Треугольник Карпмана

      Ты невероятный гурман. Гурманишь все вокруг. Получаешь истинное удовольствие от интеллектуального развития, удовольствие от вина Сараджишвили, удовольствие от ранней пробежки, от занятия йогой, медитацией, от соблазнительных песен led zeppelin и особенно от своих клиентов. Ты гурманишь всем, в том числе и психическими расстройствами.       Впервые с Чон Чонгуком я встретился на «торжестве» в честь дня рождения нашего общего знакомого. Меня позвали как младшего брата лучшего друга именинника, но а Гука как его коллегу. Когда я пришел, он уже пил горький коньяк и наслаждался вечером. Увидев меня, с умилением улыбнулся, поздоровался беззвучно, лишь движением губ и продолжил увлекательную беседу с друзьями. Удивительно, но сразу же, как я его увидел, моя интуиция подсказала мне, что мы обязательно заговорим, у нас непременно свяжется глубокий диалог.        На невском проспекте безумно громко, но в тот день в том доме из-за фантастически громко включенного Блюза я приобрел внутренний покой. Было настолько громко, что это стало тишиной. Она не мешала танцевать мне небрежно, но в то же время деликатно, пока остальные неуловимо вовлечены в дискуссию, в которой совершенно не слышат друг друга без лишнего повышения тона. Измотанный криками, Чонгук неожиданно встал. Какое-то время он просто стоял облокотившись левым бедром к стене и воодушевленно массировал свои виски. Окончательно придя в разум, он чувственно танцуя направился в мою сторону. Осмелевший от резких движении, я с полностью открытым подсознанием, ласково положил свои нежные локти на его плечи, а руками приобнял за шею. Плечи Чонгука являются заостренными и безудержно элегантными, на таких хочется класть не руки, а несомненно ноги.       Нерезкое действие с руками вызвало на его лице улыбку, он не был против, ему ведь хотелось большего, это читалось по его темным глазам. Внезапно его голова приблизилось к моей, прижавшись за щеку. Обонянием я услышал его холодный мужской одеколон с летним ароматом, но а правым ухом: "не против выйти на балкон?"       На балконе веет тишиной, ибо уже глубокий вечер, день приближается к концу, совсем скоро ночь. Чонгук протянул пачку черного собрание, лишь глазами спрашивая буду ли я курить. Молчаливо кивнув, я вытащил сигарету, уместил ее меж губ и одарил его ожидающим пламя взглядом. Беззвучность еще никогда не доставляла столько удовольствия. Нарушил он эту тишину быстро, хотя от этого хуже не сделал. Между нами засиял диалог. -Чудесное тату, это солнце, не так ли ? – Спросил он, указывая на мою грудь, на которой было изображено садящееся святилище.       Я одобрительно похлопал ресницами, после чего с радостью показал ему все остальные частицы искусства на теле, в том числе и Лотус на руке близ локтя. - Все-же я ошеломлен твоим солнцем. Одарено ли оно особенным смыслом ? Почему именно грудь ? Именно столь великий размер ? - Я без понятия. – открыто засмеявшись заявил я.       Его мой смех зацепил, от этого мне захотелось продолжить свой ответ, что я и сделал. - Оно приносит лучи света в мою жизнь. - заявил я гордо, с нотками сарказма. - Как увлекательно. Твоей жизни не хватало яркого солнца ? - ответил он шутливо, не отставая от меня. - До сих пор не хватает. – Не раздумывая ответил я, параллельно улыбаясь во все зубы.       Услышав это, он принял сочувствующий вид. Я не мог не обрадоваться этому, не обрадоваться эмпатии исходящей от него, и меня мало интересовал вопрос его искренности. - С чем это связано ? - С моим искаженным мышлением. У меня расстройство личности - Я сожалею... Могу ли я спросить, что-нибудь про это заболевание, или тебе будет комфортнее если мы сменим тему ? - Все в порядке – Засмеялся я. - <i>Какое именно у тебя расстройство личности ? - Пограничное. Мой психиатр подозревает, что у меня склонность к нему уже несколько лет. - Любопытно. Почему за такое количество проведенных сеансов он не поставил диагноз ? В чем проблема? - Проблема в моем возрасте.       Ветер насилует листву деревьев и мы оба это слышим. На улице сильный ветер, а в разуме Чонгука возможно ураган. Он ставит под сомнение изначальные догадки о моем возрасте, и этому срочно нужно помешать. - В психиатрии не принято ставить диагнозы лицам не достигнувшим 21 года. Сейчас мне только 19, поэтому его и не ставят, а зовут склонностью.       Ни одна мышца на его лице не сдвинулась с места, еще с того момента как я заговорил о своем возрасте, и это лишь показатель его чудного актерского мастерства, ибо я знаю, что сейчас у него с души камень спал, никак иначе, но зря, ибо я солгал ему.       Я солгал ему. Не потому, что мне стыдно признаваться в том, насколько я юн, чтобы курить, разрисовывать свое тело или соблазнять мужчин, что постарше. Нет. Я также не соврал ему ради одной ночи, что смог бы провести с ним, после которой мы никогда бы не встретились вновь. Нет. Я хотел продолжить с ним беседу, оставаясь для него таким же таинственно осознанным, но никак не ребенком.       Начиная с этого момента до рассвета и восстания солнца, мы наслаждались красноречивым разговором, который касался моего ментального здоровья. Никто в моей жизни никогда не уделял столько времени и внимания моим переживаниям, как этот незнакомец. К слову, он оказался психотерапевтом. Это меня не сильно удивило, я догадывался о его связи с миром осознанности, это видно по всему его визуалу, но услышав от него конкретную профессию, я сразу же начал умолять его о сеансах, аргументируя свое желание тем, что тот в разы более квалифицированный, нежели мой нынешний психиатр. Чон Чонгук все же отказался, а у меня пропала мотивация просить его.       Все это время мы провели в массивной гостиной среди остальных гостей. Чонгук пил коньяк словно воду, заедая его вкус моим «влюбленным» взором. На него он не оказывает влияния, как и любое внешнее давление. Он сам по себе является тем самым давлением окружающим нас. Не позволяет сблизиться с ним, не позволяет прикоснуться до его тонких фаланг, дотронуться до губ или других частей тела. Он запрещает касаться его, но никак не словесно. Он словно музей искусств. Ты ознакомлен с начала визита, что тебе запрещено изучать выставленные атрибуты руками. Ты знаешь, что имеешь право лишь смотреть, используя свои широко открытые очи шаровидной формы. Мне это не было известно, когда мы танцевали. Как и когда я это осознал тоже не знаю.       В таких условиях запретный плод становится еще более запретным и сладким, это сводит сума. Я хочу ощутить его кожный покров своими нервными окончаниями до того, как мы расстанемся, мне больше ничего и не нужно. Я хочу, чтобы его до безумия теплые руки прошлись по всему моему телу, и то стало картой, на которой вместо семи континентов запечатлены места его прикосновении. – О чем задумался ? Так умиротворённо выглядишь – заявил Гук. - На данный момент в разуме моем царствует пустота. - А в теле ? - Господствуют бабочки       Жадно затянув табачное изделие, он более жадным взглядом провелся по потолку, улыбаясь краем губ. Для следующего его движения понадобилось несколько секунд, и вот, он уже смотрит на меня. - Ознакомлен ли ты с интересным фактом об этих самых бабочках в животе ? – Улыбнувшись спросил он. - Нет - Бабочки в животе предвестники опасности. Организм таким методом пытается достучаться до человека и осведомить его о том, что лучше «бежать» от собеседника. -Бред собачий – заявил я прямо, непоколебимо, без малейшего сомненья в своей правоте.       Время скачет утомляюще медленно и делает оно это лишь для нас, для меня и Чонгука, для того, что бы мы смеялись глядя друг-другу в глаза. -Как тебя зовут? -Тэхен, ким Тэхен. -Тэхен… Беги и не оглядывайся – уморительно взглянув произнес он, позже мило захохотав. - Но а твое имя ? - Чон Чонгук. - Чон Чонгук, я не собираюсь убегать.       Он обладает удивительной энергией. В нем одновременно присутствует холодная и теплая красота, он просто чудо с завораживающими глазами полных интриг, так как нечитаемый, его невозможно предугадать. Ледяной и горячий одновременно, не позволяет приблизиться, приближается сам. Он тот самый мужчина, которого я звал в осознанных снах. -Говоришь, что останешься ? Тогда подай виски, горло пересохло.       Мышцы шеи, манипулируемые мною, направляются в правую сторону, чтобы я глазами своими увидел время запечатленное на часах. Пять минут шестого. Утро. Приближается время расставания. Пол окрашен спящими телами, пустыми бутылками алкоголя, пачками сигарет, и тобой, смотрящим на восход солнца. Я медленно и верно направляюсь к холодильнику, достать льда для его виски. Вернувшись к нему я протянул стакан виски с толстым дном и улегся, облокотившись к дивану. Прощаться совсем не хочется, мысли об этом насилуют сознание. - Тэ, я могу тебя так звать ? – дождавшись тихого кивка, он продолжил, - Что ты думаешь о поэзии ?       Увидев мое слегка растерянное лицо, он дотянулся до своей сумки, лежащей на диване вместо нас. Оттуда вытащил он тонкую книгу и протянул мне. - Гаприндашвили ? эта та самая Грузинкая, которая является первой женщиной гроссмейстер в истории шахмат ? - Посмотри внимательнее на имя, Тэ. - Валерий…       Когда я ласково пролистнул страницы, мне стал ясен факт того, что книга наполнена стихотворениями. Валерий Гаприндашвили - поэт. - Возьми с собой. Поверь, тебе понравится.       Я послушался, при этом осознав, что на часах семь утра. Пора будить брата и уходить, как и было запланировано. - Тебе уже пора ? Подожди немного, выйдем вместе – Голос Чонгука звучал слегка сонным, но таким же прохладным и уверенным. Удивительно.       Окончательно собравшись, мы попрощались с полуспящим хозяином квартиры и медленно вышли на улицу. Меня беспокоил подарок Гука, поэтому я пообещал ему, что мой брат обязательно вернет книгу, когда я ее прочту, на что он ответил, что не будет против, если я верну ее самостоятельно. Оказалось, что это все не конец, это миниатюрное начало нашей живописной коммуникации.