Под крышами

Тэхён крепче зажмурился, задержав дыхание, когда пришло полное понимание его отчаянного положения. Ливень буквально за несколько минут из вполне терпимого превратился в бушующий, вымывая подходы к горке и песочнице. Небо почернело, а глубокий и глухой гром приблизился. Тэхён сквозь приоткрытые глаза посмотрел на улицу через небольшой вход в домик-песочницу, и глубоко вздохнул. По-крайней мере, ему было не холодно — спасибо Юнги-хёну, настоявшему на тёплой кофте, — а всё остальное… Ливень ведь должен был закончиться когда-то, а там он уж дойдёт, ведь до дома всего-ничего, всего-то через улицу, пусть небо и было чёрным, а внутри потихоньку креп испуг. Тэхён ведь не был полным трусом в ситуациях посложнее, ему не страшно и сейчас. Он выпрямился на узкой лавочке, отряхнул налипший на колени песок и чуть подрасслабился. Его здесь никто не найдёт, никто сюда не сунется в такую погоду, волноваться не о чем, ведь глупо ожидать, что какой-нибудь взрослый придёт прятаться от непогоды на детскую площадку. Поэтому сквозь глухие удары по деревянной крыше «домика», под раскаты грома и собственное дыхание, мальчик позволил себе расслабиться и попытаться погрузиться мыслями во что-то другое: подумать о завтрашних уроках, о Юнги, который наверняка очень волновался, о родителях. От этих мыслей резко схлынуло спокойствие, что-то тревожно скрутилось в груди. Как жаль, что он отказался от предложения отца приобрести ему телефон, ведь сейчас с ним было бы намного проще, а сам Тэхён… Шорох снаружи, позади, совсем близко, резко заставил вернуться в чувства и напрячься. Тэхён сжал кулаки, осторожно косясь влево, на тень из окошка, которая стремительно обходила песочницу и приближалась ко входу. Он набрал в грудь побольше воздуха и приготовился, не отводя взволнованного взгляда. Кто-то определённо хотел попасть внутрь. — Ну ничего себе, — удивился высокий, очень молодой, нахально-узнаваемый голос. Тэхён во все глаза смотрел на Чонгука, пригнувшегося возле входа и выглядевшего не менее удивлённым. Он сглотнул, невольно подавшись назад и прижавшись спиной к стенке. От этого промокшая кофта ещё сильнее прилипла к спине. — Почему ты тут сидишь? — спросил Чонгук, и, мельком осмотревшись, вошёл внутрь. — Почему ты не дома? Тэхён молчал. — На тебя что, напали? — Нет! — не выдержал Тэхён, когда вопрос, заданный довольно насмешливым тоном, вызвал волну раздражения. — Тогда чего ты тут зажался? — Чонгук стоял, немного пригнув голову, двумя ладонями упираясь в стенки укрытия. С его волос капала вода, на серой толстовке были тёмные мокрые разводы. — Так хочу, — коротко ответил Тэхён и отвёл взгляд. Нависая над ним, Чонгук производил вполне опасное впечатление. В подобные моменты Тэхён испытывал глубокое смущение из-за своего роста, из-за своей робости и прочего. Он ведь был старшим, это он должен внушать таким как этот Пак трепет, а получалось всё наоборот. Чонгук сел рядом, вытянул ноги и протяжно выдохнул. Он выглядел более промокшим, чем Тэхён, но менее напуганным. Тэхён сжал в пальцах низ кофты и отвернул голову. Ливень набирал силу, уже с трудом различались очертания дома и фонаря напротив площадки, а запах мокрой земли становился сильнее. — Ты не замёрз? Тэхён мотнул головой и немного съёжился. Чонгук придвинулся ещё ближе, бесстыдно, его нога тронула минову. Тэхён нахмурился и скосил на него взгляд. — Ты что, заблудился тут? — как-то тревожно спросил Чонгук, без улыбки и издёвки. — Ни за что! — фыркнул оскорблённый Тэхён. — Почему ты так подумал? — Потому что ты должен сидеть сейчас дома. В тепле и внимании, как и полагается таким домашним, — заявил Чонгук, и его глаза наконец-то заблестели насмешкой. — А ты что, уличный? — неожиданно обиделся Тэхён и не смог сдержать обиды в голосе. — Ты тоже должен сидеть дома. — Да я не об этом… — Чонгук замялся и опустил взгляд. Потом как-то нервно одёрнул руки и смущённо продолжил: — Я не обзываю тебя. Я просто с друзьями играл, а потом… Ладно, забудь. Наверное, я здесь потому же, что и ты. Тебя правда никто не обидел? — Нет. А ты пришёл сюда за этим? — Нет, — резко поднял взгляд Чонгук и его возмущение в лице чуть озадачило Тэхёна. — Я тебя не обижу, я тоже прячусь от дождя. Вновь тишина, но в этот раз Тэхён смог немного расслабиться. Ну и что, что этот Пак покрупнее него, что понахальнее и позадиристей — он не проявит слабость в этот раз. Они не виделись с неделю, но даже за такой короткий промежуток времени он успел подзабыть, каким Чонгук может быть без своих приятелей, без громкого и насмешливого, на весь школьный коридор голоса. В простой толстовке, встрёпанный, взволнованный, по-настоящему выглядящий младшим. Тэхёну, конечно, полагалось наставлять его, вести к правильным мыслям, ведь они из-за своих братьев тоже стали близки, но он совершенно терялся, когда Чонгук только попадался в его поле зрения. А вообще, в последнее время они перестали цапаться, Чонгук стал более сдержанным, даже когда они оставались одни, например, в миновом доме. Может, поэтому и стоило попытаться наладить контакт сейчас? Когда они были лишь вдвоём, когда их связывала одна беда и одна площадка, и когда Чонгук меньше всего походил на задиру. — Хочешь? — неожиданно спросил мальчик, и Тэхён обернулся на звук зашуршавшей упаковки. Шоколадный батончик. Он выпрямился, положив руки на колени, и неуверенно дёрнул плечами. — Ты тоже любишь такой, я знаю, — улыбнулся Чонгук и протянул батончик. — Бери, у меня ещё есть. — Спасибо. — Что-что, а о вежливости Мин Тэхён старался не забывать даже рядом с Чонгуком. Хрустко вскрылась упаковка, потянуло запахом солёной карамели и ореха, и Тэхён с наслаждением поднёс батончик ко рту. — Только у меня воды нет, — предупредил Чонгук, повторяя его движения. — Ничего. Думаю, дождь скоро закончится, — ответил Тэхён, пожав плечами. Он захотел его подбодрить, неосознанно, в качестве благодарности. Есть не очень хотелось, но аромат шоколада вынудил вгрызться зубами в жестковатую сладость. Ели в тишине. Смяв обёртку и спрятав её в карман, Тэхён облизнул губы и потёрся затылком о стенку. От сладкого настроение усилилось, и даже мысль о непрекращающемся ливне как-то отошла на второй план. Чонгук неожиданно выпрямился и встал. Он одёрнул толстовку с недовольным выдохом, потянулся и принялся расхаживать от стены до стены. Тэхён наблюдал за ним, скрестив руки на груди. Холод начал пробираться сквозь одежду, и теперь серьёзно волновал, пальцы начали подрагивать. Но с нагретого места вставать ужасно не хотелось, поэтому Тэхён проглотил желание подняться следом и остался сидеть. Зато Чонгук подошёл сам. Неожиданно настолько, что Тэхён не сразу отреагировал. Напрягся, как только Чонгук опустился на корточки прямо перед ним, упёрся кулаками в лавку. Его щёки имели румянец, глаза знакомо блестели, а дыхание нельзя было назвать ровным и спокойным. — Что? — с неловкостью спросил Тэхён, сжав колени. Чонгук пожал плечами. — Ты симпатичный — А? — он растерялся, вмиг утратив воинственный настрой. От внимательного взгляда, от рук, напрягшихся по обеим от него сторонам. — С-спасибо. — Я к тебе меньше буду цепляться. — С чего бы? — искренне удивился Мин. — Надоело уже. Раз наши братья так близки… Я не хочу больше выглядеть задирой в твоих глазах. Ты такой красивый и добрый, а ещё… Ты мне помогал так часто и часто не рассказывал о моём поведении моему хёну… Спасибо. Тэхён не знал, очередная ли это шутка или влияние сладкого. Он смотрел на мокрую макушку младшего, смотрел на его покрасневшие уши и скулы. — Прости меня, хён, — Чонгук медленно поднял голову и неожиданно подался ближе, положив ладонь на миново колено, второй сжав его озябшую ладонь. — Я больше тебя не обижу. — Хорошо, — кивнул Тэхён, растерявшись окончательно. — М-м, ладно. — И если тебя обидит кто-то — сразу скажи мне. — О, ладно, — он не сдержал смешка от забавно-серьёзного тона мальчика. Вскоре после этой странной ситуации, когда Чонгук снова сел рядом, не отпустив его руки, когда ливень неожиданно пошёл на спад, Тэхён услышал крик. Знакомый голос вызвал приступ счастья, облегчения и тревоги одновременно, и он немедленно поднялся на ноги. — Там мой брат… Чонгук кивнул, поднявшись следом, и его взгляд заблестел страхом. — Если он подумает, что это я тебя заманил… — Нет-нет, я ему скажу правду. Не волнуйся. Чонгук кивнул. Рядом с братом был и Чимин-хён. Оба, промокшие, нервные, едва завидя их, кинулись к площадке. Тэхён от злого взгляда брата напрягся, стыдливо опустил взгляд. Подбежавший Юнги дёрнул его за плечо и вжал в себя, слабо пахнущего табаком. Тэхён попытался расслабиться. — Извини меня. Я просто… — Почему сразу домой не пошёл, как дождь начался? — требовательно спросил Юнги, крепко сжимая его плечи. — Я хотел, но друзья внезапно разбежались, а я… Я растерялся. Дождь так неожиданно… — Хорошо то, что ты гулял в этом квартале, не пришлось долго искать, — облегчёно выдохнул Юнги и снова обнял его. — Я ведь пообещал, что не уйду далеко, хён, — тихо ответил Тэхён, жмурясь и едва сдерживая дрожь. Быть отчитанным на глазах у Чонгука и его брата не было в его целях никогда. Но, когда он увидел, как Чимин-хён неподалёку ругал Чонгука, внутри стало как-то спокойней. — Извини. — Замёрз как, — Юнги крепко поцеловал его в висок и потрепал по макушке. — Не ушибся нигде? Тэхён помотал головой и крепче, до хруста, сжал дрожащими пальцами его кожанку на животе. — Ну, пойдёмте? — слова брата были прерваны очередным раскатом грома, и Тэхён судорожно выдохнул, прикрыв глаза. Он был в безопасности. До дома пришлось бежать, и пара кварталов, о которых Тэхён прежде думал как о небольшом расстоянии, растянулись прилично. Сняв мокрую одежду и немного отогревшись в ванной, Тэхён уступил место Чонгуку, который со смущением принял чистые вещи. Вообще, после их странной встречи, он поменялся: его тон не был нахальным, с братом он общался более уважительно. После они собрались за столом, и от вкуса горячего какао Тэхён почти что забыл обо всех трудностях и, определённо, — о холоде. Родителей ещё не было дома, и Тэхён только надеялся, что Юнги не станет говорить о его поступке слишком категорично, слишком ругать его. Несмотря на то, что ему было двенадцать, Юнги всё ещё умело находил нужные точки давления. — Ну как, успокоились? — спросил Чимин, отставляя свою чашку. — Угу, — буркнул Чонгук. — Хорошо. — Есть хотите? — Мы перекусили, — ответил Тэхён, робко улыбнувшись и крепче сжав подостывшую чашку. — А вы… — начал Чонгук, бросив взгляд на Тэхёна. — Вы долго нас искали? — Да нет. Но просто повезло, что вы были на площадке, — устало выдохнул Юнги. — Не знаю, что случилось бы, если бы вас там не было. Говорить о таком страшно не хотелось, и Чимин-хёну, видимо, тоже, раз он подбадривающе улыбнулся: — Всё хорошо решилось, это важно, да? Давайте, допивайте, и мы с Чонгуком будем потихоньку собираться домой. Как раз ливень утихомирился. — Я провожу, — кивнул Юнги. — Я не хочу! — возмутился Чонгук, мотнув головой. — Не хочу домой. Можно ещё немного посидеть? Пожалуйста. — Решим, когда ты допьёшь всё, — отрезал Чимин. Вскоре, когда старшие оставили их одних и ушли в гостиную, они расслабились. Чонгук сел на другой стул, ближе к нему, и Тэхён обратил на него всё внимание. — Я согрелся, — улыбнулся Чонгук, опустив взгляд на стол. — Я тоже, — кивнул Тэхён и задумчиво пожевал губу. — Кстати, по поводу твоих слов. Ты правда перестанешь ко мне цепляться в школе? Или всё останется как прежде?.. — Я обещаю! — перебил Чонгук. — Даю слово. Я тебя не буду беспокоить, и твоих друзей тоже. Тэхён, немного подумав, кивнул и вновь поднёс чашку к губам. Немного отпил. — Значит, будем дружить? — выгнув бровь и уперев подбородок в ладонь поинтересовался он. — А-а… Я думаю… — Видеть краснеющего, напрочь сбитого с толку Чонгука было безумно приятно и забавно. — Думаю, можно попробовать. И протянул ладонь. Она оказалась намного теплее миновой, когда тот прикоснулся к ней, но такой же мягкой. Чонгук слегка сжал её, потряс и поднял глаза на Тэхёна. — Обещаю. Я тебя больше не расстрою. И в этом мгновении было что-то такое, из-за чего Тэхён смог доверительно кивнуть. А когда Чонгук неожиданно потянулся в объятия, рывком притягивая его к себе, — он не смог его оттолкнуть. И вовсе не из-за неприязни или растерянности, а из-за будоражащего тепла, которое вмиг разлилось внутри, от волнения, от которого руки ослабли, а привкус какао почудился ещё слаще.