Змеиные истории

      Быть нагом и хотеть заниматься сексом не с себе подобным — занятие невероятно сложное. Как минимум потому, что обычный половой акт у змей длится от двенадцати до семидесяти пяти часов. Выдержит такую гонку не каждый. Особенно, если избранник нага — человек.              Вот и Тэхен очень-очень грустно вздыхает, подпирая подбородок рукой, и смотрит в сторону своего прекрасного и невероятного коллеги, который сегодня как на заказ надел приталенную черную рубашку. Просто так. Без привычного пиджака. И этот незаконный вид заставляет сердечный ритм бедного нага ускориться в несколько раз.              Несколько миллиардов раз.              — Не хватает только слащавой музыки и летающих вокруг розовых сердечек, — Юнги облокачивается задницей на рабочий стол Тэхена и очень красноречиво имитирует тошноту. — Заколебал. Когда ты уже подкатишь свои чешуйки к этому мелкому засранцу?              — То, что ты такой старый, не дает тебе права называть Чонгука мелким засранцем, — наг выпячивает губы уточкой, смотря на друга с крайней степенью обиды.              — Вообще-то, очень даже дает, — Юнги усмехается своей клыкастой улыбкой. — И я не старый.              — Правильно, — подошедший к своему парню Чимин, очень резво обнимает того за талию, оставляя едва уловимый поцелуй на шее, — ты в самом расцвете сил.              — Скорее закате, — хихикает наг. — Солнце твоему суженому выжжет кожу так, что никакие крема не помогут.              Вампиру на это ответить нечего. Он только и может, что пожать плечами, неторопливо накручивая на палец одну из змей-в-волосах Чимина. Вернее сказать, что сами волосы парня — змеи, а один взгляд заставляет каменеть.              Тэхен как-то слышал попытки Чимина подкатить к Юнги через это. Наг едва уполз в туалет от смущенного и разгневанного донельзя вампира, который увидел, как друга плющит из-за чужой шутки: даже вода не в то горло пошла.              — Так почему ты все еще к Чонгуку не подполз? — недоумевает Чимин, укладывая подбородок на худое плечо вампира, скрытое под тканью рубашки.              — Потому что, — Тэхен невольно приподнимается на хвосте немного выше и тут же опускается обратно, чтобы не привлекать внимания того самого прекрасного и потрясающего Чонгука в черной рубашке.              — У тебя недавно была линька, и чешуйки такие сияющие: они просто не могут ему не понравиться, — Чимин, как знаток в змеях, восхищенно тыкает пальцем в чужой черный хвост, красиво отливающий золотом в солнечных лучах. И даже простых лампах офиса.              — И все же я сомневаюсь… Вдруг мы не подойдем друг другу? — грустит наг, начиная неторопливо перебирать пальцами особенно крупные чешуйки хвоста. — А вдруг подойдем, но он отступит, узнав о моей особенности?              — Ты про трехдневный секс? — Чимин приподнимает бровь, переглядываясь с Юнги сквозь стекла темных очков.              — Тшш! — шипит наг.              — Поглядите на эту змеюку! Жалуется он! Это дар, который не каждому достается. Некоторые мечтают о таком! Да, сладость моя?              Юнги хмурится, несильно хлопая горгона по плечу. Тэхен смеется.              — Вам смешно, а это — моя личная драма. Кто вообще согласится в здравом уме на подобное. Тем более… человек, — наг говорит последнюю часть совсем тихо, наклоняясь ближе к друзьям, чтобы его случайно не услышал какой-то длинноухий коллега.              — А ты уверен, что он человек, а не, к примеру, суккуб? — так же тихо шепчет Чимин, пока его змеи очень бесстыдно залезают Юнги за шиворот.              — Я как-то не подумал, что такое возможно, — Тэхен хмурится так сильно, что его чешуйки на щеках мило морщатся.              — Он человек, — Юнги закатывает глаза, думая о том, что у его друзей слишком буйная фантазия. — Демоны — это сказка, поэтому Чонгук человек. Да и сам он об этом как-то за обедом обмолвился.              — Вы с ним общаетесь?              — Вы обедали вместе?              В один голос вскрикивают Чимин и Тэхен, слишком резко поднимаясь со своих мест. И именно из-за этого притягивают к себе внимание всего офиса. Наг же, смущенный этим, хочет громко извиниться за нарушение спокойствия, но его взгляд с вертикальными зрачками натыкается на теплый взгляд карих глаз.              Чонгук с улыбкой смотрел на нага. Смотрел и улыбался. Так тепло и нежно, что на хвосте Тэхена чешуйки дыбом встают, а в груди что-то теплое шевелиться начинает — даже несмотря на то, что наг фактически хладнокровное!              — Он смотрит на меня…              — Они такие приторные, фу, — наигранно кривится Юнги, удобнее устраиваясь в объятиях своего парня.

***

      Тэхену кажется, что он умирает. Серьезно. Правда, от смущения, которое накрывает с головой от того, что у него началась линька прямо в офисе.              Если коротко, то линька — это процесс в жизни нагов, происходящий раз в месяц, при котором старая чешуя на хвосте меняется на новую. Хвост начинает просто жутко чесаться и нужно запасаться кучей специальных мазей и чесалок с довольно милыми покатыми шипами. А потом просто сползает чехлом, зацепившись за что-то. Процесс этот очень личный и интимный, который наги обычно разделяют со своими родственными душами.              И сейчас до последнего этапа далеко, но Тэхен чертовски смущается терять чешую прямо на рабочем месте. Вдруг кто-то найдет и что-то неприличное с ними сделает!              — Какой позор.              Тэхен кольцом скручивается в довольно просторной кабинке мужского туалета, облокачиваясь руками на унитаз. И тихо хнычет, чувствуя, как увеличивается зуд в хвосте. Ему хочется плакать — при том, что змеи не могут этого делать, как и потеть, в связи с особенностями строения организма, — чесаться и что-то хорошенько покусать. Но с работы в дни линьки не отпускают.              Наг просто хочет смыться. И вопрос в том, домой или в унитаз.              Дверь в туалет открывается и тихо закрывается, пропуская внутрь кого-то. Тэхену хочется надеяться, что это Юнги, который пришел почесать ему хвостик.              — Тэхен, ты тут? — вот только голос принадлежит отнюдь не Юнги. А Чонгуку. Тому самому человеку, по которому Тэхен свои чешуйки роняет. И с которым у них целых два неловких свидания было!              — Если я скажу, что нет, ты мне поверишь? — жалостливо тянет наг, подтягивая к себе хвост еще ближе.              — Только если ты очень попросишь, — Чонгук безошибочно подходит к чужой кабинке и опускается на корточки перед дверью. Но, подумав еще немного, садится прямо на пол. На не самый чистый пол в мужском сортире! Можно было бы понять, если бы это в женской уборной было, но тут…              — Что ты делаешь?! Вставай немедленно, — наг для убедительности даже повышает голос, недовольно тыкая в ногу Чонгука самым кончиком хвоста. И сразу утягивает свою конечность обратно, сворачиваясь снова в тот же клубок.              — Ну ты же очевидно сидишь на полу, так почему мне нельзя. Я волнуюсь, чтобы ты сильно не замерз, поэтому решил лично оценить обстановку внизу.              — У нас разные температуры тела, — пыхтит Тэхен.              — И все же, — Чонгук смеется тихо, всем своим видом — который Тэхен не видит — давая понять, что спорить об этом больше не намерен. — Я встретил встревоженного Юнги, который шел сюда. Спросил в чем дело и теперь, как видишь, тут: принес мазь, которая должна снять зуд.              Мужчина кладет на пол упаковку со специальной змеиной мазью — наг ею с детства пользуется! — и аккуратно толкает под запертой дверью. Тэхен изначально выбитый из колеи поступком — предательством! — своего лучшего друга, просто глупо уставился на упаковку, не решаясь поднять.              — Что такое? — поэтому Чонгук начал волноваться, ерзая на месте, что сделал что-то не так. — Это не то, что нужно? Я видел эту мазь у тебя дома, думал…              Чонгуку не дает договорить резко открывшаяся дверь, и очень хорошо, что мужчина не додумался сесть прямо напротив, иначе сломанный нос был бы гарантирован. Но зато теперь перед ним открывается просто до невозможного милая картина Тэхена, сидящего в окружении своих чешуек на полу. Его нижняя губа дрожит так, словно наг вот-вот расплачется, а коробку с мазью он прижимает к груди.              — Чонгук…              — Что такое?              — Чонгук, — Тэхен всхлипывает и зажмуривается, сжимая пальцами многострадальный тюбик в картоне еще сильнее.              А мужчина прекрасно понимает, что сейчас нужно его партнеру. Поэтому аккуратно подползает ближе, мягко проводя ладонью по красивому чешуйчатому хвосту, вздрогнувшему от этого действия, а после садится рядом на пол. И к себе нага притягивает, стараясь посадить на себя так, чтобы Тэхену было удобно.              — Чонгу-у-ук, — наг совсем теряется в водовороте эмоций и начинает шептать о том, какой мужчина невероятный, красивый, восхитительный, заботливый и потрясающий, прерываясь на тихие просьбы намазать ту и эту часть хвостика и почесать именно под той чешуйкой.              И Чонгук считает это просто невероятно романтичным событием. Пусть даже и происходит оно на полу офисного туалета.

***

      Когда Чонгук предлагает начать встречаться, Тэхен сразу переспрашивает как минимум четыре раза. А потом еще столько же, чтобы точно убедиться в том, что это не игры его больного воображения.              — Я предлагаю тебе стать моим парнем.              — А ты не заметил, что я немного, — сбитый с толку Тэхен — невероятно милый, заминающийся на каждом втором слове и теребящий свои чешуйки Тэхен, — ну, змея.              — Да ты что, — наигранно удивляется Чонгук, кидая взгляд на лежащий на его же коленях чужой длинный хвост, пока его обладатель устроил голову на чужом плече. — А я думал, что ты — кот.              — Серьезно? — распахивает глаза наг, отстраняясь немного, чтобы мужчине в глаза заглянуть.              — Конечно нет, Тэхен, — Чонгук терпеливо проводит ладонью по чужим волосам, после чего нежно касается губами лба. — Мы с тобой уже месяц ходим на свидания, проводим вместе с твоими друзьями обеды, а моя мама передает тебе приготовленных кроликов! И кроме этого всего, ты позволил мне помочь тебе с линькой. Думаю, что мы уже на том этапе отношений, когда пора их или обозначить, или разойтись. Потому что я, например, хочу тебя всего и полностью себе: чтобы целовать в лоб как можно чаще, помогать чистить чешуйки, готовить вкусное мясо и следить за тем, чтобы ты не переохлаждался и спал на моей груди. Как тебе такая идея?              — Мы не можем быть вместе, — из уст нага это звучит настолько неубедительно и неуверенно, что Чонгук только и может, что вскинуть бровь, ожидая дальнейших объяснений.              То, что Тэхен влюблен в мужчину — взаимно! — очевидно всем и каждому. Поэтому причина отказа должна быть как минимум весомой, как максимум — смешной. Вот только Чонгук больше ко второй версии склоняется из-за чужого смущения. Обнимает крепко свою непутевую змеюку и целует в затылок, совершенно не возражая, что Тэхен отвернулся. Остается же сидеть между чужих ног.              — Дело в сексе.              — О, — неожиданно, но мужчина удивлен.              — Ага, — наг мнется, шипит тихо сам на себя, прежде чем продолжить: — Ты же знаешь, что половой акт у змей длится от двенадцати до семидесяти пяти часов? Я боюсь, что ты сбежишь от меня после первого раза…              — Змейка, можно задать очень личный вопрос? — Чонгук откашливается, чувствуя, как от одной довольно сексуальной догадки, у него кончики ушей краснеют.              — Можешь попробовать, — Тэхен краснеет не меньше, потому что сейчас самое время открыть перед мужчиной совсем все факты о себе и своем теле.              — Ты же девственник, да?              — Мгм, — наг совсем тушуется, пряча лицо в ладонях.              А Чонгук совсем тихо смеяться начинает. Дурак эдакий. Совсем не понимает, что вызывает желание у Тэхена прямо сейчас уползти под диван и навечно там остаться. И уполз бы — ей-богу уполз! — если бы не сильная хватка Чонгука на талии.              — Прости, прости. Тебе не стоит сейчас об этом волноваться, — нежный поцелуй сперва в висок, а после в кончик носа Тэхена, обернувшегося из-за его любви к подобным нежностям. — Я могу пообещать, что не сбегу.              — Правда? — Тэхен медленно приближается к чужому лицу, прикрывая веки.              — Правда, — мужчина улыбается, чувствуя тепло чужих губ на своих.              Чонгук опускает вторую ладонь на чужой хвост, начиная медленно поглаживать, давая Тэхену возможность управлять поцелуем. Вернее, нельзя назвать нежные прикосновения и ласки губ настоящим поцелуем, но обоим это очень нравится. А у Чонгука еще много времени будет научить всем тонкостям и премудростям.              — Только я не совсем понимаю, как ваша анатомия работает, — говорит Чонгук, когда Тэхен отстраняется, выглядя при этом просто невероятно довольным.               — Хочешь посмотреть? — наг хитро улыбается, наклоняя голову набок.              — Это не слишком скорое развитие событий? — Чонгук улыбается уголками губ, проводя ладонями по талии Тэхена, забравшись руками под широкую футболку самого же мужчины. Чувствует чужую дрожь, и улыбка сама собой шире становится.              — Ммм, ты удивишься, но показывать прям то самое я не собирался, — хихикает наг, обнимая мужчину за талию. — Мой член спрятан спереди. Если присмотришься, то ниже талии моя чешуя в одном месте немного мягче, чем во всем хвосте. И при возбуждении член именно из этого кармашка вылазит. А сзади… Этот кармашек можно использовать и для проникновения без вреда или дискомфорта для меня.              — То есть все это время… — Чонгук немного удивлен. Настолько, что еле-еле себя сдерживает, чтобы из чистого любопытства не скользнуть ниже. — Ого…              Тэхен в ответ на это только смеется довольно. Ему нравится чужая реакция. А еще больше нравится то, что сейчас наг без задней мысли может снова коснуться губами чужих, прижимаясь как можно ближе.              Секс, пусть и не трехдневный, они попробуют позже.