Дисфония, как состояние души

Всë, что помнит Атсуму с того вечера — это сильный сухой кашель, перерастающий в густую макроту, что заставляет захлëбываться и задыхаться одновременно. Он отчетливо слышит, как Осаму зовëт родителей, как мама вызывает скорую, как отец с братом пытаются привести его в чувства и как его тело сгорало в ужасной агонии. Он помнит, как его положили на носилки и помнит, как он сквозь сон слышал звуки сирены скорой помощи. Помнит ощущение маски, что подавала ему кислород и колкое ощущение иголки от капельницы на запястье. А после, в какой-то момент, пустота. В ночь с 23 на 24 ноября Атсуму Мия был доставлен в больницу в тяжелом физическом состоянии.

***

Глаза медленно открываются. Хочется что-то громко промычать, но из горла вырывается только сильный сухой кашель. Аппараты рядом начали раздражительно пищать, от чего заложило уши. В палату сразу вбегают несколько человек. Атсуму видит их мутно, да что там, не видит вообще. Он пытается вдохнуть, но макрота, пробирающаяся к гортани, мешает взять хотя бы чуть-чуть кислорода. Аппараты пищат, ингалятор не справляется, люди вокруг суетятся, Атсуму кашляет безостановочно, казалось, что скоро выплюнет легкие. Мию уже начинает бесить вся обстановка вокруг и плевать было на то, что он может умереть. Его раздражал даже больничный запах, который он учуял, когда перестал работать ингалятор. И опять отключка.

***

Долгожданная тишина. Сквозь сон пробираются отрывки фраз. — .....трахеит... — бархатный голос. — мы еле успели его спасти... — далее он слышит дрожащий голос матери. — Это серьезно..? — шмыгая носом, спросила женщина. — Да. Это очень серьезная болезнь и требует дисциплинированное лечение... — Атсуму ненадолго проваливается в сон. — ..это не единственное заболевание, которое наблюдается у Мии. После Атсуму опять уснул. У Атсуму Мии обнаружился аспергиллëз лëгких, трехеит, двусторонняя пневмония. Лëгочная система поражена почти на 50%. Требуется срочное лечение, что бы не ухудшить показатели, но летальный исход не грозит.

***

Спустя три дня Атсуму начал приходить в себя. Все эти три дня он иногда «выпрыгивал» из своего сна, но относительно ненадолго. Наконец, парень открывает глаза. Мутное изображение рядом стоящего человека и Атсуму уже думает, что рядом Осаму. Он совсем потерялся во времени и даже забыл про то, что в больнице. Но когда взгляд сфокусировался, Мия понял, что рядом с ним далеко не Осаму, а сам он не дома. — Тише. — приговорил мужчина в белом халате. — Я по твоим глазам вижу, что ты в ужасе, — он стянул маску на подбородок, — но если ты сейчас начнешь говорить, закашляешься. Тебе пока что надо преодолеть дисфонию. Атсуму лежал, не шевелясь. Он боялся, что опять начнет задыхаться и опять впадает в какую-никакую кому. — Я щас введу тебя в курс дела, а потом задам несколько вопросов, на которые ты будешь аккуратно кивать. Понял? Атсуму моргнул. Мужчина взял ручку и блокнот и снова перевëл взгляд на больного. — Я твой лечащий врач — Сакуса Киëми. Твоя жизнь на ближайшие полгода в моих руках. Несколько дней назад у тебя ночью случился сильный приступ кашля, в ходе которого ты начал задыхаться. — он что-то черканул в блокноте. — Поясню — это результат запущенного трехеита и ангины, переросшей в двусторонюю пневмонию. На дополнительных анализах обнаружился аспергиллëз лëгких. Это очень серьёзные заболевания, но если начать их лечение сейчас, незамедлительно, то смерть не грозит. Атсуму кое-как соображал, что от него хотят. И если бы он мог говорить, обязательно съязвил бы в своей привычной манере. — Итак, Мия, скажите, вы болели в последнее время? Атсуму моргнул. — Вы не лечились, верно? И судя по всему ангину вы подхватили не из-за слабого иммунитета, а из-за того, что вы достаточно легко одевались в середине ноября, верно? Это слова ваших родителей. Атсуму попытался кивнуть. Поняв, что ему ничего не угрожает, кивнул чуть увереннее. — Ладно, сейчас этот опрос ничего не даст. План действий таков: этот день ты полностью под моим присмотром приходишь в себя, потому что я вижу потерянность, завтра уже ты начинаешь полноценную жизнь — в первую очередь тебе нужно поесть, а то помрëшь не от аспергилëза, а от голодухи. — он отошëл к аппаратам и стал что-то быстро записывать. — Показатели у тебя, удивительно, но хорошие, я бы сказал, почти стабильные. Учитывая, что твои лëгкие поражены на сорок восемь процентов, ты можешь ещё марафон пробежать. — Он такой собранный. И строгий, но одновременно спокойный и добрый. — думает Атсуму, смотря на своего доктора. Весь оставшийся день Атсуму лежал, смотря в потолок. Сакуса иногда говорил ему какие-то факты по поводу его болезней, показателей и анализов. Говорил, что ему надо ещё сдать, что Сакуса может ему уже назначить, какие прогнозы ставятся и сколько времени уйдет на полноценное лечение. О себе лично доктор не говорил ничего, всë только по делу, но спасибо и на этом. Слушая его голос, Мия раслаблялся, и это всяко лучше, чем весь день в тишине. Парню очень хотелось поговорить и, смотря на образованность его доктора и саму коммуникабельность Атсуму, у них бы завязался диалог не на один час. — Я позвоню твоим родителям, передам, что всë в порядке. — после этих слов, даже не посмотрев на блондина, Сакуса вышел в коридор. Через минут десять он опять появился на пороге. — Они зайдут к тебе послезавтра. — непонимающий взгляд Атсуму. — И не надо так смотреть. Они бы и завтра пришли, но завтра неприëмный день. Киëми сел рядом с кушеткой Атсуму. — Через неделю, тебя переведут в другую палату. Хотя, это полноценная комната в другом крыле в больнице. Там полноценно живут пациенты, которые задерживаются в больнице больше двух месяцев. Атсуму начал засыпать.Он ещё слышал голос врача, но настолько размыто, что казалось уже эхом. Мие потребовалось минуты три, что бы окончательно провалиться в сон.