love exposure

Его всё устраивало: у него были и друзья, и работа, и квартира недалеко от центра. Квартира без особого убранства, но зато на работе коллектив сплочённый попался — из тех, кто и поддержит, и не прочь будет перемыть косточки кому-нибудь. Не то чтобы Тэхёну нравилось собирать сплетни — по крайней мере, сам он старался не светиться, так что слухов про него особо и не ходило. Так, в начале его ошеломительной карьеры кто-то распространился о том, что у него королевская кровь. Но такое даже приятно. Тэхён подвоха в своей выверенной жизни не ждал, пока не появилась Сьюзан. Сьюзан, стильная, пышногрудая парижанка, приехала с целью международного обмена профопытом. Но эта цель, видимо, быстро отошла на второй план, уступив новой: она весьма ловко обаяла Тэхёна, будучи простой и в приличной мере бесстыдной. Не переставая крутила на палец свои и без того кучерявые чёрные волосы, поглядывая томно, но покровительственно. Было в ней что-то от девушек Уотерхауса, и Тэхён с удовольствием поддался. Их отношения являлись скорее сексом по дружбе, нежели чем-то душевно романтичным. Тэхён не обижался: они все велись на его мордашку и не скрывали заинтересованность в одноразовом трахе. Не сказать, что с парнями было иначе — никто не задерживался надолго. Тэхёна это устраивало. Так было легче, так было проще. Виделись они только за стенами офиса, а на рабочем месте очень тщательно скрывали имеющуюся близость, почти не взаимодействуя. Сьюзан просила не распространяться, хотя Тэхён и сам полагал, что лишняя шумиха вокруг их персон ни к чему. Недаром французский язык считается языком любви: Сюджан (Тэхён правда старался произнести это тонкое непривычное «Сьюзанна»!) под ним отзывчиво стонала и красиво бормотала что-то на родном «франсе», прерываясь от каждого ритмичного толчка. Она была хитрая, она была романтичная. И она ничего ему не обещала. В качестве особой прелюдии они распивали вино. Его француженка выбирала Петрюс — крепкий, гладкий, долгий. А потом их пустая, однако приятная беседа плавно перетекала в постель, а там и кожа к коже, и поцелуи. За ухом, в грудь, в лодыжку — куда попадётся в порыве неторопливой страсти. В тот вечер Сьюзан была сама не своя. Они как обычно встретились в отеле, где девушка проживала всё это время, но в этот раз она просила даже не касаться её. Лишь пила больше обычного, всё хвалила Тэхёна и хохотала невпопад в чужой молчаливой компании, розовощёкая. Почти трезвый, Тэхён, так и не дождавшись объяснений, покинул её в смешанных чувствах, когда та уже уснула. Новый день поначалу ничем выдающимся не отличался, но потом, когда коллега сообщил, что начальник ждёт его у себя в кабинете, он наконец осознал, что было не так, — все вокруг шептались, смотря в его сторону. Сьюзан нигде не было видно. — А где Сьюзан? — спросил он у кого-то. — Уехала, — ответили ему с каким-то насмешливым сочувствием. Как будто они что-то знали. Как оказалось, знали. Только обсуждали это втихую, за его спиной. — Боже, я понимаю его, она была хороша! — Да, но директор тоже положил на неё глаз, смотри, что теперь с ним будет! — Думаешь, уволит? — Конечно уволит! — Чёрт, это интереснее, чем у Чона и его секретарей. Сотрудники вокруг были взбудоражены, словно рой пчёл, и Тэхёну было не по себе от понимания, что он был тому причиной. Он слышал, как люди строили версии на его счёт, пока шёл к директору. Тот промакивал свой низкий лоб салфеткой — волновался, или, может, ему просто было жарко сидеть постоянно в маленьком душном кабинете. Стоило увидеть Кима, как он судорожно забегал глазами, избегая. — Что ж, Ким Тэхён, надеюсь на Ваше понимание… Тэхён уже знал, о чём пойдёт речь. — Обстоятельства так сложились, что нам придётся Вас уволить… — Я уйду по собственному. Наконец директор, растерянный, но бесстыдно злорадный, посмотрел на него. — Да, так будет лучше для всех, — он кивнул и протянул Киму бумагу с ручкой. Тэхён понятия не имел, для кого это — для всех — будет лучше. Но, по крайней мере, заканчивая писать заявление, он чувствовал, что всё делает правильно. — Всего доброго, Ким Тэхён. — Ага. Начальник, теперь уже бывший, ничего не стоил. Он так сильно боялся лишних проблем, что даже не потребовал отработку и не возник по поводу тринадцатой зарплаты, хотя дела компании шли не лучшим образом. Директор был никакущий — рыхлый, трусливый, безвольный. Настоящая мямля. Тэхён не мог на него злиться. А вот Сьюзан… Она знала себе цену. К тому же, её ведь ничего не держало в чужой стране, более того — внимание начальства ей претило. Обида в этой ситуации не имела никакого смысла. Так и получилось, что Тэхён пришёл домой с совершенно спокойной душой, но с полным незнанием, что делать дальше. Где-то внутри гадко свербела какая-то тоскливая утрата. Как бы он ни хотел думать обратное, настроение у него испортилось. Он чувствовал себя неудачником, потерявшим всё. Такие перемены принять казалось ему не под силу: Тэхён проработал на одном месте последние пять лет, сразу после университета, и теперь одна лишь мысль о неизвестном будущем вгоняла в панику. В конце концов, Ким собрался с силами, осознав, что стоило бы прояснить кое-что. Без задней мысли — если они вообще у него могли быть, хоть какие-то, он открыл переписку, по большей части состоящую из предложений встретиться. «Надеюсь, ты в порядке». «Ты уже узнал?» — Сьюзан не заставила себя ждать, ответила почти сразу. Тэхён хмыкнул. «Ты же знаешь, всё быстро распространяется. Нас все обсуждали» Он чуть подумал, нужны ли девушке, которая теперь имела с ним мало общего, подробности, но всё-таки приписал: «И меня уволили». «Merde», — и Сьюзан была права: ситуация не иначе как дерьмовая, но Тэхёна волновало другое. «Он к тебе приставал?» «Можешь не отвечать, если не хочешь». Тэхён словил себя на том, что сжал челюсти в ожидании. «Да, немного. Но накануне нашей последней встречи он совсем стыд потерял», — он хотел было уже выругаться, как та продолжила: — «Я просто свалила домой чуть раньше, чем должна была, так что… Я ок», — а потом: — «Правда», — и: — «Я хотела тебя предупредить». Они оба понимали, что это ничего бы не изменило. Так и так — положение унизительное. Но несправедливость была такая ощутимая, что Тэхён просто написал, что чувствует: «Мне жаль, что так получилось». Он желал, чтобы его успокоили. «Не извиняйся. Это он похотливый козёл, а не ты. Ты прелесть, я уже говорила» «Хорошо, что ты ушёл оттуда». Сьюзан была незамороченная, простая, ускользающая, и она вряд ли бы когда-нибудь угадала, что он думает. Но комплимент стал поистине приятным. «Да, наверно». «Спасибо». «Ты тоже классная». Внезапно она замолчала, а потом и вовсе вышла из сети. Тэхён удивился, но почувствовал себя спокойнее после их небольшого разговора. Что это он расклеился?! Он же может использовать свою свободу во благо. Отдохнуть, пока снова не понадобятся деньги, а там… А там уже будет думать, что делать. Жизнь, сука такая, продолжалась. Да и грустить не придётся, если твой лучший друг — Чон Хосок. Хосок зовёт его в бар, расслабиться и забыться, и Тэхён от какой-то противной безысходности принимает предложение. «Выпивка на тебе», — предупреждает бескомпромиссно он. «я другой вариант и не рассматривал». У Чон Хосока имелся арсенал своих нерастраченных идей, но порой за ними сложно было уследить. Пожалуй, за это качество Тэхён одинаково сильно и ценил своего друга, и побаивался. Поэтому сейчас, когда они встретились в клубе, о, без сомнения влиятельного приятеля Чона на Каннаме, Тэхён ожидал чего-то. Но Хосок вёл себя как обычно, шумно и задорно, поэтому он, кинув бармену «белый Кюрасао, будьте», выдохнул. К вину он зарекается больше не притрагиваться. А потом Хосок, когда уже лениво потягивал пунш, заговорил, начав издалека: — Да… — тяжело вздохнув, он убедился, что завладел вниманием друга и продолжил: — Ситуация вышла, конечно… — Чон пытался звучать озадаченно, но притворяться у него не выходило, так что он отбросил затею сразу. — Новости последние слышал? — Какие? — вокруг всегда было так много шума — даже сейчас посторонний флирт шумел вокруг, хотя они сидели в отдалении, где столики с диванчиками, — что Тэхён не понимал, за что должен ухватиться. — Ну, про Чон Чонгука, — Хосок, в чьих глазах уже загорелось что-то шалённое, наклонился вперёд, как будто это что-то меняло. — Про Чон Чонгука? — память не подкинула ничего подходящего. Друг заговорщецки кивнул, посчитав, что его поняли. — Он снова уволил своего помощника. — Может, причина была? — боже, Тэхён даже не утруждался проявить участие, всё, что его в данный момент интересовало, — подоспевшие шоты с закусками. В общем-то, ему было по боку, о чём шла речь. Пускай Хосок говорит, развлекает, если не собирается следовать за ним в пьяное забвение. — Может, и была. Слухи не уточняют. Но знаешь, что я думаю? — того нисколько не огорчало отношение Кима к их разговору. Он шёл составить компанию и знатно потратиться на чужие прихоти, чтоб не так грустно было провожать неудачный день. Тэхён вяло кивнул, спрашивая, хотя чёрт его разберёт, может, готовился опрокинуть рюмку. — Чон, он же… Он же типо трудяга. Вот наши говорят, что ему родня подсобила, хотя я не верю. Я помню, что в одном интервью он рассказывал… Тэхён, пока ещё осознание могло сохранить ясность и чужое лицо не размывалось, почувствовал подвох, прервал, насторожившись: — Так в чём дело? — Да ни в чём! — Хосок, собравшись уже пересказать биографию, огрызнулся, но быстро присмерел. — Уже который год говорят, что он спит со своими секретарями, мужчинами, между прочим, потом «тадам»! — он допивает свою бурду до дна, имитируя этим грандиозность, что ли. — И выкидывает за двери. Ким скривился, но не потому, что напиток пришёлся не по вкусу, а потому что его товарищ не умел утешать. Тот поспешил сгладить углы. — Но мы не об этом. Уволил и уволил. Место-то теперь свободное. Вакансия открыта. А ты теперь безработный. Лучше не стало — Тэхён готов был то ли сбежать, то ли вмазать от такого отвратительного отношения к своим глубоко раненным чувствам, благо ноги-руки ещё на это способны. Однако Хосок не сдавался. — Я просто советую тебе попробовать! В конце концов, заявочного резюме ещё недостаточно. Может, тебя и не возьмут… — Ну спасибо! Тэхён, в отличие от обнаглевшего друга, который расслабленно откинулся на спинку дивана, всё ещё был напряжён. И чем дальше, тем меньше он улавливал суть, и потому начинал злиться. Хотя одно понимал точно — не стоило недооценивать Чон Хосока. — А что! Они знаешь, какие там! — Хосок многозначительно вперил глаза вверх, к потолочным балкам, оснащенным прожекторами, вернул на место, выпучил. — Пиздец какие. Но ты всё равно попробуй. Если получится устроиться, ты в любом случае останешься в выигрыше. — Что ты несёшь? — возмущению не было предела. — Ты в курсе, как звучишь? Хочешь меня подложить под какого-то мужика! — В первую очередь я информирую тебя касательно свежих вакансий, — не согласился Хосок. — И потом… Оставалось ещё несколько шотов, но и первые вдруг полезли наружу. Тэхён улёгся головой на подлокотник и промычал в ладони «скажи, что ты шутишь». — Подумай только, это же может получиться первоклассная драма! — не унимался Чон, действуя энтузиазмом на нервы. Тэхён раскрыл лицо, прищурился, уставившись на друга так, будто тот его предал. — Заканчивай смотреть свои придурошные сериалы. — Не буду, нам с Юнги нравится! Ким поднялся, терпя первое головокружение, съязвил: — Вы ещё пососите… Ой, идите вы! Хосок гадостно захихикал. У него-то всё путём было и с работой, и с отношениями. Он работал в другом отделе, не менее разговорчивом, но, по крайней мере, их с Мин Юнги отношения никто не обсуждал, если, конечно, о них вообще знали. Потому что музыкальный продюсер вертелся в других кругах и был так же далеко от их комерции, как далеко был Париж от Сеула. Топить печаль в алкоголе — занятие скоротечное, так что Тэхён осмотривается, прикидывает парочку симпатичных лиц. Установив цель — хорошенький паренёк с гибким телом, — он хвалёно приосанивается, настраиваясь, расстёгивает пару пуговиц шифоновой блузы. Телефон вдруг загорается уведомлением. Сьюзан. «Слушай». «Я не хочу давать ложных надежд». Такая откровенность оказывается некстати — вся игривость вмиг пропадает, заставляя собрать остатки нетрезвого ума в кучу. «Всё окей». Дальше следует то, что оттягивать с его стороны было бы глупо: «Прощай, Ким Тэхён». — Всего наилучшего, Сьюзан Ревиль, — произносит вслух он и это же отправляет, а потом обращается к Чону: — Ладно, хрен с тобой. Валяй, что ты там хотел. Хосок, почувствовав победу, воодушевляется. — Будем тебя регистрировать. Телефон давай. То ли из-за количества выпитого, то ли было достаточно и того, что всё это казалось смешным и нелепым, но Тэхён протягивает мобильник другу. — Там у них какая-то херня, типо суперсовременной СЭД, сейчас забацаем тебе такой имидж, ух! — Хосок аж язык высовывает — так старается. — «Спам отсеивается и блаблабла». Нет, чтобы написать, какие мужчины привлекают. Миленькие? Будем надеяться. — Ты путаешь с приложением для знакомств, — осаживает Тэхён, пока друг не разошёлся, и возвращается к оставшимся шотам. — В этом их проблема. — Что у них серьёзная организация, а не блядюшник? Хосок ничего не отвечает, и это страшнее всего. Тэхён отчётливо чувствует на себе взгляд, но, оборачиваясь на толпу, ничего примечательного не находит: кругом люди увлечены лишь своими собственными греховными делишками. От выпитого ведёт, но ощущение, что за ним наблюдают, не даёт расслабиться как следует. — О боже, что за муть, — подаёт голос притихший Хосок. — Блять, тут требуют документы, подтверждающие компети… компетентность. Тэхён оттягивает лимонную мякоть от кожуры, чуть кривится, хмыкает. — Вау. Удивительно. Он знал, что его друг не из обидчивых, — куда больше волновало, что Хосок, похоже, не собирался сдаваться. — У тебя же есть те файлы, помнишь? — Ага, на ноуте. Слушай, хер с этим… — Тогда потом, — не стал возникать он, вернув телефон, и подозвал бармена за новой порцией алкоголя — всё же решил догонять. Тэхён, осмотревшись ещё раз, заметил, что парень, тот, с гибким телом и отменной задницей, направляется к их столику. Ночь обещала стать незабываемой.

***

Сознание медленно возвращалось, но как-то неровно, урывками, соображая так плохо, что на задворках памяти не нашлось ни одного стоящего воспоминания. Потолок, развороченный комод, пыльный стол — всё плыло нещадно, и Тэхён снова прикрыл глаза. То, что он проснулся у себя, уже обнадёживает. За стеной негромко звучали знакомые голоса — тихо, чтобы не разбудить спящего. Телефон, найденный в ногах, показывал начало второго. Оповещение с электронной почты трёхчасовой давности заставляет Тэхёна вскочить с постели и понестись на кухню. Двое его друзей собирались завтракать — откуда только нашли еду в его холодильнике? — и Тэхён стал в дверном проёме, стушевавшись, потёр голень пяткой другой ноги. Вызывая слюну, аппетитно пахло ттокпокки. Юнги поставил тарелку, прошёлся ладонью по голой спине своего парня — Тэхён увидел это проявление любви и тут же отвернулся, посчитав жест слишком интимным. Он не старался быть романтиком и нужды в любовных чувствах не испытывал, но в подобные моменты отчего-то смущённо терялся. — Доброе утро. — Ага, — Юнги весьма справедливо оценил его помятый внешний вид, усмехнувшись. — Утро. — Моё резюме это… рассмотрели… — он помахал телефоном с открытым письмом на экране. Заспаное лицо повернувшегося к нему Чон Хосока сначала напряглось в непонимании, а потом прояснилось, как будто даже протрезвело: — И чё там? — На собеседование зовут. Хосок заливисто засмеялся, очевидно радуясь, что его идея сработала. — Круто! — он прикрыл рот ладошкой, чтобы не выронить яйцо. — Только мы ж не в состоянии были… — Анкету доступа прошёл я, — отзывается Юнги, ведя плечом. Надо полагать, у него запрятан какой-то абсолютный гений, не иначе. — Зря ты мне что ли так много рассказывал про «специфику своей сложной работы»? Хосок совершенно по-детски заливается румянцем, снова услышав подтверждение тому, какой хороший у него парень, но Тэхён этого уже не видит: нервозно почёсывая шею, вводит почту на сайте и просматривает свои вложения — справки, свидетельства, сертификат, самые что ни на есть посредственные. Ему в самом деле пришло приглашение от ведущей азиатской компаний, а он не имеет ни малейшего понятия, как смог угодить их требованиям. Неужели хоть что-то из этого могло выделить его среди других кандидатов? Это он раньше, ещё по молодости красил волосы в яркие цвета, копил на байк, был взбалмошным и музыку слушал соответствующую — так и познакомил такого же зелёного Хосока, как и он сам, с творчеством рэпера-новичка, когда привёл на концерт. Хосок ухаживал, как умел: на сходках был среди тех двухсот отъявленных фанатов, откровенно флиртовал, но очень провально. А потом сочинил такой текст, что сам Агуст Ди посчитал честью его исполнить. Так и получилось, что Юнги первым вслух предложил встречаться, причём стихами — но к тому моменту был отнюдь не против. — Как ты узнал, где мы? — спрашивает Хосок. — Ты прислал сообщение «едем Тэхёна на работу». Я хотел поехать к вам в офис, но потом решил, что это маловероятно. Не успей я вовремя вы, два здоровых взрослых лба, снесли бы все данные на ноуте, — Юнги отвешивает ему подзатыльник для профилактики. Теперь они вон, сидят на его кухне, мило воркуют. Да уж… В студенческие годы Тэхён был бесстыжим, громким, броским, даром что заболевал на раз-два. Но сейчас… Сейчас он трудился в поте лица и легко вёлся на слухи. Тэхён думает, что ему крайне повезло, раз его заметили. А потом палец срывается на вкладку «допольнительно». Проходит несколько мгновений, прежде, чем он узнаёт на фото себя. — Чон Хосок, какого чёрта? — вскидывается он на непонимающего друга. — Селку ты сам добавил, — заступается Мин, быстро сообразив, о чём речь. Фотография при других обстоятельствах может и сошла бы за приличную, но сейчас контекст был иной: она висела в резюме; пушистые после душа волосы, голые ключицы из-под футболки — такой расслабленный вид мало описывал Тэхёна как специалиста своего дела. А вдруг произошла ошибка, сбой? Вдруг они что-то перепутали и через время заметят, исправят оплошность и отзовут приглашение? Хотя Тэхён уже чувствует себя опозорившимся по полной. — Садись есть, — зовёт Юнги, заметив стыдливое смятение на чужом лице. — Да ладно тебе, — Хосок забирает телефон из несопротивляющихся рук. — Хорошо же получился. Главное — будь самим собой, остальное приложится.