Weave of Time

Елена проснулась от стука в дверь. — Доброе утро, — сказал Элайджа. — Что ты хочешь на завтрак? — Ничего, — тихо сказала она и закрыла дверь, после чего с раздражением забралась обратно в кровать.

***

— Я не знаю, что со мной не так, — сказала она, зайдя в его кабинет. — Обычно мне нетрудно проснуться, прости, Элайджа. — Я прощу тебя, если ты разрешишь мне купить тебе новую одежду, — сказал он. — В дополнение к завтраку. — Ну, — она заправила волосы за ухо. — Я и так полагаюсь на тебя во всем, что касается еды, так что…

***

— Это ужасно, — пробормотала Елена, зная, что Элайджа услышит. — Я слишком толстая и страшная в этом. Она с недовольством посмотрела на свой округлый живот, что торчал, несмотря на свободную розовую рубашку. Что за ужас был на ней надет? На бирке значилось пятьдесят четыре доллара, но она не заплатила бы и пяти на гаражной распродаже, даже если бы не была беременна. Сняв и бросив ее на пол, она примерила длинное черное облегающее платье. Само по себе оно не предназначалось для беременных, но Елена заметила его по пути в примерочную и подумала, что рукава и сам материал выглядят довольно круто. — У меня отвратительно грязные волосы. Они такие жирные, — пробормотала она, очень осторожно натягивая платье на болезненную грудь. — Я ещё к тому же совсем не накрасилась. Все женщины, наверное, думают, что ты мой папик, да? Ведь я выгляжу так, словно ты меня подобрал с улицы. Елена поправила подол и, посмотрев в зеркало, поняла, что платье было прекрасно. Оно идеально подчеркнуло все изгибы, включая животик. Это единственная вещь в магазине, которая ей понравилась, даже больше, чем ее собственные леггинсы. Она наклонила голову, рассматривая свое отражение: довольная улыбка, сияющие глаза и чуть волнистые волосы, обрамляющие лицо и касавшиеся кончиками живота — супер. — О, — Елена выглянула из примерочной. — Хм. Мне нравится это платье. Элайджа терпеливо ждал, сидя в кресле, аккуратно закинув ногу на ногу, и читая что-то в телефоне. — Я думал, я никогда не услышу эти слова, — сказал он и заблокировал экран, убирая мобильный в карман. — Только одно? — Да, — она медленно вышла. — Могу я в нем пойти? Его взгляд очень медленно скользнул вниз по шее, к груди и животу, на котором все еще лежала ее рука. Платье было длинным, но он так долго смотрел на ее ноги, словно подол был неприлично коротким. — Да, — решительно сказал он и встал, застегивая блейзер и отводя глаза в сторону. — Твоя одежда в сумке? — Да, — она наклонилась, чтобы поднять одежду и сложить ее, но он опередил ее, разом убрав леггинсы и кофту с длинными рукавами. Элайджа не смотрел на нее. Она сглотнула. — Подожди. Тебе не нравится это платье. Это слишком.? — Елена повернула голову и посмотрела в зеркало, ее задница в этом платье выглядела потрясающе, такая большая и аппетитная. И от ее глаз не скрылось то, как Элайджа рассматривал ее отражение. — Секси мама? — У-у-у! — протянула консультант, проходя мимо. — Ты определённо секси в этом платье! — Мне кажется, оно идеально на тебе сидит, — согласился Элайджа. — Мне нравится. Елена была того же мнения, к тому же она чувствовала себя более комфортно и уместно рядом с ним. Было бы ещё лучше, если бы у нее была возможность накраситься или надеть что-то помимо кроссовок. Она скривила губы, оглядела магазин и заметила стену с обувью. Элайджа проследил за ее взглядом, протянул руку и взял пару. Это были милые маленькие туфли с круглым носком, на низком каблуке с золотым ободком. — Да, мне нравится, — она уже приготовилась прислониться к стене и обуться, но Элайджа присел перед ней и осторожно взял одну ногу. — Ч-что ты делаешь? Он помог ей удержать равновесие, поставив ее ногу в носке себе на бедро. Элайджа протянул руку за туфлями, и она послушно передала их, наблюдая, как тот довольно умело обул ее и застегнул молнию. Это было сексуально, если не учитывать тот факт, что Елена не брила ноги около недели, так что она наверняка была колючая как ёжик. — Как тебе? — спросил он. — Да, хорошо, — она пожала плечами, кусая губы. — Хм, да. Удобно. — Каблук удобен? Хорошо держит ногу? — он обхватил ее лодыжку, поглаживая большим пальцем косточку. — Угу. Почему у нее так пересохло во рту? Святое дерьмо, гребаные гормоны. Елена покраснела, жар спустился к шее и груди, он точно почувствовал ее возбуждение, будучи так близко. Он подвинулся и опустил ее ногу, а затем поднял другую. Элайджа держал ее своей большой тёплой ладонью, и она не могла сдержать реакцию своего тела. Елена была такой мокрой, казалось, трусики промокли насквозь. О Боже, он точно знал о ее состоянии. — Все хорошо? — Да, все хорошо, — пробормотала она и опустила голову. Елена покачнулась и отступила назад, забыв, что туфли были скреплены между собой. Она бы упала на задницу, если бы не Элайджа, который вовремя поймал ее, положив руки на бёдра и затем смущенно быстро переместив их на талию. Он поднял бровь. — Елена? — Да? Он с неким весельем в глазах улыбнулся. — Они не думают, что я твой папик, — слишком довольно сказал Элайджа. — Они думают, что я боготворю тебя, как ты того заслуживаешь. — Эм, — она бросила взгляд на консультанток, все они пялилась на них. Как только женщины заметили, что их поймали, они сразу сделали вид, что занимаются своими делами и совсем не обращают на нее внимания. Елена же могла думать лишь о медленном скольжении его рук вверх по ее спине, которое очень быстро прекратилось. Ей хотелось, чтобы он схватил ее за задницу, собственнически сжал ягодицы, прямо как раньше, но теперь это была только несбыточная фантазия. — Почему ты так решил? — Даже если бы я не слышал их разговор, я бы знал это, потому что ты такая красивая, юная и беременная моим ребёнком, — он заботливо убрал упавшие на лицо пряди. Она не знала, что сказать. Елена была заведена, и Элайджа приблизился к ней почти вплотную, что она буквально чувствовала исходящий от него жар. Она сминала в кулаках его идеальный пиджак, и ее живот был единственной причиной, почему они ещё не были прижаты друг к другу. Елена была мокрой от собственных фантазий о том, как он бы трахнул ее в этой долбанной примерочной во всей этой уродливой, слишком дорогой одежде. Она бы закинула ему ноги на плечи, а Элайджа лишь приспустил бы брюки вместе с боксерами… Боже мой… Ее гормоны вышли из-под контроля. — Они так не думают, — пробормотала Елена и сделала осторожный шаг назад, отпустив пиджак. — Они так не думают, Элайджа, не преувеличивай. — Я не преувеличиваю, — сказал он с легкой улыбкой. — Та девушка на ресепшн в клинике, она говорила о нас те вещи, что ты думала. Что ты моя содержанка. — Подожди, что? Та девушка в приемной, которой ты внушил «быть милой»? Из-за неё ты тогда перешёл в режим убийства? Уголок его губ приподнялся. — Не стоит судить меня, когда сама поступаешь не слишком… благородно, — напомнил он ей. — Ты думала, что эти дамы плохо говорят о тебе. — Да, и что? — Ты назло им не одобрила ни одну вещь. — Вовсе нет, — да. — Она была слишком цветастая. — Да? — он взглянул на однотонную одежду, висящую на вешалках в ее примерочной. Некоторые вещи Елена даже не примерила, они лежали или висели в том же состоянии, в котором она сняла их со стойки или забрала со стеллажа. — Забавно. Ничего цветастого не вижу. Она втянула щеку и прикусила ее, чтобы попытаться сдержать рвущийся наружу смех. — Хорошо, — Елена склонила голову. — Но я беременна. Тебе тысяча лет. Какое у тебя оправдание? — Нужна ли мне причина, чтобы хотеть защитить тебя от сплетен? — Элайджа пожал плечами, снова присев на корточки, чтобы снять резинку с ее туфель и ценник. Затем он встал и снял бирку со спины платья. — Нужна ли мне причина, чтобы исправить плохое отношение женщины, чья работа связана с эмоционально уязвимыми дамами? И вот он. Ее Элайджа. Благородство ради благородства. По-настоящему добрый, заботливый, наблюдательный и вдумчивый. Под маской вампира он все ещё был там, горячее сердце все же билось в мертвой груди. — Нет, — мягко сказала она. — Нет, — согласился он и предложил ей руку. — Пойдем домой? Или хочешь продолжить покупки в другом месте? Она взяла его под локоть, мягко улыбаясь. Елена чувствовала себя гораздо лучше, чем ту же неделю назад. Наконец, о ней кто-то искренне заботился. — Может, зайдём в ещё пару бутиков, — тихо сказала Елена и опустила голову, заметив откровенно торжествующую ухмылку, которой он одарил ее в ответ.

***

Как можно было остаться незамеченной и неуслышанной вампиром? Особенно, когда этот вампир, несомненно, прислушивался к ее малейшему шороху. Елена не могла уснуть. Она была так сильно возбуждена, больше, чем когда-либо в своей жизни, и было довольно неприятно и некомфортно просто лежать и ничего с этим не делать. Именно поэтому она натянула носки Элайджи — потому что они были самыми теплыми — и на носочках вышла из спальни в новой шелковой сорочке. Она была красивого пастельно-розового цвета, кружево облегало и подчёркивало набухшую грудь и круглый животик. Она доходила ей до середины бедра с небольшим разрезом сбоку и, по крайней мере, не просвечивала. Тем не менее, Елену только вот опять бросило в холод, поэтому она накинула толстый халат с вышитой витиеватой буквой «Е» на нагрудном кармане и открыла дверь спальни как можно тише. Елена, как мышка, дошла до кухни, когда поняла, что все ее старания были напрасны. Элайджа уже встал, хотя и не был одет в свою обычную одежду: только в серую футболку и темно-синие пижамные штаны. Его волосы были аккуратно причесаны, и вообще он выглядел так, словно встал ещё пару часов назад. — Доброе утро, — сказала она хриплым голосом. — Доброе утро, — он посмотрел на часы. — Немного рановато для тебя. — Даже поздновато, — она потерла глаза, в груди что-то екнуло от хрипотцы в его голосе. Она сжала ноги вместе и понадеялась, что он не заметит ее возбуждения. Елена сделала глубокий вдох. — Я не могу уснуть. — Опять? Елена, у тебя уже несколько дней бессонница. Может, стоит вызвать врача? — Нет, не надо. Я просто… я не могу уснуть ночью… утром. Неважно. У меня появляется определённая тяга, когда я ложусь спать. — Ты достаточно ешь в течение дня? — Да, да, я много ем. — Могу я как-то помочь? — он встал. — Нет, — «но ты можешь сделать что-нибудь с тем, чтобы мой клитор оставил меня в покое, например, сам стимулировался, спасибо». — Эм, хотя да, можешь. — Хорошо. Мне заказать что-нибудь? — Нет, но спасибо, — Елена была свекольно-красной. — Можешь просто… не двигаться? Она подошла к нему и, потеряв самообладание, уткнулась головой в плечо, спрятав свое смущение, в то время как обняла его, сцепив пальцы на спине. Он положил подбородок ей на макушку, поглаживая рукой шелковистые волосы. — Я не хочу есть, — пробормотала она. — Мне нужно другое. Он обнял ее чуть крепче и тяжело сглотнул. — Я далек от того, чтобы указывать, что тебе нужно, а что нет, — мягко сказал Элайджа и погладил ее по спине. — Прости, что я такая странная и навязчивая, — сказала она, зажмурив глаза. — Тебе, наверное, не хочется с этим возиться. — Не говори так, — пробормотал он, притягивая ее немного ближе. — Я хочу всего этого, понимаешь? Я хочу сделать тебя настолько счастливой, насколько это возможно. Если тебе нужны объятия, то я с радостью обниму тебя, Елена. Пожалуйста, не плачь, милая. Она ничего не могла с этим поделать. Элайджа не знал, что однажды сказал ей то же самое, что он хотел сделать ее самой счастливой женщиной на свете. К сожалению, теперь это стало лишь частью их некогда бурной истории любви, произошедшей в прошлом. — Извини, — сказала она, громко шмыгая носом. — Я не могу остановиться. Знаю, это очень раздражает. — Перестань извиняться ни за что. — Я ненавижу быть такой, — призналась она. — Когда Дженна умерла, я плакала почти две недели. Двенадцать дней. На бумагах было столько пятен от слез, что сотрудникам похоронной службы пришлось позвонить и уточнить некоторые слова. — Мне жаль твою тетю, — мягко сказал он. — Я знаю, она была важна для тебя. — Стефан тоже был важен для меня. Но я порвала с ним, как только узнала о Тоби, — Елена почувствовала, как Элайджа напрягся, но не перестал успокаивающе гладить по спине. — Я сделала это, не задумываясь, сразу после того как сожгла все тесты. Я пришла в пансионат и просто… рассталась с ним. Я не могла перестать плакать, хотя я даже не хотела плакать. Серьезно. Я слишком эмоциональна, страшно представить себя вампиром. — Тебе было больно, это нормально выражать эмоции так, как того просит твоя душа, — успокаивал он. — В конце концов ты переживешь это. — Иногда с трудом в это верится, — ворчливо призналась она. Елена крепко сжала его в объятиях, затем отпустила и вытерла слёзы. — Спасибо. Думаю, я могу позвонить Джереми, я давно с ним не разговаривала. — Это хорошая идея, — одобрил он. — Елена, если хочешь, чтобы я забрал твоего брата и привез сюда… — Нет, ни за что, — она широко раскрыла глаза, удивившись такому предложению. — Нет. Я не хочу, чтобы он был в этом замешан. У него школа, своя жизнь, свои проблемы. Не стоит добавлять к этому беспокойство обо мне. — Думаешь, твой брат уже не беспокоится о тебе? — Джереми знает меня, — пробормотала она. — Именно поэтому тебе стоит поговорить с ним, — мягко сказал он. — Исходя из опыта, ты всегда попадаешь в опасные ситуации. Елена насупилась, и Элайджа с легкой улыбкой на губах поднял руки в мирном жесте. — Спасибо, — смущенно сказала она, чувствуя, как слегка порозовели щеки. — За объятия. — Не за что, обращайся в любое время, — ответил он. — Ты будешь завтракать? — Мы не против позавтракать, — она пожала плечами, а затем хихикнула, увидев, как Элайджа буквально засиял от радости. Ему нравилось, когда она упоминала о ребенке. Это делало его счастливым. — Мы бы хотели блины, если это будет угодно лорду Майклсону. — Все, что угодно для хозяйки поместья, — подыграл он и отвесил низкий поклон.

***

Елена включила телефон, и он завис от приходящих друг за другом уведомлений о новых сообщениях и пропущенных звонках. Она беспокойно кусала губы, едва набравшись смелости, чтобы посмотреть в экран. С ней пытались связаться Мэтт, Кэролайн, Бонни, Стефан, Деймон, Джереми. Она сразу открыла сообщения от брата: «Я понимаю. Я люблю тебя». «Пожалуйста, береги себя и дай мне знать, когда доберешься до места назначения x» Елена, не раздумывая, набрала его. — Привет, Джер, — тихо сказала она и вздохнула. В нос ударил запах чего-то сладкого, печёного, возможно, корицы. Видимо, Элайджа и правда делал для неё блины. — Ты в порядке? — Да, я в порядке, а ты как? — в голосе прозвучало беспокойство. — Ты в безопасности, верно? — Да, я в безопасности, — Елена села на край кровати, глаза наполнились горячими слезами. Казалось, в языке еще не существовало достаточно емкого ругательства, чтобы описать то, что заставляли ее чувствовать гормоны. Она пыталась игнорировать эти эмоциональные качели, но вот опять она сидела и плакала. — Дома все в порядке? — А ты как думаешь? — он усмехнулся. — Твои парни сходят с ума. Они считают, что я знаю, где ты. — Просто не забывай принимать вербену. В конце концов до них дойдёт. — Бонни сказала, что ты скрыта с помощью магии. — Да, одна ведьма была мне должна услугу, — ответила Елена. — И судя по всему не зря я попросила ее скрыть меня. Я знала, что меня никто не послушает. Что непонятного в словах «дайте мне пространство и время»? Нет. Если маленькая хрупкая Елена сделает что-то, что они не считают приемлемым, то все. Я лишена любой самостоятельности. — Они беспокоятся. — Именно из-за них я уехала, — парировала она. — Если бы я могла взять тебя с собой, я бы это сделала. Но остальные… пусть держатся от меня подальше. — Что случилось? — тихо спросил он. — Почему ты убежала? — Многое произошло, — она поджала губы и вытерла глаза. — Дело не в чем-то одном, Джер, но я не хочу об этом говорить. — Если я смогу все исправить, ты вернешься домой? — надежда, слышимая в его голосе, заставила ее опустить голову и потереть висок свободной рукой. — Нет, — честно ответила она, потому что лгать не было смысла. — Мне… нравится там, где я сейчас. Я в хорошем месте, и я не одна. Я получила необходимую поддержку. — С кем ты? — спросил он, а затем сразу же сказал: — Хотя стой, не говори мне. Пока с тобой все в порядке, я не хочу знать. У тебя грустный голос. — Мне грустно, — тихо сказала она, — что пришлось дойти до такого. — Бонни сказала, что сможет найти тебя, если попросит Предков в следующее… например, полнолуние, — пробормотал Джереми. — Если ты не выйдешь на связь. Но она не сказала об этом Деймону и Стефану. — Если я узнаю, что Бонни пытается меня найти, — тихо сказала она. — Я исчезну с лица земли и никогда, никогда не вернусь. Я серьезно, Джер. Пусть держится подальше от меня. — Хорошо, я поговорю с ней, — пообещал он. — Господи, Елена, теперь ты меня пугаешь. — Скажи им, что я серьезно. Каждый раз, когда я хочу, чтобы они меня послушали, мне приходится из кожи вон лезть. Это несправедливо. Они должны быть моими друзьями, а я вынуждена прибегать к секретам и лжи только ради собственного спокойствия. — Я понимаю, — вздохнул Джереми. — Кэролайн сходит с ума, пытаясь найти тебя. Она с помощью шерифа Форбс смогла найти кадры с камер на какой-то маленькой заправке в глуши, но больше у нее ничего нет. Елена выдохнула. — Я позвоню ей. Спасибо, Джер. Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Позвони мне завтра, хорошо? Просто… держи меня в курсе, ладно? — Хорошо, — согласилась она. И для пущей убедительности повторила: — Я люблю тебя, Джер. — Я тоже люблю тебя, Елена. Сообщения от Кэролайн начинались спокойно, весьма обычные вопросы, но затем к ним добавилось множество смайликов, орфографических ошибок, а потом она уже писала капсом. Вообще чудо, что Елене удалось уехать незаметно, когда Кэр и Деймон не оставляли ее в покое. Она набрала подругу. — ЕЛЕНА, ГДЕ ТЫ?! — Если ты не оставишь попытки найти меня, — сказала Елена сквозь зубы. — Я никогда, никогда больше тебя не увижу. На другом конце провода раздался потрясённый вздох. — Елена… — Нет, это ты послушай, — мрачно сказала она. — Я не шучу. Отстань от компьютера своей матери и перестань искать меня, Кэролайн. В частности ты тоже причина, из-за которой я ушла. Вы хотите игнорировать меня и то, что я чувствую? Игнорировать то, как я хочу распоряжаться своей собственной жизнью? Прекрасно. Но сейчас все вы исключены из моей жизни. Если ты хочешь спасти нашу дружбу, тебе лучше оставить меня в покое. Ты меня понимаешь? Кэролайн, на этот раз, молчала. — Хорошо, — сказала Елена и повесила трубку. Следом она набрала сообщение Мэтту: «Привет. У меня все хорошо. Устроилась отлично». Он не ответил сразу, и она поняла, что парень был на работе, а там он не держал телефон при себе. Вскоре после этого Елена отправила Стефану сообщение: «Оставь Джереми в покое, он не знает, где я». «Где ты?» «Это не имеет значения». «Ты в порядке?» «Да, в порядке». «В безопасности?» «В большей безопасности, чем я была бы в МФ». «Если я тебе понадоблюсь, ты всегда можешь позвонить». «Если бы ты был мне нужен, я бы осталась». Он прочитал последнее сообщение, но не ответил. Елена точно знала, что ему будет больно читать это. Она вытерла глаза и отправила Деймону сообщение: «Если ты не отстанешь от моего брата, то будут последствия». «Если ты не вернешься домой, я пристану к нему не только с расспросами». «О, конечно, уже бегу домой». Он позвонил ей. — Тебе не идёт сарказм, — сказал Деймон. — Откуда тебе знать? — сухо сказала она. — Ты меня не видишь. — Когда я найду тебя, — сказал он, и она услышала, что он улыбается. — А я обязательно найду тебя, я притащу твою задницу обратно в этот жалкий город, понятно? И меня не остановят ни твои надутые губы, ни пинки, ни крики. Так почему бы не избавить нас обоих от хлопот и не приехать самой? — А может быть, вам с Кэролайн стоит поговорить о причинах, из-за которых я покинула Мистик-Фоллс, Деймон? Думаю, этот разговор должен включать такие вещи, как личные границы и значение слова дружба. — Меня не волнует, что ты считаешь нас друзьями, — огрызнулся он. — Я найду тебя и… — Удачи с поисками, — сказала она и повесила трубку, сбросив следующие пять попыток дозвониться. «Я не остановлюсь», — пришло от него сообщение и следом: «Пока твоя красивая задница не вернется в этот город». Она послала ему в ответ эмодзи со средним пальцем. Бонни, казалось, предвидела звонок, или Джереми и Кэролайн рассказали ей — она никогда не узнает. Девушка сняла трубку на середине первого гудка. — Елена. — Бонни. Тишина. — Перестань искать меня, — спокойно сказала Елена. — Я в порядке. — Если бы все было в порядке, ты бы не убегала ночью, — так же спокойно ответила Бонни. — Хорошо, точка, — честно сказала Елена. — А теперь представь, что я сказала, что хочу отправиться в одиночное путешествие на неопределенное время. — Точка, — согласилась Бонни. — Могу я сделать заклинание, чтобы убедиться, что ты в безопасности? Не делаешь чего-то глупого, например, предлагаешь свою жизнь какому-нибудь многовековому вампиру или что-то в этом роде для общего блага? — Это зависит от обстоятельств, — легко сказала она. — Разве это имеет значение? — Ты бы сделала все, чтобы спасти меня, Елена, — тихо сказала Бонни. — Ты бы умерла за меня. Ты многое сделала для меня. Меньшее, что я могу сделать, это попытаться отговорить тебя от какой-нибудь опасной авантюры. И не смей говорить мне, что это несправедливо, потому что ты прошла бы через ад ради меня. Елена поджала губы. — Я не пытаюсь умереть, Бонни. Я пытаюсь жить для себя. Поэтому я уехала. — Ты ни с кем не поговорила, — сказала Бонни. — Откуда нам было знать, что кто-то просто… не похитил тебя? Это мог быть кто угодно. Клаус, твоя мать, моя мать, Кэтрин или какая-нибудь ведьма, которая хочет использовать кровь двойника для заклинания, или кто-то, кто хотел бы отомстить Стефану, или Деймону, или Рику? Записки недостаточно, знаешь. — Точка, — снова сказала Елена, подсчитав счет. Две в пользу Бонни к ее одной. — Я должна была поговорить с кем-то. Позвонить раньше. Но я звоню прямо сейчас. — Почему ты уехала? — тихо сказала Бонни. — Разве я не могла бы помочь? — Могла, — согласилась Елена. — Но… это личное. Мне нужно было время и пространство, и я не могла оставаться в Мистик-Фоллс. — Время и пространство, — повторила Бонни. — Но что насчёт поддержки… которую ты получила от… того, с кем ты сейчас? — Ты же знаешь, какую поддержку я бы получила дома. Я не могу нормально сделать собственный выбор. Каждый раз, когда я сама принимаю решение, они делают все по-своему и не дают мне никакой самостоятельности. Разве это справедливо? Бонни вздохнула. — Точка, — неохотно сказала она, что сравняло их счет. Это была их старая привычка, чтобы спокойно разрешить те немногие конфликты, которые у них когда-либо возникали. Они подсчитывали «точки», которые условно ставили, когда соглашались с мнением кого-то. Удивительно полезно. С Кэролайн это никогда не срабатывало. — Я не… — она сделала паузу. — Я не выношу Мистик-Фоллс. Этот чертов город токсичен для меня. Мне просто… мне больно просто находиться там. Сколько дорогих мне людей там умерло? Да все беды в моей жизни произошли там. Вы не можете просить меня вернуться. Пожалуйста, просто… Джереми сказал, что ты хочешь попросить Предков найти меня. — Да. — Я прошу тебя не делать этого. Последовала пауза. — Одно заклинание, — попросила Бонни. — Только одно. Чтобы убедиться, что ты в безопасности. Я просто получу ответ «да» или «нет». Я не буду знать, где ты и с кем ты. Елена поджала губы. — Мне нужно, чтобы кто-то наблюдал за тобой во время этого заклинания, — медленно сказала она. — И тогда, может быть, я соглашусь. — Хорошо, — сказала Бонни, и они обе подумали об одном человеке. — Я все еще люблю тебя, — сказала Елена. — Да. Я знаю. Я тоже тебя люблю. — Присмотри за моим братом, — сказала она. — И скажи Кэролайн, что со мной все в порядке, независимо от того, сделаешь ты заклинание или нет. — Я не буду лгать Кэролайн, но я попрошу оставить тебя в покое. Потому что ты права… это твое дело. — Спасибо, Бонни, — с облегчением сказала Елена. Ей хотелось, чтобы все было по-другому, чтобы ее друзья приняли ее и ребенка, и, более того, отца ребенка. То, что она не доверила им новость о своём деликатном положении, не означало, что она их не любила. — Итак… чем ты сейчас занимаешься? — Все еще ищу этот идиотский медальон, — сказала Бонни и закатила глаза. — Дух Майкла не может зайти в мой дом, он защищен Предками. Так что Джер остался у меня, пока Деймон и Стефан не достали его. — Я надеюсь, что они оставят его в покое. У него и так хватает забот. — Я тоже, — сказала Бонни и наверняка закатила глаза. — И это с учетом того, что я при каждом удобном случае бросаю Деймона в стены. У него уже скоро выработается реакция, что каждый раз, увидев меня, он будет убегать. Елена хихикнула. — Спасибо, — сказала она, откидываясь на кровать. — Значит, маленький призрачный друг моего брата не оставляет его в покое? — Предки очень любят Джереми, поэтому моя бабушка и другие мои родственники по большей части держат Майкла в стороне, но они не могут быть везде одновременно. Он хитер. Вот почему мне нужен медальон. — Как поиски? — Не особо. Я связалась с несколькими армянскими профессорами, которые клялись, что он у них, но оказалось, что на самом деле это был медальон Посейдона, а не Ареса, — она тяжело вздохнула. — Как оказалось, после того, как Татия вернулась в свое время, он просто… пропал. Она закопала коробку под деревом, в ней оставила записки, что никто никогда не видел ни медальон, ни маркировки на нем. Это странно. Но он как будто просто… исчез с лица земли. — Что он делает? — пробормотала Елена. — Ты никогда не говорила мне. — Ну, по сути, это мощный артефакт, который может направлять любую силу. Но это своего рода тотем войны. — Угу, — сказала Елена. — И он, очевидно, лучший вариант для борьбы с призраками? — Ну, да. Предполагается, что медальон дает своему владельцу сверхсилу и буквально непробиваемую кожу, но мы могли бы использовать его, чтобы как бы проявить Майкла и уничтожить его. — Убить призрака, — Елена уставилась в потолок. — С помощью греческого медальона. От Бога войны. — Знаешь, наш обычный вечер среды, — сухо сказала Бонни, и они сделали паузу, прежде чем обе разразились смехом. Во что превратилась их жизнь? Посмеявшись, Елена почувствовала себя гораздо лучше, она наконец широко улыбнулась, даже когда Бонни сказала, что ей нужно идти и что она будет ожидать звонка в течение недели. Они попрощались, и Елена повесила трубку, чувствуя себя гораздо легче. Она могла бы задремать, но приятный запах еды заставил ее подняться и снять носки Элайджи. Спускаясь по лестнице, она собрала волосы в хвост. Элайджа стоял у плиты с закатанными рукавами, проверяя нижнюю сторону блинчика. Она уткнулась головой в его руку, и он обнял ее за плечи, прижав к боку. — Как все прошло? Она закрыла глаза. — Лучше, чем я думала, — решила она. — Разве ты не все слышал? — Нет. Я почти не слушал. Хотя ты права в том, что тебе не дают выбор и что тебя душат заботой, — мягко сказал он. — Но иногда это случается, когда ты любишь кого-то, склонного к неприятностям. — Будем надеяться, что это не передается генетически, — пробормотала она, и он слегка усмехнулся. — Хочешь посмотреть фильм после завтрака? — Да, — он перевернул блин одной рукой. — Что-нибудь конкретное? — Зависит от того, — он посмотрел на нее, — нужно ли еще что-нибудь перевести? Она закатила глаза. — Есть ли шанс, что ты забудешь об этом? — Нет, — мягко сказал он, и небрежная нотка в его голосе заставила ее рассмеяться. Она снова прижалась к нему и сглотнула, не чувствуя от него отдачи. Он ни в коей мере не испытывал дискомфорта — но он не был ее Элайджей, тем, кто жаждал ее прикосновения так же, как она его, тем, кто погладил бы ее по волосам или поцеловал в лоб. — Спасибо, — сказала она и высвободилась из его объятий. — Мы могли бы ещё пообниматься если хочешь. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя странно, — сказала она и уселась на стул. — Кроме того от печки сильный жар, я вся вспотею. — Понял, — сказал он и продолжил готовить ей завтрак. Ее телефон завибрировал: пришло сообщение от Мэтта. «Я беспокоюсь». «Не надо, у меня все хорошо. Я рассказала все, что хочу Бонни и Джеру». «У тебя ведь нет неприятностей?» «Нет x» — Беспокоятся? — спросил Элайджа, раскладывая столовые приборы и ставя тарелку блинов на стол. — Мороженое? — О боже, да, пожалуйста, — у нее буквально потекли слюнки. — Ты лучший. — Я стараюсь для вас, — поддразнил он, повернувшись спиной к холодильнику. К счастью, он не видел, как она вздрогнула, когда внезапно поняла, что все, что он делал, было не только для нее, но и для его сына. Елена была просто связующим звеном между ними. После этого блинчики казались не такими сладкими, как изначально.

***

Ей снились старые боги. Хорошо. Точнее один из них. Локи склонился перед ней, целуя ее ноги и заботливо поглаживая икры, отчего по телу бегали искорки удовольствия. Он опустился на колени, сверкающие калейдоскопом глаза уставились на ее живот. — Мой брат, — лукаво сказал он и прижался губами к ее пупку. — Он дурак. — Да? — она сглотнула. Он промычал в знак согласия. — Но он очень удачливый дурак, — задумчиво продолжил мужчина и медленно придвинулся к ней. Осторожно он схватил ее за бедра и притянули ближе, пока не уткнулся лицом в круглый животик. Жар, возбуждение были неожиданными, и она забыла обо всем, совсем не обращая внимания на то, где находится. В ее голове было лишь одно: как были приятны его прикосновения. — Локи, — тихо сказала она и положила на его щеки дрожащие ладони. Она понимала, что не должна была это делать, но не могла противостоять желанию, поэтому наклонила голову и поцеловала его. — Я… я не должна… — Тише, любимая. Конечно, ты должна побаловать себя, — пробормотал он и перевел взгляд на ее лицо. Он был так опасен, но в то же время стоял перед ней на коленях. — Скажи мне. Скажи мне, чего бы ты хотела. — Я не знаю, — сказала Елена. — Попроси меня, — сказал он, разминая ее напряженные мышцы. — Ты обманщик, — запротестовала она, но не отпускала его. — Неважно, о чем я попрошу — ты найдешь способ перевернуть это в свою пользу. — Да, одолжение за одолжение — обычная практика, — успокоил он и начал поднимать подол ее платья, хитро улыбаясь ей. — Чего ты хочешь, малышка? — Я хочу, чтобы мой сын был здоров и прожил долгую жизнь, — это единственное, о чем она могла попросить. — Это… это считается за два желания? — Я посчитаю его за одно. Здоровье детей — это всегда хороший выбор, — одобрил он. — Ты понимаешь, что в качестве платы я возьму то, что захочу? — Если это то, о чем я думаю, — сказала она на одном дыхании. — Я очень надеюсь, что ты захочешь именно это в качестве платы. — Как ты думаешь, чего я хочу? — Эм, — она смутилась и ласково провела дрожащими пальцами по его волосам. — Оральный? — Это так сейчас называют? — он рассмеялся и закинул ее ногу себе на плечо. — Как лаконично. Его глаза были всех цветов, и зрачки менялись от одной формы к другой (как у козы, коровы, акулы, мыши, собаки, кошки и змеи), и Елена зажмурилась от умелых и проникновенных движений его языка. Она не могла сдержать дрожи и всхлипов, ей казалось, что она попала в рай, что она где-то в облаках, лишь крепкая хватка тёплых рук отрезвляла ее. — Подожди, — прошептала она. — Подожди, а как насчет Элайджи? — Поверь мне, он не будет возражать, — хрипло пообещал он, и Елена потеряла ход мыслей, когда он возобновил движения языка.

***

Елене казалось, что она расплавится от жара во всем теле. Все одеяла пришлось сбросить. Постоянная болезненная пульсация между ног не проходила, но она знала, что Элайджа услышит и даже почувствует запах, если она попытается разобраться с этим. Ее чертовы гормоны просто вышли из-под контроля. Она была так чувствительна, когда провела указательным пальцем по клитору, скрытому хлопковыми трусиками. Ужасно чувствительной. Елена хотела ощутить горячий рот и сильные руки Элайджи на своём теле, поэтому закрыла глаза и попыталась заснуть. Через пару минут она снова откинула одеяло и взглянула на часы. 2:43 утра. Время яростно мастурбировать! Она была сексуально неудовлетворена, черт возьми. Все ее тело буквально болело от недостатка удовольствия, но она не могла решить проблему. Между ног уже было очень влажно и горячо, а Елена даже не поддавалась похотливым мыслям. Проблема заключалась не в мастурбации, потому что она впервые за несколько месяцев сознательно этого захотела, но для нее было важно, что об этом подумает Элайджа. Почему? Потому что это Элайджа. Он, вероятно, обвинил бы во всем гормоны, и вряд ли бы он не понял ее. В конце концов ему нравились женщины, которые не скрывали своих желаний. Проблема заключалась в том, что она хотела его. Елена хотела его губы, его нежные поцелуи. И ситуацию не улучшали картинки, которые подкидывало не только живое воображение, но и память. Она была в отчаянии. — Элайджа, — прошептала она. — Подойди сюда на минутку? Секунду спустя он осторожно открыл дверь, помятый, но не сонный. Если он и догадался по ее сердцебиению, как она напугана, то не подал виду. — Все в порядке? — тихо спросил он. — Не включай свет, — прошептала она и прикусила губу. — Пожалуйста. — Елена, — терпеливо сказал он. — Что я могу сделать? — Ты сказал, что… Мне нужна… небольшая помощь, — она наклонилась и обхватила себя руками. — С этим… Он молчал достаточно долго, чтобы она почувствовала себя глупой. — Если ты не хочешь, это нормально, — сказала она и села, убирая руку от промежности. — Я… я переживу это. Если… если ты не можешь быть со мной из-за… Кэтрин или… Я пойму. Он сел на кровать. Его короткие волосы слегка торчали во все стороны, и ей захотелось запустить в них пальцы. — Дело не в них, — сказал он. — Дело в тебе. То, что ты сейчас чувствуешь… это долго не продлится. Ты толком не смотришь мне в глаза, а что будет завтра? Она сжала бедра, зная, что он поймет, что именно с ней происходит, и что это только усилит ее желание. Смяв в кулаках простынь и поджав на ногах пальчики, Елена слегка подалась вперёд. Она знала, на какие кнопки нажимать, чтобы завести его. Элайджу ничто так не возбуждало, как мольба и просьбы. — Я не могу… Это не проходит… — он молчал, поэтому Елена, тяжело сглотнув, продолжила: — Если ты не хочешь меня, ты можешь уйти и включить погромче музыку, пока я не закончу? — С чего ты взяла, — Боже, его голос стал ниже, — что я не хочу тебя? — Потому что ты не здесь, — слегка нагло заявила она, раздвинув ноги, но этого было недостаточно. Он не сдвинулся с места и не пытался заставить ее умолять. О Боже, Елена была готова начать упрашивать его трахнуть ее. — Нам нужны правила, — тихо сказал он и очень медленно встал с кровати, обходя ее. — Я не хочу, чтобы тебе было больно. — Ты не причинишь мне вреда, — резко сказала она. — Я не про физическую боль, Елена. Ты ещё так молода, ты вычеркнула всех из своей жизни, и ты беременна. Решения, которые ты примешь сегодня вечером, повлияют на тебя. Он долго расхаживал вокруг ее кровати, прикрывая рот ладонью. Ей просто нужен был оргазм, черт возьми. Элайджа отвернулся, не обращая на нее внимания, его плечи были напряжены. Она стянула футболку через голову и бросила ее на пол у его ног, оставшись в одних трусиках. Елена уже сама чувствовала запах своего возбуждения. Она понятия не имела, о чем он думал, но ее желание росло в геометрической прогрессии. — Просто помоги мне немного, — пробормотала она. — Я не могу… живот мешает… Он медленно повернулся к ней, сначала наклонив голову, чтобы посмотреть на футболку на полу, затем более пристально на нее, она так ерзала, словно выпила три энергетика. Элайджа решительно подошел и сел рядом с ней. — Правило номер один, — начал он. — Если ты скажешь «стоп», я остановлюсь. Она потянулась к нему, и он поймал ее руку, целуя пальцы. — Правило номер два, — продолжил он, бормоча в ее ладонь. — Если я попрошу тебя об этом, ты тоже должна остановиться. — Хорошо, — сказала она и приложила ладонь к его щеке. — Хорошо. — Правило номер три, — он поцеловал запястье, где бился ее пульс. — Ты должна сказать мне, чего ты хочешь. Я оставляю за собой право отказать тебе. — Поцелуй меня, — попросила Елена. Он склонился над ней и поцеловал в висок, несмотря на ее надутые губы. — Правило номер четыре, — он поцеловал ее в щеку. Сердце Елены с таким же успехом могло выпрыгнуть из груди, пальцы зарылись в его шелковистые волосы. Викинги в прошлом были чистоплотны, но у них не было таких шампуней, кои были доступны сейчас. — Если у тебя возникнут какие-либо неприятные эмоции, я хочу, чтобы ты сразу мне сказала. — Это просто секс, Элайджа, — пробормотала Елена. — Не конец света. — Правило номер пять, — добавил он, не обращая внимания на ее слова. Элайджа тихо вздохнул, почувствовав, как она впилась ногтями ему в спину. — Я очень ценю твое доверие ко мне, так что если я почувствую, что это как-то нарушит его, мы найдем другое решение, чтобы ты осталась довольна. Она хотела возразить, но поняла, что их совместное прошлое для него неизвестно. — Что-нибудь еще? — спросила Елена. Он обхватил ладонями ее лицо, поглаживая большими пальцами щеки. — Ты важна для меня, Елена, — мягко сказал он ей. — Ты мать моего ребенка. Одна из самых чистых, добрых женщин, которых я когда-либо знал. Если у меня возникнет хоть малейшее сомнение, я сорву вербену с твоей шеи и внушу тебе забыть об этом. Она вздрогнула. Не было ничего ужаснее, чем внушение, но Элайджа был предельно серьёзен. Это было рискованно. Что если он и правда заберёт ее воспоминания? — Почему бы не избавить себя от лишних хлопот? — в ней заговорила Кэтрин, Елене это не нравилось, но она не могла справиться с клокочущей яростью. — Просто сделай это сейчас. Ты явно не хочешь прикасаться ко мне, просто внуши мне, что это был сон, и уйди. Вот, давай. Она сорвала с шеи ожерелье и швырнула его через всю комнату. Елена отстранилась от него, но он прижал руку к ее шее, нащупав пульс. Она тяжело дышала, пытаясь успокоить сердце, колотящееся в груди. Елена подтянула колени, обняв голени. Это было неудобно, но прикрывало ее наготу. Он не хотел ее? Почему? Снова повисла тишина, затем его губы коснулись ее щеки, оставив нежный поцелуй. Елена немного расслабилась, прикрыв глаза. Она не могла остановить свои руки от того, чтобы не потянуть его за волосы. Елена раздвинула ноги и притянула его к себе, впиваясь в губы. Проведя языком по сжатым губам, она молча просила поддаться. Но Элайджа не хотел сдаваться. Елена приподнялась и села ему на бёдра, его руки по-хозяйски легли ей на талию. Элайджа всё-таки ответил на ее поцелуй, но нежно и робко, совсем не так, как в прошлом. Это разбило ей сердце. Он не любил ее. Он не хотел ее. Елена отвернулась от него и прижалась головой к его плечу, крепко зажмурившись. «Никаких слез». «Прекрати, Елена». «Это не его вина». «Он не знает». — Мне жаль. Он погладил ее по спине, растирая напряженные мышцы. — Все в порядке, милая, — спокойно сказал первородный. — Ошибки случаются. Ты молода и одинока, Елена. Это естественно. Она шмыгнула носом и крепче вцепилась в его плечи. Это было неправильно. Дело было не в этом. Но она расслабилась в его руках, позволив себе наслаждаться его прикосновениями. Было приятно находится с ним, даже если он не делал того, чего Елена от него хотела. — Ты не понимаешь, я все еще хочу тебя, — сказала она. — Ты не знаешь, на что это похоже. Это… желание мучает меня уже несколько дней, и это не проходит, и ты не хочешь меня. Он вздохнул и осторожно опустил ее на кровать, целуя. Элайджа спустился ниже, прокладывая дорожку поцелуев по шее до самых бёдер. Она чувствовала его взгляд, наполненный похотью, хотя в спальне было темно. — Правила, — пробормотал он. — Не забывай о них. Она молча кивнула. Ее трусики были стянуты вниз до колен, и он устроился между ее широко разведенными ногами. Елена знала, что вся мокрая от возбуждения, она чувствовала его горячее дыхание на самом чувствительном месте. Она попыталась ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы не сойти с ума от напряжения. — Лайджа, — она слепо потянулась к нему и взяла его за руку. — Пожалуйста… Он поцеловал ее бедро, медленно подбираясь к ее промежности. Она схватила его за запястье свободной рукой, извиваясь и наклоняя бедра, пытаясь прижаться к нему. — Скажи мне, чего ты хочешь. — Твой рот, — всхлипнула она, выгибая спину. — Прикоснись ко мне. Пожалуйста. Он сжал ее руку и лизнул клитор, потирая языком горошинку, в то же время перебирая пальцами ее складочки. Элайджа безжалостно продолжал ее сладкую пытку, погружая в неё пальцы и старательно лаская языком. Елена не сдерживала рвущиеся наружу стоны, хоть и смущалась своих звуков. Она попыталась зажать его между ног, но Элайджа осторожно надавил на ее бедро, держа ноги широко разведёнными. Она проскулила, запрокинув голову. Елена едва держалась на месте, чтобы не начать метаться по кровати. Она сжала его руку так сильно, что будь он обычным человеком, его запястье было бы сломано. Элайджа не останавливался, интенсивно вылизывая ее. — Еще, — она рвано вздохнула. — Пальцы. Пожалуйста. Он подчинился, быстро проникая в неё указательным пальцем. Елена заскулила, зажмуриваясь. Он добавил еще один, сгибая их под разными углами, пока не нашёл чувствительное местечко, ритмично потирая его. Элайджа приподнялся и ускорил движения руки, тяжело дыша. Ее ноги сжали его плечи, и она застонала, притянув его руку ко рту и поцеловав костяшки. — Элайджа, — выдохнула Елена. — Поцелуй меня? Он приподнялся, не прекращая двигать рукой, и поцеловал в губы. На этот раз все было по-другому: Елена была дрожащим и податливым беспорядком, в то время как от него исходила непробиваемая уверенность. Она стряхнула с ног нижнее белье и прижала пятку к его промежности. Он был таким твердым и большим. Элайджа нежно коснулся губами подбородка, убрал руку и отодвинул ее ногу. — Не сегодня, — тихо сказал он. — Сегодняшний вечер посвящен тебе. — Но я хочу этого. — Если ты будешь хотеть этого к тому времени, как я закончу с тобой, я буду очень удивлён. — Хм, — она притянула его ближе и украла еще один нежный поцелуй. — Звучит как вызов. Он улыбнулся и наклонил голову, покрывая поцелуями ее шею, слабо покусывая и посасывая кожу. Елена тихо постанывала и задержала дыхание, когда его рука опустилась к клитору. — Пожалуйста, — прошептала она ему на ухо и скорее почувствовала, чем услышала, его глубокий выдох. Елена знала, что его терпение небезгранично. — Ты мне нужен внутри меня. Он снова скользнул в нее пальцами, растягивая ее. Это было приятно, его руки буквально творили волшебство, но ей хотелось, чтобы ее заполнили чем-то большим, тёплым и пульсирующим от возбуждения. Она выгнула спину, упершись пятками в кровать, почувствовав приближение оргазма. Она вся напряглась, казалось, все ее нервные окончания стали оголенными проводами. Елена зажмурилась и открыла рот в немом стоне, когда оргазм обрушился на неё, как цунами. Елена словно воспарила в пушистых облаках. Элайджа целовал ее грудь и шею, пока она дрожала от остатков оргазма, ее сердце сбивчиво стучало в груди. Она провела руками по его спине и зарылась пальцами в тёмные волосы. Он снова поцеловал ее в губы. Она лениво двигала губами, не желая его отпускать. Возможно, Елена впилась зубами в его нижнюю губу, а возможно, и нет, но что-то вызвало его заметную реакцию. — Ты только что зарычал? — Да, — ответил он и отстранился. — Мне вроде как понравилось, — смущенно призналась она. — Можешь ещё раз? — Если ты будешь очень, очень хорошей девочкой, — сказал он и поцеловал ее еще раз. У Елены не было в планах быть хорошей. Она сжала его твердую длину через пижамные штаны. — Елена, — он обхватил ее запястье и потянул от себя, но девушка с надеждой ещё раз сжала его член, но это его не переубедило. Элайджа прижал ее руку к подушке. — Не сегодня. — Почему? Я получила свое. Ты тоже должен. — Не беспокойся обо мне, — сказал он. — Есть вещи похуже, чем остаться без оргазма, знаешь. — Да, например, заниматься сексом с отвратительным человеком, которого ты не хочешь, — пробормотала она, на мгновение забыв, что он не только услышит ее, но и примет это на свой счет. Его выражение лица изменилось в мгновение ока. — Подожди, я не это имела в виду. — Ты не это имела в виду, или ты не хотела, чтобы я это услышал? — Не в этом дело. Это… слушай, все в порядке, я просто хотела бы, чтобы ты сказал что-нибудь, чтобы все не выглядело так, словно я заставила тебя, и… — Это не значит, что я не хочу тебя, — он прижался к ней возбужденным членом, доказывая свои слова. — Я знаю. Она все ещё была чувствительна, и ее желание, казалось, никуда не делось. Елена заботливо обхватила его лицо, проводя пальцами по четким скулам. Ноги сами собой скрестились у него за спиной. — Почему ты не хочешь… этого со мной? — осторожно спросила она. — Это из-за ребенка? — Конечно, я в какой-то мере беспокоюсь о нем, но знаю, что сейчас это безопасно. Елена, у нас еще есть время. Мы почти друг друга не знаем. У нас есть время… узнать нас получше, понимаешь? Она не была удовлетворена, несмотря на недавний оргазм. И оправдание Элайджи было неискренним, надуманным. Она слышала это в его голосе. — Ты думаешь о ней, да? — тихо спросила Елена, гладя его по волосам. Не имело значение, говорила она о Кэтрин или Татии. Он долго молчал, и этого было достаточно, чтобы ответить на ее вопрос. На самом деле его молчание было таким долгим, что ей стало неудобно лежать на спине, она вся была влажная и липкая, и ее снова бросило в холод. — Мне нужно в душ, — пробормотала Елена и отпустила его, чтобы он мог встать с кровати. Она включила прикроватную лампу и, не в силах посмотреть ему в глаза, наклонилась, чтобы собрать с пола брошенные шорты, нижнее белье и футболку. Только вот Элайджа уже протягивал ей одежду. — Мне когда-нибудь можно будет снова наклониться? — Ближайшие пять месяцев нет, — ответил он с легкой улыбкой. Она прижала одежду к груди. Возможно, это была просто игра света, но видеть его в пижаме со стояком — это что-то. Она облизнула губы и почувствовала новый всплеск возбуждения. — Я не отвечаю за свои действия, если ты сейчас же не уйдёшь, — тихо сказала она и опустила глаза. — Я думал, ты хотела бы объятий. — Единственные объятия, о которых я могу прямо сейчас думать, — это те, которые каким-то образом сделают меня более беременной, — парировала она, забыв, что он не совсем ее Элайджа, который был знаком с ее грубым остроумием и поддразниванием. — Прости. Однако он улыбался. — Если я тебе понадоблюсь, — сказал он, подходя, чтобы поцеловать ее в макушку. — Зови. Елена закрыла глаза и позволила ему уйти. Красные цифры на циферблате гласили: 3:28 утра. Время смыть все следы сексуального преступления и понадеяться, что у нее получится заснуть.