Weave of Time

Восемь лет спустя — Мы хорошо поработали, — сказала Елена Элайдже, украдкой наблюдая за детьми через окно кухни. — Мы сделали все, что было в наших силах, — сказал первородный, целуя ее в макушку. Дети пригласили своих друзей на совместное празднование шестнадцатилетия (они больше не устраивали вечеринки с друзьями и членами семьи, потому что в последний раз троим подросткам пришлось стирать большинство событий из памяти, а один попал в больницу благодаря Клаусу), они собрались у костра, играя в правду или действие. — О Боже, твои родители так безумно влюблены, — проворковала одна из девочек, увидев их в окне. Елена поспешно задернула занавеску и повернулась ухом к стеклу, прислушиваясь, чтобы узнать, разозлится ли Ария, что ее родители за ней присматривают или нет. — Да, — сказала Майклсон, пожимая плечами. — Твой папа такой горячий, — сказала девушка. — Прямо… секси. — Фу, — протянула Ария, сморщившись. — Прости, прости! — девочка подняла руки в мирном жесте, хотя не сильно сожалела о своих словах, потому что вслед за этим добавила: — Но он все еще горячий. Так и хочется сказать: отшлепайте меня, профессор. Елена раздвинула занавески, чтобы бросить на нее суровый взгляд, и почувствовала, как Элайджа улыбнулся ей, прижавшись губами к уху, и обхватил ее талию крепче, чем это было необходимо. — Ей шестнадцать, — напомнил он. — Я не настолько голодна, — защищалась она. — Эта девушка — сплошные гормоны. Она не понимает, что говорит. — Да, я была шестнадцатилетней девочкой, спасибо. — Вау, — сказала девушка, глядя на Елену. — Она так пристально смотрит на меня… — Она ревнует, — отмахнулась Ария. Она поджала губы, посмотрев на родителей и выгнув бровь в точности, как делает ее отец. — У нее не было бы повода, если бы она постоянно не шпионила за мной. Элайджа одними губами извинился через плечо Елены, но Ария только закатила глаза. — Как она вообще может слышать меня оттуда, да еще и с закрытым окном? — пожаловалась девочка. — О, у меня мурашки по коже от ее взгляда. — Однажды она довела официантку до слез за то, что та похвалила моего отца и его выбор вина, — вспомнила Ария. — Она становится дьяволом, когда ревнует. — Но она кажется такой милой? — растерянно спросила девушка. — Так и есть, — согласился Ари. — Но как ты думаешь, откуда у Тоби ревнивая черта? — На самом деле я думала, что это от твоей кузины Кэролайн. — Она не моя кузина, — сказала Ария. — Черт возьми, Ари. Твоя мама все еще смотрит на меня… так свирепо, как будто она буквально слышала меня? — Она может чувствовать, когда люди делают подобные комментария. Я бы не стала беспокоиться об этом. Она безобидна, — сказала Ария девушке. — Она уйдет через секунду, но на твоем месте я бы перестала строить глазки моему отцу. — Я просто смотрю, — надулась ее подруга и ухмыльнулась. — Это не запрещено. — Но неправильно, — фыркнула Елена, находясь вне пределов слышимости обеих девочек-подростков. — Тебе шестнадцать, перестань пялиться на моего мужчину. Элайджа хихикнул, отводя ее в сторону и впечатывая ее в стену, крепко сжимая руками ее задницу и притягивая к себе. Она удивленно пискнула ему в рот и положила руки ему на грудь, слегка оттолкнув. — Там дети… — начала она. Елена посмотрела в сторону, но они были вне поля зрения, поэтому она довольно выдохнула. — Я отвлекаю тебя, — он повернул ее за подбородок к себе и лизнул нижнюю губу. — Отвлечение внимания — ключевой элемент в погоне. — Это работает, — ответила она со злой усмешкой. — Ты поймал меня. Он втянул ее в очередной голодный поцелуй. Жадные руки дернули его рубашку вверх, касаясь его обнаженной кожи. Она начала тереться о его бедро, зажатое между ее ног. Боже, от него так хорошо пахло, и ее сердце было полным и теплым. Но мозг не желал поддаваться похоти. — Эта девушка — проблема, — выдохнула Елена ему в рот. — Она выпила… — Это был легкий алкогольный коктейль, и она сделала только глоток, — сказал Элайджа. — Ария тоже пила. — Нет, по правде говоря, дело не в выпивке… — Елена, конечно, следила за тем, кто что пил. Арии было шестнадцать, и она иногда интересовалась алкоголем. Елена, для сравнения, была в ее возрасте чирлидершей и начала устраивать вечеринки задолго до этого. — Ты не можешь носить… эти костюмы… когда друзья Арии… — Мои костюмы скромны, — сообщил он ей. — Они делают тебя похожим на профессора, — возразила она. — Сексуального профессора, который сначала устроит порку, а потом усадит к себе на колени. — Вот почему я их ношу, — проворковал он. — Прошу вас присесть ко мне на колени, мисс Гилберт. — Это мы можем исследовать позже, — выдохнула она. — Мистер Майклсон. — М-м, да, — пробормотал Элайджа ей в губы, прижимаясь пахом к ней. — Я когда-нибудь говорил тебе… Что я нахожу это… непостижимо сексуальным… когда ты называешь меня своим? Она лизнула его губу. — Ты думаешь, я не знаю? — Ну, в таком случае, любимая, — о встал на колени, стягивая с нее джинсы. — Дети… — слабо запротестовала она. — Они на улице. — Элайджа… — застонала Елена, безуспешно пытаясь сопротивляться его настойчивому языку, уже ритмично массирующему ее клитор. — Элайджа, я хочу тебя, Боже, я хочу тебя, но они могут войти! — Никлаус присмотрит за ними, — проворковал он и стянул ее трусики до колен, обнажая ее перед своим любящим взглядом. — Ты такая красивая… — В смысле Клаус? Клаус не был приглашен… — она не смогла договорить, открывая рот в немом стоне. Серьезно, став вампиром, ее чувствительность чертовски усилилась. От малейшего прикосновения его языка все нервные окончания, казалось, ожили, и тихий голосок в ее голове пообещал держать ухо востро в случае внезапного прихода подростков. Он нырнул в нее языком, слизывая все соки, и она схватила его за голову, прижимаясь к нему бедрами. Елена очень старалась не опускать веки, но она могла либо держать глаза открытыми, либо рот закрытым, а не все сразу, и ей не хотелось, чтобы Клаус услышал ее стоны. — Больше, — выдохнула она. — Трахни меня, пожалуйста, ты мне нужен, прямо сейчас… Элайджа развернул ее лицом к стене, накрыв дрожащие руки своими ладонями. Он был таким твердым, а она такой влажной, что он с лёгкостью вошел в нее, сразу начав осторожно покачивать бедрами. Элайджа все еще был одет, расстегнув лишь штаны и приспустив боксеры. Елена подавила стон, выгибая спину, чтобы он попал в нужное местечко. — Отвлекающий маневр, — тихо сказал он ей на ухо и опустил руки, обнимая вампиршу за талию, отклоняясь и с силой толкаясь бедрами. — Моя бедная любовь. Тебе что-то нужно? — Если ты не ускоришься… — прошипела она. — Ты окажешься на диване, и я не шучу. — Я не возражаю против дивана, — признался он, царапая ее ухо острыми зубами. — Но я так ненавижу, когда меня разлучают с моей красивой и умной женщиной, — он ускорился, когда она внезапно оттолкнулась от стены, заставив отстраниться. — Не на кухне, — потребовала Елена, притягивая его ближе за галстук. — Спальня, — согласился Элайджа, подхватывая ее на руки.

***

— Давай, Тоби! — крикнула одна из девочек. — Выбери кого-нибудь! — Хорошо, — сказал Тоби и притворился, что раздумывает, оглядываясь вокруг. Он внезапно ухмыльнулся, и его «жертва» неловко поерзала. Он был очень похож на Арию, когда так улыбался, и они вдвоем были копией дяди Кола, когда тот задумывал что-то предельно коварное. — Хоуп, правда или действие? — Правда, — сказала она, равнодушно пожав плечами. Тоби ухмыльнулся. — Чья это была идея украсть ключи от Corvette твоего отца, и насколько она разгоняется? — Моя, — сказала она, кокетливо взглянув на парня, сидящего рядом с ней на скамейке. — Я разогналась до ста пятидесяти на проселочной дороге около дома моего отчима. — Круто, — протянул Джон. — Хочешь прокатиться? — предложила она с притворной невинностью. — Я могу взять тебя. — А я думаю… — громко сказал Клаус, втискиваясь между двумя подростками на скамейке. Тоби расхохотался, хлопнув себя по бедру, и с щек Хоуп сошла вся краска. — Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала, милая. Привет, мальчик, я Клаус. Отец Хоуп. — Папа, — прошипела она. — Ты не должен быть здесь! — Я прятался, — сказал он без стыда. — Потому что, как ты знаешь, твои тетя и дядя имеют тенденцию оставлять вас без присмотра! Но теперь здесь настоящий взрослый! — крикнул он в сторону дома. — Папа… Мы даже не пьем… — А эти четверо? — Я уже пьяна, — сказала одна из девочек, с которой раньше разговаривала Ария, та, что бесстыдно пялилась на Элайджу. — Мне очень жаль, мистер, но я выпила водки минут десять назад. Моя вина. Клаус фыркнул. — Давайте сделаем музыку погромче, хорошо? Почему больше не танцуют на вечеринках, а? — Если бы ты увидел, как танцует Хоуп, у тебя случился бы сердечный приступ, — осторожно сказала ему Ария. — Заткнись, — прошипела Хоуп, бросив на нее убийственный взгляд. — Я знаю, где ты хранишь свой дневник! — Насколько я помню, — сказала Ария, опустив голову, — ты все еще не любишь пауков. — Если ты снова принесешь их в мою комнату… — начала Хоуп. — Я принесу их яйца, — пробормотала Ария. — И ты даже не заметишь этого, пока не станет слишком поздно. — Девочки… — напомнил им Тоби, что они не одни. — Хорошо, поговорим позже, — фыркнула Хоуп. — Слава Богу, — пробормотал Клаус. — Который из них? — синхронно сказали Ария и Тоби. Это была шутка, которую часто пропускали мимо ушей их человеческие друзья, но она всегда смешила их дядю.

***

Прицелившись, Майкл наблюдал, как Клаус развлекает детей. Были танцы, веселье, на огне растапливали сыр, и он взял свою надутую дочь за руку и закружил ее в старом танце, пока она снова не заулыбалась. Он наблюдал, как мальчик, который теперь был родителем, наблюдал за детьми, как он улыбался, хмурился и был любезен, как он вмешался и остановил драку и незаметно вылил в клумбу алкоголь. — Видишь? — пробормотала Фрея. — Он все ещё хорошо себя ведет. — Вряд ли хорошо, — самоуверенно сказал Майкл. — Ладно, но он не зверствует. Она сидела рядом с ним на крыше высокого здания, наблюдая, как ее отец держит прицел на груди ее сводного брата. — Арес не объявлялся? — задумчиво произнесла Фрея. — У тебя не было никаких снов? — Нет, — проворчал он. — Никаких видений? — Никаких. — А желание убить Клауса? — Все еще под контролем, — подтвердил Майкл и опустил оружие, разрядив и разобрав его в мгновение ока. Он положил его в незаметный футляр, а затем вздохнул, вертя оптический прицел в пальцах. — Я не верю, что вмешательство Бога вызвало мой гнев. Я возненавидел этого ублюдка задолго до того, как мне было поручено убить его. — Вероятно, именно поэтому ты поддался манипуляциям, — признала Фрея. — Гнев делает глупцами даже самых мудрых людей, отец. Это была слабость, которой воспользовался Арес. — Я никогда не был слабым… — начал он. — Тогда как он заманил тебя, и никого другого в деревне? — раздраженно спросила она. Это был не первый раз, когда они спорили об этом. — Мать, даже Далия были более опасны, чем ты. Если он хотел максимизировать свое влияние, он должен был привлечь их. — Возможно, ему не нравятся ведьмы. Фрее надоел этот бессмысленный разговор. — Как Рим? — Полный паразитов. — Ты видел какие-нибудь достопримечательности? — Да, мне понравился город, — он посмотрел на дочь с теплом в глазах. — Спасибо за твое предложение, мне понравились катакомбы под собором, как ты и предполагала. Действительно, найти это маленькое местечко было непросто. — Я рада, что ты смог это увидеть, — сказала ведьма с сияющей улыбкой. — Ты выглядишь посвежевшим. — Я чувствую это, — согласился он и сел рядом с ней. Он потер глаза, затем посмотрел на нее с легкой улыбкой на губах. — Впервые за тысячу лет я смотрю на мир новыми глазами. Это подарок — иметь тебя, твой невероятный ум и открытое сердце. Я не изучал этот мир, пока ты снова не стала для меня живой. — Я люблю тебя, — тепло сказала она. — И я люблю тебя, моя золотая девочка, — сказал он с гордостью. — Если бы не твоя одержимость защитой и исправлением сводного брата… Ее улыбка погасла. — Отец, — сказала она раздраженно. — Мы опять должны это обсуждать? — Он твоя противоположность во всех отношениях, — сказал Майкл, накрывая ее руку своей. — Дочь моя, он плохо обращается с тобой. Если ты скажешь мне, что я должен забыть о своей вендетте, я забуду, если ты уйдешь со мной и будешь в безопасности. Он уже не первый раз делал это предложение. — Если тебя беспокоит, что я создан, чтобы убивать вампиров, и мне придется повернуться к тебе спиной из-за Клауса, что, если ты откажешься от моей любви, вы оба станете моими врагами… Она покачала головой, накрыв его руку своей и слегка сжав. — Нет. Я не откажусь. Я верю, что мы сможем жить в гармонии и снова стать семьей. — Ты никогда не будешь моим врагом, Фрея. Даже если ты будешь стоять в стороне, а не со мной, ты никогда не будешь моим врагом. Она сначала молчала, обдумывая его слова, прежде чем пообещать: — Я все исправлю, отец. — Ты попытаешься, — согласился он. — Нет, — она покачала головой. — Ради детей я должна все исправить. Я скорее умру, чем увижу, как мои племянники будут страдать в одиночестве так, как я в свое время. У них есть родители, и все в жизни идеально. Они любимы и с любовью относятся друг к другу. Я никогда не отниму это и никому другому не позволю украсть драгоценное счастье, на которое ты тоже имеешь право. — Такая сила, — сказал Майкл, беря ее за руку и целуя костяшки пальцев. — Такой свет. Ты сражаешься за меня, даже когда я угрожаю твоему любимому полукровке. — Ты тоже моя семья, — напомнила она ему. Все должно было быть хорошо. Как только она решит, как избавиться от Ареса, он сможет вернуться домой к семье. Наконец-то Клаус сможет успокоиться, а Елена и Элайджа почувствуют себя в безопасности, зная наверняка, что Бог не следит за их детьми. Проблема была в том, что люди, которые верили в Ареса и тем самым давали ему силу, были ее семьей. Не было смысла пытаться заставить их забыть: она пыталась, и это не сработало. Она даже говорила об этом с Тором и Сиф, но безрезультатно. — Если это подвергнет тебя опасности… — Ты не можешь просить меня оставить это дело, когда единственная причина, по которой мы не являемся единой семьей, заключается в том, что Бог решает свои дела твоими руками. Я хочу мира, чтобы наша семья вновь была единой. Бог или не Бог, я не преклоню колено, если моя семья будет разрушена из-за него. — И я бы не посмел просить тебя отказаться от того, чего ты так сильно желаешь, — успокоил ее Майкл. — Я просто хочу, чтобы ты подготовила свое нежное сердце к тому, что меня не так легко примут в семью. — Я знаю. Слишком много боли и истории между вами. Не говоря уже о том, что в противостоянии Ареса и Тора ты стал живой марионеткой. Я пока не могу прикончить Ареса, но я близка. Я знаю, что прошли годы, но я близка. Пока мы разговариваем, о нем забывают. Как только станет меньше людей, которые воспринимают его имя всерьез, я смогу сломить в тебе ненависть, я обещаю. Я возьму медальон. Я уничтожу Бога войны, если понадобится. — Я слышу тебя, дочь моя, — тихо сказал он и ладонями обхватил ее лицо. — Я верю тебе. Я люблю тебя, и я доверяю тебе. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Но то, что ты пытаешься сделать, невозможно. — Нет ничего невозможного. У меня есть желание и средства. — Средства? — он нахмурился. — Ты знаешь, как убить Бога? — Нет, но я знаю, как заставить его вести себя прилично. Если Тор — его враг, это говорит о том, что Бог грома каким-то образом опасен для него. А твоим внукам он дал дары. Так что, если я смогу использовать эту силу и призвать Ареса, я надеюсь, что смогу его сильно ранить и преподать ему урок. — Это слишком опасно. Я не могу этого допустить. — Тебе и не придется, потому что ещё ничего не готово, а когда будет… ты будешь рядом со мной? Даже если это означает встать рядом с Клаусом? Вздох Майкла был довольно драматичным, но совершенно фальшивым, судя по веселому блеску в его глазах. — Ты мой первенец и наследие, которое я оставлю на этой земле, — сказал он низким голосом. — Если ты попросишь меня быть рядом с тобой, я всегда буду рядом. Возможно, я не смогу сдержать свой язык, но я должен быть в состоянии держать свои руки при себе. — Это все, о чем я прошу. Я почти нашла решение. Я думала полететь в Рим, в те туннели, в которые я отправила тебя, где я провела год в шестнадцатом столетии. Я оставила после себя…

***

От громкого рева, казалось, все в штате оглохли на целых три минуты. Элайджа и Елена поспешно оделись и, спотыкаясь, вышли на улицу, зажимая уши руками и ища детей. Они затолкали всех в дом и стали ждать, когда прекратится адский звук, широко раскрытыми глазами пытаясь понять, что вызвало этот ужасный шум. Сначала раздались пронзительные крики сигнализаций домов и машин, затем какой-то хлопок и приглушенный вскрик. Дверь резко распахнулась, и Майкл упал на колени в дверном проеме с мокрым от слез лицом. Его губы шевелились, торопливо и отчаянно произнося слова, но никто не мог их разобрать. — Майкл? — робко спросила Елена. Она не видела его с тех пор, как раздела и оставила мертвым в лесу. Одним словом, он был опустошен. Он издал вой, который снова оглушил ее на пару секунд. — Майкл, — позвала его Ария хриплым голосом, от которого по рукам Елены побежали мурашки. Она, облизнув пересохшие губы, шагнула к мужчине, но ее тут же удержал Клаус, схватив за локоть. Он не притянул ее, но остановил загадочное желание утешить его отца. — Майкл? — повторила Елена. Звон начал стихать, голова Майкла была низко опущена. Он перестал плакать, но его руки дрожали. Елена сделала еще один шаг вперед. Слеза скатилась по лицу первородного и капнула с подбородка на пол, за ней быстро последовали еще несколько. Человек, который был монстром, уперся руками в землю, поклонился им всем, снова поддавшись рыданиям. — Что все это значит? — холодно спросил Элайджа. Елена перефразировала: — Что случилось? Как будто его голова весила тонну, Майкл поднял мокрое, измученное лицо, беззастенчиво плача. — Фрея… Арес… забрал… мою дочь. — Тетю Фрею? — Хоуп вздохнула. — Он… он что? Почему? Нет. Нет, он не может. Она служит северным Богам, это… — Война, — еле слышно произнес Клаус. Его пальцы соскользнули с руки Елены. — Арес взял ее в заложники, чтобы разозлить наших старых Богов. Он начинает войну с нами, пешками. — У нее был способ… — вздохнул Майкл. — Способ… она хотела разрушить… она хотела сделать нас семьей… уничтожить его притязания на меня… — Если она действительно была к этому близка, — тихо сказал Тоби, подходя и становясь рядом со своей матерью. — Тогда он решил остановить ее. Подросток сделал глубокий, успокаивающий вдох и выдохнул. От этого в воздухе запахло металлом и электричеством. — Тобиас, — сказала Ария. — Тебе лучше позвонить мистеру Ти. — Да, — согласился он. — Тор будет зол. Ожидайте бури. — Моя дочь… Этот злобный… придурок… схватил мою дочь! — Сделай вдох. Мы вернем ее. Это не займет много времени, — пробормотал Клаус, смутившись, когда Майкл посмотрел на него в такой жалкой позе на коленях. — Бог войны или нет. Это моя сестра. Арес заплатит, и Фрея будет возвращена. Майкл опустил голову. Слезы полились еще быстрее, грудь задрожала. — Даю тебе слово, — сказал Элайджа. Он взял руку Арии в свою и посмотрел на Елену. Изучив ее лицо, он понимающе кивнул. — Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы вернуть Фрею домой. Ужасный плач поднял шум в обычно тихом доме. Снаружи люди начали кричать из-за разрушений, сигналов тревоги, кто-то крикнул о вознесении, и это вызвало волну паники: сборы, крики, плач, тяжелое дыхание. — Итак, Майкл, — сказала Ария уверенным голосом. — Вставай. Нам нужно составить чертов план.