love exposure

***

Им легко говорить, конечно. Тэхёну и так идея казалась не то чтобы блестящей, но когда девушка с мужчиной напротив принялись собеседовать его, а, на единственный вопрос о семейном положении получив ответ: «Холост», настороженно переглянулись, и вовсе усомнился в том, что пришёл. После девушка, вытянутая в струнку и ритмично чеканившая шаг, провела его прямо к нужной двери, надпись на которой так и гласила: здесь всё решится для тебя, Ким Тэхён, смотри в оба и не провались. — Входите! Сообщив о появлении гостя, девушка оставила их, удалилась так быстро, как подобало ей поступать, чтобы не тревожить чужую приватность. В кабинете мужчина разговаривал с кем-то по телефону, но это не помешало ему позвать Тэхёна жестом руки к себе и сказать одними губами: «Подайте прошлый квартал, договоры». Тэхён ориентируется быстро, находя взглядом полки с документами, датируемые прошедшими месяцами. Когда он собирается передать стопку, то ему в руки всучивают что-то стеклянное: то ли пепельница, то ли сувенирная ваза, и он едва удерживает всё, не имея ни малейшего понятия, зачем ему это. Мужчина тем временем продолжает разговор с абонентом — иностранным, судя по всему, потому что улавливаются знакомые японские звучания. Однако, на секунду прерывается, чтобы непоколебимо кивнуть на жёлтый стикер и шепнуть: «Быстрее запишите свой телефон». Тэхён, начиная испытывать растерянность, спешно, тем не менее аккуратно откладывает все вещи на стол рядом с собой и берёт листик, но не находит ручку. Тогда ему её протягивают — чуть выше, чем его рука, но он успевает словить в кулак, сглатывая панику. Пишет разборчивым почерком номер и приписывает «с 9 a.m. до 8 p.m. Ким Тэхён», запоздало подумав, что машинально уточнил другие лишние данные. Он ждёт, пока мужчина закончит звонок, а потом немудрено, что брови Кима удивлённо взлетают вверх, когда его спрашивают: — Что последнее я сказал моему японскому коллеге? У Тэхёна есть время сосредоточиться, потому что тот забирает бумажку и рассматривает, удовлетворённо кивает. Японский Тэхён знал, так что сейчас не мог дать себе оплошать: — Вы сказали, что продукция имеет лицензии. Попросили не беспокоиться и не сомневаться в работе Вашей компании. И не попрощались. Только когда на чужом лице проскальзывает тень возмущения, Тэхён понимает, что не должен был пусть даже и намёком, но упрекать человека, сидящего во главе и вершившего его судьбу, в чём бы то ни было, и потому виновато сжимает губы, опуская взгляд. Мужчина, Чон Чонгук, директор, пристально смотрит на него, наверняка сканируя, а Тэхён едва справляется с тем, чтобы не поддаться чужому взгляду и не съёжится. — Да… Верно, — тот, к счастью, пропускает замечание, молчит некоторое время, а потом бьёт ладонью в стол, прямо по бумажке с номером. Тэхён вздрагивает. — Могу сказать, что Вы нам подходите. Ждём Вас со следующей недели с окончательным ответом для уточнения организационных вопросов. — Что? — удивился Ким, воспрянув. — Вы справились со всеми необходимыми требованиями: квалифицированные знания, ловкость, реакция, память… Конкретность, — трясёт листиком. — Ну и… — он прошёлся взглядом по Тэхёну. — Знание иностранного. Я буду рад, если Вы покажете хорошие результаты во время стажировки. С тех пор, как жизнь Тэхёна потеряла прежний устой, он полагал, что всё происходящее с ним не более чем хохма. Но сейчас он не мог поверить своим ушам, не говоря уже о том, что не успел толком ничего понять. С трудом выслушав всё, что требуется, так и поблагодарил, так и попрощался — оглушённый согласием. Он вышел на улицу. По левую сторону к зданию прилегал зелёный парк, распространявший свой чистый воздух по всей округе. Тэхён протяжно вздохнул. Он мог сколько угодно гадать, почему место досталось ему так легко, если не нелепо, мог сколько угодно сомневаться в своём резюме, но суть была одна — его приняли. Приняли в компанию, продукция которой была известна многим, компанию, о которой ходили слухи, компанию, слухи о которой были известны может даже больше, чем продукция. Тэхён рассмеялся, счастливо, легко и нелепо. Пусть так.

***

Когда он вышел из кабинета руководителя, официально принятый на должность, он почувствовал воодушевление и смятение. Первое, что показалось непривычным, когда он принялся за ознакомление, — люди здесь не были многословными, даже его временный куратор, обсуждали по большей части рабочие моменты, но не забывали приветливо улыбаться. Подобное отношение сбивало с толку. Но не только это. Директор, которого Тэхён не успел рассмотреть при первой встрече, держался уверенно и выглядел без преувеличения божественно, если, конечно, была такая вера, которая бы чтила безупречность. Уложенные тёмные волосы, открывающие высокий лоб и чёткие суровые брови, проницательные глаза, твёрдая выправка в ладном костюме-тройке, хорошо облегающем его крепкий стан с тонкой, почти невозможной талией, — Чон Чонгук одной лишь представительной наружностью вызывал какое-то заведомое уважение, которое весьма опасно граничило с трепетной восторженностью. Теперь Тэхён понимал, почему слухи вообще зародились Стало предельно ясно, что дисциплина здесь занимала не последнюю роль, и Тэхён осознал, что забыл, каково это, когда твой начальник, сидя во главе стола, обладал непоколебимым авторитетом у всех присутствующих. А ещё был полностью в твоём вкусе. Брифинг проходил оживлённо, Тэхён сидел по правую руку от директора Чона, являясь этой самой правой рукой, и старался над тем, чтобы представить себя в лучшем свете, как вдруг в его косточку, ненароком открывшуюся под краем брюк, кто-то кротко ткнулся острым носком туфли. Тэхён мотнул головой в сторону директора — тот, если и задумал что-то, если почувствовал столкновение, то не подал вида, так и продолжил обсуждать дополнение новых языков, конгрева и ещё чего-то, что Тэхён уже прослушал. Это… Это так и происходит поначалу? Хосок советовал быть на чеку, наблюдать, как поведёт себя новый начальник. Но он не думал, что руководство так скоро начнёт проявлять знаки внимания. Тэхён кашлянул, резво ёрзнул на стуле. Директор мазнул по нему взглядом, и Тэхён поспешил заверить ненавязчивой улыбкой, что всё у него в порядке и мыслями он здесь, ну конечно. Тот, судя по всему, принял его намёк к сведению и благодушно кивнул. Воздух в кабинете стоял сбитый, ещё чуть-чуть — и невозможно было бы дышать. Тэхён кинул быстрый взгляд на кондиционер. Сломан, что ли? Надо будет узнать. А пока он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, надеясь на что-то. Остальные ничего не замечали. Собрание закончилось; утвердив свои дальнейшие задачи, работники оживлённо расходились. Тэхён, стоя рядом с господином Чоном, провожал их любопытным взглядом. — Директор Чон, я хотел бы узнать… Тэхён не вникал в чужой разговор — возможно, он подустал чуть больше, чем думал. — Да, я понял. Послушайте, Чимин, теперь можете обсуждать такие вопросы с Ким Тэхёном, — господин Чон приложил ладонь к лопаткам своего растерянного секретаря, намекая на его персону, мало ещё кому знакомую здесь. Чимин перевёл взгляд на Тэхёна, а тот смотрел на него в ответ как только-только прирученый щенок, вызывая то ли смешок, то ли удивление. — Хорошо, буду знать. Тэхён обернулся: директор уже куда-то исчез, однако ощущение его ладони на спине ещё не остыло. Этот Чимин располагал всем своим видом, словно написанный аккуратными, но густыми мазками. А может быть, он был выведен из-под кисти какого-нибудь Амерлинга — его румяное мягкое лицо блестело внутренним светом, и свет, кажется, достигал кончиков волос. — Ух ты, новенький, а он уже запомнил твоё имя, — он всё же улыбнулся, тепло и откровенно. — Я просто его секретарь, — Тэхён смутился. Вдруг почувствовал неловкость от своего положения, как будто оно было сильным преимуществом. — Было бы неудобно, если бы он не знал, как ко мне обращаться, верно? Тэхён усмехнулся, но не был уверен, что его губы сложились во что-то доброжелательное, — волнение одержало вверх, потому что, вообще-то, ему очень хотелось понравиться новому коллеге. — Секретарь… Я Пак Чимин. — Ким Тэхён. — Он просто не всегда запоминает новые имена. Обычно. Мило. Доброжелательности Чимина могло быть достаточно для того, чтобы они стали неплохими приятелями. Так и получилось: они стали проводить внерабочее время вместе, разделяя на двоих общее чувство юмора и вкусы. Оказалось, что Чимин своей непосредственностью до ужаса напоминал Хосока — было бы неплохо их познакомить, они бы несомненно спелись, породив новое определение хаоса. Компания нового друга отлично скрашивала рабочий процесс, на который, впрочем-то, Тэхён не собирался жаловаться, потому что в кои-то веки чувствовал себя важным, и он действительно старался для этого. Пожалуй, всё было бы более чем великолепно, если бы не постоянное ожидание чего-то со стороны директора Чона. Однако Чон Чонгук вовсе не выглядел подозрительно, скорее, вёл себя как образцовый директор: хваткий и солидный, он раздавал чёткие указания. Хотя всё же вместе с тем позволял себе вольность и усмехался на маленькие оплошности или заезжаную шутку. На оплошности Тэхёна не сердился — всё-таки, новичок только учится, и давал советы. Чон Чонгук был демократичным, но принципиальным. И опасливым. Тэхён не мог не заметить его испытывающий настрой. А может, он так присматривался. Тэхён невольно обращал внимание на личные разговоры, рассчитывая урвать то самое кричащее о начальнике — дурная привычка прежнего места брала своё. Но порядочные сотрудники молчали. Словно не были в курсе, чем занимается их руководитель. Как бы то ни было, у каждого человека нет-нет, да обнаружится изъян — оттого неудивительно, что Тэхён с готовностью ожидал подвоха. И его отсутствие зарождало в нём паранойю. А это, разумеется, не входило в его планы. Так и сон нарушился, из-за чего, одолеваемый мыслями, одним утром Тэхён приехал на работу на час раньше, решив посидеть в парке. По воле случая там он как раз-таки встретился с директором Чоном, тот сел на скамейку неподалёку, с удивлением замечая своего сотрудника. И кивнул ему: «Здравствуйте». Из-за первоначального ощущения галлюцинации сердце забилось чаще, и Тэхён подумал: «Вот сейчас-то точно должно что-то произойти». Но директор принялся заниматься своими делами. — Что? — спросил он, заметив, как Тэхён смотрел на него не отрываясь. — Вы сегодня рано. — Так получилось, — промямлил, уводя взгляд. — Решил развеяться перед началом рабочего дня. — И правда, — директор Чон задумчиво обтёр костяшками шею. — Должно быть, сегодня будет хорошая погода. — Похоже на то. Был ли Тэхён способным собеседником, отбивая подачи фраз с меткостью, присущей льстецам? Ну, ему хотелось надеяться. Однако бесцельно размышлять и созерцать занимающуюся природу в чужой компании стало труднее. Он чувствовал статус человека рядом, его влияние и неизвестность, и думал, много думал — а такое, зачастую, идёт во вред. Наконец они направились в здание, обсуждая планы на грядущий день. В лифте три этажа подряд, когда они вновь остались наедине, Тэхёна мутило — никто не запрещал ему думать, что это с непривычки. Его беспокойство складывалось из незначительных причин: добрые слова, внимание в свой адрес. И это постоянное намерение что-то Тэхёну сказать, обрывающееся сухим «Ничего» или вовсе молчанием. Наверняка, знай он меньше, у него бы и мысли не возникло, а сейчас он тратил часть сил на то, чтобы считывать чужие взгляды и поступки. Как только не терял концентрацию в работе. Но это был день, когда ему надоело гадать, какого характера улыбки в его сторону, и он решил сделать шаг навстречу. Небольшой жест с целью вызывать однозначную реакцию. Хосок назвал это намёком на ухаживание, Юнги же — ребячеством и опрометчивой дуростью. В любом случае, в итоге спустя два дня презент грел карман и запускал сердце в ушах. — Что это? Директор недоверчиво посмотрел на Тэхёна, не понимая, с какой стати тот оставил на протянутых ему, ещё горячих, распечатках купон на массаж. Немудрено — Тэхён и сам не мог объяснить себе такой порыв. Просто приметил, что мужчина жмёт свои плечи время от времени, стараясь будто бы снять напряжение, сковавшее мышцы от долгой работы. Ко всем прочим качествам директор был явным троудоголиком, испытывающим себя на износ. Пожалуй, Тэхёну было, чему ему у него поучиться, он казался отличным профессионалом, но определённо не умел вовремя остановиться. — Массаж. Хороший. Я сам туда хожу. Там какой-то розыгрыш, я подумал… — Вы можете отдать кому-нибудь из родственников или друзей, — его скепсис был полностью понятен. Но Тэхён уже не желал принимать отказ. — Они не хотят. Возьмите, правда, — он видел, как чужие пальцы стучат по трёхцветному графику, совсем рядом с глянцевой полосой, и ожидал, всматриваясь в малейшее выражение. — Безвозмездно. Директор Чон смотрел на него, долго, заинтересованно, прошёлся от самых оксфордов до кончиков вьющихся волос. Тэхён сконфуженно увёл взор на часы на стене. Он всё не мог научиться выносить такой взгляд стойко. Рабочий день подходил к концу, и всё выглядело так, будто он наконец нашёл момент, чтобы упросить себе поблажки. Или будто он не мог уже дождаться, когда руководитель сделает первый шаг, и сделал его сам. Но это не так. Ну, не совсем. Всплыли воспоминания о прежнем месте работы, свежие и обидные… Ситуация до боли лицемерна. Тэхён и сам вертелся в этом, да к тому же боялся последствий. Он не так долго работал здесь, и… ладно, он не мог, не хотел в раз прекратить это. Он мог признать: ему жалко лишаться такого в своей жизни. Внезапно ноги повело, он опёрся бедром о ребро стола рядом. Стол был крепким и суровым, чем очень подходил начальнику — тот был таким же, правда, в противовес имел моложавое, почти невинное лицо. Нет, а ведь его бы выгнали, наверняка выгнали, и только мысль о том, что он не сможет видеть всё то, к чему стал причастен, расстраивала его. Он больше не увидит директора Чона, директор погонит его взашей, как делал это прежде с другими. Тэхён уже готов был отбиваться, лишь бы продлить своё нахождение рядом. Наверно, сейчас он наконец мог приостановиться, и этого было достаточно. Только когда чужие губы начинают шевелиться, Тэхён понимает, что, задумавшись, засмотрелся на черты всё так же озадаченного лица. Стрелка, брякнув, перевалила на новый час. — Идите домой, — может, что-то заметив, господин Чон отложил в сторону сертификат, прося забрать, но не получил ни одного движения в уступки. Тэхён подчинился лишь словам. В конце концов, он и так уже беспардонно отбирал чужое драгоценное время своими глупостями. Он становился редкостным идиотом. Хотя, наверно, его натура всегда была такой: — И не портите себе глаза, замените лампу. Эта уже ни к чёрту, — ручка под ладонью вздрогнула, издав тонкий звук щелчка. Он нажал снова, уже увереннее, и вышел, едва ли получив явный результат на свой поступок. Дома его ждал неразогретый ужин.

***

Чимин подал бумажный стаканчик: — Ты слышал новость? Массажный сектор наконец откроют, тот, который возле тренажёрного зала… — он спохватился, заметив недопонимание. — Ох чёрт, ты же не знаешь, да? Они взяли свой кофе и отправились в парк. Нигде так вкусно не готовили Тэхёну его любимый мокко, как в кофейне на первом этаже у них в офисе. На улице сегодня взвывал холодный ветер, трепля листву, но они и так не собирались задерживаться, перерыв был недолгим. — Тебе не говорили? У нас на пятом этаже, там где ещё та стрёмная стеклянная дверь и надо повернуть… Короче, спортзал, типа. Так вот, ещё давно планировалось открыть рядом с ним что-то вроде массажного салона, только почему-то постоянно откладывалось. Сегодня видели возле помещения бригаду. Напиток уже не был горячим, но Тэхён всё равно подул, чтоб наверняка. Ему нечего было ответить. Могло ли быть ускоренное открытие массажных процедур связано с его недавним заявлением? Тогда, можно считать, чужое отношение прояснилось. Или он надумывает? Хотя, такие масштабы как раз в духе директора. — Круто, — он отхлебнул, смакуя привкус, и замолчал. — Безусловно. Думаю, нам всем иногда не помешает расслабиться, — Чимин посмотрел на него, грея руки о свой стаканчик. — А пока… Я хожу в этот зал. Он только для сотрудников. Не хочешь со мной? Я не имею в виду, что тебе это надо, просто за компанию, для мотивации… — Я понял, Чимини, — Тэхён усмехнулся, поискал глазами мусорный бак. — Можно попробовать. — Если без индивидуального тренера, то почти бесплатно, — подначил Пак. — Вот как? Тогда я точно не против воспользоваться возможностью. — Любишь халяву? — Чимин поразительно зрил в корень. — Мило. Тэхён думал о том, чтобы разузнать у него про сплетни и перестать себя мучать догадками, чёртовым ожиданием. Наверно, он спокойно бы принял подтверждение, как-никак, сам успел запятнаться — чего только стоила история со Сьюзан. Сьюзан… Она не была виновата в том, что к ней так отнеслись. Они оба не совершали никаких криминальных вещей, они просто хорошо проводили время вместе, Тэхён без задней мысли хотел быть с ней, в отличии от… Впрочем, сейчас он был в похожем положении, и странно было думать, что его это устраивает. Он хотел спросить, но Чимин всегда хорошо отзывался о директоре, всегда, без исключения, и Тэхёну вдруг стало совестно подвергать сомнению его мнение. Хотя, пожалуй, он мог бы знать. Тэхён поднялся с лавочки, прицелился стаканчиком, сумел попасть, и, сунув уже свободные руки в карманы длинного бурого пальто, покачался на каблуках, ожидая, когда Чимин допьёт. — Пошли. Скелеты в шкафу есть у всех, должны быть, если человек из крови и плоти. — Чимин?.. — мощёная дорожка приятно отзывалась на шаги. Носки туфель блестели на свету. Подмерзал только нос. — Что? — голос Чимина был крайне успокаивающим, Тэхёну он нравился. Чимин никогда не настаивал. — Да так, — и даже профиль его лица вызывал умиротворение, он выглядел совершенно безобидно. — Забудь. Пак повёл плечом, мол, как скажешь, тебе виднее. Тэхён поджал губы. Ничего не выйдет, надо пробовать по-другому. Так или иначе, Чимин помог ему освоиться в тренажёрке, Тэхён и сам находил эту идею привлекательной: привести себя в здоровую подтянутую форму никогда не помешает, а там, кто знает, как может пригодиться. В личной жизни, например. Всё же гораздо приятнее самому будет, когда он встретит нового партнёра ещё более красивым, ещё более впечатляющим и пленительным. Однажды, может быть. Тэхён больше не был уверен. Вскоре открылся массажный сектор, и примерно тогда Тэхён нашёл у себя на столе сертификат, но не расстроился: хотя бы лампу директор поменял. А сертификаты уже не понадобятся. Тренажёрный зал был хорошо оснасщён: имелись установки на любой вкус, и силовые, и кардио. И если поначалу Тэхён действительно загорелся, то на практике всё это оказалось куда сложнее — он успевал уставать на работе и на закате дня сил уже редко когда оставалось. Благо работал зал и на выходных. Тэхён сам себе поразился — нашёл же в себе волю. Интересно, директор Чон тоже занимался здесь? Иначе как бы он поддерживал такую хорошую форму. Когда он подумал об этом, левая нога Тэхёна слетела с рычаговой платформы. Чёрт. Какая разница?! Ему стоило бы перестать размышлять о подобном. Скорее всего да. Господин Чон хорошо сложен и он явно прикладывал к этому усилия. Тэхён поднялся с места, встал напротив зеркала. На него посмотрел не парень, а мужчина — он даже не заметил, когда успел повзрослеть. Можно спросить напрямую, мол, эй, директор, скажите, а вы собираетесь предпринимать какие-то действия в мой адрес или мне ничего не светит? А почему не светит, директор? Остальные чем лучше, раз они Вас привлекли? Неужели недостаточно такого соблазнения? Чёрт. Это смешно. Тэхён же не собирался никого соблазнять. Получается, его всё-таки волнует чужое отношение. Сплетни пока что оставались сплетнями, но не переставали набатом греметь в голове — вдруг правда. До этого момента Тэхёну казалось, что он сведом в делах непринуждённых и игривых, а сейчас ощущал беспомощность. Пружина то ли в горле, то ли в затылке, или, может, под коленками, противно натянулась. Грёбаное напряжение перекрывало даже усталость после физических нагрузок. Что уж говорить, если он предложение на массаж не смог ни выкинуть, ни отдать, ни использовать самому — хотя ему бы не помешало. Ждал чего-то, что ли. А чего ждал?.. Он подошёл ближе, заметил небольшие синяки, усталый вид, грустные губы. А глаза были живыми, яркими, внимательными. Тэхён чувствовал, что на что-то способен, но на что именно — понимал с трудом. Что ж, пожалуй, ему предстояло это выяснить.