем приходе, видя, как Тао тут же поднимает свой взгляд на него, после чего заходит в комнату. — О, вернулся, — улыбка непроизвольно расплывается на лице беременного омеги, когда он видит Криса. Это уже как традиция, когда бы он ни встречал любимого, всегда с улыбкой. — Чем же мне ещё заниматься, с детьми я больше не могу возиться, — он откладывает книгу, нежно касаясь живота, который имел довольно внушительные размеры. Крис тем временем успел стянуть с себя рубашку и лечь рядом с любимым, плавно обхватывая рукой живот мужа и переводя дух. Все же это стало его любимым занятием за все время беременности Тао — вот так ложиться и обнимать большой животик омеги или гладить его и разговаривать с малышом. — КёнСу тоже переехал к нашему потенциальному жениху, вот и остается с пользой проводить досуг. — Но ты же понимаешь, что ему из дома ЧонИна легче ходить на учебу. Да и Каю я доверяю, как себе. Кстати, наш сын сегодня сдал ещё один экзамен на отлично, — Крис улыбается, вспоминая с каким восторгом КёнСу рассказывал ему по телефону, как смог ответить на все темы придирчивого учителя. — Да, я знаю, мы сегодня созванивались, — Тао перемещает вторую ладонь на макушку ИФаня, зарываясь пальчиками в копну волос. — Эх, пойдем, я тебя накормлю, что ли. С утра нашел рецепт чудесного овощного рагу, который мне БекХён дал недавно, решил поэкспериментировать, — озорно подмечает омега, хотя его кулинарные проделки никогда не оставляли равнодушным ИФаня. — Ну нет, я хочу ещё полежать, — вдобавок своим словам Крис закидывает ногу на мужа и утыкается носом в бок живота, вдыхая вкусный аромат омеги, который после беременности приобрел новые нотки, впрочем, альфа до сих пор пытался разобраться, что же это за аромат, коим будет пахнуть его будущий сын. — Кстати, ЧанЁль сказал, что они вернутся уже через неделю. — Да он бы и через две вернулся, просто у БекХёна вновь какие-то неотложные врачебные дела, даже с ребенком не может сидеть на попе ровно и наслаждаться природой. Ты бы знал, как у родителей ЧанЁля красиво, а ему все город подавай и суету, — Ифань только усмехается на слова Тао, потому что его омега тоже не особо любит сидеть на месте. — Электровеник, — тут уже приходит черед Тао смеяться, активно кивая головой. — Я думаю, нам стоит как-нибудь собраться всем вместе, что думаешь? — альфа задирает голову, смотря на любимого. — Я только за, к тому же у КёнСу начнутся каникулы, и мои родители приезжают ближе к концу недели, наконец-то познакомишься с ними, — с уст Тао это все так легко слетает, однако на деле он понимает, что дни будут насыщенными и потребуют немало подготовок. — А ты с моими, — после этой фразы омега на секунды замирает, переводя удивленный взгляд на альфу. — Что? — только и может выговорить Тао, чувствуя, как волнение стремительно охватывает его. — Почему ты раньше не сказал, мой любимый и заботливый муж? — особенно подчеркивая интонацией прилагательные, спрашивает он. — У отца слишком непредсказуемый график работы, чтобы я мог назвать тебе точную дату. Они сами мне позвонили только сегодня, так что будем вместе готовиться к такому массовому сбору. — Уже радует, что вместе, — нет, Тао был вовсе не против знакомства с родителями Криса, он даже не раз общался по телефону с папой ИФаня, но доля волнения присутствовала все равно. — Чувствую, будет весело. — Даже очень весело, Тао, — в предвкушении добавляет Крис, а после принимает сидячее положение. — Так… что насчет поужинать? — он играет своими орлиными бровями, немного разбавляя напряжение любимого и заставляя его улыбнуться. — Оденься сначала и не соблазняй меня своим голым торсом, — омега усмехается, а после пытается аккуратно подняться с кровати, пока Крис между делом резво вскакивает, дабы помочь омеге. — Слушай, Тао, тебе не кажется, что наш ребенок уж слишком… много места занимает в твоем почти резиновом животе? — невзначай спрашивает ИФань, поддерживая мужа за талию, который только загадочно улыбается, переводя взгляд на альфу. — Знаешь, когда я как-то раз разговаривал со своим папой, он рассказал мне одну историю, — начинает Тао, хотя Крис мало понимает, к чему ведет омега, но все же заинтригованно слушает. — Ещё пару месяцев назад они с отцом поспорили, причем отец яро настаивал, что у меня в животе двойня, а папа говорил наоборот, — пока омега рассказывал, руки его плавно опустились на обнаженные плечи мужа, начиная нежно поглаживать их. — И знаешь, я совсем не ожидал, что папа согласится при проигрыше набить себе тату, когда он даже на отце не всегда переносил татуировки, — Тао не может сдержать тихого смеха, видя насколько загрузил своим рассказом Криса. — Так что, если мои родители решат задержаться до родов, любимый, тебе придется поискать в городе хороший тату салон… ИФань с секунду обмозговывает последнюю фразу Тао, пока тот ловко выкручивается из его рук и уже направляется к двери. — Что?! — только и может сказать Крис с видом, будто ему только что поведали тайны мира. — Ничего-ничего, любимый, майку надень, а то не пущу на кухню, — смеясь, пропевает Тао и выходит из спальни, оставляя недоуменного ИФаня смотреть ему вслед. И кто бы мог знать, что через неделю после родов Крис серьезно повезет ДжоуМи и счастливого от победы ШиВона в тату-салон… но это уже совсем другая история!