Альфа, которого боюсь

Жизнь Иана была разрушена. Жизнь и его психика. Омега, который боится альф. Замечательно, просто великолепно. Он пытался, он на самом деле желал умереть. Но Ганс вытащил его из петли. Чертов офицер Ганс Криспин Куппер. Идеальный альфа с идеальной репутацией, который вел дело изнасилованного омеги Иана Викселля. У него много было тех дел, но почему-то заботиться он решил именно об Иане, помочь ему вернуться в общество. Может быть, дело было в том, что сам Иан сирота, а приемные родители далеко. Может, какие-то ещё личные мотивы. Но офицер Ганс подошел к этому очень ответственно, и его не смущало, что в половине случаев Иан впадал в панические атаки из-за его альфовости. Вкалывал лекарство, укрывал пледом и успокаивал, как маленького кормя чем-то. Может быть, Иан бы в него в итоге влюбился. Если бы на пальце у Ганса не было обручального кольца. И если бы в один прекрасный день, он бы не познакомил его со своей парой. Пусть Иан и некогда считал себя красивым, но даже в лучшие дни не сравнился бы с Ульриком Куппером некогда Грантом. Улли был образцовым современным представлением об омегах: красивый, капризный, требующий много внимания, властный в отношений со своим альфой, к тому же сделавший прекрасную карьеру, заработавший репутацию и известный. Прям лицо партии омег. Ещё он умудрялся растить ребенка, четырехлетнего альфу. Ульрик Иана бесил изрядно: своей легкостью, навязчивостью и уверенностью в себе. И Иан абсолютно не понимал, как вдруг он, искалеченный угрюмый омега, затесался в лучшие друзья Улли. Тот ему даже работу нашел – барменом в одном из клубов, где сам выступал иногда. Абсолютно спокойно и равнодушно принял, что Иан предпочитает платья – одежду омег, которые резко подчеркивали свое подчинение и слабость перед альфами, что они другие, словно другая раса. Раньше в некоторых странах только такие наряды разрешалось носить омегам, сейчас платья были вызовом и скорее собирали клубы людей, помешанных на таких нарядах. Улли даже иногда покупал ему в подарок платье-другое, хотя сам примерив разок, сказал, что это не его. И Иан был благодарен, очень благодарен, за эту странную дружбу. Пока дело не доходило до: «приезжай к нам на семейный ужин, родители Ганса много лет в органах, они понимают твою ситуацию» или «приезжай на семейный ужин, папа давно хочет с тобой познакомиться, а отец на себе знает, каково это быть жертвой, ну и что, что он альфа, когда ты ребенок, твоя половая принадлежность никак не влияет». Нет уж, как бы не были замечательны семьи, которые вырастили этих двоих, но по рассказам они были шумные, властные и слишком эмоциональные. Попадать в эти жернова и биться в припадке на публику, портя чужие ужины, Иан не собирался. Пошел к черту, Улли, с этой заботой. Ганс на него никогда не давил, а лишь понимающе улыбался, не вставая между Ианом и своим одержимым очередной идеей мужем. Хватало и того, когда обе эти семьи были заняты, а у Улли было очередное выступление, маленького Пабло сдавали ему. - Ну, ты же не боишься маленького альфу, Викселль? Он так тебя подавит, ага, - ржал Улли при первых попытках Иана отмазаться. – Ты будешь либо гулять с моим сыном, либо ты пойдешь на ужин с моими отцами уже завтра. Что выберешь? Абсолютный шантаж. Сначала Иан соглашался с неохотой, а затем привык. Пабло был забавным и немного сумасшедшим, как и его родители. Он «ухаживал» за Ианом. Может быть, Викселль был просто настолько жалким и слабым омегой, что даже четырехлетка чувствовал перед ним себя велико-могучим альфой. Он пытался открывать ему двери, брал за руку, когда они шли в горку или поднимались по лестнице, и срывал для него цветы на прогулках. Помогал, если Иан что-то готовил им пожрать. Но, как и сказал Улли, Иан не боялся четырехлетки, так что Пабло был его единственным кавалером, и плевать, что на двадцать один год моложе. Он даже обращался к нему не дядя Иан, а просто Иан, будто бы на равных. Это Викселля забавляло, и он даже был не таким хмурым гадом, когда общался с малявкой. К тому же, с мелким было комфортно гулять. Напридумовав, что Иан его собственный омега, всех приближающихся альф он одаривал таким грозным взглядом, что те просто не лезли. Не хотели ли увидеть истерику ребенка или попасть под его проказы, неизвестно, но не вязались – и спасибо на этом. Пабло считал себя счастливым ребенком. Как говорил дедушка Илиан: у тебя все есть, и за это тебе ничего не будет. У него были самые лучшие родители, даже если оба иногда и пропадали из-за своей работы на неделю или больше. Он бы, может, и обижался, но у него было слишком много дедушек, жаждущих провести с ним время. И даже прадедушка, но Диллан терпеть не мог, когда он пытался называть его так, так что звал исключительно по имени. А ещё были дядюшки. Так что он никогда не оставался один, а значит, никогда не чувствовал себя брошенным. С ним занимались, ему дарили подарки, дядя Алекс мог легко вылечить ему разбитую коленку, а дядя Ян даже пускал за свой пульт диджея. Но из всех дядюшек больше всех он любил Юля. Тот тоже просил обращаться к нему по имени, а ещё он был фотографом, и Пабло мог долго сидеть в темной комнате и наблюдать, как его дядя перекладывает разные пейзажи на белый лист бумаги, всего лишь поместив того в воду. Это было волшебство, и Пабло всегда вел себя при Юле тихо, впрочем, тот и сам был тихим, самым тихим из всех его родственников. Но даже он не сравнится с Ианом. Когда папочка повел его знакомиться с Ианом, он предупредил, чтоб Пабло сильно не шалил и не обижал Иана, потому что его уже обидели плохие альфы. Пабло не мог понять, как же так можно, обидеть омегу? Его альфа-папа никогда не обижал папу-омегу, и дедушка Илиан не обижал дедулю Вольфи. Они, конечно, ругались, но даже Пабло понимал, что они это несерьезно, они так играли. Но когда он впервые увидел Иана, то сразу понял, что папа сказал правду. Иан был очень печальным омегой, у него были грустные глаза, и он всегда двигался так плавно и медленно, будто быстрее не мог физически. Пабло всегда казалось, что Иану тяжело двигаться лишний раз, поэтому оставаясь у Иана, он старался сам делать большую часть вещей. Он даже договорился с дедушкой Вольфи, и они постряпали печенье специально для Иана с шоколадом, как тот и любит. Иан нравился Пабло, он был таким необычный взрослым: любил мультики, сладкое, знал столько всего интересного и носил платья. Когда Пабло впервые увидел Иана в платье, он так и застыл с открытым ртом. Иан закрыл ему рот пальцем, посетовав, что сейчас не сезон для мух, так зачем зря рот раззевать. Иан был таким... таким... у Пабло слов не было, чтобы его описать. Но после этого больше всего Пабло любил, когда Иан надевал платья на их прогулки. Это было завораживающе, как ткань собирается складками вокруг ног Иана, как вдруг разлетается под ветерком, как он поправляет её своими тонкими пальцами на коленях. Очень красиво. Пабло даже спросил папу, почему он так не одевается, но тот лишь пробормотал что-то непонятное про разные образы и что у него в жизни все хорошо. Пабло ничегошеньки не понял, но платьями остался очарован. Этот день был очень погожим, и Иан был в вишневом платье с короткими рукавами и летящей юбкой, а поясок был белым. Красиво. - Я схожу за мороженым? Куплю тебе шоколадное, а себе банановое с посыпкой. Ты только тут сиди и никуда не уходи. Иан уже отпускал его до фургончика с мороженым, который стоял рядом со входом в парк. А папа давал всегда немного денег на расходы. Так что Пабло покупал Иану мороженое сам, как настоящий взрослый. Иан всегда улыбался и благодарил его за угощение. Это было приятно. Юль сказал ему, что делать добрые дела - это правильно, но если тебя поблагодарил кто-то, кого ты хотел порадовать - то это одно из самых лучших чувств на свете. Когда Пабло спросил, а какие ещё чувства лучшие, дядя его щелкнул по носу и сказал, что он сам со временем узнает. Вредина. - Мороженое, и правда, отличная идея, - Иан потрепал его по волосам и улыбнулся. Ещё Иан нравился Пабло, потому что он никогда не говорил "будь осторожен" и не спрашивал, а справится ли он. Взрослые постоянно задавали ему эти вопросы. Ну, кроме дедушки Илиана. Но, как ему объяснили, дедушка с детства был очень самостоятельным и относился ко всем так же. Правда, дедушка Вольфи добавлял, что просто тот "выживший из ума старикашка". Потом обычно у них были поцелуйчики, и Пабло сразу становилось скучно. - Здравствуйте. - Здравствуй, Пабло, - улыбнулся ему продавец, он уже его запомнил, потому что Пабло был единственным ребенком, который сам покупал мороженое. - Тебе, как обычно? - Сегодня хочу банановое, но с посыпкой. И как всегда шоколадное. Я Иана угощу, - Пабло выложил деньги на прилавок, для чего ему пришлось сильно потянуться вверх. - Повезло твоему Иану, что у него такой кавалер, - продавец протянул ему два рожка с мороженым. - Хорошего дня. Пабло спешил поскорее принести мороженое Иану, пока то не начало таять. Он глаз не отрывал с мороженого, боясь, что то потечет. Поэтому и не увидел этого альфу. Наткнулся на него и чудом не упал. Первое, о чем подумал Пабло: как хорошо, что я испортил только свое мороженое. А затем взгляд его упал на огромное желтое пятно в шоколадную крапинку на брюках незнакомца. - Ой, - Пабло поднял взгляд, оглядывая огромного как шкаф мужчину, кажется, он был больше даже альфа-папы, и повторил: - Ой. - Мда... - протянул бородатый незнакомец, оглядывая себя и поджимая губы. - Нехорошо. Аккуратней надо, малыш. Но ничего, ты не ударился? Пабло взял себя в руки, гордо задрал голову. Он альфа или нет? Ну и что, что этот дядька такой же большой как дом. - Я в порядке. Прошу прощения за брюки. Идемте со мной. Иан даст вам номер папы, и тот оплатит расходы на химчистку. Альфа-папа всегда говорил, что, если ты провинился, надо как-то это исправлять. Иан бы предложил постирать брюки и вернуть, но в чем тогда пойдет незнакомец? Без штанов ходить нельзя. Только совсем мелким и глупым малышам. И на пляже. А про химчистку он слышал в кино. И папа точно оплатит за Пабло. Он выбросил испорченное мороженое в урну, взял незнакомца за руку и потащил за собой туда, где его ждал Иан. - Иан, я запачкал... - Пабло взглянул на незнакомца, не знаю, как его назвать всех. - Этого альфу. Ты же можешь дать ему телефон папы, чтоб тот оплатил за химчистку. Иан? Иан украдкой зевнул и перевернул страницу. Пабло убежал за мороженым, а он пока почитывал начатый приключенческий роман. Солнышко пригревало и пыталось разморить работавшего полночи омегу. Иан вновь сцедил зевок в кулак, когда Пабло вернулся и неожиданно затараторил. Но Иан не слышал, что говорит мальчишка. Сначала он почувствовал запах: дым, виски, мускус. Сердце забилось чаще, и он резко понял, что его бросило в жар. Иан поднял голову и книга выпала из рук. Огромный альфа. Альфа, который угрожающе нависал и смотрел тяжелым взглядом. Иан открыл рот и не смог сделать следующий вдох. Рука вцепилась в горло на автомате, перед глазами поплыло. Лицо Пабло перед ним было нечетким, рот открывался, но звука слышно не было. Затем Иан почувствовал прикосновение: большая ладонь, с мозолистой кожей. Он дернулся от нее, ударяясь о спинку скамьи. Кое-как сделал судорожный вдох. Такой маленький, но спасительный. В панике потянулся за лекарствами, пытаясь не смотреть на незнакомца, пытаясь успокоиться, но лишь столкнул дрожащей рукой сумочку на землю. Её содержимое с готовностью рассыпалось вокруг неровным полукругом. Иан вновь пытался вдохнуть, но понимал, что ещё чуть-чуть и он отключится. И никакие увещевания, что нельзя, что рядом Пабло, не могли перекрыть животный ужас, который скручивал его внутренности. Бертран был после суток на смене в пожарном управлении и направлялся домой через парк, когда его брюки встретились с мороженым какого-то мелкого пацана. На самом деле этим брюкам уже было мало что страшно. Потому что до смены он заскакивал в бар, где раньше работал – не выпить, нет. В баре должна была скоро состояться проверка пожарной безопасности, и управляющий попросил Бертрана глянуть профессиональным взглядом, может, присоветовать чего. Присоветовал, так присоветовал. В ходе советов по привычке помог разнять новому вышибале драку. Его облили выпивкой, дважды. Чуть не выжгли сигаретой глаз и двинули в зубы. В общем, настроения это ему не добавило. Как и отсутствие на станции запасных штанов. Так что пятно от мороженого лишь довершило картину, но не слишком расстроило его. Берт и не подумал бы требовать деньги на химчистку, но маленький альфа решил все за него. А то, что такой властный и самоуверенный мелкий – альфа, было несомненно. И этот самый маленький альфа подвел его к отдаленно стоящей лавочке, где сидел омега. И какой омега. Красивое накрашенное личико, платье в пол, обтягивающее хрупкую фигуру, длинные пальцы охватывали книгу почти эротично. И все это было приправлено легким запахом: чистая кожа, чуть сладковатая слива и кислинка лайма. Бертран даже прикрыл глаза, вдыхая поглубже, чтобы заполнить себя этим запахом ещё больше, ощутить, как он оседает на языке, вкусный, с сюрпризом. Он открыл глаза и столкнулся с испуганным взглядом светло-голубых глаз. А затем началась полная чертовщина. Неизвестный омега схватился за горло и стал задыхаться, оставляя на белой коже шеи красные следы, взгляд его заметался и сам он задрожал. - Иан! Иан, что с тобой?! – мальчишка подскочил и стал хватать омегу за руки, пытаясь заглянуть в глаза. Бертран и сам дотронулся до плеча омеги, но тот дернулся так, будто его током стукнуло. Картина знакомая. Не совсем, но почти. Кристалл после смерти папы часто впадал в панику по малейшим поводам. Бертран удивлялся, как братишка, который не дрогнувшей рукой режет людей на хирургическом столе, вдруг начинает биться в истерики из-за мысли, что останется один, или их завтра сотрет с лица земли цунами и прочая-прочая чушь. Правда, Крису ни разу не было так плохо. - Мелкий, - пацан со слезами на глазах обернулся на Берта, - иди попроси у продавца пончиков бумажный пакет, - он сунул в руки мелкому первую попавшуюся купюру. Быстро. Маленький альфа глянул на Иана, а затем сорвался с места. Флеминг же присел на корточки перед сходящим с ума омегой. Криса надо было обнимать и брать за руки, этот же от прикосновений шарахался. - Иан, - позвал он парня, как до этого называл того малец. – Слушай мой голос. Все хорошо. Ты в безопасности. Это всего лишь паника, она пройдет, как только ты возьмешь себя в руки. Ты в порядке. Давай, выдохни. Медленно выдохни. Но омега паниковал, и если слышал, то не понимал, о чем его просят. Бертран недовольно цыкнул языком, а затем принялся собирать разбросанные вещи омеги, запихивая в сумочку. В процессе наткнулся на маленький запакованный шприц. Точно! Вот он балбес, омега явно тянулся за лекарством. Быстро разорвав зубами упаковку с надписью мидозалам и сняв колпачок, Бертран сел на лавку к Иану, который сразу шарахнулся в сторону. - Я сделаю тебе укол. Тише. Тебе это нужно. Омега весь затрясся, а стоило Берту коснуться плеча, чтобы спустить немного платье – проще всего укол было ставить в задницу, но уж до той точно неприлично добираться, – начал отбиваться. Пришлось, зажав шприц зубами, скручивать завопившего парня. На них смотрели, но Бертрану было плевать. Он рванул платье с плеча и в следующий момент воткнул в кожу шприц. Наверняка было неприятно и даже больно, но сейчас у Берта не было времени нежничать. Он нажал на поршень, полностью впрыскивая лекарство, и вытащил иглу. Тут же вскочил и отошел в сторону на пару шагов. - Ну вот и все. Все хорошо. Я больше тебя не трогаю. Сзади кто-то вцепился ему в брючину, но это был лишь вернувшийся мальчишка с пакетом в руках. - Вот, я принес, - он с ужасом смотрел на Иана. - Молодец, - Бертран сгреб верх пакета в горсть. – Бери вот так и прислони ко рту Иана. Пусть он дышит. Тебе он, надеюсь, не боится. И Иан действительно подпустил к себе мальчишку. Даже забрал пакет, чтоб дышать самому. Мелкий же, не отходя от омеги, прижался к нему и стал гладить по плечу. Омега стал успокаиваться, и люди вокруг них тоже перестали пялиться. Может, их наставила на путь истинный картинка, как Иан дышит в пакет, может, просто решили не ввязываться. С Бертраном не каждый альфа-то стал бы выяснять отношения, не говоря уж об омегах, которых в это время в парке было подавляющее большинство. Пока Бертран осматривался и размышлял над тем, как умудрился так влипнуть и нет ли на нем какого-нибудь проклятия, раз уже вторые сутки ему глобально не везет, пацан вскрикнул, а Иан стал заваливаться на бок. Берт среагировал поздно, так что омега ещё и приложился головой о лавочку. Прекрасно. Берт нащупал пульс, послушал дыхание и успокоено выдохнул сам. - Просто обморок, ничего страшного, - сказал он паникующему мальцу. – Сможешь показать дорогу до дома? Тот кивнул. - Возьми тогда его сумку, - указал Бертран, беря омегу на руки. Какой же тот чертовски легкий – будто недоедает. Приятный запах стал сильнее. Впрочем, пусть уж лучше от Берта пахнет красивым омегой, а не дымом и виски. - Я Пабло. А это Иан, - сказал малец, ведя Берта за собой. – Тебя как зовут? - Бертран. Можно просто Берт. И часто, Пабло, у твоего приятеля бывают… такие приступы? - Нет, - помотал головой мальчишка. – При мне впервые. Папа говорил, что Иана обидели плохие альфы, – тихо, почти не слышно, проговорил Пабло. Ну тогда понятно. Если у омеги проблемы с альфами, то неудивительно, что он испугался Флеминга. Обидно, но понятно. Они дошли до нужного дома и даже до нужной квартиры. Ключи нашлись все в той же сумочке. Разместив омегу в спальне и укрыв одеялом, Берт прошел на кухню – хотелось пить. - Так что, когда придут твои родители? - Не знаю, - пожал плечами Пабло. – Может, завтра или послезавтра. У папы выступление, а отец в командировке. - И что, ты постоянно сидишь с нянькой? Пабло снисходительно посмотрел на Берта. - Иан не нянька. Он друг. Мне не нужны няньки и у меня большая семья: папа, отец, дедушки, дяди – очень много дядюшек, но мне нравится бывать у Иана. Он классный. И папа говорит, что я положительно на него влияю, - важно заявил мальчик. Бертран хмыкнул. Прекрасно он попал. Что ж, добрые дела никогда не даются легко. - Ну, давай приготовим покушать и подождем, пока твой классный Иан очнется.