Weave of Time

Его звали Грегори Пек. Он был отцом троих детей и ожидал четвёртого. Его жену звали Мэгги, сокращенно от Маргарет. Он жил в Техасе. Он несколько раз сказал ей, что, если после рождения ребёнка ей некуда будет идти, она должна позвонить ему или написать по электронной почте, и он найдет для неё жилье. У них была куча старых детских вещей в хорошем состоянии, которые Елена вполне может забрать, а друзья и родственники Грегори при необходимости помогут докупить для его собственных детей. Он пожелал ей удачи, окинув грустным взглядом, и уехал. Солнце взошло, и день выдался безоблачным. Елена побрела сама не зная куда. С тех пор как умерли ее родители, в ее жизни очень многое произошло. Ее похищали, на неё нападали, она набила кучу шишек и заработала множество порезов и синяков, не говоря уже об эмоциональном ущербе. Елена влюбилась, и ей разбили сердце, она испытала ужасающий страх и великую радость, шок и всеобъемлющее счастье. Ребенок вызвал всю палитру эмоций, но он заставил ее почувствовать и то, что она до этого не знала. Елена не могла это объяснить, но теперь для неё имела значение лишь безопасность малыша и неважно, что ей придётся пережить. Была ли это материнская любовь? Однако слова Грегори заставили ее задуматься о будущем. Как она могла обеспечить себе хорошую жизнь? Чем бы она зарабатывала? Никто не захочет нанять ее беременную, особенно на более позднем сроке. Елена не сможет поступить в колледж и получить хорошую работу. Любой из ее банковских счетов будет отслеживаться шерифом Форбс по просьбе друзей. Ей было интересно, заметил ли кто-нибудь ее исчезновение, начали ли искать ее. Телефон был отключён, а новый с одним лишь номером в контактах был сжат в руке. Тяжело вздохнув, она нажала «вызов» и приложила его к уху, он был приятно холодным. — Лучше бы это было, — раздался сдержанный голос Элайджи, — очень важно. — Это я, — хрипло сказала Елена. Она оглядела окрестности: сонные дальнобойщики, тихая официантка и камера видеонаблюдения, установленную в углу — прежде чем толкнуть дверь и уйти. Было еще раннее утро, движения на дорогах почти не было. Неожиданно она поняла, что лучше уточнить, потому что он знал как минимум одного человека с таким же голосом: — Извини. Я не Кэтрин. Это Елена. — Елена? — тон Элайджи сразу стал теплее, хотя пронизан удивлением. Она услышала, как зашуршали одеяла и представила, что он проверяет время. — Чем обязан? Сердце испуганно заколотилось, светофор не работал, она потёрла лоб и затем, накрыв рукой живот, решила пойти вдоль дороги. Это была уже не только она. Может быть, Елена и смогла бы жить в нищете, но ребенок не должен быть обречен на такую судьбу. Элайджа был так добр к ней. Он был другим. Может быть, он и сейчас будет к ней так относиться? — Ты в порядке? — спросил он, когда Елена замолчала. Она слышала шуршание постели, и это пробудило столько воспоминаний. Элайджа спал на боку, обняв ее одной рукой, и согревал ее холодными зимними ночами. Она чуть не заплакала, вспомнив его запах. Боже, разве возможно так сильно скучать по кому-то? — Елена? — Прости, — сказала она, качая головой. Она вытерла глаза рукавом, затем равно вздохнула, стараясь не разрыдаться в трубку. — Прости, что… так рано… звоню. Но… я не могу сказать это по телефону. — Где ты? — Я сбежала, — она ускорила шаг, перейдя на лёгкий бег. Можно ли бегать беременной? Все, что она знала, помимо очевидных вещей, было из одной серии «Секса в большом городе». Или это был один из фильмов? — Деймон что-то натворил? — предположил он. — Нет, но он может сделать что-то плохое, — она с трудом сглотнула. — Все могут. Не говори Клаусу. Никому не говори. Я знаю, я знаю, что… это очень внезапно и неожиданно, и у тебя действительно нет причин доверять мне, но можем ли… Встретиться где-нибудь? Подальше от Мистик-Фоллс и от того места, где ты сейчас находишься? На другом конце провода повисла тишина. Она услышала его тихий смирённый вздох, Елена не была уверена на сто процентов, что он согласится, но очень надеялась на это. Послышался рывок, тяжёлое одеяло было откинуто в сторону. — Я знаю одно место, — сказал он. Елена удивленно моргнула, ее глаза жгло от накативших слез. Казалось, весь ее мир пошатнулся и выбил ее из равновесия. Благодарность захлестнула ее волной, забирая весь воздух из лёгких. Он встретится с ней. — Элайджа, я… — она продолжала идти. Птицы заливисто пели, солнце сияло, и день был бы отличным, если бы не камень на ее душе. Ей было интересно, встал ли уже Джереми с постели или нет. Она расправила плечи, щурясь от света. — Важно, чтобы это было только между нами. Ни камер, ни кредитных карточек. Никаких следов. Ни для людей, ни для ведьм — никого. Меня скрывает магия, но на тебя это не распространяется. — Хорошо, как скажешь. — Это очень важно, — ее предательский голос дрогнул. Она услышала, как мимо нее пронеслась машина, и подавила всхлип, который грозился вырваться наружу, надеясь, что он этого не услышал. — Это самое важное в моей жизни. Пожалуйста. — Я верю, — тихо сказал он. — Я знаю, что ты не позвонила бы мне, если бы от этого не зависела твоя жизнь. — Это нечто большее, — настойчиво возразила она, затем смягчила голос, подумав о его теплых, нежных руках, о крошечных поцелуях, которые он дарил ей, когда они были одни: в тени деревьев и за домами, в лоб или макушку и более смелые в шею и за ушком. — Элайджа… Он ждал, когда она продолжит, но ее неуверенность взяла вверх. Елена не могла сказать ему об этом по телефону. Это было бы жестоко. Он заслуживал лучшего. — Я пришлю тебе адрес, — тихо сказал Элайджа. — Я приеду через несколько часов. Она не знала, что еще сказать. Елена поблагодарила его и повесила трубку, вытирая рукавом мокрые глаза. Времени на слезы не было. Телефон завибрировал в руке, она посмотрела на адрес: Атланта. У нее уйдет весь день на дорогу. Но с другой стороны, Елена не знала, откуда он сам поедет. Никто в Мистик-Фоллс не подумал бы искать ее в Атланте. Это было бы последнее место, которое они бы проверили. Никто бы не заподозрил, что невинная черлидерша Елена Гилберт залетела и поехала на встречу с историком-любителем, благородным Элайджей Майклсоном, верно?

***

Она прибыла на озеро позже него, и ей пришлось ещё час идти пешком до места назначения. Элайджа выбрал какой-то эксклюзивный, экологичный спа-центр в уединенном месте, которое было скрыто от цивилизации деревьями. Там не было электричества, везде все цвело и так сильно пахло, что у нее скрутило живот. Она не знала, было ли это из-за утренней тошноты или из-за чего-то другого. Елена сразу увидела его машину, она выделялась среди всех: гладкая, черная, безупречно чистая и совершенно новая. Дверь со стороны водителя открылась, и вышел Элайджа, как всегда идеальный, в костюме-тройке грифельного оттенка, на ходу застёгивая пиджак, пальто перекинуто через руку. Желание подбежать к нему вырвалось из измученного тела, поэтому она не выдержала и бросилась к мужчине, влетев в его объятия. Некоторое время он ничего не говорил, просто прижимал ее к себе, пока Елена жадными глотками вдыхала его запах. Приятный одеколон успокаивал раздражение в носу, вызванное всеми благовониями в этом месте. — Елена, — сказал он, погладив ее по волосам. — Прости, — прерывисто прошептала она. — Я не знала, кому еще позвонить. — Я понимаю, — заверил он ее, все еще крепко прижимая к себе. Ужасное воспоминание о том, как он однажды обнимал ее, вспыхнуло в ее памяти. Она смеялась от чистой радости. Он был в восторге от того, что она овладела луком, так доволен ею, что не мог сдержать своих эмоций, даже когда его отец увидел, и это доставило ему неприятности. Она задрожала, и Елена знала, что он почувствовал это. Она сильно зажмурилась и просто вдохнула его запах, ее голова идеально подходила к изгибу его шеи. Она подумала о его руках, нежных держащих ее даже сейчас, и о его сердцебиении у нее под ухом. Повлияло ли на него, когда она крепче сжала руки вокруг него. Елена сразу отстранилась. Он ничего не знал. Это было несправедливо по отношению к ним обоим. Она не хотела смотреть ему в глаза, поэтому она уставилась на его ботинки, прикусив губу. — Может, присядем? — предложил он. — В машине, если не возражаешь, — она знала, что вокруг были люди, она им не доверяла. — Вот, держи, — он накинул на нее пальто, которое было достаточно большим, она буквально утонула в нем. Но ей сразу стало тепло и безопасно. Оно ещё больше маскировало ее в дополнение к убранным за воротник куртки волосам и надвинутой на лоб шапке. Ее спина уже болела от ужасно жестких сидений старых грузовиков. После Грегори ей пришлось поймать ещё две попутки, и водители оказались далеко не такими дружелюбными, как первый мужчина, и именно из-за этого она опоздала. Когда Елена села в машину, она сдернула шапочку и с глубоким вздохом распустила волосы. Поерзав на сиденье, она отклонила назад спинку и завернулась в его пальто, уютно спрятавшись в поднятом воротнике. — Ты неважно выглядишь, — тактично сказал он, учитывая, что она похожа на зомби. Во всяком случае Кэролайн так сказала, когда они виделись в последний раз. Взгляд Элайджи не задержался на ее животе, хотя он был наиболее заметен, когда Елена садилась, но, возможно, потому, что его пальто скрыло все, что можно. — Чем могу быть полезен? Она сделала глубокий вдох. — Просто выслушай меня, и тогда мы решим, что делать, — сказала она и вздохнула, поерзав, чтобы найти какую-нибудь опору под ноющую поясницу. — Бонни выполнила заклинание. Предполагалось, что с его помощью я только ментально окажусь в прошлом, в теле Татии. Я только бы наблюдала, — она протянула руку, чтобы почесать затылок. Боже, ее грудь ужасно болела. — Я так понимаю все пошло наперекосяк, — мягко предположил он. Она кивнула, глядя на колени. Елена была в джинсах, которые когда-то принадлежали Джереми. Только они сейчас ей подходили. — Из-за того, что мы двойники, заклинание сработало по-другому. Оно отправило меня. — И как долго ты была в прошлом? Она подняла на него глаза. Это была самая важная часть — ложь. Елена завладела его полным вниманием, и он легко сможет узнать, солгала ли она. Гилберт надеялась, что он будет в шоке и не заметит. Она надеялась, что он поверит, если она умолчит о некоторых деталях. Было крайне важно, чтобы Элайджа никогда не узнал, как долго она там пробыла. — Совсем ненадолго, — сказала она тихо, но уверенно. Это не было ложью. Не совсем. — Но этого было достаточно, чтобы… кое-что произошло. — Там? В прошлом? — На тысячу лет в прошлом, — уточнила она и снова сглотнула. Елена посмотрела ему в глаза, что было слишком смело с ее стороны. Но она продолжила, надеясь, что он увидит правду, а не тщательно сформулированную ложь. — Я была… там. — Ты была в теле Татии? — он нахмурился. — Я… — глаза снова заслезились. Она отвернулась к окну и вытерла лицо рукавом, шерсть оказалась весьма колючей. — Я тоже так сначала подумала. Я думала, что нахожусь в ее теле. Но это было мое. Я… То, что происходило с ней, происходило с моим телом. Он наклонился вперед и взял ее за руку. Она вздрогнула, но обхватила его дрожащими пальцами. Елена чувствовала, что проигрывает борьбу за то, чтобы оставаться бесстрастной. Она по-разному представляла себе этот разговор, но его следующий вопрос никогда не приходил ей в голову: — Кто причинил тебе боль? — Дело не в этом, — прошептала она. — И я не хочу поднимать эту тему. Я вычеркнула всех из своей жизни. Абсолютно. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал то, что я сейчас тебе скажу. — Так нельзя, Елена, — сказал Элайджа. — Ты же так любишь своих друзей, брата. Я уверен, что, какой бы ни была проблема… — Они ненавидят тебя и твою семью больше, чем любят меня, — она не смогла сдержать слез. Елена убрала руку из его, вытирая щеки, что мгновенно покраснели от грубой ткани пальто. Гормоны. — Если они подумают, что смогут так отомстить тебе… или, может, Клаусу… за то, через что вы заставили нас пройти… Я бы никогда-никогда не простила себя, и это… это не… это слишком, слишком важно… — Скажи мне, — настаивал он.  — Мы… — она сглотнула. Сделала вдох. — Я не… Это было похоже на сон. Ты был… таким… таким добрым, и… — хриплый голос надломился. Ее голова была опущена. Она нерешительно отогнула край пальто, а затем взяла одну из его рук и положила на округлый живот. Он не сопротивлялся, с интересом следя за ней и расправляя пальцы, пока не почувствовал биение крошечного сердечка. Элайджа уставился на нее, подняв брови. Собственное сердце Елены билось о ребра, как птица в клетке. Ребенок однако был намного спокойнее, даже когда Элайджа внезапно наклонился через приборную панель и прижался ухом к ее животу. Елена видела, как трепещут его густые ресницы, бросая тень на щёки. Желание прикоснуться к его лицу заставило ее сжать руки в кулаки. — Элайджа, — неуверенно произнесла она. — От меня воняет. — Ребенок мой? — спросил он довольно спокойно, учитывая все обстоятельства. — Я не могу быть беременна от кого-то другого? Он поднял голову, все еще держа руку на ее животе, уставившись на него так, как будто в нем были ответы на его многочисленные незаданные вопросы. Он был озадачен. Очарован. Рот приоткрыт от шока. Она дала ему время переварить информацию. Элайджа не двигался, но его глаза заблестели, возможно, от слез или из-за чего-то другого. Может быть, минуту, может быть, две, может быть, десять спустя он сделал глубокий вздох. — Ты уверена? — Это был ты. Я не сразу это поняла, — сказала она. Ложь. Если бы он слушал ее сердцебиение, он бы это понял. Но Элайджа смотрел на свою руку, ту, что с кольцом дневного света, ту, что была прижата к ее животу. — Твои волосы были длинными, и было темно. — Больше никто не знает? — спросил он, на мгновение подняв глаза к ее лицу. — Никто, — она тяжело сглотнула. Одна из ее онемевших рук была прижата к его руке на животе. Чертовы рукава были такими длинными, что только кончики ее пальцев касались его кожи, и этого было далеко недостаточно. — Ты даже не сказала Кэролайн? — Я даже не говорила этого вслух, — серьезно ответила она. — Я не шучу, Элайджа, никто не должен знать. Он рассеянно, медленно кивнул. Когда Элайджа, не осознавая этого, потёр большим пальцем живот, она вздрогнула, и это словно заставило его выйти из транса, сесть прямо и положить руки на руль. Он взглянул на нее: она уже снова закуталась в его пальто, чтобы скрыть живот. — Ты уехала из Мистик-Фоллс? — Я придумала причину. Я не в одно мгновение собрала вещи и уехала. Я сделала все так, чтобы это выглядело правдоподобно. На мне заклинание маскировки, так что ведьмы меня не отследят, но это только половина дела, знаешь, есть же ещё камеры и банковские счета. Я должна была быть осторожной, потому что, если они выяснят, почему я на самом деле сбежала, они могут догадаться, что произошло, когда я была в прошлом, или кто возможный отец ребёнка, — сказала она. — Количество врагов у твоей семьи… — Какой срок? — Думаю, четыре месяца. Я не… Я не ходила на УЗИ, не принимала никаких витаминов, я даже не ходила к врачу, потому что у меня были… — она покраснела. Когда Елена вернулась домой, у неё два месяца подряд были месячные в легкой форме. Смутно она помнила, как на биологии говорили, что такое возможно. — Я даже не гуглю, потому что, если кто-нибудь захочет выяснить, почему я уехала, если не поверят в названную причину, ему нужно будет лишь залезть в мой ноутбук. — Никто не знает? — снова спросил Элайджа. — Никто, — подтвердила она. — Даже… Его мать всегда первой узнавала, когда женщина беременна. Спустя неделю после зачатия она могла определить беременность по изменившейся энергии женщины, по крайней мере, так она сказала Елене. Эстер очень странно смотрела на неё за день до того, как Елена вернулась в своё время. Медленно кивнула и загадочно улыбнулась. — Никто не знает, — повторила Елена. — Я сказала всем, что тяжело переживаю смерть Дженны, рассталась со Стефаном. Я оставила записки и сегодня утром поймала первую попутку. Она так ужасно скучала по Элайдже, что находиться рядом с ним и не иметь возможности коснуться его было чистой агонией. Елена попыталась ещё сильнее завернуться в его пальто, представляя, что это его объятие, в котором она отчаянно нуждалась. — Я думал… Тогда… — он понизил голос. Элайджа задумчиво посмотрел на озеро. Он не был тем милым парнем, который когда-то не мог отвести от нее глаз. Он был мужчиной, у которого тысяча лет за спиной и плохие воспоминания о суке с таким же, как у неё, лицом. — Ты… Мы… — Были вместе, — смущенно прошептала она. Жар прилил к ее щекам. — Да. — Я думал, что ты Татия? — Да, но… — она облизнула губы, подбородок задрожал. Елена зарылась лицом в его пальто, позволяя его запаху успокоить ее чувства и тошноту. — Магия подействовала странно, все было словно в тумане… и ты… то, как ты смотрел на меня… смотрел на нее… ты был таким… ты любил ее. Это было… это было как сон для меня… Я не… словно это была не я… так что я просто… я просто… так было легче… Позволила всему идти своим чередом. — Идти своим чередом, — повторил он. — Я поняла, — продолжала она, дыша чаще. Он выглядел бледнее обычного. — После того, как я вернулась, я поняла, что это был ты, но в то время… Ложь. Ложь. Ложь. — Ты не знала, что это был я, — коротко сказал он. — Я не была уверена, — подчеркнула она. — Было темно. Я не хотела… быть с тобой. — Ты не хотела. — Элайджа, прости… — Почему ты извиняешься? — Потому что я знала, что заклинание было рискованным, и я все равно пошла на этот шаг. Это моя вина. Но я не могла остановиться, когда ты был таким… ты был таким… — она закрыла глаза, слезы покатились по щекам. — Елена, — его голос был серьезным, а бледность болезненной. Ей хотелось обнять его и прижать голову к своей груди, как она делала в прошлом. Всего несколько месяцев для нее. Тысячелетие — для него. Она пошевелилась, спина болела, а эмоции были на пределе. — Я тот, кто должен извиняться. Ты не представляешь, насколько мне жаль, — брови сведены к переносице, между ними пролегла морщина, во рту все пересохло. — Если бы я знал, что это не моя Татия, я бы никогда не тронул тебя и пальцем против твоего желания. Мне очень, очень жаль, Елена. — Ты никогда… — она округлила глаза. Елена схватила его за руку, что была сжата в кулак. — Ничего не делал против моей воли. Он сделал глубокий вдох и провел свободной рукой по лицу. — Ты не знала, кто был… с тобой. Это не значит, что ты хотела меня. Она заметила, как Элайджа взглянул на ее живот, явно очарованно. Тёмные глаза скрывали истинные эмоции, хотя смотрели на неё интенсивно, неверяще. Затем он снова посмотрел в окно, стиснув челюсть. — Элайджа, — ее голос дрогнул. Нет, нет, нет. Если бы она просто сказала ему правду. — Элайджа, нет, это не так. Ты не… ты не причинил мне вреда, я обещаю. Пожалуйста, поверь мне. Он не моргал. Казалось, он едва дышал. — Элайджа, пожалуйста, — она потянула его за руку, и тот поддался. Елена распахнула пальто и прижала его ладонь к своему животу, чтобы он снова почувствовал ребенка. — Ты никогда не делал мне больно. Мне сейчас нужна твоя помощь. Ты единственный, к кому я могу обратиться. Пожалуйста. Если бы я хоть на секунду винила тебя за то, что случилось, я бы тебе не позвонила. Кроме того, я однажды убила тебя, помнишь? Кинжалом с пеплом белого дуба. Он закрыл глаза, плотнее прижав ладонь к округлому животу. — Елена, мне нужно, чтобы ты честно ответила на один вопрос, а потом мы накормим тебя, согреем и решим, что делать дальше. Она кивнула, чувствуя, как расслабляется каждый мускул. Это было все, чего она хотела. Помощи. Что бы он ни увидел на ее лице, когда поднял глаза, Елена не узнает. Из-за этого следующее, что сказал Элайджа, заставило ее схватить его за запястье, прежде чем тот успел убрать руку: — Ты так молода. Ещё совсем ребенок. — Вовсе нет, — она повысила голос и посмотрела на него с таким возмущением, что это заставило его улыбнуться. — Я знаю, что для тебя я ребёнок, но если подумать, то почти каждый человек на планете годится тебе в дети. Ей не нравилось, что они так разговаривали, словно она знала его всю свою жизнь, когда на самом деле Елена понимала, что тот Элайджа, что был тысячу лет назад, и настоящий были абсолютно разными. Элайджа, который тайком вывел ее под звезды, чтобы погадать, был не тем же самым человеком, с которым она познакомилась в старом доме, когда ее похитили Роуз и Тревор. Елена почувствовала, как его большой палец скользнул по ее животу. Там, где был их ребёнок. — Почему ты мне позвонила? — мягко спросил Элайджа. — Ты могла бы родить, и я бы никогда не подумал, что это мой ребёнок. Ты могла бы… сделать другой выбор и не рожать этого ребёнка или отдать его на усыновление. Почему ты позвонила мне? Она снова закрыла глаза, устало откинувшись на сиденье. — Это было несправедливо, — ответила Елена, ослабляя хватку на его запястье, — по отношению к ребёнку, которого я не могу обеспечить. По отношению к тебе, так как ты не можешь иметь детей. Это твой единственный шанс. Но… Я была напугана. Я все еще боюсь. — Меня? — Клауса. — Клаус никогда бы не причинил вреда своей семье, — заверил он ее тихим и нежным голосом. — Особенно невинному ребенку. — Дети растут, — гневно возразила Елена. — Жить с Клаусом значит, что он привьёт извращенную версию праведности и ложные представления о жизни, которые, по его мнению, были выверены его собственным жизненным опытом, и я не позволю, чтобы мой ребёнок рос в такой среде. — Наш ребенок, — тихо сказал он. — Да, — согласилась она, снова расслабляясь на мягком кожаном сиденье. Елена замолчала на некоторое время, позволив ему держать руку на животе. Он пытался скрыть свои эмоции, но она видела, как в темных глазах вращаются шестерёнки и колесики. — Еда, — внезапно сказал Элайджа, убирая руку. — Душ. Отдых. По тебе видно, что тебе это нужно. — Что ты собираешься делать? — возразила она, не обращая внимания на то, как было бы здорово принять хороший душ и вздремнуть. — Я сделаю все, что требует ситуация, — вежливо сказал он. — Знаешь, когда ты узнаёшь, что от тебя забеременела подросток-двойник, вернувшаяся из путешествия на тысячу лет в прошлое. Мы обсудим, что делать дальше. Она колебалась. Он коснулся ее подбородка кончиками пальцев, привлекая внимание. — Ты не..? — выдохнула она. Он был так нежен с ней. Первое, о чем спросил Элайджа, узнав о ее беременности, не причинил ли он ей вреда. — Ты не расскажешь никому? — Нет, — ответил он и кивнул. — Возможно, мы кому-то скажем. Посмотрим. Элайджа вышел из машины и открыл для неё дверь.