Expectation

«И пусть недосказанность некоторых моих высказываний

Не блещет разными световыми потоками,

В воздухе я чувствую холодный запах вечера

И поздно, больной, нахожу свои ноги,

Идущие по тропам, не находящие дорогу домой.»

Найтивыход – Краски

***

Разрушенный вид Л'Мангбурга доводит Томми до слёз. Снова. Его взгляд голубых и заплаканных глаз никак не может отвлечься на что-то более другое. Что-то более приятное, чем это: разрушенный город, обломки зданий и домов, количество воды, что делает разрушенный город каким-то старым и гнусным, кусочки взрывчаток и пыль везде, грустные воспоминания. Он всё помнит.

*Flashback*

Оглушающий звон динамитов до сих пор отдаётся в сознании. Суета и волнение, непонимание и громкие крики ребят о том, что произошло. Те секунды осознания выбили мальчишку из реальности, и он встретил взгляд Уилбура тогда, в той комнате, вместе с Филзой. А потом оглушающий крик подростка, когда собственный отец убил Уила, а тот с улыбкой на лице принимал смерть, всё ещё смотря на Томми и мысленно прося прощение за всё. Мальчик лишился семьи.

*End of flashback*

Но продолжает смотреть на город, что считал своим домом когда-то. Только теперь, к сожалению, нет. Уже не то родное место, где ему было хорошо, и где он чувствовал себя нужным. Всё из-за него. Ебанный кудрявый брюнет, вечно ходящий в своём конченном пальто. А ведь когда-то Томми носил его, Уилбур разрешал. Горькие воспоминания заставляют пройтись. Подросток рассматривает всё, и это уже не тот ярко освещающий город, с множеством огней, который теперь сменился серой и темной атмосферой, как и её создатель. Томми ходит около обломков, делая ещё больней сердцу и мыслям. Вот как на зло. Иногда наступая на них, иногда пиная, попросту от злости. Он обижен, смотрит на всё это с болью в сердце и чувствует предательство. Его предали, предал именно тот, кого считал любимым. Всё ещё этот кудрявый брюнет, что вечно ходит в дурацкой шапке. А Томми любил шапку Уилбура раньше, и всегда стебался над ней, хотя в тайне так же обожал. Но всё это неважно сейчас. Теперь Томми специально приходит сюда почти каждый день, по несколько раз, чтобы не чувствовать моральной боли и заглушать её хоть как-то. С одной стороны это и помогает, назревают приятные воспоминания, но потом так больно вспоминать, как ему было хорошо и светло, а не сейчас, ведь, сейчас ему одиноко. Зато негативные эмоции помогают ему чувствовать себя живым, не как Уилбур. В отличие от него, юноша хочет жить. В отличие от него, Том не поехавший на голову идиот, взорвавший собственную страну. Свою «симфонию», к которой Уил относился слишком трепетно и слишком любил её, поэтому и разрушил, чтобы никому больше не досталась. Уилбур, Уилбур, Уилбур — всё в этом имени, в этом образе, в мыслях, в голове. Томми помнит его. Раньше помнил как слишком любимого человека, к которому явно испытывал симпатию, а теперь... Ненависть. Она пожирает подростка, заглушая все положительные эмоции и чувства, потому что Уил больше не такой. Он отвратительный. Он слишком высокомерный. Его новый образ перед глазами заставляет юношу впасть в разочарование, что саднила его, создавая новые обиды. Уилбур имеет поседевшие пряди на челке, уже поношенное пальто, что было в каких-то дырах, а сам по себе мужчина просто выглядит уставшим. Всегда, уже потрепанный жизнью. Но старается скрывать это с помощью своего самовлюбленного и манипулятивного поведения. А ещё курит. Томми пытался с ним поговорить, когда тот воскрес, только Уилбур отталкивает его. Томми зол. Гребанный манипулятор, как и Дрим. Только Уилбур находится слишком рядом в окружении с Томми. Вдох, выдох, Томми, забудь его. Не делай себе снова больно. Но он видит разрушенный фургончик и ничего забыть не получается. Снова он отвлёкся на мрачные мысли. В памяти резко всплыли картинки того, как он варил наркотики с Сутом, как даже принимал их, и ему было хорошо. Было же что-то родное рядом с Уилбуром. Раньше Уилбур понимал Томми. Раньше он был с подростком почти всё время, и они стали в каком-то плане семьёй. А потом случилось то, что случилось, и Томми ненавидит его за всё, хотя в глубине души скучает. До сих пор, ведь, с ним был только Уилбур в самые трудные моменты. Он бывает даже и сейчас, говоря о том, что у Иннита есть только Уил, ибо больше никому нет дела до подростка. Том привык к нему, и, возможно, это переросло в какую-то зависимость. Хотя и понимает, что Уилбур не прав. Он просто издевается над ним, заставляя страдать. Чувствует на щеках слезы, но ему так лень их стирать. Он устал притворяться, что с ним всё в порядке. Устал, потому что сложно не казаться слабым. Сколько с ним случилось? «Всегда жизнерадостный, солнечный мальчик» — так его видели все, и никто не знает, кроме Таббо, что на самом деле Томми испытывает с тех пор. Но он не будет слабым. Больше нет. Его уже убили однажды, и больше такого не случится. Томми не позволит больше сделать себе больно. Хватит, настрадался, устал. Стирая слезы с глаз и лица, он не может больше смотреть на всё это. Ему хочется уйти, чтобы не думать. Вообще не вспоминать ничего, так как больно. Уходя из Л'Манбурга по сломанной дороге, Иннит направляется в сторону своего дома. Видит вокруг постройки друзей, порталы в нижний мир, где-то вдалеке виднеются яркие огни Лас Невадаса. О, вот его дом. Окружён стеной в цвет Л'Манбурга как в честь памяти. В мысли закрадывается тот гимн, что они придумали с Уилбуром когда-то. — My L'manburg, my L'manburg... — напевает в слух, и, кажется, снова плачет. Снова больно, но боль делает его сильнее. Она закаляет его, только переживать это страшно, это ломает подростка. Тем более в одиночку. Стирая поступившие слезы, Иннит, наконец, заходит в дом. Дома нет того тепла, которое чувствовал подросток раньше с Уилом. Дома пусто и одиноко. Это не тот дом, где он чувствует себя в безопасности. Нет никаких людей и шумов, и это огорчает. Разочаровывает, ведь он один. Он проходит через все проблемы сам, и ему никто не помогает морально. До него просто никому нет дела. На чистоту, Томми знает и понимает, что ему не хватает чувствовать себя любимым. Томми не чувствует себя нужным. — «А кому ты нужен?» — в голове дурацкий голос Дрима. Он вспоминает все его издевательства и манипуляции, ловит триггеры с него. Становится страшно, что все его слова оказываются правдой, поэтому от этого ещё больней. Серьёзно, даже Таббо не появляется у Томми. Это тяготит и заставляет задуматься над собственной нужностью. Подросток безысходно сидит на кровати и плачет, потому что помнит. Помнит ебанный голос Дрима, помнит его слова над тем, что мальчик слишком жалок и что он всем лишь мешает. Как говорит Уилбур. Эта чёртова улыбка на маске Дрима запечатлелась в сознании Иннита как страшный сон. Страшный и реалистичный сон, только это даже не сон. Жаль. Мысли добивают опять, и ему хочется рыдать. Но Дрим неправ. Томми не слаб. Он берёт в руки маленький ножечек, что хранится у него в прикроватной тумбочке, и подносит к левому запястью. Медленно проводит острым лезвием по нежной и бледной коже, оставляя кровавые дорожки. Кровь каплями сочится с небольших порезов. Это притупляет. Больно не морально, а физически. Неплохо. Осматривая руку совершенно безжизненным и пустым взглядом, он продолжает. Переходит чуть выше по руке, затем к ногам, и всё ещё оставляет царапины на коже. Совсем лень их скрывать, если честно. Не говоря про то, что их нужно обработать. Томми шумно выдыхает, с напором надавив лезвием на кожу, делая последний порез. Царапины отдаются болью, хорошо. Зато нет навязчивых, громких мыслей. Осматривая порезы, парень чувствует поступившие слезы, что копятся в уголках глаз. Они медленно скатывается по щекам, и Томми всхлипывает. Он же не слабый, почему он плачет? Убирая окровавленный нож обратно в тумбочку, Иннит направляется на кухню, чтобы отвлечься. При ходьбе раны и порезы на ногах отдаются болью, не так плохо на самом деле. Том подходит к столу, на котором одиноко стоит полный и наполненный графин с водой. Он сверлит его взглядом, думая, стоит ли ему пить сейчас или сделать это позже, чтобы не чувствовать аппетит весь день. Стоит и думает над всеми издевательствами, над предательствами и своей безысходности, вперемешку со слабостью. Бедный мальчик, что успел умереть и воскреснуть только в семнадцать. Смерть всегда пугала юношу, и когда Дрим стоял над ним тогда, в тюрьме: он бил, смеялся над слабостью Томми, принося своей персоне удовольствие, а Том не мог просто дать отпор, именно из-за этого его и жестоко убили – это дало ему повод задуматься над собой и своим бессилием. Он перевёл взгляд на зеркало, которое виднеется в прихожей, и рассматривает себя. Он противен себе. Я ненавижу тебя. Слова, что сказаны отражению, а то есть в адрес себе. Нормально для Томми, это заставляет его не забывать. Но из потока очередных мыслей, к нему, без стука, заходит Уилбур. Он слышит тяжелые шаги мужчины, видит его отражение в том зеркале и стирает все слезы, что идут из-за жестоких воспоминаний. Уилбур тихо заходит на кухню к Томми, и кидает свой очередной уставший взгляд на Иннита, садясь за стол. Закуривает, а подростку похуй. Пусть делает, что хочет. Томми нужно оградить его от себя, чтобы тот не имел над ним какую-либо власть. Взгляд подростка снова падает на графин, всё же приняв решение выпить пару стаканов, чтобы не есть потом. Очередное количество без считанных выпитых стаканов воды. Не сейчас, а в целом. Их много в последнее время. Томми даже не считал, просто пил. Уже делал это машинально, чтобы не чувствовать аппетит, если с ним что-то случится. Тогда он был заперт с Дримом в тюрьме, и подросток клянется, что такой голод он не чувствовал никогда. То нахождение было адом. Тем более смерть. Поэтому Иннит специально морит себя голодом за то, чтобы доказать себе, что он может. Что не бесполезное существо, только лишь мешающее всем. Однако отмахнувшись от горьких мыслей, он наливает стакан воды до краёв. Уилбур лишь молча наблюдает, куря и выдыхая горький дым, переживая за мальчишку. Пару стаканов Томми не помешает. Раз, Два, Три, Четыре, Пять. На этот раз пять. Осушив пять стаканов воды, чтобы заглушить аппетит, он не чувствует моральную боль. Хорошо, не так плохо, не так больно. Раны в сердце не саднят, отлично. Но курящий Уилбур, смотрящий с не понимаем, только приподнимает брови, собираясь что-то сказать. — Но ты ешь, ведь так? Ты не можешь прожить на одной воде- — С чего ты это взял? — Томми оглядел его презрительно. С вопросом, ведь зачем? Зачем он спрашивает об этом подростка? Если он хочет показать хоть капельку заинтересованности, то всё, поздно. Поезд уехал. Уилбур ебанный предатель. — Ты считаешь меня слабым? — злой взгляд на жутко расслабленного Уила, что смотрит на него алыми глазами в ответ, выдыхая сигаретный дым. Иннит вдруг понял, и не хочет осознавать, что его догадка оказалась верной. — О блять, вот только не говори, что тебе вдруг стало не похуй. — язвительно. Как всегда говорит Томми, чтобы показать, что ему не хочется общаться. А ещё ему не нужно блядское сочувствие. Больше нет. — Пх, нет, мне абсолютно поебать на твоё состояние, — продолжая курить и выдыхая дым, безразлично кинул Уилбур. Такой ответ устроил Томми полностью, ему же не нужна помощь. Он справится сам, он сильный. — Знаешь, на твоём месте, раз всё так складывается, я бы просто давно сдох, — равнодушно проговорил Сут, давя на Томми психологически. Заткнись. Подросток оглядел Уила, совершенно не понимая, что он здесь забыл. — Ты хотел поговорить? Иначе зачем пришёл? — забил на его последнюю реплику, не желая оставлять в голове. Уил напрягся. Зачем он пришёл к Томми? Может как-то по привычке, может серьёзно хотел что-то сказать. Сут непонимающе одолевает Иннита взглядом и сам не понимает, что забыл у подростка. Но теперь надо как-то выкручиваться. Расслабившись, с фальшивой улыбкой на лице, он говорит с ним. — Ну-у, Томми, мы же друзья, ты не можешь выслушать своего лучшего друга? Своего правителя? — Уилбур резко замолчал. Понял, что сморозил. Оговорился. Отвёл поникший взгляд и стёр с себя фальшивую улыбку, от которой Томми просто противно, и горько усмехнулся. Ну, бывает, только Иннит не оценил. — Никакой ты не правитель больше, если твою память настолько отшибло из-за твоей старости, маразматик. — колко. Очень колко, и это ударило по Суту. Он надеялся не слышать от Томми ненависти, а лишь видеть его слабость, что была простой правдой. А иначе зачем Уил тратит своё время на старого друга? Впрочем, Уил сломал его жизнь, сломал подростка. Ещё ребёнка, который был на войне и лишился страны, дома и друга. Переведя радушный взгляд алых глаз на мальчишку, он так же тихо встал и ушёл прочь, чтобы не видеть такого убитого жизнью Томми, снова.