Imaginary lies/Мнимая ложь

Тойя плавит замок на окне и, открыв его, залезает в палату. В ней пахнет медицинскими препаратами, тихо пищат аппараты жизнеобеспечения. На койке лежит подросток лет шестнадцати, не приходяший в сознание. Сейчас количество бинтов на теле стало меньше, но они оставались на родных зелёных глазах. Тодороки садится на стул рядом с кроватью и неотрывно смотрит на блондина. Сейчас его кудри были почти полностью сострижены. Ему не шло. Беловолосому до одури нравилось зарываться в длинные волосы лицом и вдыхать незамысловатый запах чего-то свежего. Аккуратно взяв перебентованную руку, парень касается кисти губами. Холодная, даже слишком. В какой-то момент парень с огненной причудой слабо дёргается, но потом прижимается лбом к руке. Его могут засечь в любой момент, всё слишком рискованно. Но это стоит того, чтобы побыть с ним хотя бы немного. Тойе страшно, безумно. Он боится потерять Тайлера, боится, что тот не выберется из комы и канет в небытие. Беловолосый сжимает руку чуть сильнее, боясь повредить. Он не привык видеть лицо Яги настолько умиротворённым, обычно даже во сне парень хмурится и что-то шепчет. «Сатоши Огава» имя, которое подросток слышал чаще всего. Необъяснимые чувства, по началу, охватывали парня с головой, но узнав правду, остыл. Почему всё вскрывается, когда близкий человек на грани смерти? Неужели это такая расплата? Тодороки опускается на корточки рядом с головой Яги, кладя руки на кушетку, а на них руки. На левой щеке был довольно длинный шрам до переносицы, на которой были швы. На правой стороне рана простиралась от виска до подбородка, на уголке губ были мелкие швы. Открытые руки выглядели печально, Тойя на какой-то момент выдыхает с закрытыми глазами, но всё равно продолжает изучать. Правая рука была полностью синяя и, как успел понять сын героя, именно её выворачивали под неествественным углом. Удивительно, что та не была под бинтами. Левая отличалась минимумом ран, но всё равно было жутко. Всё остальное было либо под одеялом, либо перебинтовано. От белого уже в глазах начинает рябить, но огненный изучает. Два чёртовых месяца он не приходит в себя, шестьдесят один день пролетает как сон. Парень живёт словно по инерции, не замечая ничего. Переодически он появлялся в Третьей Городской и уходил в кабинет Моримото. Фусао оказался хорошим мужчиной, что позволял вымещать всю безысходность Тодороки в словах. Мальчишка высказывал всё, что думает о ситуации и просто разговаривает на разные темы. Казалось, но он видит в нём отца, о котором мечтал всю жизнь. Моримото был интересным, мог научить новому и просто был с ним откровенен. Переодически он забирал подростка к себе, всё-таки жил он один, ведь с женой развёлся ещё год назад, и они до полуночи обсуждали книги. Много книг, Тодороки был готов утопиться в них. — Ты слишком много событий пропускаешь, Тай. Прости, что последний месяц не заглядывал к тебе. Недавно забирал Хину с тренировки и, судя по всему, открыл фан-клуб из маленьких девочек. Слышал бы ты их писк и визг, до чего забавные дети, — беловолосый слабо посмеивается, так как недавно пришитая кожа болела. — Представляешь, я переусердствовал с причудой и мне пришивали в некоторых местах кожу. Больно, неприятно, но увы. Кстати, те сигареты, что ты курил гадкие до жути, как такая дрянь могла вообще понравится кому-то вроде тебя. Когда очнёшься, то попробуешь мои. Фусао подсадил на них, теперь при любой возможности стараюсь покупать их или это делает он. Тойя садится на пол, опираясь спиной о кровать. Темнота казалась приятной, за окном виднелась многоэтажка, что мешала рассмотреть небо. Сейчас бы действительно закурить, но это могло плохо сказаться на Тайлере, что не реагировал на его голос. Маска, поддерживающая дыхание, смотрелась на нём неправильно, хотелось убрать её, но тогда бы он задохнулся. Всё это казалось каким-то бредом, а ведь виновника даже не нашли. — Я… Я изучил твои бумаги и, честно говоря, восхищён. Ты всё так структурировал, будто бы жил в этом. Хотя почему «будто бы»? Кстати, я устроился в то место к Юки-сану и теперь тоже зарабатываю деньги. Мне пришлось ему сказать, что ты в больнице, чтобы тебя не уволили, прости, — подросток прижимает к себе колени, прислушиваясь к тишине, ожидая ответа. — Пожалуйста, приходи скорее в себя. Мне не хватает тебя, в нашей квартире слишком пусто и одиноко. Хина начала сдавать обороты, Ичиро совсем сам не свой. Я уже молчу про Минами-сан, что по словам твоей сестры, ходит сюда ежедневно. А ты знал, что теперь официально под опекой Судзуки? Нет? Вот теперь знай, ты больше не живёшь в том клоповнике. Эти ублюдки даже не поинтересовались где ты. Хотя я видел Даичи, успел с ним познакомиться, когда приходил сюда полтора месяца назад. Слишком он взрывной, но почему-то изредка ходит сюда. Подросток обрывисто выдыхает, откидывая голову. В такие мелонхоличные моменты Яги обычно гладил по волосам и целовал в макушку. Прям как в детстве. Временами хотелось вернуться туда, когда всё ещё было относительно нормально. Хочется вновь обнять его, уткнуться в изгиб плеча и просто спокойно дышать. Тойя пытается сохранять спокойствие, он не хочет устроить пожар здесь. В голове проносятся события этих двух месяцев, которые можно было бы рассказать. Их было не так уж много, в основном его учёба, подработка и встреча с некоторыми людьми, что могли знать об этом инцеденте. Он лично сожжёт того, кто сделал это. — Знаешь, первое время я на тебя был зол и обижен. Да я до сих пор злюсь на тебя за всю твою ложь. Какого чёрта ты ничего не говорил? Если бы… Будь я немного напористей тогда, то этого бы не произошло. Ты бы был дома, со мной, — Тойя хмурится, не желая продолжать этот монолог. Подростку хочется, чтобы это переросло в чёртов диалог. Просто чтобы ему ответили, обняли и сказали, что он параноик и слишком сильно переживает. Моримото говорил, что это естественная реакция на ситуацию. Тойя видел как переживает старший мужчина. Он в свободное вермя заходил в палату и по долгу сидел в ней, о чём-то рассказывая Тайлеру. Казалось, но в его волосах появилась седина. В прочем и сам Ичиро не отличался. Эти два месяца… Тойя их ненавидел. Он начал курить, стал более нервным и не сговорчивым. Спасали книги, в которых он забывался. Они дарили успокоение, помогали не думать о реальном мире. Парень не замечает, как засыпает в палате, сидя на полу. Ему слишком комфортно, чтобы проснуться. Во сне ему кажется, что кто-то перебирает его пушистые волосы и целует в лоб, слышется тихий, но знакомый голос, словно через толщу воды. Тойя тянется на звук, что не получается услышать. Он пытается хоть что-то сделать, но видит лишь размытый силуэт. Он отдалаяется, продолжая звать к себе, а Тойя не может добежать и схватить за руку. Интересно, ему удастся разобраться в себе и дождаться Тайлера? Шота устало опускается на стул, выдыхая. Он работает в UA год от силы, но уже вклинился в этот режим. Единственное, что его волновало сейчас и не давало сосредоточится — бессознательный Мори. Вот уже два месяца он не приходит в себя, герои успели заволноваться. Его личность всё также не известна, Ёсида-сан отказался им говорить что-то на эту тему. Узнать же самим было проблематично, ведь таких блондинистых мальчиков по всей Японии было сотни. Но по правде говоря, его уже не волновала эта личность, лишь бы аналист наконец пришёл в себя. Он старался регулярно посещать больницу, переодически сталкиваясь с кем-то около его палаты. Не хотелось признавать, но Мори выглядел ужасно, такого никому не пожелаешь. — Ты какой-то слишком задумчивый, Шо. Что-то случилось? — Хизаши, бывший одноклассник и лучший друг, падает рядом на соседний стул, обеспокоенно смотря на него. Айзава, не поднимая глаз, закусывает губу. — Это из-за Мори, я прав? Да, Шота не мог скрывать такое от лучшего друга. Ямада всегда был и останется тем, кому можно доверять. Именно поэтому, вернувшись в квартиру, он попросил блондина о встрече и всё рассказал. Перед глазами возникал окровавленный Мори, что практически не дышал. Ему снится это в кошмарах, из-за чего кофе и успокоительных в квартире стало намного больше. Брюнет всё чаще пропадает на улице ночью, лишь бы развеяться и не видеть перед глазами чужое тело. — Мгм, он всё ещё не пришёл в себя и врачи говорят, что состояние не стабильное. Не знаю, что делать дальше и не хочу думать о его возможной смерти, — Шота говорит уверенно и спокойно, будто бы не его мучают кошмары и бессонница. Он обязательно выскажет всё аналисту, когда тот придёт в себя. — Планирую сегодня к нему сходить. Не хочешь со мной? За одно посмотришь на этого аналиста, что успел потрепать всем нервы. — Я только за! — улыбается блондин ещё ярче, касаясь плеча бывшего сокурсника. Хизаши хотел помочь ему, видя как тот изнуряет себя. — Тогда после работы? — ответом ему служит лёгкий кивок. Хизаши всегда знал, что больница отнюдь не радостное место. Отделение встречает его угрюмым молчанием, а на стойке регистрации женщина уже привычно здоровается с его другом, что-то спрашивая. За эти два месяца они смогли найти общий язык. Мик осматривает людей, персонал, а в животе узлом скручиваются неприятные ощущения. Люди были слишком хмурыми, не обращая ни на что внимания, медперсонал то и дело слонялся по этажам и кабинетам. Отворачиваясь к другу, Заши видит как тот ставит пару подписей и направляется к лестнице. Чем выше они поднимаются, тем обстановка душит сильнее. Им выдали одноразовые халаты перед белой зоной и попросили вести себя тише. Айзава даже не реагрировал, пока они не дошли до палаты. Зрачки в зелёных глазах сужаются, когда Ямада видит тело на кушетке. К горлу подкатывается ком, хочется вырвать. Блондин не замечает, как его друг подходит к койке и садится на стул, он ощущает лёгкий запах чего-то жжёного и сигарет. Закрыв за собой дверь, Хизаши подходит к телу. Молодой парень, на вскидку лет семнадцати-восемнадцати, выглядел ужасно, но почему-то Мик понимал, что в их профессии это нормально. А учитывая, что он линчеватель, то этого стоило бы ожидать. Рано или поздно. Положив руку на плечо другу, Хизаши немного сжимает его, поддерживая. Это действительно страшно, когда несёшь умирающее тело. В памяти возникает смерть Оборо. — Он очнётся и ты сможешь ему вычитать лекцию, — тихо говорит Ямада. — Ты не пробовал узнать его личность? Может его родственники ничего не знают об этом. Шота поджал губы, впиваясь взглядом в тело. За эти два месяца было не до этого, но стоило бы действительно заняться. Пока есть возможность. И действительно, почему никто не поднял тревогу о пропаже человека? Неужели у него никого нет? Или они могли знать, ведь Шота не отрицает, что пару раз пересекался здесь с какими-то людьми около его палаты. Особенно молодую девушку, совсем подросток тринадцати лет, может младше. — Нет, по началу больше переживал за его жизнь, а потом было не до этого, — матает головой брюнет. — Но я думаю надо попросить Тсукаучи помочь с этим или поговорить с персоналом, но это нельзя так оставлять. Хизаши чуть улыбается, когда Шота приободряется. Они ещё какое-то время молчат, смотря вникуда, пока в коридоре не раздаются чьи-то голоса, приемущественно женский. Айзава хмурится, пытаясь вспомнить где слышал его раньше. На ум толком ничего не приходило, но голос приблежался к двери. Мужчины успевают обернуться как раз в тот момент, когда дверь открывается и на пороге появляется девчушка с голубыми глазами, что подозрительно смотрят на них. Сотриголова вспоминает, что эта именна та сама особа. Сейчас её волосы были заплетены в две косички, причудливо лежа на плечах. Она заходит в палату, закрывая за собой дверь, продолжая смотреть на них. — Вы кто? — единственное, что выдаёт она спустя несколько минут молчания. Брюнетка сжимает края халата, пока на плече весит рюкзак. — И что вы тут делаете? Мужчины сначала теряются от уверенности в голосе, а после приходят в себя. Молодая особа же, проходит ближе к окну, окрывая на проветривание. Неприятный запах, что сначала почувствовал Сущий Мик, начал потихоньку выветриваться. Вздохнув полной грудью, блондин не мог отпустить напряжение. Эта ситуация напоминала какой-то сюр, учитывая, что незнакомка на две с половиной головы ниже их. — Хотя, Вас я видела ранее, — указывая на Айзаву произнесла та. Тот неопределённо кивнул, не ожидая того, что особа обратится к нему. — Это ведь Вы принесли его сюда, верно? По крайней мере, так сказала Мицумото-сан. — Да, Вы правы, мы с моим напарником принесли его сюда, найдя в безлюдном переулке, — отвечает ей Сотриголова, смотря прямо в глаза. Лицо смягчается и девушка ослабляет руки. — Переодически я работал с Мори, не отрицаю того, что когда-то злился на него за скандал с информацией. — Ох, тогда прошу прощение за свои подозрения. Вы должно быть Сотриголова, а вы, — она оборачивается в сторону Хизаши, пытаясь понять кто перед ней. — К сожалению вас я не знаю. Моё имя Хината Судзуки и можно на «ты»? Всё-таки мне тринадцать и не особо комфортно, когда обращаются на «вы». — Хизаши Ямада, мне приятно с тобой познакомиться. Это Айзава Шота, — улыбаясь, зеленоглазый протягивает руку. Его ничуть не смущает разница в девять лет, учитывая приветливость молодой Хины. — Так, ты его знакомая? И знаешь при каких обстоятельствах он попал сюда? Брюнетка хмурится, явно понимая к чему ведёт диалог. Отец предупреждал её об этом исходе, но стоит ли говорить малознакомым для неё людям о личности Мори? В конце концов, но именно этот черноволосый парень принёс его сюда и если бы не он, то скорее всего блондина бы так и не нашли. Или бы нашли мёртвым. Она даже не знала, как именно реагировать на слова Ямады. Вздохнув, голубоглазая понадеялась, что отец не прибьёт её, если та приоткроет эту чёртову завесу. — Знаю, что его доставили сюда в избитом состоянии на грани смерти. Я являюсь его сводной сестрой, — просто и чётко говорит Хина, опираясь о стену и ловя вопросительные взгляды мужчин. — Мы с Мори знакомы с детства, сейчас ему шестнадцать лет, он всего на три года старше меня. Я не думаю, что могу рассказать вам всё, ведь не знаю как вы используете эту информацию. Может вы его вообще сдатите Комиссии Героев и его заберут. Она смотрит на них в упор, ожидая реакции. Обычно, но люди начинали бы кричать и бунтовать, мол, она обязана. Айзава хмурится, явно недовольный ответом, как кажется молодой девушке. Он бросает взгляд на тело обдумывая что-то своё. Шота не отрицает, что сейчас хватается за любую информацию. Неужели всё это смог провернуть какой-то школьник? К горлу подкотил неприятный ком, заставляя через силу сглотнуть. Он видел в Мори Оборо. Было страшно повторить ошибку, что он совершил в подростковом возрасте, не спася друга. Сейчас есть шанс исправить хоть что-то. — Хината, я понимаю твоё негодование и недоверие, но и ты пойми нас, — начинает Айзава, видя эмоции особы. Та хмурится, внимательно слушая. — Я и ЛокРок нашли его в крайне паршивом состоянии, мне казалось, что он умрёт прежде, чем мы доберёмся до больницы. Сейчас ты видишь то, что смогли восстановить, но тогда на нём не было живого места. Полиция не может заняться данным делом, ведь не знает о произошедше и найти того, кто сделал это становится проблиматичней. Хината, я не хочу, чтобы он умер также как и ты, поэтому и хочу узнать его личность. Я действительно хочу помочь ему. Судзуки, что доселе была напряжена от данного диалога, выдыхает. Айзава первый на её памяти человек, что вот так поступает, не считая её отца и мать. Он выглядит взволнованно, будто бы уже видел смерть близкого человека. Его чёрные глаза впиваются в неё с какой-то слабой надеждой и девушке хочется верить, что это правда. Найти виновника, помочь Мори и в целом начать нормально жить было заманчивой идеей, из-за чего подросток поддаётся им. Вряд-ли отец будет доволен данным фактом, ведь личность блондина скрывалась достаточно хорошо, раз его не нашли за два года. — Надеюсь, что не пожалею об этом и дальше этой палаты информация о его личности не выйдет, — она выглядит болезненно, когда смотрит на брата и жмурится так сильно, что в глазах мерцают мошки. Закусывая губу, брюнетка собирается с мыслями. Кто же знал, что раскрывать чужие тайны морально сложно. — Тайлер, его зовут Тайлер Яги.

***

Даби ненавидит ожидание, ненавидит ждать и надеяться на лучшее. Он сжигает в квартире чужие вещи подчистую, оставляя его и Хинаты. Футболки, тетради, какие-то наброски — всё превращается в пепел. Даби ненавидит его. Если его спросят о причине, то он промолчит и просто ударит, ведь не хочет объясняться. Ничего не остаётся, даже кружки летят в стену, а их осколки в мусорку. Тойя готов ненавидеть новый год и рождество, ведь это первый раз, когда он проводит его на улице в одиночестве. Холод неприятно пронизывает до костей, а ноги уже промокли из-за снега. Благо причуда хоть немного, но согревала. Мори был чёртовым эгоистичным ублюдком. Тойя ненавидел Тайлера за то, что оставил его, бросил. Зелёный шарф не грел, но дарил запах чего-то родного. Затушив сигарету, Тодороки выкидывает её в окно, опираясь руками о край. Не хотелось ни о чём думать, кроме как последних месяцах одиночества. Хината, что перестала так часто наведываться к нему, замкнулась, предпочитая оставаться дома. Даби ничего не мог ей сказать по этому поводу, ведь… Она не заслужила этого дерьма. — Ты понимаешь, что загубишь себя раньше, чем это сделает он? — Фудао тихо подходит к шестанадцатилетнему подростку, закуривая. — И какого чёрта ты покрасил свои волосы в чёрный? Я думал тебя устраивает твой цвет. Тойя тихо шипит, неразборчиво, но не уходит, лишь сильнее кутаясь в куртку и шарф. Они стоят на балконе, смотря куда-то в даль, пока люди суетились внизу. Такие вечера дарили спокойствие, умиротворение и Даби всей душой ненавидел, когда Моримото заводил диалог об этом чёртовом ублюдке. — А он уже, шесть месяцев комы явно ему не пойдут на пользу, — почти рычит Тодороки. — Они говорят, что ещё немного и отключат его, мол, нет смысла держать, ведь он овощ. К чёрту их, если они это сделают, то я на его похороны даже не приду. Фудао молчит, задумываясь о словах подростка, а после резко выдыхает. С Тойей никогда не было легко, он самый сложный ребёнок из всех с кем Моримото приходилось работать. Мальчишка был стойким, умел приспособиться к многим моментам, но всё же травмы, приченённые его отцом, были не поправимы. Мальчишка щитинился каждый раз, когда речь заходила о чём-то личном и неприкосновенном. Фудао не хочет нарушать это спокойствие, помогая ему морально и оказывая поддержку, в которой тот нуждается. — Я знаю. Ичиро сказал, что если они это сделают, то он уволится, — мужчина смотрит куда-то вдаль, не смея оборачиваться на притихшего подростка. — Тойя, у него есть полторы недели, чтобы очнуться. Советую навестить его хотя бы раз. Понимаю, что ты зол, но ты не появлялся там последние четыре месяца, подслушивая разговоры. Даби переваривает сказанное мужчиной, сжигая сигарету, что находилась в руках. Полторы недели. Этого чертовски мало, нет гарантии его пробуждения. Ещё и чёртово подполье, что начало копать под Тайлера, чтобы найти его. Ублюдки не знают куда лезут и Тойя сожжёт каждого, кто сунется к Яги. Не пощадит, не остановится. Голубоглазый хмуро стряхивает пепел, не обращая на жжение внимания. К чёрту всё это. — Я подумаю, — разворачиваясь, подросток уходит прочь сначала с балкона, а после выходит из квартиры. Фудао лишь видит его силуэт, выходящий из подъезда. Тойя не может понять, когда его жизнь полетела в Тартар, но вот он стоит перед больницей. Вот уже полгода прошло с момента, когда Мори исчез. Заходя молча внутрь, Даби не обращает внимание на Мицумото и Судзуки, что удивлённо смотрят на него. Он не приходил сюда чёрт знает сколько и теперь такие взгляды ожидаемы. Они не нравятся ему. Неприятный писк раздаётся в ушах, желудок скручивается, пока Даби сидит за койкой, опираясь на неё. Тай выглядит, как труп. Ему противно, не хочется думать о плохом, из-за чего он мечтает. Ресницы чуть поддрагивают, руки сжаты в кулаки. Если они отключат его, то… А что он сможет сделать? Ничего. — Ты чёртов эгоист, Тайлер, эгоист. Они отключат тебя, если ты не придёшь в сознание и ты умрёшь, — начинает шептать старший. — Сукин сын, неужели тебе так сильно хочется умереть?! Тойя подрывается с места, взъерошивая волосы. Гнев вновь заполняет его тело и огненного начинает трясти. Осознание своей беспомощности бьёт набатом и появляется желание встряхнуть его Тайлера. Но тот не реагирует на него. Никак. Единственное, что его отрезвляет — протяжный писк приборов и быстрый топот людей, что кричали за палатой. Это был конец.