поиск

мягкие тëплые лучи весеннего солнца медленно растворялись в закате из розовых облаков и синеватого дыма сигарет, завивающегося тусклыми колечками. над городом плыла невесомая вечерняя тишина. сетта вдохнул горький дым и зажал сигарету в тонкой полоске блестящих в свете фонарей губ. синие глаза устало смотрели вдаль. смотрели устало, но спокойно, бесстрастно. он сидел на оранжевой, покосившейся, убитой годами скамейке и разглядывал ярко-жëлтые одуванчики, наклонившие головы к земле, словно бы в раздумиях. он думал о том, что лучше бы не соглашался на эту идиотскую встречу, что лучше бы лежал дома на диване и делал бы что угодно, например, мастерил трëхногую табуретку или смотрел «беременна в 16», но только не выходил бы на улицу. только не встречался бы с этим рыжим кретином. в этот момент сетта искренне жалел, что появился на свет. закинув ногу на ногу, он ждал смерти, распахнув ей свои объятия. его же вынудили, вынудили, чëрт побери! он тут не причём. он не виноват в тупости этого тупого рыжего тупицы. ушастый обормот. рыжий пидора… — привееет! — радостно воскликнул парень, помахав рукой. на пальце левой руки красовалась пара колец и маленький белый шрам. — мм. — отстранëнно откликнулся младший, от чего-то залипнув на этой самой руке. — я так рад, что мы встретились! — весело оскалился рыжий, обнажив ряд острых белых зубов. — вообще я подумал, что ты не хочешь встретиться, но может это и не так, я же не могу знать наверняка, потому что я — не ты, а ты — не я, и это само собой разумеющееся, конечно. ой, тут так невероятно! закат прям классный-потрясный. на самом деле мне нравится вот так гулять, да и вообще проводить время с тобой, понимаешь? это вот то самое чувство, тебе оно знакомо, да? — он заметил взгляд тëмных глаз, остановившихся на нескольких кольцах его руки. — а, это? — он показательно пошевелил пальцами. — это мне мама подарила. а тебе мама что-нибудь дарит? а папа? кстати, я так тебе тот анекдот и не рассказал: короче, встретились как-то медведь и заяц.

***

он мог говорить так вечно. не замечая, как идëт время, он говорит и говорит, пока язык не скукоживается в маленький осенний листик цвета обесцветившегося на солнце бордюра. он говорит и говорит, говорит всë, что есть на уме, не прерывает бесконечный поток мыслей и… говорит. — как тебя зовут? — внезапно поинтересовался сетта, бесцеремонно оборвав несчастный анекдот. небоскрëб удивлëнно поднял брови, мол, «я ж тебе говорил уже, зачем спрашиваешь, дамочка?». — забыл просто, напомни, пжалста. — йоран штратц. — с готовностью ответил рыжий, невинно улыбаясь. — как-как? шат. шар? — переспросил сетта. — нет, штратц. ш-т-р-а-т-ц. — штат? — не-а, штратц. шесть букв. — шрапнель? — ну нет, штратц. — шарнир? шланг? шорты? шалава? — сетту невозможно было унять, теперь его очередь нести нескончаемый бред.

месть совершена.

— так вот, звучит анекдот. — он сделал глубокий вдох, настраиваясь на важное дело. встретились как-то медведь и заяц. увидели они… — шатëр? — невинно подсказал младший. — пусть будет шатëр, дамочка. — пожал плечами йоран. — увидели они пещеру и захотели в ней жить. поспорили, кто кому больше зубов выбьет, того и пещера. — а давай тоже так потренируемся? — предложил сетта. — пещеры, конечно, здесь нет, да и я спорить не собираюсь, просто зубы твои нравятся. — он вежливо улыбнулся. это в своей голове, конечно. — первым начал бить заяц, — увлечëнно продолжал небоскрëб, — выбил медведю три зуба. — можно я буду зайцем? — отчëтливо пронеслось в усталой голове. — потом начал медведь. убил зайца нахуй. конец! — неожиданно закончил рыжий, ожидая дикой реакции, взрыва смеха или хотя бы обоссаные в приступе эпилепсии штаны. — лучше бы был медведем. хотя и зайцем неплохо, хоть бы не сидеть сейчас здесь. — подумал про себя сетта, а йорану сказал: — великолепно. теперь мне нужно домой, ибо комендантский час. а если быть точным, то это не комендантский час, а нехватка нервов на продолжение разговора с ним. всë-таки по канону он интроверт. — жалко. — понуро пробормотал йоран, явно расстроившись от предстоящего расставания. — жалко у пчëлки. — сказал младший у себя в голове. — к большому сожалению, штрудель. — он уже развернулся и хотел было идти домой. — а можно тебя попросить? — вдруг окликнул его йоран, неосознанно взяв за руку. — ну что ещë? — раздражëнно спросил парень, краснея от чужого прикосновения. это было слишком мягко, слишком невесомо, слишком близко и смело. это его бесит. не нравится, ни в коем случае. бесит. — ты не мог бы встретиться завтра со мной? — смущëнно спросил рыжий, переминаясь с ноги на ногу. — я знаю много анекдотов, если хочешь знать. мне батëк всë рассказал, я ж прошаренный! — оправдывался он, не отпуская чужой руки. — я подумаю над этим. — нехотя согласился сетта. его щëки порозовели ещë больше. он рассерженно выудил вспотевшую ладошку и убежал навстречу судьбе, думая о том, что это была самая стрëмная ситуация в мире. слишком странно.