Сон

Рыжие волосы хаотичными кудрями разбросаны на белых простынях, хрупкая обнаженная спина с россыпью бледных веснушек медленно вздымалась при спокойном дыхании девушки. Она сладко спала, практически сверкая в неестественно светлых лучах солнца. Изящная, источающая тепло и умиротворение, сейчас она была не той взбалмошной девчонкой, которая ураганом бегает по школе, влипая в различного рода неприятности. Она медленно приоткрывает свои глаза цвета сигаретного дыма и смотрит прямо на него, не отрываясь. И он не может не смотреть на неё, не может не думать о ней. Лютов резко разлепил веки. После такого сна родная комната, которая могла бы смело носить название «50 оттенков чёрного», неприятно мозолила глаза. Та часть парня, которую он прятал ото всех, больше всего хотела вернуться в сон, смотреть на противную Рудик и надеяться, что в этот раз ему удасться быть не только зрителем. Ещё чего, идиот наивный, сценарий таких снов никогда не меняется. У каждого человека, которому судьба решила подкинуть такое чудо, как родственная душа, была от этой же самой судьбы одна единственная подсказка, как своего соулмейта найти. В какой-то момент жизни, ты начинаешь видеть один особенный сон, который несёт в себе информацию о второй половинке. Редкость, когда во сне ты видишь лицо пары, но и тут Рудик отличилась, явилась Нилу во всей красе пару лет назад, когда ещё сохла по своему Смелому. Это был, пожалуй, худший день в его жизни: узнать кто твой соулмейт и увидеть его в парке в объятиях другого. Видимо, госпожа судьба решила, что никогда они не примирятся, если будут видеть расплывчатые подсказки. Но с чего вдруг она решила, что Лютов побежит кланяться этой рыжей бестии и доказывать, что именно он, ненавистный ей человек, «гроза зонтиков», её родственная душа? В тот самый день он для себя решил, что никогда ей об этом не скажет: пусть найдёт среди своих преданных псов какого-нибудь хорошего парня и строит с ним жизнь, а он после окончания Думгрота исчезнет из её жизни. И все будут порознь и счастливы. Но чем дольше Лютов игнорировал свои сны, тем чаще они к нему приходили. Были моменты, когда она снилась ему каждую ночь неделями, дразнила его своими пламенными волосами, как будто показывала во сне ему то, что никогда не даст увидеть наяву. Терпение Лютова не безгранично, поэтому он принял определённые меры, чтобы наконец приостановить сладкую пытку. После объявления «перемирия» сны действительно прекратились. Полгода он спал как младенец, усыпляемый парочкой глотков крепкого виски, но ничто не вечно, тем более что-то хорошее. Видимо, судьбе не по нраву такие полумеры, но Лютов не из тех, кто играет по чужим правилам. «Никогда, Рудик, я никогда не расскажу тебе об этом». Гурий что-то монотонно объяснял группе, то и дело зевая и забавно жмурясь. За ним зевота заражала ещё добрую половину людей, сидевших в аудитории. Тёплый свет помещения неприятно мозолил глаза, пока за окном все ещё царила зимняя темнота. Рудик недовольно поежилась и сильнее закуталась в мантию, отчего обычно бесформенная одежда плавным изгибом очертила талию и, возможно, бедра, скрытые от глаз парня спинкой стула. Мысленно Лютов взвыл и закрыл глаза, но в голове, словно издёвка, был только отпечатавшийся на всех подкорках гребаный сон. Он посмотрел на преподавателя, заставляя себя слушать и без его разъяснений знакомый материал. Ничего, послушает ещё раз, как там говорят? Повторение — мать учения, да? Значит он вытравит эту рыжую занозу тоннами другой информации. Задавит каждое своё воспоминание очередным научным трактатом и наконец-то замажет ненавистный оранжевый цвет чёрной краской. Он как был обозлённым мальчишкой, так и остался, и менять это он никогда не планировал. Уж тем более он не будет меняться из-за какой-то там великой волшебницы и спасительницы всей Таврики. Ни за что. «Я ненавижу тебя, Мила Рудик». Сессия, зимние каникулы с ежедневными тренировками, едва посильная нагрузка по предметам, которые набрал себе парень — вот залог его спокойного сна. Он так нагружал себя днём, что ночью просто отключался, как по щелчку. Возможно ему что-то и снилось, но загруженный мозг кое-как удавалось разбудить крепким кофе без сахара, так что о том, чтобы запоминать то, что ему приснилось, речи и не шло. Лютов аккуратно расслабился, чтобы, не дай бог, не сглазить. С этой чертовщиной он стал уж слишком напряжённым и суетливым. Весеннее тепло пришло как всегда совершенно неожиданно, из тяжёлых пуховиков студенты сразу влетели в легкие мантии, кроссовки и футболки. Ещё позавчера Рудик закутывалась в объёмный нелепый шарф, любезно связанный её подружкой Векшей, а уже сегодня громко смеётся, тренируясь во дворе Думгрота с извечным спутником Лапшиным, разодетая в легкие джинсы, футболку с неизвестной Лютову музыкальной группой и кеды. Вполне привычный прикид для Рудик, так сильно полюбившей вылезать во внешний мир каждые выходные. Внимание Нила привлекла только одна изменившаяся деталь: собранные волосы. Никогда прежде она ничего не делала со своим вырвиглазным гнездом на голове, позволяя густой копне жить своей жизнью. Однако сегодня они были собраны в подобие гульки, из-за объема казавшейся скорее второй головой Рудик, нежели аккуратным пучком. Воронов, как эксперт по анальному кунилингусу, пускал только по его мнению остроумные шуточки, в попытках задобрить своего «хозяина», и нещадно действовал Лютову на нервы куда больше обычного. Хотя скорее всего, Рэм был всего лишь обьектом для злости, которую на самом деле и не вызывал. Нила больше всего бесило то, что его старания по приведению своей головы в безрудиковую норму только что позорно разрушились о хрупкую девичью шею, которая одним своим видом активировала долго игнорируемые чувства в давно похолодевшем сердце. Лютов сделал очередную затяжку и блаженно прикрыл глаза, когда горький ком перекатился по путям дыхательной системы, раздражая ирритантные рецепторы, вызывая привычное щекотливое покалывание где-то в глубине глотки. Он курил достаточно часто, чтобы рефлекторного кашля не возникало, но недостаточно, чтобы не чувствовать желание организма выплюнуть эту гадость как можно скорее. Лютов окинул взглядом открывающийся пейзаж, бесцельно блуждая взглядом по едва различимым в ночной темноте объектам. Сегодня он стал невольным слушателем разговора, о котором изначально знать был не должен. Впрочем, не его вина, что ни Рудик, ни её подружка Векша не позаботились о том, чтобы их никто не услышал, а значит это не было для них так уж важно. Парня волновало только содержание подслушанного: Рудик — аримаспу. Способность видеть во снах будущее не так поразила парня, как то, что эта самая способность исключала одним своим существованием «подарок судьбы». Лютов столько раз задавался вопросом, что же видит о нем она, столько раз вглядывался в её глаза во время очередной стычки, пытаясь понять, рассматривала ли она когда-то его как своего возможного соулмейта. Но как выяснилось, все это было не больше, чем пустой тратой времени. Может именно поэтому он видел её лицо, тогда как остальные видели только расплывчатые пейзажи, ситуации и прочие символичные для их половинок вещи. Сейчас ему казалось неправильным принимать в одиночку решение о том, чтобы игнорировать их связь душ. Девушка, в сравнении с ним, слепой котёнок, даже не подозревающий о том, какого волка ей подсовывает жизнь. Давно принятое решение уже не казалось единственно верным и в душе поселялось все больше и больше мятежных идей. Но мысль о том, что она примет его так и не пришла. Лютов не мог себе позволить даже в своих тайных ночных мечтаниях представить, что она простит его. Не после того, как он выбрал спасти её, а не Смелого, не после того, как безучастно наблюдал за её молчаливой скорбью, пока он твердил себе, что она сильная и со всем справится и без его неуместной поддержки. Нет, наверное лучше будет всё-таки молчать. Он не достоин занимать его место подле неё, пусть изначально оно и предназначалось для него. Лютов расстегнул пару пуговиц на чёрной рубашке и в который раз проклял стиль, который сам же себе и выбрал. На улице было так жарко, что чёрная, пусть и льняная, рубашка казалась извращённым орудием пыток. Подкатанные рукава, расстёгнутый ворот и холодная вода в бутылке дарили секундное облегчение, но не были долгосрочным решением проблемы. Он сидел в парке, хотя скорее скрывался там от собственной свиты, в надежде побыть наедине со своими мыслями. Он так погрузился в свои размышления, что не сразу заметил весьма примечательную рыжую гриву неподалёку. Лютов осмотрел её с ног до головы: рваные джинсовые шорты, очередная футболка со странным принтом с налётом эстетики рока, полюбившиеся кеды и целая орава непонятных украшений на тонких запястьях. И как его угораздило с его безупречным вкусом стать соулом для девушки, которая выглядит как героиновая наркоманка периода 2000-х, для него по сей день оставалось секретом. Он бы самолично пустил парочку атакующий заклинаний в того умника, который заявил, что противоположности притягиватются. Но устраивало его это или нет, судьбу не волновало, она продолжала подкидывать ему все больше и больше препятствий в его маленькой игре. В конечном итоге, кем был Лютов, чтобы тягаться с самой судьбой, кем он был, чтобы бросать ей вызов? Рано или поздно она все равно возьмёт своё, с большими или меньшими потерями, но победа будет за ней. Что-то в нем щёлкнуло. Он резко сорвался с места и широкими шагами в мгновение настиг причину своей бессонницы. Рудик не обернулась, когда он трижды позвал её, продолжая неспешно идти по залитой солнцем алее, довольно щурясь долгожданному солнцу. Нил громко цокнул, не желая больше удерживать свою ледяную маску. Девушка дернулась от неожиданности, когда Лютов небрежно дернул её на себя. Она рефлекторно повернулась, камень на руке зажегся агрессивным пламенем. Но увидев кто перед ней, Мила выдохнула и, закатив глаза, вытащила наушники из ушей. — Лютов, чего тебе? — она аккуратно освободилась из его некрепкой хватки и сложила руки на груди, выжидающе смотря на молодого человека. Он молчал, пока по-хищному острые скулы непривычно свело от неизвестно откуда взявшегося волнения. Это же волнение не давало ему смотреть ей в глаза, поэтому он уже невесть сколько времени таращился на рыжее колечко волос в районе её лба. Девушка, не выдержав такой долгой паузы, громко фыркнула и уже собиралась уйти, но Лютов наконец выдавил из себя слова. — Ты снишься мне, Рудик, — он заставил себя посмотреть ей в глаза, чтобы не выглядеть окончательно жалким перед ней в этот момент. Она непонимающе вытаращилась на него своими стальными омутами. — Черт, иногда до тебя доходят слишком долго такие элементарные вещи! Ты не можешь видеть сны про своего соулмейта, а я в отместку каждую ночь вижу твоё лицо. Он выпалил это слишком зло, слишком резко, словно содрал посеревший от пыли бесполезный пластырь, который плотно прирос к коже. Рудик молчала, не хмурилась, не улыбалась и не выражала совершенно никаких эмоций слишком долго, чем изводила своего бывшего врага. Она продолжала смотреть на него пустым взглядом, как-то странно переваривая его выпад. Одному Господу известно, какие шестеренки сейчас вертелись в её мозгах, и, пожалуй, даже Богу не было известно, к чему эти верчения приведут. — Ты скажешь хоть что-нибудь? — терпение парня дало очередную трещину. Рудик дернула пару раз головой, кивая. Она ответила только тогда, когда броуновское движение её нейронов наконец устаканилось. — Должна сказать, что мы в полной заднице, — Мила тихо рассмеялась, нервно теребя край футболки. Рудик как всегда разорвала шаблон, выдала неожиданную для парня реакцию, но почему-то её, пусть и не весёлый, смех вселял надежду, что и у их искалеченной истории есть какое-то будущее.