Необузданные надежды

Жестокая реальность била пульсацией где-то в районе грудной клетки: моральная боль была гораздо болезненнее физической. Осколки прошлого безжалостно вонзались в самое сердце, оставляя за собой лишь пустой рассудок и остатки горького привкуса тяжёлой вины. Непосильная ноша взвалилась на хрупкие плечи, а отдельные фразы из минувших событий проходили сквозь несуществующие пустоты, растворяясь в призрачном тумане. Есть ли предел наказаниям? Или всегда тот, кто совершил непростительный поступок, обречён на вечные муки совести? Проглотив противную горечь, в голове снова всплыли мутные обрывки происшествия, постепенно складываясь в отчётливые фрагменты сцены. Переулок, кот, фары, вопль. Полнолуние мучительно скривилась, отчаянно пытаясь оттолкнуть навязчивые мысли, но картина всегда возникала естественно, выразительно. Прикасаясь к холодной поверхности камня, кошка ощущала невидимое прикосновение к телу, которое ещё пахло своим обладателем, но было уже мёртвым. — Полно! Кошка слишком резко отдёрнула лапу, случайно зацепив мягкой подушечкой острый угол камня. На выступающем порезе начала просачиваться кровь. — Полно! Зрачки лихорадочно забегали по царапине, воительница всё ещё находилась в смутном трансе. Забвение полностью поглотило разум, незаметно отдаляя от внешнего мира. Сердцебиение мгновенно увеличилось, где-то в ушах звучали его точные удары. Капли крови упали на бархатную траву, исчезая в небольших зарослях. Полнолуние подняла пустой взгляд на тропу, фокусируясь на быстро приближающемся силуэте. — Полно! — кошка золотистого окраса с каждым мгновением становилась всё ближе и ближе к подруге, поднимая за собой крупное облако пыли. Коты недоверчиво оборачивались в сторону чудной особы, периодически прижимая уши, словно ожидали чего-то агрессивного. Но никто не осмеливался возразить необычной спутнице: ей было разрешено ходить по территории племени Ветра. Её пшеничная шерсть превосходно сочеталась с блестящими украшениями, которые хаотично торчали в угловатых ушах. На морде удобно сидели очки миниатюрного размера, но этого вполне хватало, чтобы они закрывали глаза. На спине при беге метались в разные стороны цепочки из шарообразных горошин, крепко скреплённых на плечах. На шее выделялся платок, разрисованный разнообразными узорами. Взмахнув своим снежным хвостом, кошка перепрыгнула очередную палку, и, весело взвизгнув, бросила многозначительный взгляд на Полнолуние. — Ыристая? — чёрная воительница, не успев вовремя среагировать, была мягко брошена на рыхлую землю. — Полно!.. Ты… — на мгновение кошка замерла, пытаясь восстановить учащённое дыхание, но затем энергично продолжила: — Просто не представляешь, что сейчас случилось… Песчанная спутница сияла, как бесконечный источник света. Подруга испарила все мрачные воспоминания Полнолуния, которые уступили лучистой улыбке. Ыристая — так просила себя называть сама кошка — всегда оставалась позитивной при любых обстоятельствах, её звонкий смех был заразным даже для самых угрюмых. Полнолуние облегчённо выдохнула, жгучая боль внутри постепенно угасла. Озорной огонёк в глазах подруги передался воительнице. После благополучного приземления на влажную гладь травы, кошки уже оживлённо смеялись, перекатываясь на устойчивой поверхности земли, совершенно не обращая внимания на подозрительные взгляды и уже знатно намокшую шерсть. «Я знаю, что случилось, — на миг прикрыв глаза, размышляла угольная кошка. — Случилась ты».