Метаморфозис

Кладбище утонуло в золотистом море опавшей листвы, делавшей это место менее мрачным и создававшей в каком-то роде магический пейзаж. Анна, кутаясь в пальто шла по вымощенной камнем тропинке, лавируя между оградками и надгробными камнями, украшенными лицами незнакомых ей людей. За последние восемь месяцев она отлично запомнила маршрут, по которому проходила как минимум раз в неделю. Дойдя до нужного места, девушка садится на небольшую лавочку, установленную напротив места захоронения Дианы Доргановой и, открутив крышку термоса, наполняет её горячим чёрным кофе. В половине седьмого утра организм Анны сам начинал требовать дозу бодрящего напитка. – Привет, – обратилась девушка к черно-белому портрету на мраморной плите. Брюнетка, изображенная на нем была как две капли воды похожа на саму Аню. – Я не была у тебя уже, кажется, дней шесть. Скучала? Покойница ответила сидящей на лавочке молодой женщине молчанием. Анна подула на кофе и сделала маленький глоток. – Мне нужно с тобой кое о чем поговорить, – призналась она. – Кажется, я вляпалась, Диан. С тех пор как ты умерла всё полетело к чертям. Хотя, наверное, стоило этого ожидать с самого начала. Я знала, что будут последствия, и я виновата во всём сама. – Она шмыгнула носом и поежилась. – Когда ты заболела и я ввязалась в эту чёртову авантюру, то считала, что иного выхода нет. Что я поступаю правильно, даже если заключаю сделку с дьяволом. Ты бы точно остановила меня – знай ты обо всем тогда. Ты всегда была лучше, чем я. Люди путали нас с самого детства, мы могли одурачить любого, но в тебе всегда было то, чего не хватало мне. Ты никогда не переступила бы черту. В горле встал ком и Анна вынуждена сделать ещё один глоток, чтобы продолжить говорить. – Судьба такая сука, да, Диан? Я убежала себя в том, что иду на эти преступления ради спасения твоей жизни, но когда ты умерла, то Бог, если он существует, явно посмеялся надо мной. Теперь, все, что у меня есть – это наши старые фотографии, память о тебе и долг перед бандитами, которые оплачивали твоё лечение. Эти люди ужасны. Я искренне верила в то, что творю благое дело, утешала себя тем, что так или иначе помогаю вносить вклад в науку. А ещё… ещё я верила в Даниила. Надеялась на то, что этот умный человек, которым я всегда восхищалась, контролирует ситуацию и не позволит ей выйти из-под контроля. Но, чем дальше мы заходили, тем меньше он придерживаться изначально установленных правил. Успех пьянил его. А когда появилась эта… Валерия, – выплюнула с нескрываемой злостью Анна. – Она окончательно надломила его прежние моральные принципы. Эта женщина – наш величайший успех и наша погибель. Жизни других людей не значат для неё ничего. Она пойдёт на что угодно, чтобы… честно говоря, я даже не знаю какие цели эта сука преследует, но ей удалось убедить Даниила принять её сторону. Они собираются начать испытывать препарат массово на большом количестве людей без их согласия. И это пугает меня. Я знаю, что являюсь частью всего этого, но я никогда не хотела, чтобы все кончилось вот так. И сейчас мне очень стыдно перед тобой. Я подвела тебя. Сначала, позволив умереть, а теперь, ввязавшись в дело, которое навредит ни в чем не повинным людям. Где-то вдалеке раздалось шарканье метлы. Одинокий дворник счищал с тротуара опавшую листву. Анна убрала выступившие на глазах слезы. – Я хочу поступить правильно, – говорит она. – Также как поступила бы ты на моём месте. Я собираюсь остановить это. Я сообщу о происходящем в полицию. Если они задержат Даниила, то все закончится. Те люди больше никогда не смогут получить стабильный препарат. Я знаю, что они пойдут за мной, когда поймут, кто поделил все их вложения на ноль. И мне страшно, Диан. Но я не смогу жить, зная, что на моей совести висит груз ответственности за сотни искалеченных судеб. Мне придётся стать смелой. Такой, какой всегда была ты. И тогда ты обязательно будешь гордиться мной, сестра. Я люблю тебя.

***

Набрать нужный номер оказалось сложнее всего. Анну не пугало то, что ей придётся сказать. Свою речь она отрепетировала заранее. Куда труднее было сделать первый шаг – позвонить в полицию и заявить о совершаемом преступлении. Бокал вина помог решиться. Когда Аня диктовала человеку на той стороне телефонного провода адрес научно-исследовательского центра, называла фамилию Даниила и в деталях описывала подробности проводимых им нелегальных опытов, а также упомянула неких тайных спонсоров, замешанных в торговле наркотиками, реальность будто заволокло туманом. Только когда девушка положила трубку, ей удалось с облегчением вздохнуть и мир вокруг вновь обрёл чёткость. Оставалось только ждать. Скоро к ней придут люди в форме и начнут задавать вопросы. Она скажет им все, что знает, без недомолвок. Потому что так было правильно. Барсик мяукнул и лениво потерся о её ногу. Было одновременно страшно и удивительно хорошо на душе. Будто кто-то снял с её плеч тяжёлый груз. Потом в замочной скважине заскрипел ключ и Анна вздрогнула, насторожилась, пока не поняла, кто был её незваным гостем. Павел угрюмой тенью скользнул из прихожей на кухню и замер на пороге глядя на неё как всегда с нескрываемой грустью. Она знала его с самого детства. Когда они с Дианой были ещё совсем мелкими, то Паша, влюблённый в обеих сестер, всюду таскался за ними как верный пёс. Они смеялись над ним, пользовались и играли как с игрушкой, хотя обеим девочкам страшно льстило внимание мальчика. Потом все они выросли и Павел наконец определился с выбором. Ему и Диане было по двадцать, когда они сыграли свадьбу. Анна была рада за сестру, хотя в глубине души слегка завидовала и испытывала странную горечь, будто в один миг потеряла сразу двоих родных людей. После этого она с головой ушла в учебу и научную деятельность, находя в них спасение от мучительного одиночества. Анна никогда не страдала от недостатка мужского внимания. Как и сестра, она была хороша собой, ухаживала за своей внешностью и притягивала взгляды. Но никто из потенциальных женихов так и не смог добиться от неё взаимности. Будто все в этой жизни утратило смысл. Всё, кроме науки и жажды открытий. Восемь месяцев назад, после того как Диана умерла от быстро прогрессировавшего рака, Паша стал приходить к её сестре. Поначалу Анне просто было жалко овдовевшего молодого мужчину. В этой квартире от Дианы было гораздо больше, чем в их новенькой, только недавно взятой в ипотеку двушке: её старые вещи, фотографии и всякие безделушки, хранившие память о своей умершей хозяйке. Аня дала Паше второй ключ, чтобы он мог приходить сюда иногда. Она и не подозревала, что эти визиты затянутся, как и то, во что они могут перерасти. – Ты не вовремя, – тихо сказала девушка, чувствуя себя немного виноватой перед мужчиной, хотя в последние дни её начинало беспокоить то, как часто он стал появляться без предупреждения. Игнорируя её слова, Павел приблизился почти вплотную. Его рука коснулась ткани её коротенького халатика, пальцы потянул поясок. – Не надо, – едва не плача прошептала Анна. – Не сегодня. Пожалуйста, Паш. Я хочу побыть одна. Но поясок уже безвольно повис и халат приоткрылся, обнажая бледную кожу её плоского животика, ложбинку между маленькими стоячими грудками и белого цвета кружевные трусики. Павел тяжело выдохнул, оттянул пальцами края, открывая себе вид на молодое упруго тело, усыпанное редкими родинками. Темно-розовые соски торчали в разные стороны. Он взял Аню за талию и заставил развернуться, толкнул к столешнице, зажимая её в безвыходном положении. Она почувствовала как его руки гуляют по её бедрам раздвигают ноги, как его нос касается её шеи и вдыхает сладковатый аромат её духов – они с Дианой имели привычку пользоваться одинаковыми парфюмами, ведь их вкусы в большинстве случаев совпадали. Наглые пальцы Павла забрались в трусики, затанцевали на моментально вспухшем клиторе. – Не надо, – тяжело дыша снова повторила Анна, упираясь руками в край столешницы. Павел надавил на её поясницу, заставляя чуть сильнее прогнуться, стянул с неё халат, обнажая спинку, а его губы горячими печатями покрыли кожу от зоны между лопаток до длинной тонкой шейки и плеч. По телу побежали мурашки. – Паш, – взмолилась Аня. Он сдвинул её трусики вбок, заставил задрать одну ногу и закинуть её на плоскость столешницы, открывая ему полный доступ к её беззащитной щели. Иногда Анна ненавидела себя за то, что не может противостоять его воле. Сказать ему достаточно твёрдое «нет» и прогнать. Он каждый раз клялся, что это в последний раз, но потом приходил снова и все повторялось. Павел был одновременно нежен и груб. Его губы жалили её за ушком и в чувствительную зону, где шея в плавном изгибе перетекала в плечики. Руки в то же время хватали жёстко и бесцеремонно, пальцы точно оставят синяки. Когда мужчина вошёл в неё сильным и уверенным рывком, Аня вскрикнула. Она намокла, но ещё была недостаточно влажной, чтобы впустить в себя кого-то так легко и до самого донышка. На глазах заблестели слезы. Паша замер в ней, продолжая терзать ноющий клитор. Затем качнулся. И снова. И ещё раз. И ещё. Пока её вульва не перестала сопротивляться и не начала жалобно похлюпывать под натиском его толчков. В такие моменты ей порой хотелось повернуться и поцеловать его. Но Павел никогда не позволял ей это сделать. Он брал её только так, избегая контакта глаз. Будто если увидит её лицо, то исчезнет вся магия. Будто в эти моменты он занимался любовью не с ней, а с её сестрой, а она – Анна – грозилась испортить его маленькую хрупкую иллюзию. Однако даже понимая все это девушка не смела ему отказать. То ли жалея его, то ли потому что на самом деле была влюблена в него все эти годы и, даже если он мог принадлежать ей только таким образом, она была бы согласна. Когда его дыхание учащается она понимает, что Павел почти закончил. Они делали это достаточно много раз, чтобы Анна выучила его. Она начинает слегка подаваться навстречу и Паша успевает вынуть дергающийся член в самый последний момент, чтобы излиться на её ягодицы и спину благодатным дождём горячей спермы. – Прости, – роняет мужчина спустя пару минут. – Прости, это в последний раз, обещаю. Он отстраняется от неё и Анна слышит как брякает бляшка его ремня – Павел спешно натягивает брюки, чтобы снова исчезнуть из её жизни. Как надолго его хватит на этот раз? На месяц? Неделю? День? Девушка поворачивает голову, чтобы взглянуть на него через плечо, но он не смотрит ей в глаза, быстро приводит себя в порядок и уходит. Слышно как закрывается дверь, а Аня так и остаётся стоять у столешницы со стекающими по ногам мутными ручейками семени. Лоно изнывает и требует продолжения, но она подавляет это желание. На улице ночь. Город утопает в миллионах огней и вид из окна кажется Анне умиротворяющим. Она заставляет себя улыбнуться. Всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо.