White and red moon

      — Долбанные кучера! — отряхивая плащ от не впитавшейся воды, выругался мужчина.       Осмотрев масштаб поражения этой маленькой катастрофы, мужчина снял элемент верхней одежды. Говорила же мать, зачарованный купи. Дождь закончился, а блистательно зайти было слишком важно.       Сложив и повесив на руку тёмную ткань, он аккуратно поправил рубиновую рубашку. Очередное разочарование не приносит более бурных эмоций – за последние несколько лет уже смирился. Зелье удачи не помогало, а связываться с дриадами даже в хороших отношениях не стоило.       Выдохнув, мужчина лёгкой походкой двинулся к зданию. В этом клубе его ещё не знали, но стоило только серебряному перстню-печатке с выжженным гербом и бриллиантовой окантовкой блеснуть перед взглядом охранника, как осиновая дверь сразу же распахнулась.       — Чон… — не верящий и полностью очарованный шёпот вырвался из уст габаритного служащего. Чонгук, не оборачиваясь, удовлетворённо хмыкнул. Он умел производить впечатление.       В зале не особо много народу, возможно, около пятидесяти или больше. С гордо поднятой головой считать неудобно, но все присутствующие вмиг оторвались от дел и посмотрели на вход. Под взглядами абсолютно всех посетителей, Чонгук, наслаждаясь вниманием, неспешно идёт к барной стойке, где уже успел рассмотреть ухмыляющегося друга. Тот, полностью развернувшись на стуле, проводит пальцами по шее, смотря точно в глаза. Да, сегодня и вправду белая атласная широкая лента прекрасно дополняла образ. Все настолько были очарованы им, что, казалось, остановилась даже музыка и двигался лишь Чон. Но, как только мужчина подсел за барную стойку к другу, открытое внимание ушло и начались перешёптывания.       — Выпендрёжник, — фыркнул вместо приветствия Чимин.       — Завидуй молча, — подошедший служащий, забирая плащ, хотел коснуться пальцев Чонгука, но, получив моментальный клац зубов, раскланялся и поспешил удалиться. Забавно. — Есть что-нибудь стоящее?       — Как будто будешь что-то пить, — закатил глаза, смахнув серебристую чёлку. — Возьми из тех, что обычно.       — Отлично, — мельком подозвав бармена, Чонгук тыкнул наугад в отдельном меню с повышенной ценой. — Всё ещё пусто.       — Может, не там ищешь? — с секундным смешком, но потом серьёзно. — Тебе вообще не страшно шляться здесь?       — Нет, — Чонгук демонстративно покрутил фамильным кольцом на среднем пальце. — Плюс язык и голова ещё на месте.       — Ты сумасшедший, — Чимин сам себе утвердительно кивнул. — Это какой по счёту?       — Уже пятый порог клуба отбиваю за эту неделю. И ещё шесть до, — раздражаясь. — Думаешь, мне не надоело? Это всё твоя принцесса языкастая.       — Юнги не виноват, что ты придурок. И это было на счастье, — Чимин сделал большой глоток — такие небольшие ссоры проходили постоянно с того момента, как два года назад он узнал о причастности к этому Юнги. — Твоя последняя идея мне не нравится.       — Знаешь, чем ближе шабаш, тем мне больше становится плевать, — Чонгук обхватил голову руками, не обращая внимания на множество скользящих взглядов. — Я готов хоть сахарным папочкой стать!       — Не так громко, — Чимин беспокойно оглянулся.       В это время Чону подали его напиток. Немного подумав, Чонгук всё же немного хлебнул коктейля и погрузился в раздумья, как и Чимин.       Чон Чонгук, конечно, выходец из знатного рода, что имел собственный фамильный перстень и опознавательный герб, но вовсе не это являлось главной причиной всех взглядов, что были обращены на него при входе и внимании после.       Просто Чонгук – ведьма, а клуб, в который он припёрся – вампирский. Так получилось, что у ведьм, как и у большинства рас, с ними не заладилось. Точнее, они сумели стать самыми активными противниками. Ведьмы за глаза считали их недостойными несения магии внутри ведь вампиры не поклонялись Луне, прародительнице всех разумных существ. Сейчас, конечно, поддерживался нейтралитет. С трудом. Неприязнь у ведьм к вампирам была будто растворена в крови. Иронично и то, что у вампиров самая ценная, труднодоступная, и та, что совсем не купить, кровь – ведьмовская.       В целом, ситуация была примерно такая: ведьмы на дух не переносили вампиров, а те воспринимали их по старой памяти не более чем за опасную, но очень манящую еду.       Поэтому находящаяся в логове вампиров, хоть и взрослая, крепкая ведьма – это невероятно редко.       Конечно, хорошо это или плохо, вампиры не определились. Но точно невероятно маняще.       Пойло без крови, как и обычно в таком месте – гадость редкостная. Отставляя бокал, Чонгук резко поворачивает голову влево.       Вампир, прожигавший взглядом, получив хоть какую-то реакцию, растягивает губы в улыбке. Такой широкой, что не только клыки видно, но и уголки губ будто приняли квадратную форму.       Чонгук пристально осматривает единственного вампира, что продолжал пялить даже тогда, когда это уже явно вышло за рамки приличия. Чону кажется, что он смотрел с самой первой секунды его появления в клубе.       Неотрывно.       Надежда на испуг или хотя бы смущение с чужой стороны исчезает через пару секунд. Вряд ли это молодое и нахальное лицо беспокоят манеры. Зато красивое.       — Кто? — Чонгук, не отрываясь от ответного разглядывания, тихо обращается к другу. Перстень с кровавыми камнями и гербом говорит о семье Ким. Правда, Чонгук не уверен, к какой его отнести – личность не знакомая.         — Это… — Чимин прищуривается. — Ким Тэхён. Из семьи Ким, что правая рука главы клана.       — Я его не знаю, — чёрные волосы, фарфоровая кожа – красив даже для вампира. А их Чон немало повидал.       — Конечно, не знаешь этого малолетку. Ему восемнадцать с месяц назад исполнилось, — фыркнул Чимин панибратски, из чего Чонгук понял, что лично они как минимум знакомы.       — То есть хорошая семья, жизнь… — медленно крутя шестерёнки в голове. — Сильно избалован?       — Высокомерный придурок. Но так вроде неплохой, — громче произнёс только первое предложение. — Семья строгая, не много тешился.       — А смотрит? — Чонгук, в уже выученной манере, игриво клацает зубами и разрывает зрительный контакт.       — Да он, поди, в первый раз видит ведьму так близко, да ещё и в неформальной обстановке, — друг поигрывает бровями. — Мелочь.       Чонгук после этих слов прикидывает расстояние между ними. Пять стульев, один занят какой-то низенькой вампиршей, что флиртует с барменом. Одежду этого Кима толком не рассмотреть, но отглаженная кристально белая рубашка вызывает смешок. Запачкать несложно.       Молодой, не вкусивший толком свободной жизни за жалкий месяц, может быть идеально подходящим под предсказание кандидатом. Вампиров своего возраста, несмотря на собственную силу, Чонгук заведомо опасается. С ними свои правила не легко задавать. А втягивать в авантюры почти невозможно. Ещё и непонятно, чем это может закончиться.       Неискушённые – самая лёгкая и надёжная добыча. Красивый вампирёныш из знатной семьи. Может, в этот раз удача на его стороне?       — Сходи-ка в уборную, — едва слышно. Чонгук вновь смотрит на личико юноши. Зубки острые, жалко шею будет.       — Зачем? — Чимин сперва не понимает, но, проследив за взглядом друга, протестует. — Эй, может, не стоит? План дурацкий. Ты вообще знаешь ведьм, которые разводились?       — Было дело, — мутно припоминая шумные разборки на фоне этого.       — А если не получится?       — Сила важнее. Но я же не просто так вашенских ищу, — каким бы лучшим другом не был Чимин, Чонгук всё ещё ведьма. — Или ты думаешь, что Юнги не прав? Ему передать?       — Я, конечно, люблю его, но понятия не имею, что могут ляпнуть дриады, — вздыхает сдаваясь. Чимин просто слишком переживает за этого глупца. — Луна – это не человеческая бумажка.       — Спасибо, я знаю, но, пожалуйста, иди, — вдогонку бросает встающему другу. — Если на тот момент не будет ничего тёплого, то ничего и не получится.       У Чимина сосёт под ложечкой. Это вовсе не голод, но, кажется, в этот раз Чон уйдёт не один. Да и времени у него не осталось почти.       Чонгук, проводив взглядом Пака, вздыхает. Последняя фраза — чистый блеф. Он вовсе не виноват, просто Юнги, эта несносная дриада, решил как-то помочь ведьме и устроить прекрасное будущее. В итоге предсказал такую околесицу, что Чонгук до сих сомневается в его трактовке. А следовательно и в своих действиях. Поэтому Пак правильно делает, что переживает. Настоящий план, как и предсказание, не знает никто. И не узнает, пока всё не осуществится.       Вампирёныш времени зря не теряет. Беззвучно садится рядом на совсем ненагретое место Чимина.       — Могу ли я поинтересоваться, что господин ведьма забыл в этом иссушающем месте? — беспардонно начинает, придвигаясь едва ли не в плотную.       — Ведьма в поисках, — двусмысленно ухмыляется Чонгук. Горящие красные глаза облизывают каждый его миллиметр. А голос совсем не юношеский.       — Кого же вы ищете?       — Разве это важно, Тэхён? — чтобы произнести эту фразу, Чонгук тоже наклоняется ближе. Но лишь на мгновение. Сев нормально, пальцами оглаживает бокал с едва начатым напитком. — Тут подают какую-то гадость. Нет ли чего-то достойного?       Тэхён оказывается сообразительным. Подтягивает меню и предлагает напитки из обычных, на что получает удивление от ведьмы. Может, вампир не так и умён? Чонгук решает не спрашивать, в случае чего глупо выглядеть он сам не будет. Пробегаясь по наименованиям под уверенным взглядом младшего, произносит, ухмыляясь:       — Кровавую Мэри?       Тэхён только улыбается и зовёт бармена.       — Кровавую Мэри, вегетарианскую, — вампир смотрит с прищуром, сомневаясь в заказе. Тэхён едва заметно показывает клыки и взглядом указывает на Чона. Бармен кивает и уходит задумчиво.       — Вегетарианскую? — Чонгук смутно что-то такое слышал, но не совсем понимает, что это значит.       — Ведьма же в курсе, что вампиры могут и обычную еду есть, только она не действенна, — Тэхён переходит на шёпот, негласно призывая наклониться, но Чон, всё ещё разглядывая цветные склянки на полках, не оборачиваясь, притягивает ладонью юношу к себе. Вампирёныш едва не касается губами уха за белёсыми волосами. — Ещё существует те, кто питается кровью только своего партнёра. Именно их называют вегетарианцами. Они и могут заказать меню без крови.       — А высокие цены на отдельные блюда и ужасный вкус только для не вампиров? Как высокомерно, — Чонгук фыркает, чувствуя лёгкий ветерок на шее. Тэхён времени не теряет – весь разговор обнюхивает его. — А почему Чимин об этом не рассказывал?       — Господин должен знать, что таких вампиров очень мало и не все вообще задумываются об этом. Тем более он с дриадой, — Тэхён, прислоняясь ближе, зарывается носом в ароматные волосы, не чувствуя сопротивления.       — А ты бы стал вегетарианцем?       — Если бы вкусил лунный нектар.       — Например, феи или ведьмы? — Чон хорошо знаком с самыми изысканными предпочтениями вампирёнышей.       — Феи слишком доступны и не так сладки – пробовал я их сотни. А если господин ведьма бы разрешил отведать своей крови, то очень возможно, — Тэхён, не чувствуя сопротивления, нагло сползает ниже, целуя мочку уха.       Громкий стук опустившегося красного стакана на лакированный стол не отвлекает младшего. Ведьма же, едва разнежившись под такой лаской, мягко отодвигается, заставляя Кима разочарованно вздохнуть. Чонгук, посмеиваясь над вампирёнышем, обхватывает горячими, в отличие от спутника, губами соломинку.       — Это и правда восхитительно, — зажмуриваясь, наслаждается вкусом переливающих ноток томатного сока. После, наконец, удостаивает взглядом Тэхёна. Тот улыбается сыто – угодил ведьме. — Чон Чонгук.       — Приятно познакомиться, господин ведьма, — Тэхён берёт хрупкую руку, в которой запечатана убийственная сила, и, мельком вдыхая запах, целует косточку запястья. Рукава не застёгнуты.       Чонгук, мысленно ругая себя, млеет. Возможно, у него небольшой пунктик на обращения, но все обольстители, что встречались у него доселе, не были такими… искренними?

***

      Чимин сидит за столиком в углу, не обращая внимания на танцующих. Он сверлит взглядом парочку уже, наверное, час. Часов в клубах не бывает. Между вампиром и ведьмой всё меньше расстояния.       Чимин вышел буквально на минуту. Мелочь чересчур расторопная. Паку это всё очень не нравится, но возразить нечего. Чонгук вроде бы не настолько глуп и безрассуден.       Ким этот ещё попался. Чимин помнит, как тот завороженно слушал истории про ведьм. Тэхён мечтательный малый, но вроде хорошо воспитан. Остаётся только надеяться, что он не плохой выбор.       У Чона есть важная причина найти партнёра и уйти сегодня с ним. Остались всего сутки на поиски. Чимин никогда не терял ничего настолько важного в своей жизни и сравнить не может, поэтому ему остаётся только наблюдать, как мелкий наклоняется к шее Чонгука. И, совсем нарушая личное пространство, прижимает за талию, пальцами играясь с ремнём.       — Хочется? — смеётся Чонгук над нетерпеливыми поползновениями вампирёныша.       — Безумно, — Тэхён шепчет, не переставая пропускать вдохами сладость сквозь зубы.       Чон молчит в ответ, наслаждаясь вниманием такого молодого и красивого парня. Радует и взгляд, что всё время скользит за расстёгнутый на две пуговицы ворот рубашки. Вампирёныша явно манит не только запах, как всех в округе.       — Так кого же вы ищете? — Тэхён напоминает отставленный без ответа вопрос в начале их встречи.       Чонгук с хитрецой тянет:       — Мужа.       Вампир замирает.       — Своего или..?       — Конечно, своего, мне чужого зла не надо, — заливается хохотом ведьма. Странный вопрос, такой и ответ. — А если серьёзно, я не замужем.       — А чего же сразу так? Не парня, например? — расслабляется вампир. И чего это он подумал, аура нетронута же.       — На парня времени не осталось, — задумчиво, переживая, что спугнул младшего, Чонгук берёт ладонями его лицо. — Можешь почувствовать, что я готов отдать ради достижения этой цели.       Чонгук отодвигается, видя удивление, и наклоняет голову вампира к своей шее.       — Не боись и сними ленту, — шепчет. Рискованный шаг, но ждать вариант получше просто некогда.       Тэхён, чувствуя тёплые пальцы в волосах, собственными холодными, неаккуратно развязывает кусочек ткани. То, что он видит, заставляет вновь окаменеть. Идеальная сливочная кожа с пульсирующей под ней кровью в сосудах. Тэхён, не доверяя глазам, кончиками пальцев оглаживает всё от ключиц до подбородка. Безупречно гладкая.       Сейчас совсем не стыдно увидеть неисчезающие шрамы. Следы вампирских укусов обладали этой уникальной особенностью, не поддаваясь даже магическим воздействиям. У ведьм чистая кожа вовсе не редкость. С открытием после войны огромного числа «донорских» магазинов крови, потребность питаться прямым путём почти исчезла.       Поэтому теперь укусы – это либо принуждение держателей старых традиций, либо личное желание (количество желающих опробовать это в сексе слишком много и даже считается нормальным), либо доверие. Вегетарианцы-вампиры наиболее близки в своих отношениях.       Но встретить даже не ведьму, а любое существо, что почти всю жизнь прожило рядом с вампирами и осталось нетронутым – невероятно. Тэхён думал, что все повязки мужчина носил из-за следов, а не их отсутствия. Конечно, Ким знал о странной ведьме, что не боится якшаться с кровососами. Особенно, когда ведьма дружит с Чимином.       — Вау, — не отстраняясь, Тэхён зажмуривается.       Неужели это и правда происходит? Если это цена ради замужества, ведьмы всё ещё ненавидят вампиров, то она очень высока. Для ведьмы словить укус хуже смертельного проклятья, это ведь значит подчиниться вампиру. Пока прогрессивный послевоенный мир, где существа стараются уживаться и знают о безвредности укусов, не обращая внимания вовсе на такую мелочь, ведьминское сообщество будто застряло в прошлом. Напрочь отказываясь принимать жуткую вампирскую отметку за что-то нормальное и обыденное. До сих пор для ведьминского понимания: укус — рабское клеймо. Из-за чего же ведьма готова заплатить столько?       — Если тебе интересно и тебя не пугает слово замужество, можем уходить. — Чонгук говорит чётко, но в груди бьётся так, будто отсчитываются мгновения до смерти. — Я дам всё возможное.       — Почему я?       — Ты молодой. Старшие мыслят совсем по-другому, — Чонгук ухмыляется засмотревшемуся бармену. Жертва вовсе не он. Тэхён прилип: руками за плечи, носом в шею, губами по вилочке ключицы, а ушами в сладкий голос.       — Что требуется от меня? — всё ещё недоверчиво, будто на грани реальности, облизывает не надушенную кожу.       — Быть рядом и думаю, верность, — предупреждает: — Ведьм луна венчает.       — Слишком заманчиво, — отрывается и заглядывает в глаза, ища подтверждение. У вампира горят глаза в предвкушении. У ведьмы непоколебимая уверенность с усталостью. — Не могу отказаться, слишком эгоист.       Ведьма смеётся. Пока что всё проходит гладко. Вампир даже не задаёт дурацких вопросов о любви. Чон игнорирует напряжённый взгляд Чимина и встаёт, потянув за собой вампирёныша. Теперь можно и продолжить знакомство теснее. В более уютном месте. Ведьмовская неспокойная сущность проявляется в нелюбви прибывать в месте, нашпигованном вампирёнышами. Но у Чонгука и выбора особо нет — с предсказанием дриад шутить не стоит.       Ведьма проходит по залу под руку с вампиром. Все видят нескрываемую чистую шею. Возможно, в самый последний раз. Поэтому многие, знающие его заочно, смотрят, будто не верят, что это он. Всё ещё не укушен. Чудная ведьма оказалась лакомым, никем не тронутым куском.

***

      Дом, как и ожидалось от знатного вампира, являлся небольшим особняком. По наблюдению намётанного глаза – легко достроить и перестроить. Территория большая прилегает.       Внутрь Чонгук заходит первым, будто хозяин. Тэхён неловко бурчит на раскиданную верхнюю одежду у входа. Чон не утруждается замечаниями и, не желая больше тянуть время, шагает прямиком в комнату парня, безошибочно определяя её нахождение.       Присаживаясь на кровать, чувствует себя как дома. Без стеснения – просто и удобно. Вот теперь в уютной тишине можно обо всём поговорить и рассказать. Почти.       — У нас есть парочка очень глупых и раздражающих правил. Одно из них – на ша́баш,в тридцатилетие иметь пару, — Чонгук смотрит внимательно за реакцией вампира, что тоже присел с краю. — Мне скоро тридцать один, и на шабаш в этом году я не могу прийти сам.       — А не приходить? — Тэхён хмурится.       — Легко и явиться в одиночку, и не явиться вовсе, — вздыхает Чонгук. Будто он не перебрал все возможные варианты. — Но скажу по секрету, ты, конечно, не много ведьм видел, но одиноких, если не вдовых, после тридцати не встретить.       — Их… того? — Тэхён в ужасе распахивает глаза. Рассказы про жестокость ведьм не врут?       — Если бы. Просто отбирают магию. И пока не найдёшь себе мужа – не вернут, — усмехается горько: — Но как ведьма выйдет из дома без магии? Разве это уже будет ведьма?       Тэхён понимающе поглаживает его по изящным плечам. Вот за что ведьма готова заплатить любую цену. Магия.       — Так для этого тебе срочно нужен муж. Только почему раньше не нашёл?       — До двадцати пяти искал у оборотней. Но там суженного не оказалось, — фыркнул Чонгук. — С тех пор решил пользоваться вдоволь, пока могу. Надеялся, что само сложится. А теперь в поисках последний месяц шатаюсь по вампирским клубам. Только вы все сразу убегаете, стоит мне сказать про свадьбу.       — Может, господину ведьме надо было искать в менее злачных местах? — Тэхён вновь начинает играться, скользя ближе по бархатному покрывалу.       — Может, надо было кое-кому держать язык за зубами, — шипит недовольно на поучение. — Без тебя знаю, но так надо было.       — Так почему вампир? — Тэхён всё-таки переходит к наиболее интересующему вопросу.       — Ненавижу их правила. А ведьмы ненавидят вас, — Чонгук отвечает, ласково прижимаясь к младшему. — В каком восторге они будут, когда ненормальный Чонгук приведёт в самоё ведьмовское сердце кровного врага. Если избежать не удалось, то пусть это будет хотя бы красиво.       — Это будет безумно прекрасно, — Тэхён на секунду пытается представить, но получается не очень чётко. Единственное, что выходит – разъярённые ведьмы.       — Да, — протягивает, вдруг напрягшись. — Уточнение: шабаш завтра ночью.       — В ночь с тридцатого на первое мая?       — Да. И дата никогда не менялась, — поняв, к чему клонит вампир, добавил Чон. — Время начала магической войны, — поражённо. Ведьмы о таком на каждом углу не трепались.       — Вот почему вас, единственных из всех рас, оправдали, как не инициаторов. — В первую ночь войны сражения начались на территориях сообществ всех разумных существ. Виновных, то есть первых напавших так и не нашли. Но ведьмы для себя заочно определили, что войну, в которой погибли миллионы ведьм, начали именно вампиры. Почему они так решили – не известно, но после окончания войны неприязнь к кровососам только обострилась. Вампиры же предпочитают игнорировать ненависть в свою сторону.       — Это да. Но давай о более насущном, — Чонгук вовсе не против о таком поговорить, но нужно разобраться с замужней проблемкой. В хорошем исходе они ещё наболтаются. — Я хочу, чтобы ты стал моим мужем. Но не каким-то фальшивым, всё же мы не дети. Мы просто начнём отношения после свадьбы. Станем мы друзьями с небольшими привилегиями, врагами или влюбимся, неважно. В случае неудачи развод будет давать Луна. В хорошем, а я надеюсь на такой исход, станем семьёй.       — Ты мне нравишься, насколько это может быть с учётом нашего недавнего знакомства, — Тэхён задумчиво наклоняется ближе к Чонгуку, вновь пробуя бархат его запаха. — Я не против влезть в такую неустойчивую авантюру. Но не боишься? Мне всего восемнадцать.       — Знаю, что тринадцать лет разницы много, — вдруг тихо захихикал. — Я с Чимином знаком дольше, чем ты живёшь на свете.       — А он так и не вырос, — тоже улыбается.       — Может ты и не успел, как говорится, нагуляться, не то, что я. Но честно, надеюсь, что я достойная конкуренция для бесчисленного количество персон. Сомневаюсь, что где-то ты отыщешь такую ведьму, — будто в подтверждение смотрит точно в глаза.       — А если вдовая ведьма?       — Горевать не стану. Я молод, найдутся желаемые, — Чонгук кокетливо скользит пальцем с коротким ноготком очерчивая лицо вампирёныша. Тэхён завороженно следит за каждым плавным движением мужчины.       — Что же ты делаешь, что я просто не могу отказать, — на секунду замолкает – палец прижимается к нижней полной губе. — Я выйду замуж за тебя.       — Прелесть, — тянется к губам.       — Ну точно ведьма… — едва успевает прошептать, прежде чем полностью сдаться в плен магическому очарованию.       Сначала нежные, истосковавшиеся по телу рядом поцелуи с каждым мгновением разгораются. Чонгук, надавливая, прижимает к постели, не отрываясь от губ. Слишком сладко.       Слепо, скользящими руками раздевает, ловко расправляясь с пуговицами. У Тэхёна так не выходит. Резкими, но не вредящими движениями, он стаскивает рубашку.       Чонгук, заканчивая очерчивать языком нёбную неровность, сглатывает. В глазах будто мутно, но бледный Тэхён всё так же красив. Глубоко, будто задушено дыша, Чон, прикрывая рот, глотает. Никакого кровавого привкуса. Осознание этого заставляет застонать. Вампирёныш бережно целовал, без разрешения не лезет.       После ещё одного распаляющего поцелуя, Чонгук, вновь пытаясь выровнять сбитое дыхание, произносит: — В конце четыре глотка. Больше – вырублю.       Убедившись, что его поняли и услышали, сам спускается, облизывая вздымающуюся грудь.       За тихими хриплыми стонами, за гладкостью кожи Чонгук теряется в ощущениях. Когда на контрасте холодом проникает в разгорячённое нутро, ведьме самой хочется впиться в него зубами. Слишком много. Безмолвно распахнутый рот, стальные вампирские бёдра. Чонгук зажмуривает глаза, из последних сил приподнимаясь, опасается задрожать, судорожно сжимаясь, выдавая единственный тихий стон. Его прижимают к себе, прилипают языком к шее, шумно дыша, продолжают, выждав несколько мгновений. Чонгук продолжает держаться только с помощью чужих рук.       Разнеженный первым оргазмом, он дезориентируется в пространстве. Единственной точкой притяжения остаются нервы. Глубоко внутри неугомонно бьющееся, посылаемые другим импульсы.       Когда сознание возвращается, Чонгук пробует Тэхёновы стоны. Не сильно громкие, аритмичные, басистые. Цепляясь за его волосы, спутывая, тянет к себе. Чтобы совсем рядом, чтобы пытка края наслаждения закончилась. Слишком близко. Вновь возбуждённая нега рвётся на волю. Вампиры и в самом деле слишком выносливы. Очертания тела размываются, влага закрывает глаза. Слишком сильно.       Когда Чонгук, дрожа, уже почти скулит во второй раз, не выдерживая вжимается пальцами левой руки в плечо, едва не ломая ногти, путаясь в нахлынувших эмоциях, наконец чувствует чужие усилившиеся толчки. Стоны становятся громче, движения резче. Чонгук, вновь подавая голос, шипит от сверхчувствительности и с последними силами сжимается, скрещивая ноги. Пойманный вампирёныш, хватаясь зубами за предплечье, замирает, кончая и следом уносясь в негу.       Полностью валясь на постель в невозможности нормально дышать, Чонгук, протирая глаза, на несколько мгновений видит их магические ауры, как его, прикоснувшись к чужой, медленно отстраняется. Касание произошло непроизвольно, без участия разума Чона. Медленно, во всё ещё сварившемся от переизбытка всего и сразу мозга, до него доходит. Вампиры имели магию, но не владели ей. Единственное, что у них было, – это виденье аур и манипуляции с ними. Тэхён, коснувшись его, обострил чувства на максимум, поэтому их так разнесло.       Прикосновения чужих никогда не проходит бесследно.       — Зачем? — шепчет. Сначала получает мычание, но ему всё же отвечают.       — Мы же станем мужьями. Чего бояться? — хрипло, едва смеётся.       — В первый раз был с вампиром, — аккуратно положил руку на чужую грудь. — Теперь я не осуждаю Юнги.       — Вампиров не просто так называют выносливыми, — про себя не уточняет, и так ясно, что никакая ведьма ему не светила.       — Раз такой сильный – неси и мой меня, — строго говорит, при этом ничего не делая.       — Как прикажете, господин ведьма.

***

      Медленно засыпая, Чонгук, окутанный непривычным небольшим холодком объятий, слышит голос Тэхёна, ласково поглаживающего низ его живота.       — А ничего, что я в тебя… — не успевает договорить перебитый ведьмой.       — Нет, конечно, — слишком часто он слышал этот вопрос. Другим расам сложно понять тонкости их жизни. — Ведьмы могут, но это происходит из-за магии. То есть на аурном уровне. Нужно соединиться всеми способами, только тогда получится.       Вдруг Чонгук резко распахивает глаза и выскальзывает из его рук, привставая.       — Ты же, блин, коснулся меня! Надо вспомнить, — прежней сонливости как не бывало. Этого ещё не хватало! Что у него за аура, что ко всем лезет. Чонгук мечет глазами, не обращая внимания на обеспокоенного вампира. Точно. Просто проверить, они же не должны были смешаться. — Посмотри, изменения есть? Красной примеси нигде не осталось?       Тэхён сильно зажмуривается. А потом смотрит внимательно, бегая взглядом по Чону.       — Ничего. Абсолютно чиста. Разве что взволнована новым знакомством.       — Отлично, — Чонгук сразу же расслабляется. Он знаком менее суток с вампирёнышом, а уже такой стресс. Ребёнок явно совсем не то, что нужно сейчас. — Испугал. Надо будет почитать и поспрашивать. Опять, наверное, к Юнги идти.       — Извини, я не знал, — Тэхён почему-то целует его в плечо.       — Всё в порядке. Спи давай, завтра долгая ночь.       Чонгук чувствуя нежность, смотрит на своего без суток мужа и засыпает с гордой улыбкой. День был последний, поэтому рисковать магией было страшновато. Муж нашёлся. И подстраховка, когда ты потомственная ведьма, вовсе не причём.       Всего один лишь распылённый пшик на шею зелье сговорчивости.