Последний шаг.

Знаете, как это бывает, когда ты сидишь на кровати, и ничего не хочется? Тебе не хочется ни есть, ни спать, ни работать, и даже музыка не находит отклика в твоей душе. Даже слезы в глазах как бы остекленели, и не хотят скатываться по щеке. И только одна, самая смелая, но такая же горькая и горячая, одиноко ползет вниз. В таком состоянии побывать не пожелаешь даже врагу. А она там побывала. Побывала, и окончательно убедилась, что в этом мире нет никого, кто бы следил за всем, что случалось в жизни, кто бы следил, чтобы на одни плечи не легло слишком много всего. Нет того большого папы на небе, и никогда не было. И она в этом убедилась. Ведь не мог же он позволить, чтобы столько страданий выпало на одну-единственную рыжую девушку? Или мог?.. Все началось еще несколько недель назад. Сперва просто экзамены. Вечный недосып, раздражительность, волнение, еще и Глеб постоянно мешался под ногами и смущал своими взглядами в школе. А потом его внезапное исчезновение… никто даже не предполагал, где он может быть, что с ним может случиться. Она себя уверяла, что все хорошо, что он просто опять ушел на дно, и скоро вернется. Но дни шли, а его все не было. Она верила, не желала думать о плохом. Она чувствовала, что он жив. Ванька пытался поддерживать ее, но у него ничего не получалось. Он не понимал, что творилось, и спихивал все на волнение от экзаменов. Она продолжала жить, как жила, по крайней мере пыталась. Она ходила на тренировки, занималась в библиотеке, ела, лежала и смотрела на небо. Однако все было не то. На тренировках она всегда вспоминала ЕГО, в библиотеке ей казалось, что он вот-вот выйдет из-за стеллажа, а пока ела, отыскивала глазами знакомый силуэт. Она искала, она ЧУВСТВОВАЛА, что он еще жив, она его ждала. Но в один миг все оборвалось. Как будто порвалась незримая нить, хотя нет, целый канат. Мгновенная ослепляющая вспышка боли, и пустота. Черная, тягучая пустота, заполняющая практически все. Все краски потеряли свою яркость, слова стали бесполезными, и весь мир померк всего лишь от одной фразы. Когда Сарданапал встал из-за своего стола, грустно обвел взглядом аудиторию и тихо-тихо произнес: - Я должен сообщить вам печальную новость. Вчера вечером при неизвестных обстоятельствах погиб ваш однокурсник, Глеб Бейбарсов. Таня готова была поклясться, что пока Академик говорил, смотрел только на нее, как бы пытаясь показать, что не все так страшно, что она не одна. А может быть просто решил посмотреть на ее реакцию, но от этого не менялся смысл сказанных им слов. Потух взгляд некогда самых ярких изумрудно-зеленых глаз, которые все так любили. Поникли плечи, опустились руки. Даже ослепительная рыжина волос будто потеряла цвет, потеряла блеск и красоту. Никто не мог понять, что с ней произошло, а ей… ей просто стало на все наплевать. Шли дни, а Таня все дальше уходила в себя, все глубже и глубже с каждый вздохом. Каждый вдох казался ей раскаленной лавой, прожигающей все на своем пути. Каждый выдох будто уносил собой маленький кусочек души, а его место занимала боль. Теперь никто не мог достучаться до нее сквозь ее кокон. Даже Ванька, ее Ванька, всегда любящий и понимающий, казался ей противным и выводил ее из себя. Любимые некогда полеты сейчас не прельщали свою королеву и вызывали лишь презрение и апатию. Она уныло смотрела на контрабас и отводила взгляд. Она ела, когда кормили, спала, когда укладывали, училась, когда говорили. Не осталось прежней Татьяны Гроттер, ее душа погибла вместе с одним наглым и самоуверенным некромагом. Чертов Бейбарсов, даже тут успел испортить ей жизнь. Однако она знала, что все может закончиться, и ей станет проще. Она знала, что сделать это легко в любой момент, и утихнет наконец та боль, которая сжигала ее изнутри. Но она ждала. Ждала, сперва сама не зная чего, а потом в ее голове сформировался план действий. Она ждала того самого дня, когда они были на крыше Башни Приведений, на самом деле такого важного дня в её жизни. Дни уныло тянулись за днями, месяцы за месяцами, а она все сидела, смотрела в окно и ждала. Она не жила, она лишь существовала. Ела, сколько нужно, чтобы выжить, и спала столько же. Она не понимала больше радостей жизни, и все вокруг уже смирились, что прежнюю Малютку Гротти не вернуть, и не лезли к ней без повода. И вот наконец этот день настал. Она встала пораньше, накинула первое, что попалось под руку, как, впрочем, и всегда, и с решимостью отправилась исполнять свой план. Все было запланировано заранее. Для друзей письма она написала уже давно, объясняя там, из-за чего все произошло, и просила их не винить себя. Последняя ступенька, дверь открывается одним-единственным заклинанием. Она тихо подошла к краю башни с закрытыми глазами. Она знала, что больше не нужно терпеть, знала, что сюда больше никто не зайдет. Ей плевать на все. Главное сейчас – ощущение азарта перед полетом. Последним, триумфальным. Она кричала, громко, с упоением, пытаясь вложить в этот крик всю боль, что она испытывала, все чувства, что так долго скрывала от других. Она ведь даже не плакала. Она знала, что это бесполезно, и даже самые горькие слезы не заживят гниющую, на некогда целом сердце, рану. Она кричала, и никто никогда не услышал ее крика, разве что ветер, этот молчун, который хранит все тайны мира. Вздох, последний шаг, и наконец-то она счастлива. И лишь тихий шепот, уносимый ветром далеко отсюда, пробирал до глубины души: «Я люблю тебя!»…