Weave of Time

Ария потягивала пакет с кровью через соломинку, болтая ногами. Она внимательно смотрела, не осуждает ли ее кто-нибудь. Элайджа предусмотрел это и, чтобы она чувствовала себя непринужденнее, убедился в наличии крови у всех присутствующих вампиров. Только Джереми остался без еды, а его девушка закрылась наверху, оплакивая мертвую собаку. Тобиас же спал у него на бедре, как убитый. — Итак, — сказал Стефан. Он не сводил глаз с детей с тех пор, как Джереми упомянул, чьи они. — Ты… Дочь Елены? Ария кивнула, все еще потягивая кровь. Она скрестила ноги, одной рукой рассеянно перебирая камушки на шнурке, который был очарован Богиней. Элайджа был готов заплакать от радости и страха, что его маленькая девочка была благословлена. Стефан посмотрел на Тоби, Элайджа же, осторожно потягивая кровь из бокала, наблюдал, как он рассматривает знакомые черты лица. Ария гораздо больше походила на свою мать, но у Тобиаса был ее характер. Он также пускал слюни во сне и уже испачкал итальянские брюки отца. — И это… — сказал Стефан. — Это ее сын? — Да, они наши дети, — холодно сказал Элайджа. Он погладил взъерошенные волосы Тоби, затем попытался зачесать челку набок. Но сегодня она топорщилась в разные стороны. — Теперь ты понимаешь, почему она ушла от тебя. — Эм, — он потер висок свободной рукой, отставляя стакан с кровью в сторону. Он принес сумку-холодильник с донорской кровью, что было очень любезно с его стороны. Но его присутствие не требовалось. — Нет, не совсем. — Тебе не нравится мой папа, — сказала Ария. На месте проколов на губах выступила кровь, и она, не задумываясь, слизнула ее, моргая большими черными глазами, как невинная маленькая кукла. Элайджа почувствовал, как его сердце наполнилось любовью, увидев ее такой спокойной, какой она не была уже много лет. — Значит, ты бы использовал меня и моего брата, чтобы отомстить ему. — У меня нет проблем с твоим отцом, — тихо сказал ей Стефан. — И я любил твою маму. — Это странно, — сказала она. — Ария, — мягко сказал Элайджа. — Мистер Сальваторе — старый друг твоей матери. Она бы не хотела, чтобы ты сердилась на него. — Во-первых, я не сержусь, во-вторых, мистер Сальваторе — ее бывший бойфренд, и в-третьих, мамы здесь нет, так что она не узнает, пока ты ей не скажешь, — многозначительно сказала она, заработав смех обоих своих дядей. Дядя Джереми же не засмеялся и даже не улыбнулся. — Ты все еще наказана, — напомнил он ей. — О, — она сморщила нос. Элайджа краем глаза увидел, как Стефан дернулся, узнав в ней ее мать. — Прости. Он понимал, что она нисколько не сожалела. Ария высосала последние капли крови и потянулась, чтобы потереть кулаком глаз. Она была чертовски милой. — Все в порядке, — сказал Стефан, когда Элайджа не ответил. По-итальянски Элайджа дал ему совет: — Не позволяй надутым губам одурачить тебя, — пробормотал он. — Она ещё ребенок, — сказал Стефан на иностранном языке. — Она знает, что делает, — сказал Клаус с гордостью. — Она должна научиться сдерживать свою грубость, — сказал Элайджа. — Я не потерплю этого. — А я да, — проворковал Кол и ухмыльнулся своей племяннице. — Она чертовски милая, когда дерзкая. — Я знаю, — со вздохом посетовал Элайджа. — Они всегда так делают? — спросил Джереми у ребенка. — Постоянно, — пожала она плечами. — Извини, — сказал Стефан, медленно опускаясь на удобный диван. — Я… все ещё обрабатываю. Ты знаешь, что это значит? Элайджа понял слишком поздно, что она мало выпила крови, так что ответ был весьма резким: — Мне семь, я не идиотка, мистер Сальваторе. Клаус хихикнул. — Чертовка, — поддразнил он. Она засияла, посмотрев на своего дядю, как будто точно знала, насколько восхитительным было ее отвратительное поведение, и облизнула губы, взглянув на кровь в его бокале. Он прижал его к груди, ухмыляясь ей: — Боюсь, это можно только взрослым, — сказал он, так как смешал кровь с бурбоном. — Остальная кровь лежит в сумке. — Где она? — Мистер Сальваторе оставил ее у двери. Она спрыгнула со стула и бросила пустой пакет в мусорное ведро на кухне, широко зевая, бриллиант на ее груди раскачивался из стороны в сторону, она босиком прошла в прихожую и открыла сумку-холодильник. — Я просто… — грубо сказал Стефан. — Я думал… Я слышал их сердцебиение, когда видел ее в последний раз. Но я… Я просто не мог… — Я тоже не мог в это поверить, — признался Элайджа. — Хотя я знал, что она не лжет. Потребовались недели, чтобы… как ты там сказал? Обработать? Стефан кивнул и открыл рот, чтобы ответить, когда его прервал детский визг. — МАМА! — Оставайся в доме! — шикнула Елена, но Ария не послушала. Она вылетела на улицу прямо в объятия матери, крепко обнимая ее руками и ногами. Элайджа подложил подушку под голову Тоби вместо своего бедра и чуть не раздавил дочь, обнимая девушку. — Елена, — выдохнул он и поцеловал ее в щеку. — Отведи ее в дом, у меня не так много времени, — настаивала она, отталкивая Арию, но девочка не шелохнулась. — Куда ты? — потребовал он. — Почему ты не хочешь зайти… — Элайджа, время, — подчеркнула она. — Мне нужно поговорить с тобой наедине, и у меня нет… Стефан? Сальваторе стоял с открытым ртом. Он просто смотрел на нее, и Элайджа прочел в его взгляде разбитое сердце, но также и понимание. Проникновенный взгляд первородного остановился на ее грязных руках, вцепившихся в его плечи, на ребенке, зажатом между ними. Стефан понимал их любовь, это заставило Элайджу расслабиться. — ТОБИ! — крикнула Ария. — МАМА ЗДЕСЬ! — Нет, — слабо сказала Елена, но при виде своего сына она сдалась и опустилась на колени, чтобы обнять его, уже рыдая. Девушка даже не покачнулась от его веса, когда мальчик кинулся на нее. Она яростно обняла его в ответ и встала, чтобы обнять Арию другой рукой, целуя их обоих в голову, прежде чем Элайджа поцеловал ее в губы. — Что случилось? Где Майкл? Она всхлипнула и пригнулась, чтобы спрятаться под его подбородком, обнимая своих малышей и наслаждаясь его запахом. Он поцеловал ее в макушку и глубоко вдохнул через нос, чувствуя Майкла во всем: в одежде, грязи и пресной воде, а затем в крови. Первородный резко выпрямился, как будто его ударили ножом, и посмотрел ей в лицо. Она ждала, в глазах заблестели слезы. — Никлаус, — сказал он спокойно. — Брат. Не мог бы ты забрать детей? — Давай я, — сказал Джереми. Он протиснулся мимо Стефана, чтобы забрать рыдающего Тоби. — Эй, эм, давай… У меня наверху есть несколько видеоигр. Пойдем поиграем. — Я хочу к мо-мо-моей ма-ма-маме. — Я понимаю, но она в порядке, — сказал Джереми. — Вау, ты тяжелый. С ней все в порядке, эм, Тоби. Поверь мне. Давай… Я покажу тебе свою комнату. Тебе нравятся динозавры? У меня есть игра «Парк Юрского периода», — попытался он отвлечь его и поднялся по лестнице с ребенком, который все еще плакал, хотя и начал успокаиваться. — Нет, — решительно сказала Ария. — Нет, я не пойду, я не… Элайджа не стал с ней спорить. Он просто передал ее Клаусу и ожидал истерики, но вместо этого она расплакалась. Как же кровь изменила ее буйный характер. — Мы поговорим минутку, — сказала Елена, задыхаясь от эмоций. — Детка, подожди минутку. Мне просто нужно очень быстро поговорить с папой, хорошо? Она отступила, и Элайджа закрыл дверь, взглянув на прищуренного Клауса с плачущим ребенком на руках. Элайджа и Елена посмотрели друг на друга, а затем не выдержали и крепко обнялись. Он уткнулся носом в местечко рядом с ее ухом и снова почувствовал запах Майкла, но помимо этого нотки вампира. — Ты завершила переход? — Да, — прошептала она. Он закрыл глаза. — Мы не можем убить его, — понял Элайджа. — Мы можем, — сказала она. — Если я сначала попрощаюсь… — Нет, — сказал он и услышал в своем голосе раздражение, присущее его дочери. — Нет. Мы не можем убить его. Я не потеряю тебя. Ты нам нужна. Она только крепче обняла его. — Я не знаю, что делать, — призналась Елена. — Я тоже, — успокоил он. — У нас есть ты и медальон, и нам есть что обсудить. Ты сейчас зайдешь в дом, и мы все вместе разберёмся. — Что, если я причиню вред детям? — выпалила она. — Ты не навредишь нашим детям, — твердо сказал он, обхватив ее лицо ладонями. — Елена, прежде чем я впущу тебя внутрь, мне нужно тебе кое-что сказать. Она глубоко вздохнула. — Помнишь, когда родилась Ария, она была очень маленькой, и нам сказали, что она была зачата позже Тоби? — быстро сказал он. — В это вмешались Боги. — Локи? — спросила она, и он нахмурился, глядя на нее. — Мне приснилось это. — Примерно в то время, когда мы с тобой начали… играть? — догадался он. — Ты тогда что-то упоминала о Богах. В ту ночь, когда мы впервые были вместе… в эту эпоху. — Да? — она шмыгнула носом. — Я не… думала, что это что-то значит. Я просто предположила, что это мои гормоны. К чему ты ведешь? Он медленно кивнул. — Сложно объяснить… — тихо сказал Элайджа. — Но Ария наполовину вампир. — О, — сказала Елена, и ее взгляд скользнул по его лицу, как будто читая его мысли. — О, это… на самом деле имеет смысл. — Я тоже так подумал, — пробормотал он и притянул ее к себе для поцелуя. — Ты в порядке? — Я в порядке, а она? — Она в порядке. Довольная. Мы накормили ее кровью. — Мне нужно… я хочу… — она сглотнула. — Есть ли для меня кровь? — Конечно, любимая, — тепло сказал он и поцеловал ее в губы. — Нам нужно позвонить Камилле и попросить забрать детей, — пробормотала она ему в губы. — Наша семья такая драматичная. — Позже, — согласился он и, толкнув дверь, крикнул: — Джереми, пригласи свою сестру в дом. Парень сразу крикнул: — Заходи, сестренка. Елена переступила порог своего старого дома и сразу же посмотрела на открытую сумку с кровью у своих лодыжек. — Не эту, — холодно сказал Элайджа, когда ее рука зависла над пакетами. — Почему? — Первая отрицательная, — сказал он и пожал плечами. — Я не буду целовать тебя, когда ты на вкус как первая отрицательная группа крови. Несмотря на скверное настроение, она улыбнулась ему. Елена почувствовала, как в животе затрепетали бабочки от сильной любви к этому человеку. Она вытащила пакет, не глядя, и почувствовала, как ее глаза наливаются чернотой, а клыки выходят наружу. — Хочешь? — промурлыкала она. — Если я начну, — мягко сказал он. — Мы не остановимся. — Ты говоришь так, как будто я этого не знаю, — пробормотала она и впилась в пакет. Елена ела аккуратно: вся кровь лилась ей в рот, ни одной капли не пропадало даром. Когда она закончила, он провел большим пальцем по ее губе, собирая красные капли, и она с игривой улыбкой облизнула его. — Думаю, мне пора уходить, — сказал Стефан. — Не принимай это близко к сердцу, приятель, — посоветовал ему Кол. — Они всегда такие.

***

В ту ночь они легли вместе с детьми в ее старой комнате и обсудили все, что произошло с Еленой: с того момента, как она оказалась в прошлом; через что она прошла, когда была беременна и в бегах; самые глубокие страхи. Все, абсолютно все. Между ними больше не было никаких секретов. Когда он объяснил все, что они узнали о Богах, сердце Елены начало неприятно колотиться от страха. Елена смотрела на своего возлюбленного и удивлялась красоте его залитого лунным светом лица. Она понимала, что в принципе ситуация с Богами и детьми не так уж ужасна. — Итак, теперь мы играем с Богами, — прошептала она. — Больше похоже на то, что они играют с нами. Очевидно, между Тором и Аресом есть какая-то старая обида, — ответил Элайджа. Он перестал перебирать волосы Арии, когда она слегка пошевелилась, затем девочка взмахнула ручкой и стукнула брата по плечу, после замерев. Он начал гладить дочь по голове, возможно, чтобы больше успокоить себя, чем ребенка. — То, что Майкл не сделал следующий ход, вызывает тревогу. — Я думаю, он не знает, что делать, — спокойно сказала Елена. — Он больше не может использовать меня, чтобы открыть коробку с медальоном. Но он не причинит вреда своим внукам. Он хотел обменять меня на Фрею, но теперь ему нечем торговаться. — Жаль, что у него никогда не было твоей предусмотрительности, — пробормотал он, и его глаза заблестели от гордости. — Лук, сделанный из дуг палатки, Елена. — Это сработало, — сказала она со смешком. — Конечно, он был не идеален, но это помогло мне сбежать. — Моя умная любовь, — сказал он, посмотрев на спящих детей. Елена посмотрела на него в ответ, не веря, что теперь может видеть его в темноте. Он был дьявольски красив. Но уставшим, если судить по теням под его глазами. — Тебе надо поспать, — поддразнила она. — Я знаю, что ты не спал. — Я не мог закрыть глаза, — сказал он ей. — Перед глазами сразу возникал отец с тобой и моей маленькой девочкой. Сон только ухудшил бы ситуацию. Тоби сохранил мое спокойствие. Она протянула руку и коснулась его лица, поглаживая скулу и лоб. — Я люблю тебя, — сказала Елена. Она не могла исправить его прошлое, только его настоящее и будущее. — Я люблю тебя, — ответил он. Элайджа повернул голову, целуя ее пальцы. — Обращение в вампира сделало тебя несчастной? — Нет, — безмятежно ответила она. — Ты раньше отказывалась обращаться. — Я не говорила «нет», я говорила «не сейчас». Я хотела быть того же возраста, что и ты, — призналась она и убрала руку, подперев щеку. — Я хотела обратиться примерно в тридцать. — О, — задумчиво произнес он. — Я был старше тридцати, когда обратился. — Но меня устраивал тридцатилетний возраст, — пожала она плечами. — Я не хотела быть вечной мамой-подростком. Я хотела выглядеть так, как будто я в твоей лиге. — О, ради всего святого… — начал он. — Люди всегда думают, что ты мой папик. — Я твой папик, — сказал он и подмигнул. — Ты любовь всей моей жизни, — парировала она. — И так будет сотни лет. Он засиял, глядя на нее. Элайджа приподнялся на локте и хотел наклониться над детьми и поцеловать ее. Но Ария размахнулась и ударила его прямо в нос, заставив фыркнуть, а Елена сдавленно хихикнула. — Что случилось? — спросил Тоби по-скандинавски. — Почему мой сын говорит на другом языке? — прошептала Елена, все еще посмеиваясь. Элайджа потер переносицу. — Он говорит на древнем языке, — сообщил он и нахмурился. — Почему она всегда меня бьет? — Любовь причиняет боль, — сказала Елена и поцеловала свои пальцы, нежно проводя ими по его носу и губам, пока он не улыбнулся, а затем нежно коснулась его подбородка. — Ложись. Нам всем нужно поспать.