Змеиные истории

      — Кажется, Чонгук хочет меня бросить, — на Тэхене нет лица, когда он грузной кучей присаживается за стол, за которым неторопливо обедают тире воркуют Чимин с Юнги.       И заявление нага заставляет нечисть отцепиться друг от друга и посмотреть на опечаленную змеюку, качающую кончиком хвоста из стороны в сторону. Да так тоскливо, что на языке настроение кислить начинает.       — Что случилось? — взволнованно интересуется Чимин, ставя на стол полупустую чашку с кофе.       — Скажи, что он натворил, чтобы я мог без зазрений совести отправить его в полет в Трансильванию! — возбужденно поднимается со своего места вампир. Вернее, чуть не, потому что Чимин вовремя свое маленькое недоразумение удерживает.       — Мы переспали, — Тэхен шмыгает носом.              — О! Поздравляю! — горгон в ладоши хлопает.              — Ого. Стоит поздравить тебя с потерей своих последних девственных чешуек?              Тэхен сперва смотрит на Юнги очень осуждающе. Вот только в следующее мгновение его глаза наполняются слезами. И это при том, что змеи не умеют плакать! А Тэхен вот сидит и рыдает, прижимая ладони к лицу и громко шмыгает носом.              Успокоить его получается далеко не сразу. Юнги с Чимином потребовалось около тридцати минут, двух тарелок с пирожными в виде мышей и слабого сладкого кофе. И много. Очень много обнимашек от Юнги.              — Собрался? — тихо спрашивает у друга вампир.              — Немного, — Тэхен грустно вытирает нос рукавом рубашки.              — Расскажешь нам, что случилось? — теперь уже Чимин интересуется, нежно змея по волосам поглаживая.              — Мне кажется, я был прав, — Тэхен начинает тихо, неторопливо покручивая пустую чашку пальцами. И кончиком хвоста машет из стороны в сторону. — Кажется, секс между нагом и человеком невозможен… Ну или это просто не для меня. Сперва, вообще, все шло хорошо. Мы много целовались, трогали друг друга везде. Это было так приятно, — наг прижимает ладони к покрасневшим щекам, очевидно окунаясь в воспоминания. Смущающие воспоминания.              — Звучит как обычная прелюдия, — Юнги дергает пару раз носом, откровенно грея уши о пикантные подробности. Ну, любит он сплетни, ничего с собой поделать не может.              — И это здорово, что она была, — задумчиво добавляет горгон. — Представь, если бы он с порога тебя за соски кусать начал… Как некоторые.              Это конечно не в сторону вампира камень. Вообще нет.              — Чонгук такой нежный, такой внимательный, такой горячий… И сексуальный… Я бы очень хотел его к себе в гнездо забрать и хорошенько вылизать, — Тэхен аж шипит от удовольствия. А потом резко краснеет, понимая, что сказал, а не подумал.              Но у нага друзья невероятные. Делают тактично вид, что ничего не слышали и не видели.              — Кхм, — Тэхен облизывается. — Так вот, о чем я… Ах, да! Первая часть прошла просто волшебно, а когда нужно было начинать ту самую подготовку… Я даже не знаю. Было так странно. Конечно, пальцы у Чонгука достают до куда нужно, а эстетически это выглядит настолько горячо, что я едва не кончил…              Чимин с Юнги переглядываются многозначительно.              — Но во время того, как он вошел…              Тэхен мнется, сжимая пальцами чашку сильнее.              — Он сделал что-то не так? Поторопился?              — Нет-нет. У него было такое выражение лица, — наг чуть хмурится. — Такое странное. Мне кажется, ему было неприятно. Еще и звуки такие издавал в конце… Как будто мяукал.              Пауза повисает над столиком.              И нарушается диким ржачем вампира и едва-едва сдерживающимся, чтобы своему вампиру не уподобиться, Чимину. А Тэхен не понимает от слова совершенно ничего. Аб-со-лют-но. Что смешного в том, что его идеальные отношения на грани краха?!               — Ну почему вы такие? — Тэхен чувствует, как расстраивается сильнее. Взгляд опускает и вздыхает грустно-грустно.              — Прости, — Юнги пытается отдышаться, — прости. Я просто попытался это представить…              — Наверное, выглядело мило, — Чимин пытается внести свою дипломатическую лепту. Но перестать посмеиваться не может. Даже змеям-волосам смешно!              — Милый, — Юнги по-доброму прижимает Тэхена к своей холодной груди. — Я могу сказать, что тебе не стоит переживать, ведь такое выражение лица и звуки у твоего обожаемого Чонгука, говорят только о том, что ему ну очень хорошо.              — Правда? — наг не то чтобы верит. Но очень хочет.              — Правда, Тэхени. Но тебе все же стоит с Чонгуком об этом поговорить.       

***

             Тэхен возвращается домой в смешанных чувствах. Его глаза чуть припухли, что придают внешнему виду еще большей драматичности, в груди что-то колет и теплится одновременно — словно сам наг на солнце пригрелся и уснул. Идея поговорить с Чонгуком казалась здравой, но смущающей одновременно. Где это видано, чтобы взрослые люди вообще обсуждать секс стеснялись?!              А Тэхен вот смущается.              Но не время падать духом! Сильные люди на то и сильные, что своим страхам в лицо смотрят. Как ужи на сковородках не крутятся и ползут прямо в сторону проблемы. Главное, на хвост ее не поймать.              Тем более, что пути назад нет: сегодня Чонгук на ужин придет. И к этому моменту нужно подготовиться как внешне, так и внутренне. Будет совершенно грустно, если мужчина расстроится, увидев своего партнера не в лучшем душевном состоянии. Ведь, естественно, на свой счет примет! А этого Тэхен не хочет.              Поэтому время до вечера не просто бежит — летит со скоростью света и путается в разных ароматных баночках, щеточках, масочках, стоящих на полке в ванной, которую оккупировал наг. И не жалеет ни о чем: до того момента, как увидит счет за воду, естественно. Но даже после этого — спорно.              Над ужином Тэхен долго не думает, ведь готовка не его сильная сторона в дни душевной печали. Вот в хороший день — совсем другое. Поэтому дело идет к доставке. Вернее — доставка к делу, свиданию. Которое вот-вот должно начаться.              Чонгук всегда приходит заранее. Тэхен подготовился даже к этому, поэтому, когда раздается звонок в дверь, наг уже полностью готов: хорошенький весь, с красивыми заколочками в волосах и широкой улыбкой. А верхнюю часть тела очень мило закрывает свободная белая рубаха, красиво контрастирующая с цветом чешуек хвоста.              — Ты пришел, — наг сияет, словно начищенный хрусталь, что в сервант поставили до лучших времен. И от былой грусти окончательно ни следа не остается, когда его мужчина подходит ближе, крепко обнимает за талию и касается губами чужих.              — Привет, сокровище мое, — а вот теперь и поприветствовать можно, касаясь губами чужих и чувствуя от этого пробегающие по телу мурашки. — Выглядишь сегодня еще лучше, чем обычно. Не могу от тебя взгляда отвести.              Тэхен откровенно плывет, а его хвост подкашивается, отказываясь держать тело после таких слов. Чонгук слишком красиво умеет говорить. Причем настолько, что нагу совершенно нечем крыть. Только плавится, словно он не грозный гибрид ящера, а так, мороженое из сахара и сливок на солнце.              — Могу сказать совершенно то же самое, — но сегодня Тэхен хочет попытаться выиграть битву. Он проводит руками по чужому жилету, надетому поверх рубашки и под пиджаком, чуть царапает пальцами ткань. Выглядит невероятно горячо. Но, одновременно с этим, совершенно непрактично, ведь, чтобы увидеть чужое красивое тело, ощутить жар чужой кожи пальцами, нужно расстегнуть очень много маленьких и противных пуговиц.              — Ты у меня просто прелесть, — мужчина тянется за еще одним поцелуем, только после которого уже ощущает себя способным двигаться дальше: снять обувь и верхнюю одежду вместе с пиджаком, а после последовать за самым красивым хвостатым в мире. А может, и в целой галактике.              Тэхен крутится — ползает — вокруг накрытого стола, на котором гордо восседают коробки с пиццей. Наг не стал их открывать, чтобы аромата своего не потеряли и температуры. Потом не выдерживает и просто указывает Чонгуку на диван.              — Хочешь снова забрать меня в свое гнездо? — мужчина откровенно доволен складывающейся ситуацией. Ему не особо хотелось сидеть вдали — в целом метре! — от нага его сердца, не имея возможности касаться постоянно. А вот когда тебя обвивает за ноги длинный, чуть прохладный и гладкий хвост, не давая сбежать по своим делам… вот это уже совсем другое дело! — Не смущайся, маленький, я только рад буду полежать с тобой в обнимку.              — А если ты испачкаешься?              — Я могу надеть то, что оставил у тебя в прошлый раз.              Чонгук настроен серьезно на обнимашки. Желательно очень долгие обнимашки с Тэхеном. Поэтому его ничуть не смущает перспектива безвозвратно испортить белую рубашку кляксой соуса или разводом от помидора. Это слишком малая цена для счастья!              Наг краснеет, испытывая странное желание опуститься на уровень коленей своего человека и очень крепко того обнять. Может даже поцеловать эту самую коленку.              Вот только вместо этого, наг быстренько уползает в комнату, чтобы принести одежду для своего мужчины, в которой спал несколько ночей подряд. Надеется, что эта маленькая шалость останется незамеченной. Может, это так и получается, а может Чонгук просто не подает вида, переодеваясь прямо перед Тэхеном. У которого сердечко вот-вот остановится от вида чужого тела.              — Надеюсь, ты оценил, что я такой нарядный пришел к тебе, — едва слышно смеется Чонгук, показываясь из ворота футболки и поправляя ее на себе, — потому что теперь я готов целоваться и пачкаться!              Тэхен думает не о том, из-за чего очень сильно краснеет. И пищит.              А Чонгук не понимает причины смены настроения и просто притягивает к себе в объятия. О пицце двое на несколько долгих поцелуев забывают от слова совсем. Да и пусть остывает, когда губы у Тэхена горят от поцелуев, а послевкусие чужих губ оседает на языке прохладной сладостью. И весь облик нага на раз становится таким ускользающим, что даже на несколько минут Чонгук не хочет отрываться: притягивает желающего подняться и принести еду Тэхена к себе. Укладывает сверху и очень нагло забирается пальцами под чужую рубаху.              — Не хочешь перейти к более... — Тэхен смущенно закусывает губу, чувствуя бушующее в груди волнение. Оно, подобно снежному кому, начинается с вершины и скатывается все ниже и ниже, становясь больше.              — Что такое, маленький? — Чонгук не совсем дурак, поэтому чужую заминку в хорошем настроении замечает. — Если не хочешь, я остановлюсь.              — Дело не в том, что я не хочу, — наг тихо выдыхает, неторопливо обвивая ногу Чонгука прохладным гладким хвостом. Его мужчина вздрагивает, как и в прошлый раз покрываясь мурашками от контраста температур.              — А в чем, мой чешуйчатый малыш?              — Мне кажется, что тебе не понравился секс со мной, — быстро-быстро лепечет Тэхен, хоть и его лепетание больше на шипение похоже.              — С чего ты взял? — руки Чонгука так и замирают на чужой талии. — Если бы мне не понравился, я бы не трогал тебя так, не сгорал бы от желания, представляя твои прикосновения вечерами и желая еще раз попробовать тебя.              Тэхен краснеет. Он считает себя каким-то идиотом, который ничего не понимает.              — Но ты же… Мяукал?..              Теперь очередь краснеть Чонгука. Он распахивает глаза так широко, что становится похожим на олененка, а щеки принимают насыщенный красный цвет. Наверное, впервые мужчина не знает, что ответить на такое.              — Эм, Тэхен, — Чонгук откашливается, когда все внимание нага сосредотачивается на нем. Своими прекрасными глазами прямо в душу смотрит. — Как бы тебе сказать…              — Если ты боишься меня обидеть…              — Мне было очень хорошо, — быстрее, чем наг успеет себе что-то надумать, выпаливает мужчина. — Прости, у меня, видимо, слишком странное лицо было тогда… Да и мяуканье…              — Это было мило, вообще-то, — Тэхен хихикает. — Просто я уже успел всего себе надумать, как обычно. Сам знаешь.              — Знаю, — Чонгук улыбается в ответ, а после его руки, словно снявшись с паузы, продолжает медленно ползти вверх по спине, поглаживая чувствительное место между лопаток. — Может, тогда… продолжим?              Нагу на это возразить нечего: у него нет поводов, да и желания, возражать. Ведь даже одних воспоминаний о прошлой близости хватает, чтобы мурашки по всему телу пробежали.              Тэхен отзывчивый. На каждый поцелуй, каждое прикосновение податливо выгибается, очаровательно глаза прикрывая и закусывая нижнюю губу. Каждое касание горячих ладоней отзывается в теле разрядами тока, гуляющими до самого кончика хвоста. Который Тэхен не в силах в данный момент времени контролировать. Поэтому он жить своей жизнью начинает, обвивая сперва чужую лодыжку, забираясь под свободную штанину.              — Ох!..              Чонгук вздрагивает, а его руки из-под чужой верхней одежды пропадают. Тэхен недовольно хмурится и приоткрывает один глаз.              — А ну-ка, верни, где было, — шипит недовольно.              — Командуешь? — Чонгук не возражает, напротив, покорно укладывает руки обратно. И губами шеи касается в знак извинения. Но вместо принятия извинения, наг просто плывет.              — Сегодня — да. Хочу снова услышать, как стонет мой котенок.              Тэхен своей смелости поражается.              А Чонгук чувствует, что ему нечем дышать. В голове абсолютный вакуум, звуки в который не попадают, но одна единственная фраза на повторе в нем крутится. И мужчина не может сказать, что она не вызывает в нем бурю эмоций.              — Тогда я подчинюсь с удовольствием, маленький мой.